Перевертыш

— Где это я? — пробормотал подросток, приподнимаясь на постели. Мир в глазах шатается и никак не приобретает четкие контуры. Одно ясно — это не его комната в школе. — Очнулся, наконец. Пей. Холод стакана приятно обжигает губы. Некто со светлыми волосами помогает, поддерживая и стакан, и под спину. — Сенсей… это Вы? Простите, что ушел без разрешения. Я… — Не перед тем извиняешься. Стакан исчез, как и поддерживающая рука. Аояги откинулся на подушку, пытаясь понять, отчего все так болит. Через пару минут в голове прояснилось. — Соби! Рицка подрывается на постели, игнорируя головокружение. — Соби, ты цел?! Блондин собирался ответить колкостью, но глядя в пылающие искренним счастьем аметистовые глаза, не смог. Язык не повернулся. — Ты отрубился и пропустил мою феерическую победу. — Соби! — мальчика радостно вскрикнул. — У тебя получилось! Он бросился вперед с ясным намерением обнять блондина, но в полушаге вдруг притормозил и замер в нерешительности. Агатсума также не спешил предпринимать какие-то действия. С толку сбивало не столько все происходящее, сколько возраст мелкого негодника. И все потому, что целовать этого самого негодника невероятно приятно. Сомневающийся в собственный ощущениях блондин даже эксперимент провел — поцеловал спящего в его постели Рицку. Тут уж точно ни о какой передаче энергии речи не шло, а значит, и рассудок ничего мутить не могло. Не могло, но мутило. Потому как Соби едва заставил себя оторваться от теплых губ, покрытых едва зажившими ранками. «Надо отучить его от привычки кусать губы», — подумал блондин, не сомневаясь в постоянном присутствии мальчишки рядом. Жертва и Боец… Соби не понял, как победил, и почему его обзывали психом конченным, но после того, как отрезающий от мира купол исчез, Агатсума немного потолковал с не успевшими сделать ноги соперниками в старой доброй традиции. Информации много не получил, но поразмыслить есть о чем. — Ты ничего не хочешь объяснить мне, Аояги Рицка? Подросток моментально поник. — Ну-у… — неуверенно начал он. — Как ты уже понял, есть Стражи и Агнцы. Стражи сражаются, а Жертвы являются резервуарами энергии. Вторая их функция — принимать на себя повреждения в бою. Обычно Жертва и Боец составляют Пару, разделяя одно Имя. Системное Имя, что дает Жертве Боец… Рука подростка скользнула к шее, но он резко опустил ее, не желая выдавать себя. Вот только Соби уже знал, что там. Ведь сам снимал окровавленные бинты с бесчувственного подростка, покуда отмывал его мордашку. И то, что парень увидел, ему совсем не понравилось. Надо бы сразу вытребовать ответ, младшего ли брата это рук дело. Но прерывать едва разговорившегося Аояги не хотелось. И чем больше он говорил, тем больше блондин понимал, что абсолютно ничего не знал о Сеймее. Почему он скрывал такое? Соби думал, что их нежная братская любовь вечна, а, оказывается, Сей был ему чужой. Почему он ничего не рассказывал? Почему не попросил помощи? Разве вдвоем они бы не справились с чем угодно? Возможно, тогда бы он не погиб… — Имя Стража является отражением его сути. Сеймей был Возлюбленным. Ты, Агатсума Соби, — Нелюбимый. Прости, я не знаю, почему так. — Да уж. Все так хотят меня, что скорее ненавидят, чем любят. — Соби, прости, что я не справился и подвел тебя. Я — идеальная Жертва. Меня учили моментально подстраиваться под любого Стража. Моему проступку нет оправдания. Накажи меня. — Чего? Блондин с недоумением смотрел, как подросток опускается на колени и склоняет голову. Все настолько фонило идиотизмом, что Соби подумал — это издевка такая. Он ничего не предпринимал, а Рицка замер — казалось, что и не дышал. Из чистой строптивости Соби решил посмотреть, как долго продлится фарс, но минуты текли, а мелкий негодник и не думал шевелиться. У Агатсумы уже все болело — стоять рядом подобным истуканом. Поняв, что дело гиблое, он поднял мальчишку и усадил за стол. — Есть будешь? Пить? — Воды, если можно, — неуверенно кивнул подросток, продолжая втягивать голову в плечи. — Я не стану наказывать тебя, — решил прояснить ситуацию парень. — Я вообще никогда руку на тебя не подниму. Если нарвешься — отругаю. Наору — это максимум. Понял? — Угу. Согласился Рицка как-то неубедительно, но заметно повеселел. — Может, сок лучше? Подросток радостно кивнул. «Боги, ну и ребенок…» — мысленно вздохнул Соби, пододвинув мальчишке блюдо с печеньями и конфетами. Не возьмет же сам. Взгляд Аояги заискрился. «Не кормят его, что ли? Хотя…» Окинув худощавую фигуру взглядом, парень сделал еще одну мысленную зарубку: «Откормить». Подросток спехом хомячил печенюшку, словно ее отберут, при этом стараясь соблюдать приличия. — А ты хорошо руководишь, — решил похвалить мальчишку Агатсума. И не зря, видимо, решил. Потому что наблюдать, как румянец счастливого смущения окрашивает щеки Жертвы, приятно. Пока одна мысль не посетила светловолосую голову… — Рицка? — А? — Тебя и Сеймей целовал? Аояги стиснул зубы, но потом решил рассказать. — Нет. Ты сам должен знать, насколько чистоплотным был Возлюбленный. Он не выносил прикосновений других. — А мои любил… — Он вообще тебя любил. Только тебя… — Как же он получал Силу для боя? Аояги отвернулся. — Эй, ну-ка ответь! И не смей лгать мне! — Через Имя. — Значит, кровоточащие шрамы на твоей шее и есть Имя? Рицка вздрогнул, пальцы мимо воли впились в ворот рубашки. — Ты откуда знаешь? — шепнул он. — Успел насладиться видом, пока ты блуждал по миру снов. Подросток шумно сглотнул. — А что еще ты видел? — А есть еще на что посмотреть? — повел бровью парень. Но по испуганно вытаращенным глазам и сползанию со стула на пол, художник понял, что шутку не оценили. — Расслабься, я не извращенец. Просто протер тебе лицо и шею от крови. — С-спасибо. Жертва вернулась на место. Вот только есть он перестал. — Рицка, зачем все это? — Что? — Зачем существует Система? Почему Бойцы сражаются между собой? — Не знаю, — пожал плечами парнишка. — Так устроен мир. — Рицка, кто убил Сеймея? Это те, кто хотел похитить нас в парке? Аояги побледнел и закусил губы. — Есть вещи, о которых я не имею права говорить. — Почему? Я твой Боец, я имею право знать. Соби старался говорить спокойно. — Прости, — мальчишка отвел взгляд. — Возлюбленного убили «Семь Лун». И ты им нужен. — Что еще за «Семь лун»? — Больше я ничего не могу сказать. Прости. — Рицка… — Прости, мне пора, — буркнул он и сорвался с места. — Стой! Там второй этаж! — закричал Агатсума, понимая, что выскочивший на балкон Аояги не собирается останавливаться. — Убьешься же, идиот! Но мальчишка резво перепрыгнул перила. Подлетевший пару секунд спустя блондин лишь присвистнул, глядя вслед улепетывающей Жертве. — Поговорили…