Сибирь: Английская версия

Россия и Москва сидели на низких деревянных табуретках возле кровати, где на смятых простынях, тяжело дыша, с мокрой тряпкой на лбу, лежал таинственный незнакомец, что несколько часов назад без приглашения ворвался в их дом. Он был очень худой, с выпирающими ребрами и ключицами, которые четко просматривались на бледной коже, что при свете лампы отливала легким оттенком голубизны. Впалые скулы и тонкие длинные пальцы лишь придавали ему сходство с мертвецом. Страна и ее столица кутались в теплые шерстяные пледы, но даже они не спасали от жгучего холода, который буквально сковал все их движения, и только стук зубов и мелкая дрожь давали понять, что в их телах еще теплится жизнь. Все помещение поблескивало инеем. Стекла запотели, и на их поверхности стали возникать причудливые резные узоры. На полу образовалась тончайшая корка льда, над дверным проемом, словно новогодние гирлянды, свисали серебристые остроконечные сосульки. Вся комната утонула в тишине и холодном мерцающим блеске. — Эй, — Москва несильно толкнул Россию в бок. Потом, когда Иван все же обратил на него внимание, Дмитрий коротко кивнул в сторону больного. — Его лицо. Никого не напоминает? — Да-а, — протянул Россия, бросая изучающий взгляд на человека. — Он похож на... Тот был совсем плох. Грудь тяжело вздымалась, а изо рта вырвался рваный, хриплый кашель. Серо-серебристые волосы разбросались по подушке, а веки слегка подрагивали, будто глаза незнакомца вот-вот готовы были открыться. — Что-то здесь нечисто, — Москва задумчиво почесал подбородок и оглядел комнату, будто заядлый сыщик, попавший на место преступления. — Как ты объяснишь всю эту магическую чертовщину? Волшебников-то осталось только двое — Норвегия и Румыния. Англии больше нет в живых. Если только... Больной закашлял, прервав размышления Дмитрия. Он корчился на кровати от боли, с силой сжимая выцветшую цветастую простынь. Он метался из стороны в сторону, словно раненный дикий зверь, и вырывался из рук Москвы всякий раз, когда тот предпринимал безуспешные попытки его успокоить. За окном разбушевалась сильная снежная буря — и это-то в начале лета! Зеленая трава поникла, а некогда цветущие полянки замело снегом. Подхваченные холодным арктическим ветром кроны деревьев протяжно скрипели и раскачивались, шумя зеленой листвой. О лете сейчас напоминала только страничка отрывного календаря да живые цветы в вазе. Правда, и они заметно потускнели и склонили бутоны, не выстояв под напором холодов. — Да что происходит?! — Москва резко вскочил со своего места, опрокинув табуретку, на которой сидел. — Кто он такой? Это из-за него проблемы? Если да, то ему здесь не место! — Успокойся, Дим, — Иван ободряюще похлопал его по спине. — Давай сначала во всем разберемся, а уже потом решим, что с ним делать, хорошо? Дмитрий разжал кулаки и метнул ненавидящий взгляд в сторону больного. В эту секунду его глаза распахнулись, что стало огромной неожиданностью и для страны, и для ее столицы. Москва покачнулся и упал на пол. За всеми его действиями внимательно следила пара холодных голубых глаз. Незнакомец быстро пришел в себя и теперь с любопытством оглядывал комнату. Белый узорчатый потолок, бежевые стены и наборный паркетный пол цвета красного дерева. В углу стоял комод с выдвинутыми ящиками, откуда вперемешку вываливались и грязные, и чистые вещи. Слева от него — платяной шкаф с одной дверцей, так же битком набитый одеждой и коробками из-под обуви. Две кровати — на одной лежал больной, а вторая была застелена пятнистым пледом с леопардом и сейчас пустовала. У окна примостился журнальный столик заваленный книгами, журналами, пустыми грязными тарелками и чашками. Помещение было не прибрано, сразу видно, что его долгое время не касалась хозяйственная женская рука. Конечно, ведь Санкт-Петербург первым же рейсом полетала в Великобританию, в Лондон, чтобы поддержать столицу Англии. Он был очень подавлен и сейчас ему нужна была помощь. Москва и Россия не задумываясь отпустили девушку. Удерживать Надю не имело смысла. — Ну и, — Дмитрий поднялся, отряхивая штаны. — Ты кто такой? Незнакомец презрительно взглянул на Москву и, убрав с лица пепельную прядь волос, как-то отстранено выдал: — Я... Сибирь. Страна и его столица обомлели. — Но как? — Иван раскачивался на табуретке из стороны в сторону, удивленно глядя на больного. — Ты же больше не существуешь! Ты должен быть мертв! — Да пошел ты, — ядовито прошипел Сибирь. — Как видишь, я жив. — Я понял, — Дмитрий вдруг нервно засмеялся. — Понял. Да ты же... Англия! Повисло долгое и неприятное молчание. Никто не торопился начинать разговор, да и был ли смысл? — Что, прости? — Сибирь первый нарушил угнетающую тишину. — Англия? — он криво улыбнулся и хлопнул ладонью по коленке. — Какой еще Англия? Бре-е-ед. Англия, — Сибирь вдруг замолк. — Англия... В голове стали отрывками мелькать воспоминания и еле слышные звуки и голоса. Резкий толчок. Вот он стоит на пристани. Оглядывается. Рядом пронзительно кричат чайки, шумит ветер и вздыбливаются пенные морские волны. Золотой солнечный диск тонет в пучине воды, а рядом бросил якорь большой деревянный парусный корабль. Штормовой шквалистый ветер треплет черный пиратский флаг. Вдруг Сибирь слышит крик. Его кто-то зовет: «Англия, Англия!». Он поворачивает голову, и тут... Поле. Зеленое, цветущее, окруженное со всех сторон высокими деревьями. Солнце стоит в зените. Светит ярко, горячо. Сибирь не понимает, где он. Вокруг только бескрайняя равнина, а над головой чистое, голубое небо. Он слышит чьи-то голоса. Бросив взгляд в сторону, он увидел двух человек, идущих по тропинке и о чем-то жарко спорящих. До Сибири долетали фразы из их разговора: «Америка — мой младший брат!» — возмущенно кричал светловолосый юноша с густыми темными бровями. «Что за вздор, Англия? Всем и так уже понятно, что он мой младший брат. Даже правительство моей страны считает так же. Смирись, бровастый,» — смеялся его спутник — молодой человек с копной светлых, слегка кудрявых волос по плечи, которой был не намного старше своего друга. «Мой!» «Нет, мой!» И так продолжалось еще долго, но Сибирь опять услышал это злополучное — Англия. Спустя пару минут картина изменилась, и вот он уже стоит на выжженном огнем совершенно голом участке земли, где вот-вот готова была разразиться кровавая битва. Небо заволокли тяжелые грозовые тучи. Лил сильный дождь. Вспышка. Желтый росчерк молнии разрезал небосвод пополам. Еще одна. На горизонте вспыхнул пламенем старый корявый дуб, но, казалось, никто не обратил на это внимания. Сибирь оглянулся и заметил человека. Он стоял на коленях, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Сжимая в руке заряженное ружье и что-то тихо шепча. Слов невозможно было разобрать из-за нарастающего гула и громовых раскатов. «Теперь все будет по другому! — дрожащим голосом говорил другой человек, а точнее — страна, готовясь спустить курок и выстрелить. — Ты не помешаешь мне получить независимость, Англия! Я уже не маленький, и не твой младший брат! Все изменилось. Изменится... Сейчас». Вдруг Сибирь ощутил, как невидимые щупальце медленно обвивают его тело. Удар. Из легких будто выкачали весь воздух. Стало нечем дышать. Сибирь стал задыхаться. Он вырвался, пытаясь освободиться, но его крепко держали, не позволяя двинуть и пальцем. Он не чувствовал своего тела, лишь разум был ясен и кое-как функционировал. «Англия! Англия!» Кричали так громко. Что им нужно? «Англия! Очнись!» Уши заложило. Прекратите. «Англия...» Замолчали? Неужели. «Ты... Англия». В этот момент Сибирь очнулся. Он сидел все в той же комнате, на той же кровати, а вокруг него суетились Москва и Россия. Иван тряс его за плечи, пытаясь привести в сознание. — Теперь, — Сибирь посмотрел на свою дрожащую ладонь. — Теперь я понял, — он сжал ее в кулак и поднял уверенный взгляд на Дмитрия и Ивана. — Я и есть Англия. Все, что я видел — это были его, мои воспоминания! Россия и Москва переглянулись, а потом добродушно кивнули ему. — Я не знаю, как это случилось, — начал Иван. — Но я рад, что ты жив, Артур. Сибирь хмыкнул и отвернулся. «Нахал,» — Дмитрий сверил его убийственным взглядом. — Уже поздно, — Москва направился к двери и жестом позвал за собой Россию. — Пойдемте спать. Разберемся со всем завтра. — Да, ты прав, — согласился Иван. — Утро вечером мудренее. Спокойной ночи, Англия, а точнее, Сибирь. В комнате погас свет, и утомленный Артур вскоре заснул. А на улице снова установилась по-летнему жаркая погода, хоть сейчас уже темнело, а время клонилось к полночи. *** Это утро выдалось по-настоящему солнечным и добрым. На улице звонко щебетали птички, зеленая листва деревьев шелестела на легком ветерке. На скамейках ворчливо шептались старушки, обсуждая, почему старшеклассница Яна сегодня надела голубое платье с бантом, а не привычные джинсы и толстовку. Они уже гадали, кто кавалер юной девицы, перебирая всех Паш, Андреев и Сереж. Да невдомек им было, что к Яне приехала ее лучшая подруга, которую она не видела еще со второго класса. Вон баб Маша из второго подъезда пошла в магазин за молоком, а там, у столба, Илонка с Колей целуется. Наверное, скоро на свадьбу позовет. Ни одна мелочь не могла укрыться от шпионок, бабок-наседок. Даже то, что восьмилетней Полине на прошлых выходных купили хомячка золотисто-медового окраса весом пятьсот грамм, три недели от роду. Впрочем, все это типично для России. Такой большой и замечательной страны, где и берет начало основная часть нашей истории. Что ж, давайте заглянем в четвертый подъезд, на пятый этаж, в квартиру номер тридцать два. — Я не буду это есть! Раздался звук бьющейся посуды. — Нет, будешь! Кто-то с силой ударил кулаком по столу. — Ты меня не заставишь! Злобный смех и громкие шаги. — Нет! Отойди от меня! Истеричный вопль. — Открой рот и скажи: «А-а-а!» Грохот. Соседи снизу заработали инфаркт и нервный срыв. — Фу-фу-фу! Нет! Соседи справа звонят в дурку. — Ну же, это вкусно. Соседи-извращенцы слева томно вздыхали и обнимались. А весь этот бедлам начался из-за того, что уже известные нам личности из тридцать второй квартиры — Россия и Москва — пытались заставить Сибирь съесть бутерброды с колбасой (с толстым таким куском колбасы, жирненьким) и выпить черный чай, заваренный уже раз восемь пакетиком «Принцессы Нури». — Ну Арти, — ласково уговаривал его Дмитрий. — Сожри, пожалуйста, бутербродик. — Нет! — Артур капризничал, как ребенок. Но его можно было понять. Какие-то русские предлагают ему, англичанину, пить и есть такую гадость. Фу, как некультурно! — Смотри, — Иван взял кружку чая и сделал небольшой глоток. — Видишь, со мной ничего не случилось. Как вкусно. Ммм... — Подавись, — съязвил Сибирь. С Россией, к счастью, ничего не случилось. Зато Иван придумал кое-что получше. Он встал в позу атлета, который готовится бросить ядро и сделал серьезное лицо. Он надеялся, что Артур развеселится и забудет о том, что его хотят «отравить» пакетиком «Принцессы». Но даже это не произвело должного эффекта. Сибирь скривил ядовитую улыбку, насмешливо глядя на Ивана. — Греческий профиль. Нос по ветру, сопли в разные стороны. — Значит, так, — взбешенный Москва подался вперед и, опершись ладонями в подлокотник стула, на котором сидел Артур, нагнулся к нему так, что их лица чуть не соприкоснулись. — Или ты сейчас ешь, что тебе дали. Или я просто вышвырну тебя на улицу. Выбирай. Сибирь что-то глухо проворчал и с неохотой надкусил бутерброд. Колбаса была липкой и скользкой. Артур поморщился, но все же заставил себя проглотить это месиво из хлеба и мяса. К чаю он даже не притронулся. Это было выше его сил. — Все, — простонал Сибирь, когда последний кусочек отвратительного бутерброда был проглочен. — Я все съел, мама, — не удержался от колкости Артур. — Можно пойти погулять? Москва закатил глаза. — Нет. А где Россия? — Он футбол ушел смотреть, — Артур попытался незаметно вылить чай в раковину, но, столкнувшись с поистине ужасающем взглядом Дмитрия, поспешил поставить чашку на тумбочку и состроить невинную мордашку. — А что? — Нет, ниче... Москва вдруг замолк, прислушиваясь. В дверном замке повернулся ключ. Дверь открылась, а на пороге появилась...