Две трети бог

Сжалься! После некоторых усилий над собой Эна всё же открыла свой глаз, что отозвалось болью в голове и резким жжением на веках. Проделывать то же со вторым зрительным органом смысла не было. Повязка не дала бы ничего увидеть, только боль бы повторилась снова. Чёткость зрения пришла не сразу, но в воздухе уже не было тяжёлых ароматов и опьяняющего дурмана, оставившего после себя тёмное во взоре. Ей удалось сесть. Это заняло какое-то время, потому что вокруг всё ещё плавало и кружилось, а окна двоились и троились в хаотичной дрожи. Запахи будто в одночасье пропали, но тяжёлый осадок налип на язык и словно заполнял рот. Хотелось промыть и выплюнуть. Вся сладость обратилась чем-то мерзким и грубым. Но лишь ненадолго. Будто что-то невкусное перед десертом. - Что-то пошло не так? - спросила она тихо, ожидая, что святой отец ответит ей. Ведь он так охотно брал на себя ответственность за произошедшее. Девушка не чувствовала, что допустила ошибку в заклинании призыва, или вышла за границы поля. Магия текла более чем просто гармонично вокруг неё всё это время, распределяясь на равные части, дающие каждому сектору магического круга необходимую силу. Это было правильно до термина «идеальное». И даже дурманящие остатки уже казались спокойными и лёгкими, готовые обернуться шелковистой дымкой, чтобы испариться. Послевкусие от содеянного всё же не было противным или гадким, если только не сопротивляться ему мысленно. И тело постепенно приходило в норму. Гармония выливалась мерно и даже красиво. Становилось очень приятно. Это же магия. Если бороться с ней, она может сделать очень-очень больно. Эна не дождалась ответа, понимая, что никто не собирается ей его давать. Девушка несколько раз моргнула и поднесла руку к лицу, чтобы убрать выбившуюся из общей массы волос прядь. Это-то и заставило её дёрнуться и начать лихорадочно осматриваться, чтобы лишний раз убедиться, что это не сладкое сновидение. Её руки и подол платья были в крови, а рядом со стулом лежало мёртвое тело хорошо знакомого ей священника. Святой отец лежал, как какой-то мешок со старой рухлядью, в луже алой жидкости и огромным мечом в грудной клетке у ног, обутых в золото. Или что-то, что напоминало золото. «Это оно? Он? Что это?» - мысли путались, даже не могла задать самой себе нормально вопрос. Эна со страхом и ужасом посмотрела выше, но из-за бьющего света из окна ничего не смогла разглядеть кроме очертаний чего-то огромного и блестящего. И ко всему вдобавок оно держало ещё один меч в правой руке. И это могло быть очень опасным. Настолько, что отправка на небеса к ангелам не заставила бы себя долго ждать. Рефлексы сработали незамедлительно. Она выставила одну руку вперёд и повторила про себя самое короткое заклинание, которое только могло прийти на ум в этой шокирующей обстановке. Что-то яркое, откликающиеся неприятными переливами в пальцах, вспыхнуло перед ней, скрывая её от взора незнакомца. Девушка тут же вскочила на ватные ноги и побежала к двери, почти выкрикивая мысленно приказы каждой своей конечности. Она бы выбила дверь остатками магии, если бы не то, что деревянный заслон легко поддался и выпустил беглянку на волю. Коридор закончился довольно быстро, словно и не было, а ведь по нему можно было очень долго идти, теряясь в деревянных фигурах, разрезающих его узкость пополам. Из-за темноты было сложно понять, что это так странно хлюпает под босыми ногами. В главном зале для служб стало ясно, что это была не случайно пролитая вода, а чистая и свежая кровь, следы от которой тянулись к главному входу, а после него на улицу. Лучше бы это осталось тайной в тёмном коридоре, где можно было воображать дальше, будто одна из монахинь опрокинула ведро с водой. Начало тошнить. Запахи прорывались в нос, изгоняя приятное послевкусие от правильно выполненного заклинания призыва. Реальность не доставляла удовольствия. Эна тут же почувствовала лёгкое давление на грудь. Кто-то установил барьер вокруг церкви, захлопнув его последнюю ячейку только что. А источники кровавых озёр мирно лежали убитые и тихие на проходе и ступеньках алтаря. Трое священников здесь и один в комнате. Несколько женщин. Чувства внутри замерли и заставили девушку остановиться. Вид мёртвых был не в новинку. Ранее им не было конца и числа, будто весь мир состоял лишь из мертвого почерневшего мяса. Но последний раз был слишком давно. Это даже начинало казаться неправдой. Дыхание прервалось, а сердце забилось в каком-то ужасе и жалости сильнее. Её синий глаз медленно двигался, позволяя лучше разглядеть выражения лиц убитых. Они были испуганы или же сильно удивлены. А ей было так жаль, что по щеке побежала случайная слеза. Вся их боль ощущалась ещё слишком чётко, дух смерти был так же удивлён, поэтому не упокоил их ещё. Страшно. Это было страшно. Трупы ещё не ведали того, что умерли. Они будто не понимали, почему что-то похожее на них лежит на полу в странных позах, а ещё и в крови. Что же это? Именно это им хотелось спросить. Прогремел колокол, вырывая её вереницы мыслей, состоящей из мучений болью других. Голоса не прорвались на этот раз из небытия и не достигли её изумлённого разума в своих мольбах, который пытался справиться с огромным потрясением, меняя ход мыслей с настоящего на прошлое. В ужасе, но всё ещё здравом уме она бежала дальше, думая о том, что ей необходимо успокоиться, а затем вернуться и исправить эту жуткую действительность. Что они призвали? Знал ли святой отец об этом? Почему было так необходимо делать это? Шутка, что ли? Почему её сила не защитила священника? И что делать с мёртвыми? Как проводить их в мир иной? Они же могут скоро понять, что их больше нет. Вопросы сыпались один за другим, а потом огромными массами сверху. Собственный голос в голове менялся и отделялся от самого себя, звеня ярче и чище. Опять вереница шумов, опять перезвоны колоколов. Словно церковный хор они пели ей, пытаясь дотянуться до неё в какой-то мольбе. А она боялась и бежала дальше. Не хотела умирать снова. Не хотела вслушиваться. Не хотела оставаться здесь. Пробежав ещё немного, она уткнулась в плотное поле барьера. Чистая, прекрасная магия. Очень сильный заслон, а её страх так велик, поэтому мешает сосредоточиться и в спокойствии найти то место, в котором можно сделать брешь. Одно слабое место, и желанная свобода. Только бы унялся этот шум в голове. Эти голоса. Лёгкие, почти что нежные, напевные. Они кричат, напевая свои просьбы. И ей так хотелось попросить их, что пришлось это сделать: - Kyrie eleison (сжалься), - Эна сильно сжала зубы, чувствуя, что не сможет смягчить их и успокоить. Они никогда не слушали её. Будто были самым чистым эгоизмом. Беспокоились только о себе. До неё им дела не было. Но она продолжила умолять: - Kyrie eleison. Kyrie eleison. Через несколько секунд пришло понимание, что никто за ней не гонится, не выбегает из дверей церкви, не направляет на неё оружие. Но почему? Не нужна? Если бы это было так! Этот вопрос заставил оглядываться по сторонам и искать посторонних. Хотелось удостовериться, что на самом деле никого нет рядом. Долго, правда, это таковым не оставалось. Она ждала того, кого видела в маленькой комнате, где был совершён призыв. Но его почему-то нигде не было. Зато появились другие. Другой. Пусть и не в золоте, но вооружённый длинным и, судя по всему, очень острым копьём. И не было времени стоять и думать на тему того, насколько древним могло быть это оружие, а ещё выдумывать версию его происхождения. Мысли крутились в области того, что этим копьём только что проткнули несколько людей, подарив им смерть и вечный покой в милости Создателя. Но ей получить что-то подобное прямо сейчас не особо хотелось. Эту жизнь просто так не отнять. - Убей её, - раздался чей-то голос рядом в промежутках между звоном большого и среднего колоколов. Но говоривший не показался, будто спрятался в этих звуках, которые смешивались в голове и заставляли кружиться всё кругом от обилия красного. Мольбы не могли заглушить их крики. - Да, мой Мастер, - ответил мужчина в чёрных доспехах. Его лицо было закрыто, поэтому опознать нападавшего позже возможным не было. Но его глаза были видны, особенно их блеск. Злой и готовый убивать дальше и дальше, омывая всё вокруг чистым алым. У него нет молитв или просьб сейчас. Он хочет только убивать. Не безумный. Исполнительный. Не раб, но послушный. Это всё не было шуткой или плохой игрой в дешёвом театре, где мазали полы томатной пастой или легко отмывающейся краской, чтобы изобразить кровь. Копьеносец на самом деле собирался её убить, потому что не медлил ни секунды, двигаясь на неё с огромной скоростью и не меньшей уверенностью. Кричать было бы лишним, и ей бы это не помогло. Пришлось охладить свой пыл и пытаться вспомнить хоть что-то, что могло ей сейчас помочь. Тяжёлое обучение и изнурительные тренировки не прошли даром. Заставила себя стискивать зубы и выдирать из самой себя остатки разума, заставляя голоса молчать. Если её не станет, то и они потухнут уже навсегда. Но её не так-то просто убить. Может, ему удастся? Привычным жестом рука вызвала серию ярких вспышек, которые быстро материализовались во что-то круглое и объёмное. Походило на огонь, но таковым не являлось в привычном смысле, потому что было белым. По силе же не уступало. Из-за спешки маленькие точки боли пронзили большой и указательные пальцы, но ей пришлось перетерпеть, потому что любой отклонение от позиции руки во время высвобождения магии могло привести к непоправимым последствиям. Например тем, которые лежали в церкви, удивляясь тому, что видят свои мёртвые тела. И это уже трудно исправить. Вернее — невозможно. Копейщик оказался ловким, потому что от двух снарядов белой силы он увернулся, а три других умудрился разрубить на несколько частей, ловко уворачиваясь и орудуя своим оружием. Но это замедлило его, что позволило девушке отбежать от него на несколько метров дальше и вскочить на небольшой деревянный стол, на который складывали пожертвования бедным набожные прихожане. Ей была необходима эта высота. В выигранные секунды она встала во весь рост и откинула назад волосы, которые трепал непослушный ветер, дующий в спину. Это мешало. Как и то, что начинало быстро темнеть. Магия, сковывающая. Значит, они не шутят. И прятать свои способности смысла нет. Тьма никогда не была верной подругой. Только не для неё. Эна подхватила пальцами повязку на лице и сняла её уверенно и быстро. Показалось, что противник на несколько секунд остановился. Заметил значит, насколько страшно это выглядит. А ведь и правда странно, ей и самой довольно сложно на это смотреть. Оно ведь будто двигается внутри, разделяясь на несколько частей, одна из которых идёт по часовой стрелке, а другая против. Можно ли это вообще назвать глазом? Никто так и не отважился заглянуть в эту красную бездну в её голове через глазное отверстие. А ей надо было с этим жить дальше, делая вид, что всё идёт по плану. Мужчина на самом деле потерял в скорости, потому что был удивлением тем, что у его жертвы такие странные, разных цветов глаза. В его бы время сказали бы, что это что-то проклятое и отвратительное, а потом бы выкололи оба гадких глаза, чтобы сжечь. Но ему почему-то не хотелось этого делать. Было желание заглянуть в них глубже, особенно в синий. Но глаза быстро загорались чем-то бело-золотистым, охватывающим зрачки, убивающим любые оттенки внутри. Это завораживало. Оно двигалось, горело, полыхало. На это можно было бы смотреть вечно, как и на водные круги. Ему нравились водные круги и отражающееся пламя в них. Нравились, когда он был живым. В один миг казалось бы такая далёкая магия рухнула на него огромной волной, подавляя движения, пробегая по телу напористо и быстро. Но если бы только это, то ему бы не пришлось так пугаться. Вслед за игрой бликов яркой вспышкой в тело влетело что-то горячее, но заклинание мастера охраняло его, пусть и не на все сто процентов, чтобы сохранить тело слуги неповреждённым. Языки пламени скользнули под шлем, обжигая лицо и добираясь до его любопытных глаз. Магия лечения тут же уняла боль, и зрение восстановилось. Но неприятные ощущения остались, как напоминание о том, что не стоит стоять столбом и думать о своих эмоциях. Не стоить думать о том, что сила врага настолько изумительно и прекрасна, что можно совершить ещё десятка два путешествий вдоль морей и океанов в поисках этого святого огня. Золота. Ей не хватало только золота. - Я сказал, убей её! - говорящий показался среди огромных деревьев. Его гнев выдал его, магия воспротивилась его настроению и ослабла на время, расползаясь овальными дырами. Поток был нарушен, но не прекращён, потому что годы практики давили на рефлексы мага, заставляя его брать дело в свои руки снова, поддерживая его ход до самого конца. Эна не знала этого странного человека, прятавшего свой образ за размытыми очертаниями. Он никогда не посещал церковь. Но в его силах сомнений не было. Аура была крепкой и надёжной. Ей придётся очень постараться, чтобы одолеть обоих. Но больше всего проблем доставит именно копейщик, а не его партнёр, потому что физического превосходство было за ним в этом странном бою. И эти странные ощущения. Его аура сильна, но что-то не так. Не как у... живых. - Стой! - закричала она, надеясь, что это чудище поймёт её так же, как и своего хозяина. Тот мужчина явно был связан с копейщиком. Но как? Важно ли это? Магия призыва? - Зачем ты хочешь убить меня? - тщетно всё ещё пыталась понять логику происходящего, осмеливаясь задавать вопросы. Никому здесь не было дела до мирных переговоров. И белый флаг бы не помог. - Дура, - сорвалось с губ незнакомца, стоящего около дерева. Именно это суждение было верным, как ни крути. Пощаду дарят в другие дни. Подобное могло бы разозлить любую амбициозную леди, но Эна потеряла часть своих эмоций очень давно, став холодной и даже жестокой. У неё остались сострадание, доброта и милость, которые усилились и приносили страдания. Но сейчас этого девушка не испытывала. Порция боли была уже получена. На данный момент все эмоции были отданы собственной силе, которая жрала их с непомерным аппетитом, восхищаясь дивностью обильного угощения. Воин снова уверенно двинулся на неё, пришлось удирать. Но против его скорости было предложить нечего. Поэтому надо было атаковать почти что в полёте со стола до земли. Из-за этого приземлилась плохо, упав на бок в траву. Было очень больно, но жить хотелось сильнее. Ещё одно заклинание, а точнее мольба практически к самой себе, пронеслась в голове, вызывая святой огонь. Надёжнее некуда. Истинная сила перед лицом врага. Несколько протуберанцев тут же достигли цели, но Мастер бережно лечил своего слугу, уплотняя покров вокруг. Он хотел подавить эту силу, считая её простой магией. Это было то, что этот человек умел делать более чем просто хорошо. В этом деле он был мастером. Ему нужна была лишь скорость, чтобы опередить остальных. Но верно ли этот мужчина распознал то, что хотел усмирить и заткнуть простой грубой усмешкой? Магия ли это? Всё ли вокруг соткано из неё? Пора ли начинать верить, что на свете этом или том существуют и другие силы? «Если это Кастер, то надо действовать быстрее!» - встревожился маг. - Лансер! - крикнул неприятный незнакомец, желая что-то предложить или приказать. Но не успел. Только подумал, а этого оказалось недостаточно. Вокруг всё взрывалось белыми огненными столбами, сила поднимала их выше и выше, заставляя срываться языками пламени к небу. Они тут же обращались в дождь и атаковали. Ветер крепчал, заставляя платье и волосы Эны вставать дыбом. Но копейщик был силён и опытен. Его глаза видели немало чудес, пусть это и являлось практически самым крупным. Одну ошибку он уже допустил, увлёкшись чем-то странным, что было в ней самой. Или же было ею. Ему удалось остаться непоколебимым, спокойным, настигнуть свою жертву и нанести удар, который мог бы стать сокрушающим, если бы не стена огня, ударившая в него мощно и внезапно. Наконечник проткнул землю, а с ней и кусок платья то ли заклинательницы, то ли ведьмы. Эна быстро дёрнула подол, позволяя ему порваться. Так была обретена свобода. - Лансер! - в нетерпении закричал незнакомец, творя руками плети и нити, готовые словить любую жертву, чтобы пожрать. Игра оказалась не такой, как он задумал. Что-то пошло не так, хотя ему докладывали о лёгкости добычи. Нельзя доверять другим. Он осознал это в который раз. Возможно, ему тоже не придётся допускать эту ошибку ещё раз. Она поняла, что противник собирается метнуть в неё своё копьё, когда картина будущего быстро мелькнула перед красным глазом. От этого будет трудно увернуться. Ноги несли вперёд, святой огонь заставлял её следы гореть, занимаясь сильнее и сильнее. Рядом была очередная стена барьера. Тупик... Значит, их всё же придётся убить. Хотя бы одного. Была бы она менее жестокая и более чувствительная, принесла бы себя в жертву. Ибо кто знает, кто из них является истинным злом здесь. Кого стоит спасать, а кого убивать. - Мастер! - крикнул Лансер, понимая, что что-то золотое загорается в небе, прорывая тёмную пелену, открываясь и исторгая из себя какие-то предметы. Трудно было спутать столь изысканное и прекрасное оружие с чем-то ещё. Мечи, пики, топоры, секиры посыпались прямо с небес на своих жертв, являясь будто дождём посреди пустыни. Гнев небес? Или же чистая ярость? Человеческая плоть быстро осела и залилась алым. Копейщик же растаял прямо на глазах радужно-золотистыми искрами. - Кастер, - прохрипел Лансер, мучаясь болью. - Ты не Кастер. Ты Мастер. Эна неподвижно сидела на земле, пытаясь оставаться в сознании. Страх гремел в груди и бился в венах. Святой огонь угасал, давая ей понять, что она потратила слишком много сил, но ещё не спасла себя. Голоса пытались снова достичь её, они переживали и испытывали страх, что им не дадут упокоиться. Это мешало сосредоточиться снова. Они замыкали её силу. Всегда делали так. Кто же насадил их в её голову? Зачем? Не время вопросов. Ей никогда на них не отвечали. Золотоволосый мужчина в огромных доспехах приближался к ней медленно и величественно. Каждый его жест был наполнен благородством и мужественностью. Каждый шаг был тяжёлым, но статным. Ему не было равных на этом поле боя, которое теперь казалось лишь жалким подобием настоящей битвы достойной его взора. Наверное, ему не было равных нигде, особенно в этом месте. Он снизошёл до всего вокруг. Не иначе. - Жалкие крысы как всегда развлекаются, - его голос переливался усмешками забавы и презрения. - Этот мир ничуть не изменился. Всё так же уродлив, - ни капли досады, лишь лёгкое откровение. - Но что делает в нём моё сокровище? Белый огонь угасал, уходя из глаз своей хозяйки. С ним же уходили её силы, окончательно уступая место этим странным голосам, которые то ли пели, то ли кричали. Усталость тяжело свалилась на плечи, а в голове воцарился туман. Хотелось тишины. Покоя. Может даже смерти. - Кто ты? - проговорила Эна непослушными губами, осознавая, что он спас её и не собирался убивать. Пока что не собирался. - Ты смеешь задавать столь дерзкие вопросы? Слова растворялись в тумане, но продолжали звучать в голове. А дальше было только темно и пусто. Они затихли. Надолго ли? «Kyrie eleison», - прошептал последний голос в голове, тянущийся к кому-то величественному и недоступному. Её собственный голос на этот раз.