Когда становится грустно

Акт 5. Лесной. - ...а из вот этой древесины получается отличный уголь на зиму. - Леголас с видом знатока вел своих подданных по извилистой тропинке и отвечал на разнообразные вопросы со стороны команды. Вопросы сыпались один чуднее другого, мол "а какова гибкость этого дерева", или "а есть ли плавящиеся деревья", "а у кого температура горения выше". Присутствующие ваниары также участвовали в беседе, но задавали абсолютно иные вопросы, например "как выглядит этот лес зимой", или "какие деревья сбрасывают листву". Помимо этого, мастера все чаще советовались меж собой, где можно было бы использовать такую породу дерева. "Типичные мастера" - думал про себя Леголас. "А ведь окажись в этом лесу Нимринель, наверняка, вела бы себя также." Леголас покинул девушку уже достаточно давно, поэтому сильно соскучился. Даже идя по родному лесу, он вспоминал её. Все ассоциировалось с ней: вот под похожим деревом они как-то устроили пикник, а вот в таком же тенистом уголке висели качели, на которых он качал её, а вот по этой тропинке он бежал, догоняя Тауриэль... Леголас неожиданно понял, что опять его мысли плавно перешли к Тауриэль. "Возможно, она сейчас уже замужем. Ведь время идет. Быть может, её чувства к тому гному были все-таки такой же ошибкой, как мои чувства к ней. Если они были." Много лет прошло с тех событий у Одинокой горы. С тех пор он почти не разговаривал с Тауриэль, которой позволили вернуться. Сейчас Леголас осознавал, как глупы и ребячески звучали его речи. "Ни один мужчина, ни одна женщина не заменят тебе твоей семьи." - синда усмехнулся, вспоминая высказывание Нимринели. "Как же мне повезло, что у нее нет родных." - на подобных мыслях Леголас частенько ловил себя. А лес все не кончался, а тропинка продолжала извиваться. Где-то в глубине мелькнула белка, а вот какая-то чудная птичка с интересом оглядела путников. "Время идет, но только этот лес не меняется." Он оставлял этот лес таким же. Казалось, что даже мох и лишайник вовсе не отсыхали на деревьях. Эльф оглянулся на спутников. Те, сбившись в кучки, о чем-то спорили, но били и те, кто не забывал об осторожности. "Сейчас должен попасться ручей, а потом уже пойдет строго охраняемая территория, и нас должны остановить." - Водичка! - Мирель радостно подбежал у ключу и стал хлебать чистейшую воду. "А как встретит отец?" Леголас воображал себе много картин: вот владыка Трандуил учтиво поприветствовал сына, обращаясь к нему, как к королю. Или наоборот, наплевав на новый титул, назвал сыном. Послышались легкие и быстрые приближающиеся шаги, и синда попросил валинорцев не стрелять и не обижаться на направленные стрелы: что ни говори, а в этом лесу никогда не любили чужаков. Отряд, окруживший пришельцев, состоял всего из семи эльфов - те, кто успели подтянуться на скорый призыв. Леголас знал предводителя. Это был его первый и единственный друг из родного леса. - Давно мы не виделись, Рестрель. - Леголас вышел вперед, приветствуя своих земляков. Не одну сотню лет он провел с ними, защищая границы родной земли, поэтому не удивительно, что многие, если не все, узнали своего принца. - Мой принц! - обращаясь на синдарине, Рестрель опустил лук и, поклонившись, подошел к другу. Всё же поборов эмоции, страж продолжал. - Мой принц, мы рады вновь видеть вас в вашем доме. И мы несказанно рады вашему возвращению. Мы проводим вас и ваших друзей до лесного Замка, если вам будет, конечно, это угодно. - Да, я попросил бы вас сопроводить нас, но не потому, что я не помню троп, а потому, что сам не успеваю отвечать на все вопросы спутников, впервые оказавшихся в таком лесу. Рестрель, мой добрый друг, я хотел бы услышать от тебя все, что пропустил за эти годы. - Леголас был счастлив в эту минуту. Потом он обратился к лесной страже. - К сожалению, мои спутники не владеют синдарином, поэтому я просил бы разговаривать с ними на всеобщем наречии. И верно, как только отряд вновь тронулся в путь, на лесную гвардию посыпали те же вопросы, что недавно задавались Леголасу. А Рестрель рассказывал, что случалось в Зеленолесье, чего не было, и как вообще текла жизнь. Из его рассказа можно было понять, что ничего особо значимого эльф не пропустил. Леголас хотел, но не решался спросить про отца, но друзья они на то и друзья, чтобы чувствовать настроения друг друга. - Владыка Трандуил почти совсем не изменился. - говорил страж обыденным тоном. - Все так же светел, горд и упрям. Он совсем не изменился. Хотя говорили, что он полюбил одинокие прогулки по окраинам леса... Возможно... "...он выезжал, чтобы встретить тебя." - Леголас прекрасно понял недосказанную фразу. А вот Мирель не понял. Он продолжал смотреть на Рестреля, ожидая продолжения, потому что у нольдор не было принято недосказывать мысли. Вообще, Мирель все это время внимательно всматривался в лицо Рестреля, что несколько смущало последнего. Мирель был типичным нольдо и не стеснялся открыто разглядывать лесных эльфов. Когда он низко наклонился, как будто стараясь рассмотреть, что у эльфа между ног, Растрель спросил у Леголаса на синдарине: - Мой принц, кто он такой?! - Мой третий советник - граф Мирель. - Леголас неопределенно пожал плечами. Втайне он радовался, что Мирель еще не буйствует, как иногда, а держится спокойно, ведь в моменты его неспокойствия он, казалось, мог разнести по кусочкам всю Арду. Через некоторое время вперед был отправлен один страж, чтобы оповестить короля о прибытии сына. А Леголас даже не сказал старому другу, что стал королем, чтобы не нарушить уже несколько ослабевшие узы. Уже вечерело, когда валинорцы достигли дворца. Синдары были горды, увидев смесь молчаливого удивления и восхищения на лицах пришельцев при виде лесной твердыни. "Мы, конечно, не из Благословенного Края, но тоже кое-что смыслим." - такие мысли блуждали в голове почти каждого лесного жителя. Гости, каким сейчас являлся Леголас, прошли до самого парадного зала дворца, под дружные приветствия его собратьев. Народ долго горевал, когда узнал, что их светлый принц покидает родную землю ради Обетованной, зато новость о его возращении быстро разлетелась по королевству, заставляя народ готовиться к празднику. Многие специально пришли ко дворцу, чтобы посмотреть на их принца, и единодушно признали его ставшим еще более мужественным и сильным. Владыка Трандуил встречал гостей в парадном зелено-золотом наряде. Он стоял у ступеней перед своим троном, по правую руку стоял его советник и близкий друг - Келевен, а по левую - начальник стражи - Тауриэль. Новость о возвращении сына застала короля эльфов буквально врасплох. В момент, когда ему принесли эту новость, тот, пуская в ход всю свою ловкость, пытался выудить выпавшее кольцо. Он почти зацепил злополучную железку, при этом нелепо встав на четвереньки, выгнувшись спиной и оттопырив одну руку назад для лучшего равновесия, как вдруг в его кабинет врывается Келевен и начинает оживленно с чем-то поздравлять его. Не меняя своей позы, король, разумеется, захотел узнать, с чем вообще-то его поздравляют. После же фразы "Леголас вернулся" Трандуил потерял хрупкое равновесие и подался вперед и вниз, наклоняясь к несчастному углу и стукаясь о стену головой. Вскоре он все-таки смог полностью подхватить кольцо и выбраться из этой странной позы, хотя не без помощи советника. Дальше для короля все события шли как во сне. Он отдал какие-то приказания насчет комнат и пира, слуги приготовили ему торжественное одеяние, но Трандуил этого не видел. Он никак не мог поверить, что вот-вот вновь увидит своего сына, как после его отъезда не верил, что больше не встретит его. Сердце короля рвалось оседлать коня, поехать навстречу дорогому сыну, но долг и статус не позволял. Он теперь не один. С чем приехал его сын? От Галадриэли он слышал о трагедии Валинора, но не знал, КЕМ стал там Леголас. Быть может, он будет просить его, как сын отца, принять эльфов? Или попросит о помощи? А вдруг он просто решил остаться дома? Трандуил готов был на все, лишь бы его дитя подольше было рядом. ...Все детство Трандуил воспитывал Леголаса как будущего правителя, прививая ему мужские законы и принципы. После смерти матери Леголас перестал получать нежность и теплоту, в которой нуждается любой ребенок, а лишь продолжал получать, подчас суровые, уроки от родного отца. И мальчик даже не догадывался, с какой трепетностью Трандуил следит за мальчиком и как любуется им... Трандуил заготовил речь, но, лишь увидев сына, тут же забыл все заготовленные слова. На него смотрели те же лучистые небесные глаза, те же тонкие губы расплылись в теплой улыбке при виде отца. Каждая черта лица, каждое движение - все это принадлежало Трандуилу. Его кровь. Кровь древнего и славного рода. Его родная кровь. А Леголас, размеренно идя к отцу, замечал почти незаметные изменения в нем. Вот появилась новая морщинка, а вот новая серебристая нить в волосах... Он хорошо знал своего отца, своего короля, поэтому с легкостью угадал его настрой. Все существо Леголаса пело, танцевало от радости и счастья. В эту минуту он был самым богатым и счастливым эльфом в мире. Они встретились лицом к лицу, отец и сын. Каждый чувствовал, что в этот миг невидимая стена, существовавшая меж ними до отъезда Леголаса, либо восстановится, либо полностью исчезнет. Все зависело от Трандуила. Но тот лишь тихо произнес: - С возвращением ДОМОЙ. - и он положил руку на плечо сыну. Почти любой настрой, как, в общем, и сцену, можно с легкостью поменять. Вот и Мирель, сам того не подозревая, сменил такой милый семейный настрой зала, когда Владыка Трандуил стал приветствовать спутников его сына. Во время приветствия короля, благодарившего путешественников за компанию, оказанную его сыну, Мирель торжественно произнес, что "...они слишком многим обязаны Леголасу, что меньшее, что могли сделать спасенные им жители Валинора, так это сделать его всеэльфийским правителем и следовать за ним хоть на смерть." После непродолжительной паузы, во время которой присутствующие и отец переваривали информацию, Леголас подтвердил, что действительно сейчас имеет титул правителя острова Новой Надежды и его жителей. Новость, что веселый и добрый лесной принц стал таким могущественным, взбудоражила собравшихся, но ситуация была разрушена Келевеном, и гостей отправили по комнатам отдыхать. *** - Многое ты пережил за эти годы. - в голосе Трандуила звучало уважение и гордость. Весь вечер Леголас по просьбе отца рассказывал про события в Валиноре и про его новую жизнь. Являясь по своей натуре скромным эльфом и не желая показаться хвастуном, он намеренно приуменьшал свою роль в той или иной истории. Но сидевший рядом Мирель не позволял своему королю привирать. Поэтому сидевшие рядом Тауриэль и Келевен уже привыкли, что после очередного рассказа их принца последует фраза: "А сейчас я расскажу, как все было на самом деле." Попивая вино, пятеро эльфов сидели в беседке в королевском саду и обсуждали похождения Леголаса. Глядя в полупустой бокал с вином, Владыка Трандуил спросил сына: - Ты многое рассказал о своей жизни, но, кажется, забыл упомянуть, есть ли кандидатка в королевы. - при этих словах на лице Миреля появилась хитро-глумливая ухмылка. - А судя по лицу твоего друга, она есть. Леголас медлил. Краем глаза он заметил, как буквально на секунду потемнело лицо Тауриэли, но, видимо, она взяла-таки себя в руки. Он не хотел обсуждать при ней Нимринель. - Владыка Трандуил, позвольте мне рассказать про нее, а то, видит Эру, он из-за излишней скромности сделает из нее какую-нибудь дурнушку. - инициативу перехватил Мирель. Получив согласие от Трандуила и хмурый кивок Леголаса, он начал. - Так вот. Наш король заграбастал себе одну из самый прекраснейших женщин Валинора, а по многим другим качествам так и вообще лучшую. После этой фразы Леголас, закатив глаза, встал со стула и подошел к столику, дабы наполнить свой стакан. На самом деле, это было сделано, дабы слушатели не увидели немного покрасневшие щеки и кончики ушей короля. А Мирель продолжал: - То, что она является лучшей, по моим нольдорским представлениям, можно объяснить тем, что она обладает весьма незаурядным умом, благодаря которому в кратчайшие сроки были построены города и налажена жизнь. Ведь именно благодаря ей была налажена жизнь на Новой Надежде. А как она кует! - Мирель зажмурился, всем видом напоминая кота, отъевшегося свежайшей сметаной. - Кстати, мой король, это же она тебе меч сковала. Не покажешь? Леголас вздохнул, но все-таки попросил слугу принести его меч. Клинок пошел по рукам, вызывая вздохи восхищения у лесных эльфов. Меч был сделан в лучших традициях нольдорских мастеров. Изящные узоры, подобно виноградной лозе, обвивали лезвие, а на середине была выгравирована некая надпись. - А что тут написано? - позабыв даже о ревности, Тауриэль восхищенно держала в руках оружие. - "Да не обратится во зло". - Леголас был серьезен. Этот меч много для него значил. Перед отплытием его возлюбленная не спала ночами, стараясь побыстрее закончить обмундирование для него, а другим мастерам она не доверяла. Она была уверена, что только её доспехи защитят жизнь Леголаса. - А есть ли у нее недостатки? - вопрос отца вывел короля из воспоминаний. За него ответил Мирель. - Один, но большой. Она ужасная зануда. - на этом благородный всеэльфийский правитель не выдержал. - Она не зануда! Она просто серьезная и собранная... - Зану-у-уда-а-а... - в графа полетело яблоко. - Нет, ну вы видите, как он её защищает, точно любит. Трандуил и Келевен дружно засмеялись, а Тауриэль попыталась улыбнуться как можно шире. Когда до нее дошла новость о возвращении их принца, Тауриэль вспомнила его чувства к ней. "Быть может, он меня еще любит?" - думала она, стараясь привести в порядок волосы. Больше, чем семьдесят лет назад, она отвергла его, но сейчас она была уверена, что он приехал за ней. Она видела, как он шел. Так ходят не эльфийские принцы, помогающие страже, так шагают отважные воины, правители. После слов Миреля о титуле её бывшего ухажера Тауриэль готовила себя, что Леголас после отзовет её в уединенное место и вновь попросит её стать его. Она рисовала в воображении, как он будет говорить, что, становясь правителем, он думал только о ней, только ради нее достигал величия. Но реальность оказалась жестокой, настолько же жестокой, насколько была сама Тауриэль, разбив сердце благородного принца. Почему-то начальнику стражи не могло даже прийти в голову, что Леголас давно отказался от своих чувств к ней и нашел, возможно, более достойную возлюбленную. - Леголас, а знаешь, я тут вспомнил... - Мирель откровенно веселился. В глазах бегали смешинки, а ухмылка говорила сама за себя. - Язык... - ...Так вот, я ведь тебе портрет с Нимринели рисовал... - Язык... - ...Ты разве его не всегда под сердцем носишь? - Язык бы тебе вырвать... - тихо выругался Леголас и достал небольшой рисунок в резной рамке. Последовав примеру меча, картинка пошла по рукам. На рисунке Нимринель сидела в пол-оборота, держа на коленях книгу. Портрет казался почти живым, как будто она только что читала и вдруг повернулась к смотрящему. Губы её были растянуты в обычной приветливой улыбке, с которой она всегда встречала друзей. Глаза смотрели с живостью и были слегка прищурены, а голова чуть наклонена. - Красивая... - протянул Келевен, а Трандуил лишь удовлетворенно кивнул. Он счел девушку достойной его сына. Тауриэль тоже не могла не согласиться к советником, но лишь спросила: - А какой длины у нее волосы? - в ответ Мирель неопределенно хмыкнул, а Леголас поморщился. - Наверное, это не известно никому, кроме нее самой. - а потом пояснил. - Не носит распущенные волосы. Никогда. - Это потому, что работа в кузнице предусматривает заплетенные и не мешающиеся волосы. А потом это входит в привычку. - А почему у вас не вошло? - не постеснялась Тауриэль. - Так я же в кузнице не работал. - он широко улыбнулся. - Я художник. - Начало худого. - усмехнулся Леголас. *** - Честно тебе сказать, меня настораживает, что от Леголаса нет никаких вестей. - Более того, он даже не отвечает на отправленные письма. Сьюзен и Эленталль стояли на корме корабля, глядя на горизонт. Волны не были большими, однако качка упорно усыпляла эльфов, мешая им обменяться своими соображениями. Море благоволило флоту, направляющемуся в Средиземье. Все те же корабли Гермилы и Гондора резали своими носами тонкую гладь соленой воды. Только рядом с этими темными и несуразными парусникам, как белые облака на голубой небе, плыли лебяжьи ладьи телери. - И все-таки что-то непонятно в этой истории. - Эленталль оторвался от созерцания чаек, парящих над самой водой, и вопросительно обернулся на собеседницу. - Я понимаю тебя и твои сомнения, ведь так и остается непонятным, как враг узнал, что Леголас уплывает. - Именно. Ведь если верить датам, сказанным нашим принцем, то Леголас был еще с нами и даже не собирался никуда отплывать. - Получается, что враг либо обладает даром предвидения, либо... - Эленталль вдруг осекся. Следя за ходом мысли друга, Сьюзен закончила за него не менее удивленным тоном. - Либо им было всё равно, на месте наш правитель или нет. Получается, что наши предположения изначально неверны! - И из этого следует, что этому Лиору было фиолетово на эльфов, и его главной задачей является Средиземье! - А нас он хотел вовлечь только, чтобы мы уничтожили армию Гермилы и Гондора! - Скорее просто избавились от гондорцев и отвлекли все силы Гермилы, чтобы та не пришла союзнику на помощь! - Значит, скорее всего, главным театром военных действий является белый город... Советники всеэльфийского короля Леголаса смотрели друг на друга, ища оправдания, почему они такие балбесы. - Нужно срочно отправить птиц с посланием. - заключил, наконец, Элен. - И сообщить принцу Нейриалу, он ведь тоже в этом участвует. *** - Где он? Покажите мне этого ушастого хмыря! Эк я ему покажу! - шумел Гимли, сын Глоина, поднимая на уши своим криком, наверное, весь Минас-Тирит. - И что же мне собрался показывать столь достопочтенный гном? - Леголас широко улыбнулся старому другу. Но тот, по-видимому, от переизбытка чувств совсем позабыл манеры и просто обнял эльфа. Тот в свою очередь тепло потрепал гнома по его рыжевато-каштановым волосам. - Не в лучшие времена довелось нам свидеться, друзья. - король Элессар обратился к членам братства. - Но нас почтили своим присутствием еще одни важные гости. И он указал рукой на зал, в котором, ожидая встречи, сидели два хоббита: Мериадок и Перегрин. Вскоре из Итилиена прискакал Фарамир, а из Рохана - Эомер. Не подумайте, что это была просто встреча старых друзей, созывался совет. Леголас пробыл в родном лесу около двух недель, и за это время узнал о происходящих в Средиземье проблемах. Вначале Рохан и Итилиен, ближайшие соседи Гондора, были атакованы отрядами орков и урук-хаев, а затем и сам Минас-Тирит. Центры не пострадали, но пограничные деревни подвергались бесконечным ночным грабежам. А пираты блокировали выход судов вдоль всего Золотистого Взморья. Кто-то явно хорошо продумал, как и когда нужно напасть на людей и их союзников, что наводило на соответствующие мысли о крысе среди своих. "Столько старых знакомых... Эх, жаль, что Мирель ускакал..." - думал Леголас, оглядывая главный зал. Казалось, так давно они принимали здесь решение отвлечь на себя Око, а сейчас вновь собираются решать судьбу Средиземья. Синда покидал отца с сожалением, но с ясным осознанием своей необходимости. Он нужен был своим старым друзьям, как Средиземью нужны были ресурсы эльфов. Уезжая, Леголас ясно видел в глазах Трандуила молчаливую гордость за сына. Он гордился тем, что тот не забыл родной дом в Благословенном Краю, тем, что он вернулся навестить отца и тем, кем он вернулся. Он прибыл в роли великого правителя, чье величие в разы превосходило величие самого Трандуила. Он простился и с Тауриэль. Она как всегда улыбалась и шутила, но эльф чувствовал, что диалог был натянутым и коротким. "Одно непонятно, что Мирель забыл в Лориэне. Что ему приспичило скакать туда... Но совет вот-вот начнется. Нужно сосредоточиться." Зал постепенно начал заполняться людьми. Гномы, рохириммы, гондорцы - все не спеша занимали свои места за овальным столом. Из свиты Фарамира ярко выделялся его ближайший советник. Он состоял как будто из контрастов: темная кожа и светлые соломенные волосы, тонкие губы и большой нос, острые скулы и большой лоб. Его голос звучал, казалось, просяще и жалобно, в то время как его взгляд был пронзителен и резок. - На повестке дня у нас одна большая, но многогранная проблема - появился новый враг в Средиземье. - голос Арагорна звучал спокойно, но серьезно. - Пожалуйста, огласите все территории, на которые было совершено нападение. Выслушав доклады всех представителей, король Гондора продолжил: - Также не могу не сообщить совету, что некоторое время назад наш союзник Гермила неожиданно запросил срочную помощь. Я сомневаюсь, что они предали нас, но такое нельзя исключать. Так же, как нельзя исключать и возможность того, что Гермила была специально атакована, чтобы часть армии Гондора были направлены туда. Еще хотелось бы отметить, что с момента отплытия ни одно письмо не было получено, что может вполне означать, что неприятель контролирует письма. "А ведь действительно, писем от Нимринель и Эленталля не приходило, хотя они собирались писать в конце каждой недели. А они никогда не изменяют слову и не пренебрегают своими обязанностями." - подумал Леголас. - Чтобы напасть на Гермилу да при этом регулярно нападать на окраинные поселения, врагу нужны просто несчетное количество как солдат, так и прочих ресурсов. Трудно представить, что он мог найти их в Средиземье после Войны Кольца. - вступился Рейвен. - Однако такую вероятность нельзя не учитывать. Но одно мы можем почти точно сказать: наш враг не является ни орком, ни уруком, ни троллем. - взял слово Эомер. - Все нападения были совершены с абсолютной точностью и в точно подсчитанное время. Ни один из выше перечисленных не смог бы додуматься до такого. - Однако отрядами, которые мы смогли уничтожить, командовали именно урук-хаи. - не унимался советник Фарамира. Тот даже удивлялся прыткости своего подчиненного. - Я согласен с Эомером, такие махинации не для их ума. - вставил свои пять копеек Гимли. - Тем не менее, - вновь проговорил Арагорн. - Как верно заметил Король Эомер, нападения не были случайными. Каждое из них совершалось именно когда защита не была готова. Такие детали не могли быть доступны простым командирам. Среди нас есть предатель. И он занимает не последнее место при управлении нашими королевствами. После предпоследней фразы Князя Элессара умолкли все разговоры и наступила полная тишина. Никому не хотелось верить, что среди их старых друзей может находиться виновник смерти огромного количества людей. Неожиданно для всех заговорил Пиппин. - Предатель предателем, но вас не удивляет одно несоответствие. - хоббит смутился, почувствовав на себе взгляды всех присутствующих, но продолжал. - Если не орки командуют, то кто? Эльфы? Гномы? Хоббиты? Вряд ли. Скорее всего, наш враг - человек... - Это маловероятно. Люди изо всех сил боролись со злом, не стали бы они вновь его возвращать! - перебив Тука, вновь высказался Рейвен. Он выступал почти больше остальных, что немало поражало Фарамира, привыкшего видеть своего советника молчаливо-сдержанным. - Продолжай, Пиппин. - строго взглянув на подчиненного, кивнул правитель Итилиена. - Кхем... Так вот. Скорее всего, это человек. Но КАК человек мог заставить орков и троллей себя слушать? Чем же подкупил их?.. - Или не подкупил, а заставил бояться. - продолжил его мысль Мери. Леголас, внимательно слушавший разговор, чуть не вскочил с места от догадки. Он перекинулся выразительными взглядами с одним из его спутников, сражавшимся в свое время с чудовищами после падения Валинора. - Я полагаю, что знаю, ЧЕМ, а точнее КЕМ наш враг мог угрожать им. - медленно произнес Леголас. Теперь все смотрели на него. - Я и мои воины не раз сталкивались с отвратительными чешуйчатыми тварями, чудовищами Моргота. Если противник нашел способ управлять ими или подчинить, то неприятель в разы сильнее, чем мы предполагаем. - Ну и насколько сильны твои "чудовища"? - хмыкнул Гимли. Леголас лишь покачал головой... *** - Мерзавцы! - Морская блокада. Можно было догадаться. Нас просто так не впустят в Средиземье. - с досадой воскликнул Эленталль . - Значит, мы прорвемся. У нас нет выбора. - прошлое королевы давало о себе знать. - Все козыри на нашей стороне. Мы сыграем на этом. Эленталль покосился на Сьюзен. Брови были сдвинуты, а лоб нахмурен, что выдавало крайнюю степень напряжения. Но ухмылка ясно давала понять, что план уже есть, и осталось лишь привести его в действие. - Иллуватор Всесильный, что ты задумала... - С нами попутный ветер и течение. Мы прорвем их строй, для этого нужно направить один из них на неправильный курс. А наши лебеди легко маневрируют, а телери прекрасно стреляют зажженными стрелами. - уверенно шагая по палубе, девушка отправилась писать подробный план действия Нейриалу. "А то это дитё не поймет и всё загубит." - посетовала про себя девушка. Четыре часа спустя план был полностью исполнен, и корабли пиратов остались далеко позади. Правда, и потери были: несколько кораблей были повреждены пушечными снарядами, еще некоторое количество - подпалены, но в целом все обошлось. Победно глядя вдаль, на приближающийся берег, Нимринель ухмыльнулась. - Ну, держись, Средиземье. Нольдор идут! *** Зеркало Леди Галадриэли не имело привычки лгать. Оно честно показывало смотрящему в него прошлое или будущее. Но после "просмотра" данного жизненного эпизода многие частенько не были довольны, хотя их предупреждали об этом. Особенно часто жаловались на грядущие события, мол не происходит то, что ждешь. Вот и сейчас Мирель недовольно глядел на хрустальную воду серебряного "таза", как он изволил назвать зеркало Галадриэли. Он ясно видел в зеркале Леголаса и Тауриэль на лесном фоне, при этом на его друге была одета его корона, что означало, что это будущее. Вначале они просто разговаривали, но потом, ни с того, ни с сего, эльфийка обняла удивленного эльфа и поцеловала. Через секунд десять до Леголаса, видимо, дошло, что он целуется не с Нимринелью, и отодвинулся от Тауриэли, отрицательно качая головой и что-то говоря. На зеркале воды появилась рябь, и изображение изменилось. Точнее, изменилась точка обзора сего момента. К ужасу Миреля, он видел только что подошедшую Нимринель с каким-то полуросликом, видел, как она открывает дверь, наблюдает сцену поцелуя и, не подозревая, кто был её инициатором, бросается прочь, срывая с шеи кулон Вечерней Звезды. Вновь рябь меняет происходящее. Теперь Мирель видит библиотеку Вероны, где Леголас печально что-то говорит эльфийке. Нимринель выглядит печальной, но в каждом её движении видна решимость. - Возможно, вы видели это, чтобы понять нечто важное. - на прощание говорит Мирелю Утренняя Звезда элфийского народа. И он понял. Понял и осознал, что Нимринель не простит Леголасу этот случайный поцелуй, не забудет. "Выбор у меня не велик, так что, видимо, придется проявить чудеса сообразительности." Пришпорив коня, Мирель поскакал в Минас-Тирит, полный решимости спасти друга от "рыжей ведьмы".