Две трети бог

Мы благодарны тебе, ибо велика твоя слава Эна очнулась от тяжёлого сна, дрожащего колокольным звоном в голове. Она сначала испугалась такого странно пробуждения, но затем быстро успокоилась, перестав бояться того, раздирающего пустоту её забытья, света. Этому поспособствовало то, что девушка поняла, что лежит на своей кровати у себя дома среди знакомых ей вещей. Значит, ничего не было, и всё хорошо. «Это был всего лишь сон», - верила она искренне, продолжая сомневаться, что было очень противоречиво. Дурной и какой-то страшный сон, от которого так сильно дёргало всю эту долгую ночь. А если и не так, то это точно уже закончилось, поэтому не о чем более беспокоиться. Ещё раз переживать это всё не придётся. Это же не круг. И чего-то подобного просто не может произойти ещё раз. Редко приходилось бороться за свою собственную шкуру, и каждый раз в этой игре было что-то новое и неповторимое, где не работали отточенные годами навыки, подводила тактика и стратегия, всё отступало, словно оголяя перед опасностью. Но потом опыт брал своё. Пожалуй, это всё же было впервые настолько серьёзно, настолько необычно. Раньше в каждой руке было по мечу, на поясе висел кинжал, который можно было быстро достать и вонзить в тело, приблизившегося слишком быстро за лёгкой победой, врага. В сапогах всегда были страшные сюрпризы для противников: фиалы со святой водой, серебряные тонкие ножи, пороховые бомбочки, запасные распятья, освящённые магические камни. И если даже не было чего-то из этого набора, то обязательно оставалось что-то ещё, чем можно было атаковать. Но в этот раз отсутствовало всё. Только эта сила в её ограничении, а поэтому несовершенстве была с ней, ибо её не отделить. Она зажмурилась и невольно вспомнила увенчанное золотом как в день шествия ангелов небо и статную мужскую фигуру в золотых доспехах. Он не был одним из них. Слишком величественно, даже на языке остаётся что-то тяжёлое и металлическое. А раньше казалось, что в этом мире есть только люди и демоны, от которых избавлялась церковь, годами обучая своих последователей «доброму» ремеслу убийцы нечисти. Оказывается, существуют и другие странные формы жизни. Если найти свои мечи и вступить в бой, можно ли одолеть такое привычным рукам и разуму способом? Можно ли потягаться с тем, что будто так высоко и недосягаемо? Но мечей больше нет. И руки немеют, стоит только взяться за холодное оружие. Вместо них и бывшего доверия к ней как к воину лишь этот странный кусок красного камня, который стал послушно крестом на её груди. Не хранящим, не заставляющим каяться на нём или клясться. Молчаливый, холодный и терпеливо ожидающий кого-то. Ей хотелось обманываться дальше, чем она и занялась, проследовав тёмным коридором, не зажигая света, в душ. Ей не нужны были эти глупые электрические лампы. Её тело тут же сказало о том, что версия со сном не была желанной правдой. Было очень больно от естественных движений, особенно в том месте, на которое пришёлся удар о землю. И даже тёплая вода не облегчала страдания плоти. Не в первый раз, но все предыдущие вытянула из её памяти Эа, поэтому невозможно было понять, как справлялась с этим всем раньше. Терпела ли? Звала ли на помощь? Или же просто смиренно ждала, отдаваясь голосам ангелов, которые так жестоко вытеснили бесконечный стенаний смертных? Эна боялась подумать основательно о том, что произошло. Боялась даже попытаться вспомнить какие-либо подробности того дня, в котором умирали люди. Но понимала, что сделать это придётся сейчас или позже. Она выбрала второй вариант, приняв решение сначала вылечить своё тело настолько, насколько это возможно с остатками её сил. Магия лечения пришлась как нельзя кстати, пусть и не такая совершенная, которая была бы уместнее. В водяном пару девушка грелась от последствий бьющего тело озноба и с некоторым пренебрежением рассматривала свою руку, на которой появились какие-то странные знаки, будто лёгкие и неощутимые, но с примесью чего-то сильного и властного. Снова становилось непривычно, страшно и даже противно. Но сила воли заставляла отбрасывать эти ощущения. Если Эа дальше изменяет её тело, то против этого не помогут не то что мыло и мочалка, а даже самая сильная магия замедления и обращения вспять. Сила Эа была вне этого мира, поэтому и средств против неё не имелось. Им до сих пор ни разу не удалось использовать реликвию. Зато, ей удалось ощутить на себе могущество этого артефакта. Не хотелось даже представлять, насколько сильно было то, частью чего являлась Эа. Оно уж точно было способно преобразить весь этот мир, а, может, даже и разрушить. Эна прислонилась к кафельной стенке спиной и стала смотреть вперёд себя, не видя ничего перед собой кроме струй тёплой воды, которые падали вниз, не обращая на неё никакого внимания. Снова пришли в голову мысли о том, что даже её имя выбирали будто под стать Эа. Словно растили её для этого куска. Жаль, что она почти уже ничего не помнила, что было до появления Эа в её жизни, потому что эта странная вещь высасывала все эмоции и воспоминания, одно за другим, не в силах насытиться ими никогда. Наверное, это лучше было и не вспоминать более. Там не было ничего особенного, ничего важного. В каждой руке меч, белый плащ, высокие сапоги, много крови и враги. Но так было привычно. Почему они лишили её этого, дав только своё молчание и открыв её разум шире для боли, что была вокруг? Она закрыла глаза, чтобы унять свой гнев, бившийся с новыми силами в её груди. Эмоции никогда не были хорошими союзниками. Особенно, если отвыкла от них. Её сила требовала постоянного контроля, поэтому чувствовать что-либо элементарно воспрещалось. Но сейчас! Невозможно было удержаться. Хотелось резко повысить голос или же шипеть подобно ядовитой змее свои угрозы и предупреждения, стать колючей, неприступной, опасной и даже отвратительной, только бы... - Кто ты? - выговорили её губы сухо. Руки были пусты, ничего, что могло бы помочь. Ещё раз. Это будто повторяется снова. Этот проклятый круг мучений. - Странно, если ты спрашиваешь такое, то это уже говорит о твоей глупости. А там где глупость, обычно и смелость, не доводящая до добра, - ответил мужчина напротив, появившийся из воздуха вслед за золотистыми искрами. В нотках его густого голоса играли точки насмешки и какого-то ужасного снисхождения. Ему было очень забавно. Его явно не смущало то, что перед ним стоял кто-то без одежды и совсем не готовый принимать царя в своём доме. Также, ему явно нравилось смущать всех видом своего божественного тела, не прикрытого элементарной одеждой. Но золотом его уши, руки и шея были увешаны изрядно, словно только что отыскал сундук с сокровищами и решил все перепробовать. Только с такой тщательностью абы-что не надевают на себя. Его величие всегда должно было быть украшено. Или же это он сам украшал эти странные побрякушки? Второе куда вернее первого. - Ты - царь, - с трудном среди вороха лоскутов памяти нашла Эна что-то вроде правильного ответа. Она отошла от своей опоры на несколько шагов вперёд. Ей не нравилось бояться и быть в роли какой-то сомнительной добычи. Не до игр в подчинение и абсолютную власть. Рыцарь церкви не знает, что такое страх. - Да, царь. Но... здесь нет места царям уже давно. - Смешная женщина. Ты взывала ко мне, отдавая мне свою силу и жизнь, а теперь утверждаешь, что царю здесь места нет, и я тебе незнаком. Этот мир не перестаёт веселить меня, - его красные как кровь глаза впились в её лицо. - Благодари меня и восхваляй моё любопытство к тебе. У тебя есть то, что я считаю своим, поэтому ты ещё существуешь. Но ты можешь быть такой же неразумной как остальные, полагая, что это стало принадлежать тебе, - он явно предупреждал. - Если это действительно твоё, то мне стоит это тебе вернуть, - Эна пыталась не смущаться на манер своего собеседника, но получилось это не слишком хорошо. Правда, на логику мыслей это не действовало негативно. Её довольно часто раздевали и осматривали, чтобы установить последствия влияния Эа на её тело. Но в его присутствии не было так робко и до дрожи холодно. Она была сильна и не прятала это перед ним, будто он сам этого хотел. Вид его тела был почти вызовом ей. Эна не думала о том, что принимает правила игры. Но если он так ведёт себя, то терять время на стыд ей не стоило. Пусть возьмёт то, что желает и убирается отсюда навсегда! Если можно избежать того, что кто-то попытается сегодня кого-то убить, то это как всегда к лучшему. - Может ты не так глупа, как это казалось поначалу, - его рука хотела дотронуться до лица собеседницы, но та дёрнулась в сторону, не позволяя этому произойти. - Или всё же глупа? - Прекрати уже, - хотела сказать громче, но в горле словно ком застрял. - Скажи, чего хочешь, и я верну тебе это, и тогда ты оставишь меня, - она осмеливалась ставить условия, вспоминая лишь после сказанного о том, как тысячи мечей готовы были сегодня сорваться с самих небес и поразить врага этого... царя. Стоило подумать о вежливости. А ведь даже не пыталась называть его в уважительной форме, чуть ли не приравнивая к себе. Зазналась, потому что думала, что была достаточно сильна? Насколько могущественная эта его сила? И что в сравнении с ней её святой огонь? Стоило ли проверять? Вокруг вода, тёплая и нежная. А по ощущениям адское кострище, и под ногами лишь острые, жгущие подошвы ног, угли. - Извини, - она встала прямо и потупила взгляд, не думая, что подобная робость могла разозлить её собеседника. Если кто-то претендовал на равноправие по отношении к нему, то не стоило отступаться от задуманного. Ей это было неизвестно. - Я... извиняюсь за несдержанность, - её потяжелевший от решительности взгляд так же настойчиво врезался в глаза мужчины, как и его в её. - Но я искренне желаю покончить с этим здесь и сейчас. - Думаешь, что слов теперь будет достаточно, чтобы загладить твою вину передо мной? - его лицо с правильными чертами и строгим выражением приблизилось к её. Будто играл с новой диковинной игрушкой, пытаясь запугать странного зверька, показавшегося ему более-менее интересным. - Всей твоей жизни будет мало, чтобы заслужить моё прощение. Но я прощу твоё неуважение, списав его на страх. Только сначала ты отдашь мне это, - его тёплая рука настойчиво легла поверх тяжёлого креста на груди девушки, заставляя её чувствовать короткие уколы тонких игл в руках и ногах от неожиданности касания. Она без лишних колебаний отошла немного назад, чтобы избавится от этого прикосновения, и расстегнула цепочку. На ладони лежал красно-чёрный крест, реликвия, которую ей доверили хранить несколько лет назад. Такая чужая и странная, не принявшая новую хозяйку. Своя жизнь казалась дороже прямо сейчас. Тем более, что любви к Эа девушка не испытывала, думая с горечью о том, как изменилось её тело после принятия сего дара. Глаза один за другим меняли цвета, волосы наливались чем-то тёмным, закручиваясь сильнее в локоны, словно им больно, и они скрючивались от страданий, на теле появлялись странные метки, а за этим исчезали все её эмоции подобно утренней росе под лучами солнца. Золотого солнца, что теперь не могло сравниться с величественным сиянием её странного гостя. - И всё же ты глупа. Красивые сокровища не всегда обладают умом, - почти задумчиво произнёс он, выставляя руку вперёд. Колкие капли со звоном ударились о его гладкую кожу, отскакивая после короткого прикосновения в разные стороны. - Но это не заставляет меркнуть их красоту. Яркий свет тут же окутал его фигуру, лаская и скрывая её, но оставляя что-то, что было милостью для взора смотрящего. Пространство раздвинулась, свет наполнил всё вокруг золотыми красками, ослепляя на несколько секунд. Для такой магии комната была явно маловата, но стены, пусть и с дрожью, выдержали столь странный напор звуков и блеска. Девушка пришла в себя не сразу, потеряв ориентацию на несколько секунд вслед за мимолётной слепотой, среди которой мелькали красные линии, напоминающую структуру или ткань словно самого пространства. Если бы хотел прикончить прямо сейчас, то лучшего варианта просто не сыщешь. Но не убил. Почему? И что происходит? Его пальцы уверенно сжимали что-то, напоминающее огромный ключ, который уже открывал чуть ли не само небо, если бы не крыша дома. Нечто вырезало в ткани мира огромную дыру, через которую в эту жизнь могло высыпаться всё, что угодно, настолько эта новая материя была непредсказуема, но ужасно послушна воле хозяина, что извлекал из неё то, что было ему необходимо. Чёрный с красными жилами меч легко сидел в руке своего обладателя. Этому красивому предмету не доставало только маленького кусочка, который удалось отколоть кому-то, обладающему разрушительной силы фантазмом, погибшему во тьме. И теперь эта утраченна часть возвращалась на своё место, теряя очертания креста, становясь оборванным кругловатым камнем. Всё обращалось и возвращалось на круги своя по воле золотого царя. Свет лился дальше, топя всё вокруг в себе. Мужчина казался очень довольным. Он получил то, что хотел. Но было ли это полной оплатой за дерзость? - А теперь я возьму остальное, - будто предупредил он, указывая на свою собеседницу, чувствующую себя здесь лишней, свободной рукой. Его внимание снова привлекала эта странная разница в цвете глаз девушки. Такие живые, но будто неподвижные глаза, блестящие неестественным цветом драгоценных камней. Было над чем посмеяться. Но ему хотелось совсем другого. Цирк будет потом, когда все клоуны соберутся вместе. Эна быстро осознала то, на что намекал опасный царь с огромным оружием в руке. Сопротивляться было бы глупо, но отдавать ему то, чего он так желал, она не хотела. Это действительно могло быть ужасного тупо, идти буром против того, ради кого раскаляются небеса, чтобы возложить к его ногам всё, что только желанно его сердцу. Но и ради неё святое провидение совершало частенько невиданные ранее чудеса. Не хвастала этим, просто умела использовать, чтобы оставить в этом мире только то, чему должно было здесь быть. Эна попятилась назад до тех пор, пока не упёрлась спиной в холодную кафельную стену. Отступать было уже некуда. Она напряглась, а затем полностью расслабилась, вбирая жадно носом влажный воздух. Не так просто будет это ни для него, ни для неё. Мысли готовились и к победе, и к поражению. Почему-то склонялось всё ко второму. Его уверенность в себе была настолько огромной, что всё остальное просто меркло в сравнении с этим. А ей так не хотелось исчезать в подобных обстоятельствах. Будь это славной битвой за небеса или мир в покое на воле, тогда - да. Но это была всего лишь игра, где ей захотелось поставить свою жизнь на кон напротив свободы. «Полное замедление», - пронеслось в голове, и тут же крупные горячие капли зависли в воздухе, позволяя ей лучше разглядеть своего собеседника. Огромное оружие не внушало ощущений какой-то детской игрушки. Но держал он его именно так. Была надежда на его хорошее настроение и привычку не принимать какой-то мусор серьёзно. Она очень хотела спасти себя. Его кроваво-красные глаза обвели застывшее пространство. Затем, наливающийся чем-то серьёзным и опасным взгляд остановился на обнажённой фигуре желанного сокровища. Игры заканчивались прямо сейчас для этой смешной женщины. - Милость моя небесконечна, - медленно проговорил мужчина, немного поднимая голову. Разница в росте и так была заметной, но теперь эта поза ещё больше подчёркивала этот факт. - За своё неповиновение ты будешь наказана. И я лично займусь этим, - и перед этими словами он говорил о милости, что небесконечна. Ведь по его мнению принимать боль и унижение из его рук было благом, даром, чистейшим актом благородства к недостойным, потому что его слава так велика. За неё дозволено лишь благодарить. Он всё ещё не прекратил свою игру. Было ли возможно надеяться на её окончание? - Что это за цирк, в который я попала? - почти прошипела зло Эна, забывая о том, что вооружён здесь только он, а она всё так же нага и беззащитна перед ним. Но так казалось только слепому. А царь таковым не являлся. В его глазах мелькнула короткая ярость и лёгкая насмешка, а её очи налились белым святым огнём, который тут же раскрылся длинными языками пламени вокруг неё подобно цветку. Обжигающие лепестки бросились вперёд, испаряя одну каплю за другой, едва касаясь их, превращая в пар, застилающий глаза и не позволяющий свободно дышать. Это было чем-то, что оказывалось во рту в один миг. Его можно было вдохнуть, но выдохнуть уже просто невозможно. Тяжёлое и плотное, в самой груди, у самого сердца. Сжимающее и давящее, почти как покаяние. Вокруг было много белого и плотного, а ещё очень влажного. Эна упёрлась руками в стену, чтобы оттолкнуться от неё. Этим самым ей удалось добиться определённого ускорения, способного удивить любого аналитика, который руководствовался законами физики и логики. Здесь не было ни того, ни другого. Только магия замедления и ускорения, которая помогала ей нестись прямиком на свою цель. Но в следующую секунду Эна поняла, что царь до невозможного прав, а она ужасно глупа, о чём он тут же ей сообщил, не пытаясь лукавить и оставаясь прямым и честным с ней. Порочить себя царь не любил. Она прислонялась к его крепкому и сильному телу, поддерживаемая его рукой. Проткнувшее её насквозь оружие причиняло нестерпимую боль, которую девушка ощутила позже, после того как прошёл болевой шок. Эна пыталась хватать ртом воздух и вообще хоть как-то дышать. Кровь булькала в горле и мешала делать это, но сил выплюнуть не было. Надо было снова ждать этого момента, когда жидкость милостиво переполнить рот и выльется наружу, потому что ей не хватает места. - Я так и не поняла, когда ты успел, - призналась девушка, то ли задыхаясь, то ли захлёбываясь. В её памяти никак не мог выстроиться тот момент, когда его крепкая рука двинулась вперёд, чтобы пронзить её тело, а затем вернулась назад, чтобы притянуть её уже покорную к себе. - Это будет тебе уроком, - его голос был безразличным и даже монотонным. Ни капли сожаления или сострадания. Суд был свершён. Она наказана по заслугам за дерзость и неповиновение хозяину. Непокорное красивое сокровище. Но в её глазах всё ещё остался этот странный блеск камней. Таких чудесных, способных украсить всё, что угодно. Но лучше было им «в её лице». Странное создание. Его рука была тепла и даже нежна. Он поддерживал свою жертву, прислоняя её к себе сильнее. Эна почувствовала запах его волос и кожи, который показался волшебным и сказочным, наподобие тех дурманящих благовоний, которые обманывали её разум в стенах пустой церкви, помогая открываться магии. Она позволила себе обнять его за талию и прижаться сильнее, склоняя голову на его крепкое плечо. В животе пылало жаркое пламя. Эна знала, что не умрёт, но страх почему-то сжимал её сердце. - Не хочу умирать, - проговорила она, почти плача и задыхаясь от болезненного жара в теле. - Глупая женщина, - мысленно он приказывал грозному оружию в его руке исчезнуть, вернуться обратно туда, где ему место. После этого обе его руки могли обнять то, что сегодня именовалось его новым сокровищем. Алая кровь заливала кафельную плитку, лаская своей теплотой кожу. Она стекала вниз подобно немного загустевшей от примесей воде, оставляя за собой тягучие плотные следы. - Я видно желаю умереть, раз задаю такие вопросы. Но... кто же ты, царь мой? - её разноцветные глаза почти что с плачевной нежностью и раскаявшимся прощением смотрели в серьёзное лицо мужчины. - Гильгамеш, Король Героев и твой Царь, - праведный гнев и удовлетворение боролись в нём. - Эна, святая дева. И..., - она хотела добавить то, что являлась хранителем части Эа, а так же одним из тех существ, что брали в руки мечи, луки и пики, чтобы отправлять демонов обратно в Ад. Но он прервал её. - Моё сокровище. Моя супруга. Дурман окончательно овладел её разумом. - Да, царь мой.