Сибирь: Английская версия

Новость о смерти Англии разнеслась по миру так же быстро, как и лесной пожар. Страны были в откровенном недоумении и шоке, ведь, как известно, государство бессмертно и его невозможно убить. Но, тем не менее, это случилось. Англия был мертв. Он умер при загадочных обстоятельствах, поэтому его смерть окутывала тайна. Но, что самое странное, на его теле не обнаружили никаких следов насильственного вмешательства, а в крови - посторонних веществ или же наркотических препаратов. Все было чисто, будто он просто закрыл глаза и уснул. Вот только сон его — длинною в вечность.

***

— Черт! — Америка ударил кулаком по столу, сжимая в руке смятые страницы документов. Он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Вытерев со лба несуществующий пот, Альфред устало вздохнул. В его голове бушевал вихрь эмоций, который невольно выплескивался на окружающих его людей и предметы. Вот и сейчас Америка не сдержался и, круто развернувшись, со всей силы ударил по висящему на стене зеркалу. Оно треснуло. Осколки стекла вонзились ему в руку, костяшки пальцев были разбиты в кровь. — Дерьмо, — Америка прикусил губу, шипя от боли. Альфред запрокинул голову, изучающе смотря на белый потолок. Он медленно сполз по стенке и обхватил руками колени. Америка до сих пор не мог поверить, что Англии больше нет в живых. Этим утром ему сообщили, что труп Артура был найден в заброшенной лаборатории бывшего ученого «Королевского Института» Джека Хоггарта. По результатам расследования FBI выяснилось, что отстраненный от работы мистер Хоггарт все это время продолжал проводить запрещенные эксперименты, собственно, за которые его и уволили. Стало известно, что за последний год его жертвами стали семнадцать человек. Все они мертвы. — Почему это случилось? — Америка бросил отчаянный взгляд в конец длинного коридора, но тут его внимание привлекла обшарпанная дверь, ведущая в кладовку. Она была чуть приоткрыта и оттуда струился неяркий золотистый свет. Альфред удивленно похлопал глазами. Он точно помнил, что кладовая была заперта на ключ. — Что за чертовщина? — Америка поднялся и мельком заглянул в комнату. В кладовке было очень грязно и пыльно. На полу валялись рваные белые тряпки, в углу небрежно сложены старые книги и кипы пожелтевших от времени газет. Краска на подоконнике растрескалась, а сам он был устлан телами мертвых насекомых. Некогда богатые бардовые шторы сейчас находились в поистине плачевном состоянии. Моль проела в ткани огромную дырку, да такую, что реставрации она уже не подлежала. Тонкий луч, пробивающийся сквозь плохо зашторенную занавеску, был единственным источником света в маленькой тесной комнатушке. — Наверное, ветер, — наивно предположил Америка, дабы не пугать себя мыслями о призраках и прочей нечисти, которую он столько раз видел в фильмах ужасов. — Ладно. Бумажная работа сама себя не сделает, ха-ха, — Альфред нервно улыбнулся, спеша покинуть помещение. Но только он сказал эти слова, дверь за его спиной с грохотом захлопнулась, и Америка оказался в ловушке.

***

Франция тихо качнулся в кресле-качалке, задумчиво разглядывая пейзаж за окном. Обвитая вьюном ветка яблоневого дерева клонилась к земле под тяжестью сочных наливных плодов, и отсюда, из гостиной, было очень хорошо видно спрятанные в зеленой листве первые майские яблоки. Франциск перевел взгляд на журнальный столик, где стоял недопитый бокал вина. Он взял его двумя пальцами, поддерживая чашу ладонью и сделал небольшой глоток. Полусладкий вкус алкоголя слегка опьянил Францию. Он поставил бокал на место и устало вздохнул. За такой небольшой промежуток времени на его плечи свалилось столько обязанностей, бумажной работы, что он просто физически с ней не справлялся. Да еще и... — Такой погожий солнечный денек, — вслух вырвалось у Франции. — А я иду на похороны. Ну что за несправедливость? О смерти Англии он узнал чуть ли не самым первым. Да, он был потрясен, даже не знал, что думать. Радоваться ему или плакать, ведь Артур как-никак был его врагом? У этих двоих были наихудшие отношения, но все же моментами мелькали короткие перемирия и разговоры по душам. Франция считал себя старшим братом всех европейских стран, поэтому что тогда, что сейчас для него Англия был просто крикливым, вечно всем недовольным ребенком, который пусть и вырос, но в душе совсем не изменился. Франциск не смел бы утверждать подобное, если бы не знал Артура слишком хорошо. Они знакомы так давно, что, казалось, их первая встреча произошла еще вчера. Еще вчера, а сегодня... Его уже нет. Франция заставил себя подняться и медленно зашагал в сторону спальни. Дернув дверную ручку, с которой уже начала осыпаться позолота, он вошел в комнату. Помещение было просторное и светлое. На бледно-розовых стенах висели картины. Подвесные горшки с цветами, чьи листья едва колыхались под порывами легкого ветерка, приятно благоухали, наполняя спальню ненавязчивым ароматом. Ноги утопали в мягком ворсе ковра, что покрывал дощатый деревянный пол. В центре стояла двухспальная кованная кровать. Одеяло было чуть откинуто, простынь сбилась, а перьевые подушки смяты. Можно абсолютно точно сказать, что почивали на этой кровати совсем недавно. Франция достал из платяного шкафа в углу черный костюм, как раз для сегодняшних похорон. Ему так не хотелось надевать его вновь, но другого выбора у него не было. Быстро переодевшись, Франциск вышел к парадному входу. В кармане у него зазвонил телефон. Франция уже точно знал, кто это. На другом конце провода раздался убитый голос Венгрии: — Ну ты где? — Уже выхожу. — Давай быстрее, — сухо ответила девушка. — Мы тебя ждем. Франциск кивнул. Заперев дверь на ключ, он спустился по лестнице и вышел во двор. Около калитки стоял черный BMW с тонированными стеклами. Пройдя по вымощенной камнем дорожке, Франция слегка постучал по автомобильному стеклу. Оно опустилось, и оттуда выглянул до чертиков злой Пруссия. — По голове себе постучи, — раздраженно выдал Гилберт. — Садись уже. Аккуратно! Коврики не сбей, сиденье не запачкай! Волосы день куда-нибудь! Я не собираюсь потом убирать твои лезущие из башки светлые патлы. — Да хорошо, хорошо, — Франциск закатил глаза и сел в машину. Помимо него на заднем сиденье был еще и Россия. Франции он показался каким-то странным и больно притихшим. Иван даже не взглянул в его сторону, а продолжал тупо пялиться в окно, подперев подбородок рукой. Франциск не стал придавать этому особого значения, ссылаясь на то, что он тоже очень расстроен внезапной смертью Англии. Возможно, он и прав, но Россию беспокоило вовсе не это. — Поехали уже, — не стерпела Элизабет. Пруссия что-то глухо проворчал и надавил на газ. Автомобиль тронулся с места и устремился вперед по длинной, выжженной полуденным солнцем асфальтовой дороге.

***

В похоронный зал, где проходила церемония прощания, нестройной колонной по пять-шесть человек медленно входили через парадные двери приглашенные на последний банкет страны. Они шли, низко склонив головы, сжимая в руках пышные букеты цветов. Их запах заполнил всю комнату, смешиваясь с особым запахом похорон, и вскоре зал пропитался удушающим, сладким цветочным ароматом. Помещение, что несколько минут назад пустовало, сейчас со сверхъестественной скоростью стало заполняться пришедшими гостями. В углу сиротливо сидел гробовщик, загадочно улыбаясь, не поднимая глаз, все разглядывая свои до блеска начищенные черные туфли. Его приподнятое настроение совсем не соответствовало угнетающей атмосфере всеобщего траура. Обстановка с каждой минутой становилась все хуже, тихие всхлипы, рыдания навзрыд, запах сигарет и ментола лишь подливали масла в огонь. — Где Америка-сан? — негромкий голос Японии вывел Россию из транса. Иван потряс головой и несколько раз энергично ударил себя по щекам. Кику терпеливо следил за всеми его действиями и потом вновь повторил. — Россия-сан, вы не знаете, где Америка-сан? — Не имею понятия, — Россия пожал плечами и перевел взгляд на левый задний край серого гроба, что стоял ровно в центре похоронного зала. Его цвет совершенно не нравился Ивану, но, как сказал ему Альфред — «Как бы не прискорбно это было, но, поверь, Артуру это уже не так важно». Едкий запах табака за спиной заставил Россию обернуться. Пелена сизого дыма – первое, что увидел Иван. Он закашлял с непривычки и поспешил прикрыть рот ладонью. Откуда-то справа донесся тихий смешок. Россия машинально повернул голову и встретился с пустыми зелеными глазами, в которых виднелась едва заметная толика сожаления. Когда дым начал понемногу рассеиваться, а контуры силуэта становились все четче и четче, Россия узнал в нем... — Шотландия? — удивлению Ивана не было предела. — Не ожидал, что ты придешь. Скотт держал двумя пальцами догорающую сигарету. Поднеся ее ко рту, он шумно втянул в себя табачный дым. Иван поморщился, но ничего не сказал. Выпустив серые клубы, Шотландия сунул руку в карман и достал оттуда зажигалку и полупустую пачку. Щелкнуло колесико. Вспыхнул оранжевый огонек. Раскурив очередную сигарету, Шотландия все же удостоил Россию ответом. — Мимо проходил, — в открытую соврал Скотт, бросив взгляд в сторону книги соболезнований, что стояла на подставке у входа в похоронный зал. Кожаный переплет, а внутри корявые печальные строчки с кое-где размазанными синими чернилами. — Ты не умеешь врать, — Иван прикрыл глаза и отрицательно покачал головой, скрывая за белым шарфом еле заметную ухмылку. — Пришел попрощаться? — За кого ты меня принимаешь? — густые брови Шотландии недовольно сошлись на переносице. Губы сжались в тонкую полоску, а во взгляде читался немой укор. — Мне плевать на него. — Если бы тебе действительно было безразлично, то ты бы не пришел сюда, — Россия улыбнулся, хоть и на сердце ему сейчас было тяжело. Так сказать, решил ободрить старшего брата Англии. — Я ведь прав? Скотт промолчал. Он достал из пачки последнюю сигарету, уже собираясь закурить, но в последнюю минуту бросил ее на пол, затушив огонек подошвой туфли. Что-то его остановило, заставило в этот день воздержаться от очередной дозы никотина. Возможно, именно постоянные придирки Англии по этому поводу, его «угрозы» и колкие замечания, а порой и настойчивые просьбы бросить курить натолкнули Скотта на подобные мысли. В этот последний день весны, на его похоронах, Шотландия вспомнил об этом и хотя бы раз решился сделать то, о чем так долго просил его глупый младший брат. Жаль, что он этого не оценит. По крайней мере, теперь. — Все будет хорошо, — Иван по-дружески похлопал Скотта по плечу. — Жизнь продолжается, несмотря ни на что, хоть она и таит в себе множество преград, опасностей и разочарований, но знаешь, — Россия поднял голову, устремив взгляд на застекленный купол зала, где виднелось серое небо и иногда сквозь непроницаемую пелену проглядывали редкие солнечные лучики, — самое главное — жить, а не существовать. — Какие долгие и пафосные философские речи, — Шотландия ухмыльнулся. — Но, думаю, ты прав. Спасибо. Скотт круто развернулся и зашагал в противоположную сторону. Иван удивленно смотрел ему вслед, а потом засунул руки в карманы брюк и, улыбнувшись, еле слышно проронил: — Да не за что.

***

Два часа дня. За окном шумел ветер, швыряя ветви деревьев из стороны в сторону, как будто соревнуясь неистовством с разразившимся накануне дождем. Дорогу развезло. Повсюду были огромные лужи, что отражали в своей мутной воде бесстрастное серое небо. От прекрасной жаркой погоды не осталось и следа. Еще вчера люди нежились на пляжах в купальниках, удобно расположившись на мягких шезлонгах, а сегодня они кутаются в теплые свитеры и шерстяные носки, попивая горячий кофе, ведь температура на улице опустилась до плюс семи градусов. Погода представляла собой все оттенки паршивости и ужасного настроения. Отдых был безвозвратно испорчен. Именно на это время были назначены похороны Англии. Гроб вынесли на улицу четверо крепких мужчин. Яма глубиной два-три метра уже была вырыта и готова заглотнуть в свое чрево деревянный серый ящик вместе с трупом несчастного Артура. Любой звук, любое слово, произнесенное на кладбище, эхом отдавалось ото всех могильных плит, наводя почти панический страх на всех присутствующий здесь. Крышку гроба не стали открывать из-за усиливающегося с каждой минутой дождя, поэтому страны поочередно подходили и клали руку на шершавую поверхность, мысленно прощаясь с Англией. Так продолжалось около часа. Все вымотались, устали и промокли. По лицам скатывались холодные дождевые струи, волосы липли к голове и были похожи на грязную жесткую мочалку, а ноги по колено утопали в сырой кладбищенской земле. Гроб не совсем благополучно спустили в яму, и, взяв лопаты, могильщики принялись засыпать его. Задача оказалась не из легких. Грязевые комья, потяжелевшие от яростных потоков воды, просто скатывались вниз, противно хлюпая и окатывая все в радиусе двух метров градом брызг. Спустя три часа похороны завершились, но, что странно, Америка на них так и не появился...

***

Россия задумчиво протирал стеклянный стакан белой тряпкой, иногда поглядывая на сидящего за столом Москву. Тот был очень напряжен и все никак не мог прийти в себя, расслабиться. Чтобы хоть как-то отвлечься, Дмитрий заставил Ивана прибирать дом и мыть окна, но и это не помогало. Москва сидел, как на иголках, нутром предчувствуя приближающуюся беду. Вот только Россия ему не верил, а лишь негромко посмеивался и говорил: «Иди проспись». — Ты закончил? — нервно теребя край старой, в пятнах от чернил, рубашки, спросил Москва. — Почти, — Россия открыл кран с водой — холодной водой, от которой белели костяшки пальцев и останавливался пульс, ведь, как считали работники водоканала, горячая вода — удел королей. Помыв последний стакан, Иван проделал все уже известные нам действия и повернулся к Дмитрию. — Все. Тот удовлетворенно кивнул и налил себе чаю в пузатую цветастую кружку. Иван присел рядом, барабаня пальцами по столу в такт дождю за окном. Некоторое время страна и его столица молчали, не смея нарушить давящую тишину. Первым, на удивление, сдался Москва. — Ты Санкт-Петербургу звонил? — Дмитрий склонил голову набок, вспоминая часто повторяющиеся цифры в номере Надежды. — Как она? Доехала? — Да, — Иван надкусил шоколадное печенье, слизывая с пальцев крошки. — Лондон ее встретил, так что все хорошо. Вновь повисла тишина. Казалось, можно было даже услышать, как пожелтевший кленовый листок срывается с голой ветви дерева и падает на мокрую землю под тихий вой ветра. Но сейчас была не осень, и природа еще не успела поменять зеленую листву на ярко-багряную с золотыми переливами. Завтра будет первый день лета, но, похоже, погода опять выдастся дождливой. России все казалось, что кто-то настойчиво стучит то в окна, то в дверь, но он не придавал этому значения, думая, что у него просто разыгралось воображение. Но когда стуки стали громче, и их услышал и Москва, Иван насторожился и подошел к двери. Дмитрий беззвучно взмахивал руками и отрицательно мотал головой, мол, не открывай, но Россия был упрям и настоял на своем. Иван всем телом прижался к стенке, стараясь слиться с темнотой, чтобы в нужный момент схватить чужака. Москва взялся за дверную ручку и, обменявшись с Россией многозначительными взглядами, резким движением дернул дверь на себя. Неожиданно обоих снесло не маленькой снежной лавиной. Они отлетели к стенке, тяжело дыша. Подняв глаза, страна и её столица ужаснулись. Незнакомец, что стоял на пороге, смотрел на них сухим и безэмоциональным взглядом, прикрывая половину лица красным шарфом. От него исходила поистине ужасающая аура, а холл дома быстро обледенел и покрылся инеем. Незнакомец попытался сделать шаг вперед, но, не устояв на ногах, рухнул на пол.