Две трети бог

Всевышний, огонь священный, помилуй - Настоящим я заявляю, что Я — Король Героев, верну себе своё сокровище! - его глаза опасно сузились, а лицо приобрело выражение тихой и холодной ярости. Но это было лишь мгновение, когда он вспомнил о своём раздражении, из-за того, что какие-то мерзкие насекомые рыскают вокруг и пытаются забрать у него то, что принадлежит ему. В следующую минуту его лик очертился привычной насмешкой. - Этому плебею понадобиться как минимум в три раза больше слуг, чтобы хотя бы впечатлить меня. Эна не поняла сути его высказывания, а поэтому в полной невинности и наивности смотрела на него своими огромными синими глазами. Но как только его взгляд оторвался от неё, пришло понимание, что они здесь не одни. Ей стало на короткое мгновение жаль, что их покой уединения был нарушен. Гильгамеш не решил удостаивать честью своего внимания нового странного гостя, который явился в окружении своей свиты, не потрудившись сообщить о своём прибытии. Возможно, ему бы сохранили жизнь, задумайся он об этом. Но царь никогда не считал людей вокруг чем-то умным. Мало кто доказывал ему обратное, в итоге соглашаясь с ним. Мужчина с золотыми волосами страстно впивался в губы на вид крепкой, но очень нежной женщины, которая не имела иного выбора, как отвечать на его поцелуи, даже если мир вокруг занимался адским огнём и готовился сгинуть в пасти своей погибели навсегда. Но когда его уста отстранились от её губ, одним взмахом руки она вызвала довольно мощную порцию огня, который плоской стрелой устремился вперёд, оставляя за собой длинный плотный шлейф. Воздух заметно стал горячее. Царь внимательно смотрел в глаза своей супруги, не позволяя отворачиваться от него. Она не попала в свою цель, но ввела её в замешательство. Тёмная женская фигура скрылась в темени предметов, чтобы удалиться к своему хозяину и рассказать о том, что видела. Но другие не ушли, спрятавшись по углам и ожидая дальнейших приказов. На внезапное оживление в комнате Эна медленно обернулась, не почувствовав никаких препятствий со стороны своего якобы слуги в этой войне. Но Гильгамеш тут же прижал её спиной к себе, обвивая рукой её шею, трогая её лицо своими сильными пальцами, в которых всё ещё чувствовалась нежность. В другой его руке медленно плескалось тёмное вино, дразнящее и лёгкое, говорящее о холодности своего обладателя. Тени снова зашевелились, выпуская из себя тех, кто прятался в них. Девушка быстро обвела их глазами, думая о том, что где-то видела подобный маскарад. Женские тела, а головы странные, как головы древних статуй. Сет, Ра, Изида. Больше ничего в голову не приходило, потому что это не являлось частью той религии, в которой воспитывали Эну. Но она понимала, что это не воплощения древних богов. Это всего лишь маски, которые могли означать то, что эти женщины были наделены силами идолов, которым поклонялись когда-то египтяне. А могли и вовсе ничего не значить. Во всяком случае, ей не хотелось это проверять, и чтобы не допустить до этого, она готова была очистить тихий вечер от незваного ужаса. Чтобы никто не смог приблизиться более, мастер Арчера вывела перед странными посетителями толстенную огненную стену, жар которой заставил их отступить назад. Но они не спешили сдаваться, рассредотачиваясь и нападая со всех сторон, при этом ловко двигаясь так, чтобы ничто не могло их ранить или отследить траекторию передвижения. Но Эна не нуждалась в том, чтобы смотреть на своих врагов. Голос царя тихо произносил нужные для действия слова. - Слева, - мягко шепнули его губы тихо, чтобы никто более не услышал его. Протуберанец белого пламени с золотой окантовкой пыхнул в нужном направлении, опаляя кого-то, но так и не убив, потому что жертва успела остановить своё стремительное движение к цели, не обращая внимания на ожог. В ответ на её движения его пальцы легко погладили линию её подбородка, подбираясь к её нежным губам. - Снова слева, - его глаза смотрели на огонь, что полыхал ровными волнами перед его ногами. Ему нравился этот цвет. Невольно Эна пошевелила рукой, задавая то ли своему щиту, то ли новой атаке верный путь. Её огонь мог и защищать, и убивать. Неважно, о чём она думала, он всегда был одинаков, не становясь плотнее или реже, острее или мягче. Жертва не издала ни звука, но запах чего-то горелого наполнил воздух. И всё же эта цель снова осталась жива. Гильгамеш остался спокоен. Его пальцы продолжили поглаживать что-то приятное и нежное под собой. Но на этот раз он заставил объект желания склонять голову на бок, губы царя легко целовали гибкую женскую шею. Он знал, что святая дева полностью в его власти и не посмеет даже в такой ситуации противиться ему. Ни страх, ни попытки спасти себя, ни раскол земли — ничто не станет причиной её неповиновения. Это была ещё одна интересная игра, которая должна была научить эту женщину доверию и покорности. Не смотря на отвлекающие ласки, Эна смогла отследить глазами траекторию нападения врага. Она была уверена в выборе его действий, а поэтому напрягла левую руку, чтобы направить бушующий огонь прямо в лицо нападавшему. Но в этот момент, когда её пальцы пошевелились, чтобы сложиться в удобную форму, в которой легче было пропускать через себя трепещущую яростную силу, рука её супруга резко переместилась на её талию и грубо прижала девушку к крепкому мужскому телу. Другая же рука почти что гневно освободилась от бокала, выкинув его, отчего тот золотыми искрами тихо растворился в воздухе, и схватил её запястье, оттягивая его вверх, не давая ей сосредоточиться на задуманном. Царь показывал своей супруге то, как недоволен ею. Но в рамках этой игры все наказания были иными, чем боль или ужас. Его жадный язык скользнул по её тёплой коже, оставляя на ней мокрый след. А прямо перед распахнутыми в некотором страхе за их безопасность глазами Эны в воздухе застыла женская фигура, опутанная крепкими цепями и опускающаяся в самое пекло горящей огненной стены. Маска древнего египетского бога треснула, обнажая голову замотанную в старые бинты. Тряпки на мумифицированном теле быстро загорались, а умершее когда-то создание издавало ужасные, раздирающие слух крики. Две её спутницы не решились прийти на помощь, а лишь отступили в страхе назад, подавляемые приказами своего господина. У них был свой царь, но сейчас они невольно измеряли его власть над собой с той, которая обрушивалась на женщину, творившую с ними всё это зло. Такого ужаса их супруг не заставлял их испытывать никогда. Ни при жизни, ни при смерти. Король Героев позволил своей жене повернуться к нему лицом и спрятаться на его груди от всё ещё висевшего перед ними догорающего существа. Он ласково принял её отвращение к этому объекту, обвивая её тело руками. Этот урок она запомнит надолго. На всю жизнь, что ей позволено провести рядом с ним. Такая милая и трогательная. Странная женщина, которая так сильно тревожит его чувства и желания. Перед лицом опасности она даже ещё более привлекательна. В треске святого огня, в его бликах и жаре, по стёклам от разбитого окна ступал мужчина, соизволивший сойти со своей золотой колесницы. Его жёны почтительно склонялись перед ним, занимая выжидательные позиции рядом. Их число было явно больше трёх. Первые были лишь проверкой перед выходом хозяина. Золото украшений кричало и горело в сияющем свете. Его тело, волосы и одежды были ухоженными и величественными, но казались Королю Героев лишь жалким отблеском его сокровищ. Такой экспонат даже отлитый в золоте не мог стать чем-то ценным. - Я пришёл сразиться со слугой мужчиной, ибо женщины не достойны быть моим противником. И что я вижу? - его голос не выражал почтения и был исполнен злобой. - Мой Мастер оказался глупым и неспособным отличить мужчину от женщины. - Какие странные проблемы у этих существ, - проговорил Гильгамеш, наблюдая весь этот странный концерт за полосой пламени. Казалось, что незнакомец был настолько уверен в своей силе и величии, что его речи не могли быть обращены к этим рабам, которые окружали его. Он говорил со своими жёнами, которые покорно слушали его и были готовы защитить в любой момент своего фараона. - У меня нет причины поднимать свой меч на женщину, пусть и слугу. Я всё вам сказал, - мужчина сложил руки на груди, явно не собираясь более говорить с кем-либо здесь. - Они будут жить ровно столько, сколько живёт он, - прошептала Эна, зная точно, что Гильгамешу это уже известно, потому что даже глупый понял бы, что присутствующая сила здесь принадлежала этому незнакомцу, а все эти женщины были его благородным фантазмом. Или же частью его. Не надо было долго ходить и много спрашивать, чтобы понять, из какой культуры этот представитель мифов. Но что настораживало, так это то, что в этих мифах было ещё достаточно волшебных существ, которые вполне могли оказаться частью его благородного фантазама, как эти дамочки. Его стоило уничтожить как можно скорее, только эти мысли пугали святую деву. Она никогда никому не желала смерти. - Но это не значит, что они могут оставаться ему вечно полезными. В ответ на её слова костлявая конечность медленно, но верно вытянулась из полоски огня, доказывая, что всё ещё жива и дееспособна. Женщины двинулись вперёд, уверенно входя в огонь, чувствуя, что их он не уничтожит. - Какой глупый класс слуги, жалкая девчонка, - фараон торжественно улыбался, предвкушая лёгкую добычу. Он не брал в расчёт этого мужчину, что по его мнению был Мастером бесполезной куклы, которая пряталась на его груди, трясясь от страха. Царю Египта даже было немного обидно, что ему велели убить что-то столь ничтожное. И почему все говорили, что какой-то воин в золотых доспехах перебил большую часть слуг? Этот старик, его Мастер, явно уже не в себе, как вообще попал на эту войну и призвал себе слугу? Перепутать напуганную девчонку с мужчиной, который обладал огромной силой, способной расколоться небеса! Фараону не приходило в голову из-за собственной гордыни мысль о том, что остальные слуги не обязательно ничтожны и слабы в сравнении с ним, а потому так легко погибли от рук какой-то слабачки. Он полагался на увиденное, которое говорило о том, что золотом полыхал огонь, что подчинялся этой женщине в руках своего Мастера, который с дерзким выражением лица наблюдал за тем, как сейчас будет умирать вместе со своей бесполезной слугой. Рамсес слушал лишь себя самого и только свои советы. Он не доверял никому во времена своего правления, не собирался и сейчас полагаться на дряхлого старикашку, который отдавал ему столь глупые приказы. Гильгамешу по-прежнему не хотелось вести разговоры с кем-то кроме его супруги в этой комнате. Потому что они ещё не закончили играть. Священный огонь задерживал перемещение женщин. Но цели почему-то не спешили убегать, продолжая стоять перед своими убийцами покорно и неподвижно. Они были уже мертвы, им не было дела до боли. Они её просто не испытывали, только воспоминания о ней причиняли неудобства, заставляя делать то, что делают живые, когда им больно: кричать, стонать и страдать. Но даже это им надоело, поэтому они шли молча. - Эна? Ты желаешь попробовать ещё раз? - он мягко дотронулся до её подбородка, заставляя посмотреть на себя. - Его мысли раздражают тебя, ведь так, моя любимая супруга? Его губы улыбнулись увиденному. Эти прекрасные глаза снова меняли цвет, заполняясь белым, теряя этот чудесный синий цвет. Король Героев коротко поцеловал свою супругу, поощряя её желания. В тяге к жестокости эта женщина становилась менее святой. - Но не смей отходить от меня даже на шаг, - предупредил его голос. Эна слегка повернула голову, чтобы зарегистрировать месторасположение своей жертвы. Все эти мёртвые женщины её не интересовали, потому что их плоть после встречи со святым огнём не была способна как-то им навредить. Они ещё не дошло до той грани, в которой плотной стеной вырастал огромный заслон чудовищной силы, не принадлежавшей ей. Конечно, он никому не позволит добраться до неё, никогда. Огонь затих в один миг, пугая наступившей тишиной, что длилась менее секунды. Изо всех углов исчез свет, а разбитые светильники не могли больше служить по своему прямому назначению. Внезапная темнота заставила всех замереть, а потом пытаться быстро переместиться, чтобы избежать опасности, которая могла прийти с любой стороны. Но было поздно спасаться бегством. Она слышала мысли врага, кричащие голосами молитв, принесённых им своим богам в прошлом, чувствовала нити его силы вокруг, точно зная, где стоит её источник. Бесконечное пламенное зарево врывалось тонкой, плоской звездой, что показалась широкой вспышкой с неба или же тонкой плоской стороной острого луча перед лицом, разрезало воздух ровно пополам, поджигая его верхнюю часть белым, ярким взрывом, который опалил каждую доску на потолке и стенах, уничтожая их в один момент. Это был всего лишь миг, но в глазах прозревших он был бесконечным, остающимся даже в памяти мёртвых навсегда. - Pleni sunt coeli et terra gloria eius (Наполнены небо и земля славой Его), - прошептали её губы тихо. - Dona nobis pacem (Даруй нам свободу), - она с ужасом посмотрела на то, что осталось после её атаки. Зрелище, откровенно говоря, шокировало. Здесь словно не было места чему-то святому. Лишь Ад. А сверху небеса. - Ты слишком много внимания уделяешь кому-то кроме меня сейчас, - Гильгамеш улыбался в своей привычной насмешке, но было во взгляде его что-то колкое и ревностное. Он и сам не знал, почему и отчего чувствовал это. Эна сделала всё верно, но глаза всё ещё непобеждённого героя, что был здесь непрошенным гостем, смотрели на неё с нескрываемым интересом и восхищением, ловя на себе её испуганный взгляд. Этот нахал был сильно ранен, но всё ещё стоял на своих ногах, более того, передвигался на них, устремляясь к своей колеснице. Разноцветный попугай из пыльных гробниц готовился вызвать ещё один свой благородный фантазм. Он понял, что все его мумии только что печально обратились в прах, и нет возможности вызвать их снова. Поздно было спрашивать о том, что это было, и как такое удалось какой-то женщине. Надо было вступать в бой или же убегать. Настойчивый шёпот Мастера выбирал второй вариант. «Священный огонь. Помилуй, что это за...», - ему надо было выбирать свой путь, а не возносить молитвы. Рамсес попытался остановить свои мысли о страхе. - Позорный раб решил бежать? - этого голоса стоило бояться больше угроз Мастера. Этот мужчина владел тем, что заставило фараона впервые молиться чему-то новому. Король Героев не терпел чувств, что мучили его. Озаряя небо волшебным золотым светом, он возвышался над своим врагом, удерживая подле себя своё сокровище, которого возжелал презренный мусор. Глаза царя наполнялись благородной яростью ревнивого супруга. Тысячи копий и мечей готовы были сорваться и погнаться за своей целью, чтобы исполнить волю царя и усмирить его гнев, даруя смерть неугодному, хотя за такое полагались лишь вечные муки. Фараон не думал, что сможет сейчас сдаться. И это никогда не было его судьбой. Он гордо вскинул голову, подстёгивая диких коней в своей упряжке. Ему были не по душе отступления и такие злые игры врага. Он гордо смотрел вперёд и готовился нападать. - Поведение, достойное жалкого отродья, - губы Гильгамеша слегка улыбнулись, а тысячи орудий вырвались из плена небес, осыпая дождём смерти врага своего повелителя, доставляя тому удовольствие от предстающей перед ним сцены мучительного сражения за остатки жизни, которая прямо сейчас должна была оборваться. Такова была судьба всех врагов Короля Героев. Рамсес отбивался, вкладывая великую силу в удары и защиту. Но этого всего было слишком много вокруг него. И ещё среди этих изумительных смертоносных вещей была та, что убила его когда-то. Он не ожидал, что встретит её вновь. Не смог победить тогда, не смог и сейчас, приняв смерть свою ещё раз от того же убийцы. Это было даже сладко, потому что его судьба ни капли не изменилась. Это было грустно, ведь он пытался что-то изменить. Гильгамеш самодовольно смотрел в синие, чистые глаза своей супруги. В них не отражалось ничего, но знал, что все её мысли полным им. Любовь была чудесной вещью, что нравилась ему всё больше и больше. - Эна... хм, - его руки с радостью приняли её тепло. - Хочу, - проговорила она тихо, обнимая его. - Хочу остаться с тобой навсегда. Любимый мой муж. - Таким должно быть твоё желание, любимая моя жена, - он был доволен сегодня ею как никогда ранее.