Две трети бог

Я верю в единого Бога Эна долго ещё не могла унять своё волнение. Эмоции бурлили, возмущение стонало и тряслось в груди, заставляя дышать напряжённее. В голове снова и снова проносили слова священника и возможные ответы на них, при этом каждый последующий был более и более ядовитым, наполненные жестокостью и обещаниями скорой расправой. Сейчас она могла бы решиться на подобные дерзости, считая, что слишком мягко обошлась с этой скотиной для забоя. Но минуты утекали, а с ними и не самые миролюбивые мысли. Эна даже начала молиться, чтобы унять свой гнев, ибо подобное путало её, заставляя оступаться, идти в неверном направлении своих размышлений, что могло закончится угасанием того тёплого света, который называли святостью. Ей необходимо было побыть одной, чтобы взвесить всю тяжесть и жестокость собственного настроя, а потом унять это и погасить в себе навсегда. Она не радовалась тому, что эмоции снова вернулись. Ей хотелось поскорее вновь избавиться от них. Эна не решилась идти широкими улицами домой, чтобы не отвлекаться на прохожих и крики вокруг. Каждый мог стать причиной для очередной вспышки огня. Поэтому свернула в районы поменьше и потише с натянутыми от балкона к балкону верёвками с маленькими листками или же детской одеждой. Здесь практически не было людей. Только высотки, закрывающее собой небо. Они были одинаковыми и громадными. Сплошной чуть сыроватый внизу бетон, плесень на трубах, мох и мелкие насекомые. Здесь словно вообще никогда не было солнца. Только сырость, серость, узкость проходов, давление со всех сторон. Через два квартала стало совсем тихо и безлюдно. Даже и без того тусклый свет как-то совсем растворился в тенях и затих. Девушка расстегнула куртку, осознавая, что почти что плавится от собственного жара внутри. Из-за этих ощущений перед глазами плыли оранжевые и желтоватые пятна. Немного мутило. Ей хотелось начать плеваться огнём, чтобы избавиться от накопившейся лавы внутри себя, но пользы бы от этого много не было. Всё же не вулкан, а огонь главная часть её самой с самого рождения. Не стоит таким разбрасываться во все стороны. Занятая своими мыслями, не заметила, как сменяется, еле пробивающийся откуда-то сверху, свет впереди, становясь темнее. Ещё было не время включать фонари, но это было слишком уж темно. Она рефлекторно задрала голову, проверяя, может забрела куда-то, где вообще всё застроили настолько, что без электрической лампы ни днём, ни ночью не обойтись. Но наверху не оказалось ничего, что напоминало бы крышу или потолок. Не было там и неба. Только пустота и чернота. В ту же секунду такая же картина возникла спереди и сзади. Эна остановилась, прислушиваясь и вспоминая, в какую сторону необходимо идти, чтобы вернуться обратно. Но кто-то давил на органы слуха и зрения своей жертвы, подавляя её способности к ориентированию. Тишина стала зловещей, а покой возмущением. Поймали. По сторонам что-то зашевелилось подобно огромному рою голодной саранчи, сваленной в огромную кучу после отлова для ужина. Это было внезапно, словно глубокий и громкий вдох после острой нехватки воздуха. Что-то уже мёртвое, но действующее как живое. Что-то, что возможно никогда не имело тела или определённой формы, не рождалось от матери и отца, не было истиной. Что-то шевелились вокруг, пытаясь отделиться от самого себя, разорваться на более маленькие кусочки, отслоиться и сползти под силами притяжения. Словно фантазия маниакальной личности, страдающей от собственных комплексов одиночества, бродящей от одной двери к другой в снежную зиму, отыскивающая глазами маленькие щели в неплотно закрытых окнах, чтобы просунуть туда свои руки и высыпать немного страха и ужаса на порог неаккуратных хозяев, чтобы сны их детей были наполнены только этим кошмаром. Это было одним и сразу многим. Оно росло и заполняло собой пространство со всех сторон, образовывая кокон без входа и выхода. Свет исчез, мир погас. Ничего не осталось, только шумы и отголоски шагов назойливых попутчиков. Звуки, пробирающиеся в вены, тянущие за сухожилия, выгибающие суставы в обратную сторону. Испуг не заставил себя долго ждать, скрутившись плотным жгутом вокруг шеи. Но виду не подала и кричать не стала. Тело напряглось, руки налились какой-то тяжестью и готовностью действовать быстро и резко, но лишь через огромные волевые усилия. «Я же сама хотела, чтобы это нашло выход. Надо бы следить за своим желаниями», - подумала Эна, понимая, что ей неестественно страшно настолько, что готова терпеть ещё пару сотен лет этот жар внутри себя, только бы не иметь подобные поводы использовать свои силу. Немного яркого огня светящимся лепестком вырвалось из пола рядом с правой ногой. Затем с другой стороны. Каждый шаг зажигал новое пламя, которое освещало дорогу своей хозяйке, но не пробивало мрак впереди даже на расстоянии пары метров. Эна уверенно двинулась вперёд, доверяясь себе. Что-то тут же пошло за ней, сопровождая со всех сторон и даже сверху. Это настораживало особенно сильно. Если вся эта каша упадёт на голову? Отбиться сразу будет практически невозможно. Обязательно зацепит. А так не хотелось, чтобы подобная мерзость касалась чистого и нежного тела, любимого самим Королём Героев. Такое просто так не отмыть, не вычистить, не сгладить. Это то, чему уже была дарована смерть, чему не давали права жить. Неестественное, лишнее. Эна нахмурила брови, чувствуя, что воздух заполняется запахами гниющего, разлагающегося, тлеющего, увядающего. Огонь сжигал это постепенно, но явно недостаточно быстро, чтобы остановить быстрое распространение. В голове прорезались звуки, которые ей уже доводилось слышать и не раз. Их она ненавидела особенно сильно, подавляя в себе негативные чувства. Плач и стоны маленьких детей, за которыми пришли их страшные сны. Некоторое время удалось избегать соприкосновения с разбухающей и лопающеюся субстанцией. Ошмётки вещества лопались, при маленьких взрывах отрывались от общей массы и плюхались прямо под ноги, становясь тут же частью того, что только что покинули. Эна старалась ступать осторожнее, чтобы не наступить в эту вонючую гадость. Но подобное отображалось на скорости передвижения. Взрывы и хлопки стали раздаваться чаще и чаще. Оно росло, разбухало, рождалось, делилось, заполняло собой всё вокруг, стискиваясь вокруг своей жертвы плотнее и плотнее. Куски слетали к полу. Вещество было живым. В прорехах уже моргали маленькие глазки, из стен вытягивались конечности. Первые рождённые твари ступали на пол, пробуя свои тела, двигаясь за удивительно яркими лепестками огненных цветов, желающих спалить их дотла. Эна шла дальше, надеясь, что, если не потревожит их, то закончит свой путь благополучно. Она не собиралась поддаваться панике и атаковать первой. По сути, у неё не было повода для этого. Если сама зашла туда, где ей не было места, то не стоит жаловаться на вонь и нечистоты. Но не всё так было просто. И она это прекрасно понимала, острее ощущая нехватку оружия в руках. Раньше их заманивали и ловили точно так же. Но она шла дальше. Они сопровождали её, не отставая ни на шаг как свита Короля Смерти. Через некоторое время как и ожидалось этим существам надоело быть простыми путешественниками в недолгой дороге. Одно из них чёрной тенью пробежало впереди. Другое сзади, оставляя слабый порыв ветра от своего движения. Прерывистое дыхание сменилось собачьим визгом нетерпения, а затем воем агрессии. Сначала тихим и пронзительным, а затем громким и почти гавкающим. Они сопели, хрипели, рычали, истекая нетерпеливой слюной. Голод подстёгивал, придавая чувства лёгкости и готовности начать настоящую охоту. Первый набросился спереди, но тут же сгорел, уязвлённый белым пламенем. Второй сзади. Но так же сгорел, распространяя нестерпимую вонь. Девушка прибавила шагу, ощущая, что где-то рядом в этом чёрном коме брешь, потому что он странно себя вёл, теряя свою эластичность и округлость, опадая сзади. Пространство слегка искажалось, пытаясь придавить тех, кто был внутри. Правда ещё удавалось двигаться дальше, не попадая под капли тяжёлой чёрной слизи, походящей на прокисшую кровь гигантской твари. Всё двигалось и было живым. Огонь хлестал длинными протуберанцами озлобленных врагов, реагируя на их перемещение и приближение. Пламя само тянулось к тому, что было ему противно. Шум закладывал уши, в воздухе невыносимо смердело чем-то гнилым и горелым. Казалось, что слабые потоки ветра сменили направление, устремившись в одну точку. Эна не спешила радоваться подобному. Даже если что-то в этом заклинании пошло не так, её всё равно выводили туда, где им было удобно, а не ей. Поймали. Просто словили как глупую букашку. Но знали ли, что попало к ним в силки? «Это не демоны. Это чистая магия смерти и страха», - Эна оглянулась и тут же поругала своё любопытство. Животные горели одно за другим, дико вопя человеческими голосами, детскими голосами. Адский хор заставлял дрожать чавкающие от деформации покатые стены. Они же в итоге обращались в прах и легко взлетали ввысь чёрной пылью. Что-то впереди рассеивалось и пропускало свет вечера внутрь. Сконцентрированный во что-то круглое и плотное огонь на всей скорости выстрелил по цели. Свежий воздух усиленный холодом ворвался из прожжённого впереди прохода. Эна выбежала наружу и кое-как остановилась на самом краю крыши высотного здания, борясь с чувствами равновесия и силами притяжения. - Ничего себе лабиринт, - пробормотала она, отходя от края. Ей никогда не нравилась высота. Она слишком тянула в себя. Под ногами лежало в неоновых огнях бесконечное плато города, который никогда не спал и всё равно не знал, что творится в его границах. В следующую секунду собственные рефлексы спасли девушку от внезапной атаки, пришедшей сзади. Куски пламени сожрали мощное колдовство, которое снова хотело поглотить её во что-то чёрное и почти что живое. Протуберанцы белого огня устремились к источнику, но тот скрылся за тканью пространства в плотной дымке. Преломлённый свет также играл в пользу противника. Вторая часть этого колдовства была знакома до болевых ощущений в горле. В вечерних тенях прятаться умела ещё одна почти что святая дева. Эна огляделась, думая о том, что прыгать с крыши хорошим решением быть не может. Летать она не умела, чтобы там не говорили о всяких чудесах, которыми она якобы могла обладать. Круг её умений был гораздо уже. Но тем, чем владела, вполне было достаточным, чтобы защитить себя. Так она думала очень много лет, размахивая мечами, врываясь в самое пекло битвы. У неё был повод изменить своё мнение всего лишь раз, когда её супруг любезно показал ей, насколько она слабее его. С обеих сторон пронеслись плотные тени. Они менялись местами и брали свою заложницу в круг. Ветер становился более ощутимым и приобретал острые формы, которые тут же стремились порезать, глубоко ранить или же просто убить. Свежесть вечернего воздуха оказывалась умело приготовленным ядом. Святой огонь не был чем-то разумным, поэтому застать его врасплох подобными трюками было невозможно. Все эти игры лишь усилили раздражение внутри, поэтому полыхнуло так, что люди внизу могли подумать, будто пол неба осветилось из-за огромной молнии, несущей вести о приближающемся цунами. Стоило подумать о том, чтобы поскорее вернуться домой, даже если это не разрушительные причуды природы. В порыве мощной атаки Эна чувствовала огромный поток силы, омывающий, подавляющий, затягивающий и насыщающий её. Энергия раскрывалась, клубясь вокруг неё, вырастая плотным туманом света. Ей хотелось улыбаться, она давно не чувствовала себя настолько хорошо. До слуха девушки донеслись слабые вздохи боли, приглушённые физическим разложением голосовых связок. Всё это сопровождалось мерным шипением обожжённой плоти. Значит, ей удалось кого-то ранить. Но как сильно? Вход на лестницу проскользнул коротким видением между умело сделанной иллюзией. Девушка уверенно двинулась в верном направлении, но тут же остановилась, чтобы отпрыгнуть в сторону от огромной волны чёрной силы, что хотела хлестнуть её по спине. Белое пламя послужило щитом, но магии не разрушило. Это искренне удивило и напугало Эну. Она знала ту, кто мог быть равновесием её святости. Если в мире появлялась святая дева, то и посланник дьявола также рождался, чтобы соблюсти равновесие сил, сохранить гармонию, не допустить превосходства. И он был здесь. Точнее она. - Тебя всё так же хранит Создатель? Ведь так? - из мрака заклятья на свет вышла стройная высокая девушка, одетая во что-то фиолетовое и обтягивающее. Из-под её сапог вырывались красно-чёрные искры как остатки от огромного по мощи заклинания. Довольная улыбка говорила о том, что она словила свою жертву, а теперь хотела бы с ней немного поиграть. Сила бушевала внутри брюнетки, заставляя глаза её наливаться зловещими задорными огнями. Ей было очень весело, потому что сегодня можно убивать. Наконец-таки в этом мире появились враги, достойные того, чтобы она применила все свои знания и силы, отточенные в бесконечных битвах за идеалы церкви и обещания мирной жизни. Ей было наплевать и на то, и на другое. Она хотела убивать, карать и мучить самыми извращёнными способами, которым её обучили, которые придумала сама. Наказание само тянулось к грешникам. Этот мир был садом, наполненным теми, кто ожидал расправы за свои деяния. И она пришла, чтобы осуществить их мечты об очищении. Только способы у неё для этого было свои. - Филаэ? Ты тоже Мастер? - Твой вопрос говорит о том, что до тебя наконец-таки дошло, что помимо роли шлюхи, тебе ещё выпала честь быть Мастером, - её голос был привычно грубым и немного хрипел. Слишком много смеялась на холодном ветру. А может виной были крепкие сигареты, одну из которых она только что бросила на каменную плиту? Окурок звонко ударился, подскочил и взорвался короткой красной вспышкой. Значит, силы было девать девушке некуда. Была уверена в своём превосходстве. Конечно, ведь её любимая церковь снабдила куда большим арсеналом для победы чем просто собственная сила в голом варианте. А эта дура даже свою реликвию умудрилась подарить своему слуге, так и не додумавшись, как пользоваться тем и другим. Надо же было так себя ослабить? Будто не понимает, что не в сказку добрую попала. «Как всегда наивная и почти тупая, - зло подумала Филаэ. - Так даже мне скоро доверять начнёт. Святая дура». Никто не думал о той боли, которую причиняли эти слова якобы исчадию Аду, якобы второй святой деве. - И кто бы это говорил? Неудовлетворена тем, что твой слуга женщина? - Эна незаметно для себя слегка оскалилась в немного кривоватой улыбке. Не думала она, что и тут повстречает свою давнюю якобы соперницу и якобы подругу. Вечно их лбами сталкивали, думая, что девочки таким образом разовьют свои силы. Но потом кому-то вручили Эа, а кому-то нет. - Заметила? - хмыкнула брюнетка, сжимая плотнее свою ловушку. В паре со своей слугой она открывала новые увлекательные приёмы, позволяющие медленно и верно убивать одного за другим. С людишками это было даже не столь забавно как с этим Ассасином. Было забавно узнать, как быстро поймёт эта дурочка, что её так и не выпустили из клетки. - За то, что ты сожгла ей только что правую руку, я тебя всё-таки накажу. Воздух остался неподвижным, словно талая вода в трясине. Пространство не менялось и не двигалось. Будто ничего и не произошло. Даже тишина словно углубилась и собиралась начинать звенеть в голове, отторгая мир вокруг. Если бы это было так... Яд спокойного, свежего, вечернего воздуха действовал дурманяще, опьяняюще. Эна почувствовала резкую странную боль в области правого плеча лишь через несколько секунд после удара, а потом увидела свою кровь, заливающую мерным потоком бетонные плиты под ногами, дрожащие в своих очертаниях. Прошло насквозь, но тут же отступило под жаром её огня. Регенерация не начиналась. Значит, скверна уже проникла в тело. Но как давно? «Кровь, это всего лишь кровь. - Эна пыталась хоть как-то объяснить себе ситуацию. - И рана не могла быть такой серьёзной. Остаётся только один вариант. Тот кокон был рассадником болезни и заразы». Но оставалось неизвестным, как долго девушка дышала порочным воздухом и тёмной магией. Но это уже неважно, даже если дышит им прямо сейчас. - Долго же я ждала, пока ты останешься одна, - Филаэ подошла немного ближе, проверяя, как быстро распространяется скверна по телу святой девы. У неё были силы более великие, чем героический фантазм Ассасина. Поэтому было лучше оставаться на безопасном расстоянии. Мало ли что. Хотя, широко улыбающаяся брюнетка была уже слишком уверенна в своей победе, чтобы сильно осторожничать. Синеющая кожа и чернеющая кровь говорили о том, что никакое небесное проведение не собирается спасать свою святую деву. Она на самом деле могла рассчитывать сейчас только на себя. Но её сил едва бы хватило теперь, чтобы сделать шаг вперёд. Глупая, а так быстро шла, будто торопилась поскорее попасть в западню. - Тебе сказали церковники? - кровь опять подступала к горлу, заставляя дышать чаще и глубже. Но кислорода будто не хватало. Атака Филаэ была жестока. Эта женщина тоже звалась святой девой среди монашек и послушников. Но скорее всего лишь потому, что воспитывалась в стенах церкви как и Эна. Не могли же добрые священники сказать, что растят под своим крылом дитя дьявола, низвергающего адский огонь на головы неугодных. Им было приятнее убеждать ребёнка в том, что он свят и служит на благо людей, а после использовать его в своих целях. И им это хорошо удавалось. Просто потакали прихотям и закармливали тяжёлыми нравоучениями. Прощали убийства и жестокость, списывая всё на годы отрочества или неведение. - Нет. Я нашла твои туфли рядом с пентаграммой призыва в церкви, - Филаэ громко хмыкнула. - Знаешь, мне было сначала обидно, потому что они выбрали тебя. А потом, потому что ты призвала такого сильного слугу, - она сплюнула и вытащила пачку сигарет. Если наслаждаться просмотром смерти другого якобы высшего существа, то лучше подкрепляя это ещё одним удовольствием. Чтобы уже никогда не забыть как было хорошо и приятно наблюдать за тем, как подыхает эта драная сучка. Так и хотелось выколоть ей глаза, чтобы стереть это гадкое выражение невинности на её милом, слегка округлом личике. - Но он не слишком спешит защищать своего мастера. Может, используешь командное заклинание, чтобы позвать на помощь? - Обойдусь, - буркнула девушка, теряя чувство равновесия и падая на колени. Что-то черное и красное распространялось гадкой инфекцией по её телу, становясь ощутимее и жёстче. Лицо искажала боль. Агония мучения набирала обороты. Теперь жгло внутри совсем иначе. Кусало до крови и заставляло отхаркиваться чуть ли не своими же внутренностями. Но ей совсем не хотелось вот так вот глупо умирать. Тем более от такой подлости. Филаэ всегда поступала таким образом будь то друзья или враги. Ей было безразлично. Она игралась, наслаждаясь выбранной для себя ролью. Поэтому так хотелось пойти ей наперекор. - Они сказали, что призванный мною слуга недостаточно силён. Поэтому им пришлось использовать тебя, как ещё одного мастера, действующего от имени церкви. Я бы очень хотела размазать лицо этого напыщенного старикашки в кровавую кашицу за его слова. Жаль, что он не видит, что это ты сейчас стоишь на коленях передо мной в луже собственной крови. Мастер сильнейшего слуги. Ты слышала это, Кастер? Из тени очерчивалось женское тело в плотной, изорванной по краям накидкой, покрытой древними рунными знаками. Из-под накидки выглядывали связки с чем-то округлым, но разъеденным временем или же постоянным использованием. Это были маски. Но что-то подсказывало, что это были чьи-то лица, застывшие в предсмертных муках в те моменты, когда смерть дарила им свой первый поцелуй. За ворохом тканей виднелась безумная улыбка ведьмы, что наслаждалась получаемыми силами из тела жертвы своей хозяйки. Ничего более приятного и сладкого она ещё не получала, поэтому тянула изо всех сил, упиваясь собственной жадностью, которую затапливали приятные ощущения. К ней возвращалась молодость, поэтому её последнее лицо готово было пополнить ценную коллекцию. А рука — это не проблема, ведь в глубоких карманах на чистом фартуке лежат запасные, которые она отобрала у тех, кто плохо спал и не слушал родителей. Руки росли, ожидая того момента, когда достигнуть нужного размера и послужат ведьме. Мастер исполнила своё обещание, одарив слугу силами в достаточном количестве, чтобы приобрести новое тело. И не важно, какую цену за это потом придётся платить. Чёрная масса мерно росла из-под накидки ведьмы. Теперь было более заметно, как собачьи морды, лапы и туловища вылепливаются из этой смеси, оживая и готовясь накинуться на добычу. Ведьме надо было только приказать, но она стояла, опираясь на длинный посох, вцепившись в него руками замотанными в лохмотья, которые закрывали чёрные вены, перечёркивающие усталую кожу густой сетью заразы. Она ждала приказа своего Мастера. - Лучше бы они оставили тебе роль сосуда для Грааля. Такой слабой дуре, как ты, только и быть что подстилкой или расходным материалом. Сдохнуть ты так просто не сдохнешь, но в силе и сознании ты мне тоже не особо нужна, - Филаэ дала знак своей слуге. Та медленно приблизилась к Мастеру Арчера и потянула к ней свои костлявые руки, ногти на которых заметно розовели и становились гладкими. - Вытяни из неё всё, что сможешь. Мы прикончим её позже во время церемонии. Прощай, красавица, - ещё один плевок отправился в сторону святой девы. Перед глазами Эны всё плыло и будто плавилось под действием каких-то странных заклинаний. Она поняла, что падает вперёд, поэтому попыталась как-то замедлить падение, но тело не слушалось. Яркий язычок пламени обжёг что-то, что тянулось к ней, заставляя это дёрнуться. Но затем оно вернулось, чтобы дотронуться до неё снова. А потом было очень громко. После чего всё потухло. Только это не спасло от неприятных ощущений. Магия возвращалась снова и снова, чтобы потрогать в разных местах, укусить и отпить немного юности, молодости, времени. Оно сканировало, изучало, разбивало на части, чтобы понять, где осталось ещё. Чудовище нашло богатый источник, поэтому впилось в него руками и зубами, чтобы опустошить, достигнув его дна. Эна понимала, что умирает. Если не потери крови, то от утраты своего времени. Но ей было неизвестно, сколько отведено ей до конца. «Gredo in unum Deum, - пронеслось в голове. - И в тебя, возлюбленный мой супруг».