Когда становится грустно

Акт 6. Значимый. ...Мальчик, задыхаясь от собственной скорости, пробирается сквозь густой лес. Вот деревья начинают уже редеть, все чаще попадаются невысокие пни недавно срубленных орками деревьев. Над Изенгардом не клубился дым, но слышался совсем не характерный звук - плеск воды... Время приближалось к полудню, солнце стояло уже высоко. С холма открывалась прекрасная панорама низины, в которой и был некогда расположен Изенгард. Что сталось с этой великой крепостью, во что превратились подземелья, в которых разводились варги?.. Прошло время, но Каин не забыл своего учителя. Курунир, Курумо, Саруман... Его учитель имел много имен. Мужчина пошел по направлению к тому месту, где стояла крепость. Энты не сомневались в своих действиях, когда сломали плотину, сдерживающую реку. В местах, где находились шахты и подземелья, сейчас располагались глубокие озера. За 10 лет еще вся вода всосалась землей, слишком полноводна оказалась Туманка. Башня Сарумана должна была быть разобрана, но после Войны Кольца людям было не до растаскивания камней с таинственной и страшной башни, им нужно было восстанавливать родные дома, выращивать урожай, да и энтам некогда было заниматься такой глупостью, они растили саженцы и следили за порядком в лесах. Поэтому это огромное строение из темного камня так и осталось одиноко возвышаться среди вновь зеленевших лесов. Митрандир постарался, вывозя из этой крепости все книги и фолианты. ...Глаза наполнились слезами, а из груди вырвался полный боли крик. Его мастер, его приемный отец, вытащивший его из грязной деревни, летел с огромной высоты с кинжалом в спине, и вот уже его бездыханное тело насаживается на металлический кол, и колесо начинает движение. Мальчик отворачивается, все равно из-за слез он ничего не видит... Можно много раз говорить, что месть не вернет потерянных близких, что нужно продолжать жить дальше, но решение, принятое в миг душевной боли, почти всегда является последующим жизненным ориентиром. Каин много раз убеждал себя, что ему не нужна месть, что он продолжит идеи своего учителя потому, что считает их правильными, но сейчас он просто сгорал от нетерпения, ожидая результата его многолетних махинаций. Как паук плетет паутину, он строил свои козни, а сейчас, находясь в самом центре, наблюдал за метаниями своих врагов, казнивших его мастера. Дернув за ниточку, он наблюдал, как сгорают деревни роханцев, и те предъявляют претензии Гондору. Он веселился, зная, какие сомнения одолевают славного Арагорна, отправлять ли помощь морскому союзнику или нет. Он ждал,когда его враги, ничего не подозревая, запутаются в его липких нитях и погибнут от его яда. Он заставил бы их мучиться, заставил бы смотреть, как вначале погибает их армия, а потом и все королевство. В свою избранность Каин верил с самого рождения. Он не погиб от чумы, единственный в деревне, стал учеником такого, как Саруман, а потом смог подчинить монстров, прилетевших с запада. Свое открытие он сделал случайно, но оно полностью изменило судьбу мальчика, скрывавшегося в развалинах Изенгарда. Играя на губной гармошке незатейливую мелодию, он вдруг почувствовал приближение каких-то огромных животных. Твари обладали превосходным слухом, поэтому, пролетая мимо в поисках места обитания и заслышав однообразно повторяющиеся звуки, как зачарованные полетели на него. Каину стоило несколько раз повторить для каждого из них мелодию, как те стали почти ручными. Средиземье верило, что все худшее уже позади, поэтому даже не задумывалось проверять старые орочьи норы. А мальчик рос и как и его мастер стал выводить себе армию, слушавшую его благодаря чудовищам. Дело обстояло за малым - найти себе шпиона. Еще через несколько лет ему подвернулся и такой человек. Рейвен был идеален. Он был настолько лицемерным и лживым, что его не смог раскусить сам Фарамир, хорошо чувствующий людей. Договор с пиратами да пара ловцов, чтобы перехватывать письма. Все шло почти идеально, когда в план пришлось ввести коррективы. Чертов эльф из братства вдруг приплывает в Средиземье. Но несчастье быстро обращается в большую удачу. Ему приходят письма из нового эльфийского королевства с описанием событий, происходящих там... Кости брошены. Два шага. Два события. События, ведущие его либо к победе, либо к поражению. Но даже если он умрет, он прихватит с собой и убийц его мастера. Ведь все твари будут нацелены только на них. *** - А теперь, когда здесь собрались только проверенные лю... друзья, то давайте предлагать кандидатуры на роль предателя. - Арагорн обратился к небольшой группе, занимавшей почти все стулья и седельные места в небольшой комнате, которую практически нельзя было прослушивать. Фарамир, Эомер, Гимли, Леголас, Мери и Пиппин одновременно нахмурились. Король Гондора продолжал: - Я полагаю, что нужно действовать методом исключения. Как верно заметил Пиппин, наш предатель является человеком и входит в наш круг доверия. Фарамир, Эомер, я верю, что вы хорошо разбираетесь в людях, но подумайте, нет ли среди ваших подчиненных кого-то подозрительно наблюдательного или чересчур интересующегося делами. - Я знал рохириммов еще до Войны Кольца. И они надежные люди. Ни один из них не выпытывал информацию ни у меня, ни у кого-то другого. Я уже расспросил их об этом. - Эомер говорил в своей излюбленной манере - на возвышенных тонах. Он смотрел Арагорну прямо в глаза, в его взгляде не было ни тени колебаний, да и сам Элессар сомневался в причастности роханцев. Но куда меньше хотелось верить в причастность своего народа. Эомер предоставил более чем подробные доказательства невиновности своих подчиненных, и теперь всеобщее внимание переключилось на Фарамира. Он сидел, закинув ногу на ногу, и задумчиво теребил кольцо на своем пальце. - Фарамир, - позвал его Арагорн и, убедившись, что он услышан, продолжил. - Фарамир, какие твои предположения? - Среди моих приближенных был только один, у которого была такая возможность, но он не стал бы этого делать. Для него нет никакой выгоды в этом. - голос звучал задумчиво и несколько неубедительно, как будто сам Фарамир не был уверен в своих словах. - Ты это случайно не о том парне, который хоббита все перебивал? - вспоминая совет, спросил Гимли. - Да, я говорю о Рейвене. Он... - правитель Итилиена тщательно выбирал слова для его характеристики. - Он несколько странный, но весьма сообразительный и исполнительный. Он сам выполнял почти все мои приказы, а порой даже вместо посыльного оповещал крепости, оглашая им мои приказы. - А крепости на границе с Харондором он тоже оповещал? - догадка вспышкой взорвалась в мыслях Леголаса. - Кажется... Да, это он оповещал их. - А крепость почти у самого устья Андуина и крепости на границе с Гондором? - Подожди... Полагаю, что да. Точно. Это был он. - Фарамир вообще не догонял, почему эльф задает ему эти вопросы. Зато Арагорн и Эомер мгновенно поняли, к чему он клонит. - А разве это не те крепости, что были полностью уничтожены, нет? - голос Мери прервал гнетущую тишину. - Именно так, Мери. - эльф кивнул хоббиту и встретился взглядом с наместником Гондора и правителем Итилиена. Фарамир доверял Рейвену, более того, после разгромов данных сторожевых пунктов, он радовался, что его подчиненный чудом оказался жив. - Это невозможно. Этого просто не может быть. Да, он мог знать все наши планы, да, ОН предупреждал объекты, но зачем ему это. - с каждым словом гондорец переставал верить самому себе. - Да и на похоронах солдат я сам видел, как у него тряслись руки... - Значит, мы даже не сможем узнать, ЧТО говорил он в крепости, что орки так просто победили их, потому что выживших нет. Я правильно понимаю? - глаза Эомера зло блеснули. - Да и имечко у него подходящее. - хмыкнул Пиппин. (Рейвен (от англ. raven) - Ворон) Леголас смотрел на растерянного князя со смесью сожаления и неодобрения. Предать своего предводителя, поставив на кон жизни невинных людей так по-человечески. - Его нужно схватить. - Эомер все больше распалялся. - Нет. Пока у нас нет доказательств. - Арагорн отрицательно помотал головой и обвел глазами присутствующих, остановившись на своем наместнике. - И мы не должны себя выдать. Никто. ... Время шло к вечеру, а князь Итилиена никак не мог привести свои мысли в порядок. Не мог же он так сильно заблуждаться, приблизив к себе предателя. Он был уверен, что такой тихий и спокойный юноша, как Рейвен, будет ему прекрасным соратником. Он не пропускал ни одного совещания, ни одного приема, но в свободное время его нигде не было видно. А еще Фарамир знал, что он любит путешествовать. "Ветер в лицо, скорость коня, ночное небо - вот самое прекрасное в моей жизни!"- сказал он однажды. Почему-то Фарамир запомнил этот вечер. Собранный и серьезный парень пропал, и неожиданно вместо него появился горячий, буйный юноша с горящими глазами. Его как будто подменили, полуулыбка казалась безумной, а возбуждённый блеск глаз и вовсе пугал. Но таким он был только однажды, а потом долго просил прощения у своего правителя за несдержанность. Вновь Арагорн собирал всех членов совета у себя. На нем присутствовал и главный подозреваемый. Однако Рейвен вел себя ровно как обычно, не замечая внимательные взгляды со всех сторон. Речь шла о дальнейшей стратегии ведения войны с неизвестным противником. Во время собрания приходили слуги и приносили еду для перекуса. В самом конце собрания, когда часть советников уже разошлись с поручениями, вдруг постучали в дверь и позвали советника Рейвена. Тот с самым невозмутимым видом принял пачку писем и кивнул посыльному. И все было, в общем, как и следовало, пока зоркий глаз Леголаса не узнал почерк на верхнем конверте. Бумага буквально мгновение была на виду, прежде чем Рейвен убрал пачку за пазуху, но этого хватило, чтобы синда узнал вензеля подписи. Только Нимринель подписывала свои письма непонятным языком, неизвестным не только в Средиземье, но и во всей Арде. А вот теперь все действительно сходилось. Одним молниеносным движением преодолев расстояние, отделявшее эльфа от советника Фарамира, Леголас навис над сидячим человеком и спокойно, но жестко приказал: - Покажи письма, что ты только что получил. - юноша даже глазом не повел. - Это невозможно. Они мои. - Если они твои, то тебе нечего скрывать. Покажи мне письма. - Леголаса уже порядком разозлило поведение Рейвена, и он обернулся к Фарамиру, взглядом прося ему помочь. С мыслью "этот эльф просто так не попросил бы" Фарамир повелительно обратился к подчиненному. - Рейвен, покажи нам письма. Немедленно. И тут советник засмеялся. Хрипло и истерично звучал его смех в недавно тихой комнате. А отсмеявшись, он оглядел пораженных собравшихся именно тем безумным взглядом. Его голос изменился просто до неузнаваемости, а лицо исказилось, как при сильнейшей боли. - Письма? Получите!- швырнув пачку писем на ближайший стол, при этом целясь в бокал с вином, опять гортанно засмеялся. Поймав на лету письма, Леголас цокнул языком. Несколько писем от Нимринели и Эленталля, еще два от некого Нейриала и несколько от командующего воинами Гондора. Арагорн был очень удивлен, увидев, что письмо написано не посланным им Питером, а еще одним доверенным человеком Комогом. - Ты шпионил за нами? Ты перехватывал письма? Отвечай! - гневно воскликнул Эомер. - Ну, да. Это было весело. А за все это Каин хвалил меня. И не отдавал на съедение отвратительным чудищам. Это было так смешно. Вы пытались кого-то защитить, кого-то спасти. Но скоро это все кончится. Эльфы, плывущие из нового королевства и Итилиен, падут. Не готовые, они станут легкой добычей для урук-хаев, а монстры... М-м-м-м... Они полакомятся их мясом. - Глупец, после твоих слов мы быстро доберемся и спасем их! - выкрикнул Гимли. - Ну, да! Ха-ха-ха-ха-ха!!! Только не разорвитесь!!! Такая же армия сейчас направляется в золотой чертог - в Эдорас! Ха-ха-ха-ха-ха!!! Сказать, что Эомер был зол, значит ничего не сказать. Черная ярость - вот точнее, что он сейчас испытывал. Он разрывался между желанием прямо сейчас изрубить мерзавца на куски или вначале победить орков, а потом сделать с этим негодяем то, что проделывали урук-хаи с его людьми. Сдерживать бравого рохиримма взялись Арагорн и его советник. Рейвен был сумасшедшим - это факт. Правда, он относился к тем спокойным психам, которые могли месяцами находиться в полной гармонии с собой и вести себя абсолютно нормально. Однако ненароком пущенное слово могло вывести его из себя. В спокойные минуты Рейвен хотел нормальной и счастливой жизни, но трудно было найти возможность скрывать себя. Но беспокойная жизнь Рейвена круто изменилась при встрече с Каином. Этот парень был таким, каким всегда мечтал стать Рейвен. Спокойный, сдержанный и очень умный. И хрупкая фантазия Рейвена возвела его на пьедестал, сделала его своим богом. А бог был более чем милосерден к нему, более того, он заботился о нем, давал травы, способные утихомирить сумасшедшего в припадке. Но бог дал ему задание - пробраться настолько близко к определенным людям, насколько можно. И он смог это сделать. Не из-за какого-то умения, а из-за полного повиновения. Стараясь подобраться поближе к Фарамиру (а именно он был выбран, как самый доверчивый и великодушный) он просто в точности выполнял приказы князя, сопоставляя их с желанием своего бога. Отвар из трав давал Рейвену почти полный контроль над собой, но иногда все-таки надо было выплескивать эмоции. Это происходило только в присутствие Каина, чтобы тот не дай Бог что не натворил. А срывался он чаще всего на орках, чем снискал себе дурную славу и уважение. - Все было ложью? Все твои клятвы, все твои обещания и убеждения были ложью? - голос Фарамира звучал с нескрываемым отвращением. - Да! - улыбаясь в пол-лица, пропел безумец. Его уже связали, но он всё равно качался из стороны в сторону. - А на похоронах? Тогда у тебя руки дрожали? Это тоже неправда? - наместник Гондора с ненавистью держался за рукоять своего меча. - Игра? Не-е-ет... Просто... Вы та-а-ак переживали... А это все сделал я... А вы клянетесь всем, что убьете меня. Это было так смешно!!! Это было о-о-о-оче-ень смешно!!! Ха-ха-ха-ха-ха!!! Рейвен смотрел на окружающих его воинов, чьи глаза горели с одинаковой злостью и презрением, и ему было очень смешно. "Хорошо все-таки, что я сумасшедший!" - рассуждал он - "Ведь будь я таким же, как они, я не увидел бы, как весело они на меня смотрят." И издав нечто громкое и нечленораздельное, захохотал и грохнулся в обморок, оповещающий о конце припадка. *** Ночь была холодной, поэтому Мирель не сомневался ни секунды, разводя огонь. Конь преспокойно щипал траву, а нольдо в свою очередь дегустировал знаменитый лориэнский лембас. "Суховат." - поморщился эльф, но всё же признал, что это достаточно питательное "печенье". Мысли Миреля блуждали далеко от живописной равнины, на которой он отдыхал. Достаточно долго он продумывал, как можно оградить Леголаса от той эльфийки, но потом решил, что проще будет не дать самой Нимринели просто увидеть это. Но потом в голову пришел вопрос. А как она окажется в Средиземье? Ведь они же с Эленталлем остались дома. Или нет? А вдруг Леголас попросил подмогу? Мирель выдохнул. Он ни черта не понимал, что творится с этой проклятой землей. Ему не нравилось в Средиземье. Лихолесье было исключением. От размышлений нольдо прервал приближающийся топот копыт. Всадник был один и направлялся именно к Мирелю. Эльф встал и, вытащив меч, приготовился к обороне. - Опусти свой меч, сын светлого Амана. Я не сомневаюсь в его смертоносности. Не знаю, помните ли вы меня, князь Мирель, но прошу выслушать меня. - Олорин... Черт тебя дери. Зачем же так народ пугать?! Полагаю, что наша встреча - это не совпадение, так что я предпочту сразу узнать, что тебе от меня надо. - Нольдор всегда отличались сообразительностью. Кажется, ты направляешься в Минас-Тирит? - Предположим. - Тебе придется изменить маршрут. Итилиену и твоим друзьям, плывущим вам на выручку, грозит серьезная опасность. Ты должен предупредить их о приближении врага. Я же направлюсь в Эдорас и предупрежу их о такой же атаке. - Гендальф сел напротив Миреля, внимательно вглядываясь в лицо эльфа. - Я даже не представляю, что я сделал, чтобы быть заподозренным в подобной благотворительности. - Гендальф заметно напрягся. - Но раз дело касается моих друзей, то я сделаю, как ты сказал мне. - Тогда важна каждая минута. Твой конь достаточно отдохнул. - Хех. Тогда, пожалуй, я прямо сейчас и поеду. - эльф терпеть не мог, когда им пытались командовать или манипулировать, однако безопасность друзей была важнее. Поэтому нольдо начал торопливо собирать вещи. *** Утро только начинало разгораться, когда объединенный флот, наконец, добрался до Итилиена. Утренняя прохлада, сопровождаемая слабым ветерком, пахла полевыми травами и мёдом. Эльфы, люди - все так сильно привыкли к морю, что некоторое время просто дышали одновременно новым и в то же время родным запахом суши. - Значит, это и есть многострадальное Средиземье... Я ожидал нечто большее. - Эленталль скептически вглядывался в горизонт. - Согласен. Мое королевство и то выглядит лучше. - посетовал Нейриал. - Привереды. Все-то вам не нравится. Да и потом, мы не отдыхать приехали. - строго произнесла Сьюзен. Воины уже начали выгружаться на берег, когда послышалось приближение всадников. Эльфийское зрение позволяло увидеть приближающихся. Светловолосая женщина в достаточно дорогой одежде с мечом наперевес умело правила своим жеребцом. Второго наездника Эленталль и Нимринель узнали бы из тысячи. Неистово размахивая руками, с развивающимися рыжими волосами прямо к ним приближался Мирель собственной персоной. Первой фразой, сказанной им, было его коронное выражение: - Друзья! У меня приятные новости!.. - Элен, кажется, мы влипли. - прошептала эльфийка, на что ответом ей послужили частые кивки со стороны среброволосого.