Союзники

Как-то весенним вечером мы выпивали на дежурстве. То есть выпивали мы на берегу и одновременно на дежурстве, потому что патрулировать было лень и холодно: ветер задувал даже в "егеря". Русским хорошо, они как раскочегарят свою berlaga, так сутками там могут сидеть, потому что и холодильник у них там имеется, котел в наличии, и гальюн типа сортир (вот что они имели в виду, когда сказали о чем-то между ног!). Когда они увидели меня в раздевалке с памперсами, то ржали еще полдня, а подкалывали неделю. А что делать?! Одним словом, мы сидели за самодельной баррикадой из разбитых кораблей и прочего хлама, чтоб не так дуло, и пили. Русские называют это sinyachit', ну да им виднее. Наш старый знакомец Синий благородно прикрыл нас своей тушей, так что дуло уже совсем слабо. Тянуло расслабиться, да только кайдзю вдруг насторожился и задергал ушами (или это жабры? никак не пойму!). -Мне пора, - нервно сказал он. -А? - удивился Биг-Бен, начищавший хвост подвернувшимся тентом от грузовика. -Морская собака, - прислушавшись, сказала тетушка и посуровела. - Живо домой! -Морская собака, морская собака, морская собака! - запереговаривались головы Синего в панике, и он первым нырнул в прибой. Большие кайдзю последовали за ним, вызвав небольшое цунами. -Похоже, это что-то пострашнее Биг-Бена, - сказал Петрович, невозмутимо выжимая спецовку. - Раз уж и эти свалили! -Если она морская, то нам на берегу ничего не угрожает, - ответил Леха. -Они тоже морские, однако с берега удрали, пока лифт не закрылся. Разлом то есть. Мы прислушались еще тщательнее. Ничего, кроме воя ветра... Стоп. Это выл не ветер... -Нифига себе голосок, - выразился Ганс, когда собачьим воем повалило ближайший небоскреб. Ну то, что от него оставалось. -У кого-нибудь шокер есть? - спросила Вася. - Ну или перцовый баллончик? -Лучше кошка, - высказался Михаэль. - В смысле, не орудие, а живая кошка. Собаки же гоняются за ними, да? -Ты б еще суку течную предложил, - буркнул Петрович, подсаживая Леху в Egorych и галантно подавая руку Васе. - Или два вагона мяса. Костреца отборного... -Мясо мы бы сами навернули, - не согласилась Вася, карабкаясь в кабину. - А кошечку не трожь! -Да, кошек обижать нельзя! - неожиданно присоединился к нам в эфире японец. - Не то они станут бакенэко и изведут вас, всех ваших чад и домочадцев! Я содрогнулся. Мало нам кайдзю, так еще какие-то бэки... тьфу баки на нашу голову. -Что будем делать? - спросил я нервно. - И где сама собака? -В море, наверно? - предположил Ганс. Следующим порывом воя нас впечатало в нашу баррикаду. Ну то есть начальство считало, что это баррикада или бункер, а мы просто костерок от ветра загородили со всех сторон. -Уже нет, - лаконично сказал японец. Как там его? Тояма, что ли? - Где она? - я заозирался и заводил перископом туда-сюда. Попробуйте произнести много раз "морская собака" — предостерегающе и очень медленно, — вам наверняка станет страшно! Вот и мне стало... Хотя от шепота кайдзю кто хочешь напугается. -Дело плохо, — сказал Леха. — У меня скверное предчувствие. -Может, эта собака вроде пастушьей? Загоняет кайдзю на место? -Тогда она бы нам пригодилась! - обрадовалась Вася. - Возьмем себе, назовем Мухтаром или Алым, будем кормить начальством... -Не хотел бы я хозяина такой собачки повстречать... - прошептал Ганс. Волны делались все выше. -Морская собака! Она приближается, она все ближе и ближе… Гасите габариты! - высунулся незнакомый кайдзю. - Сколько у тебя ватт, бедолага? Тебя съедят! -Да будет мрак, сказал монтер и сделал замыкание, - высказался Петрович, но фары потушил. А мы не могли нарушить инструкцию. -Тише… — шикнул на него Леха. — Я что-то слышу… Мы замерли. Откуда-то издалека доносилось слабое, как пульс, постукивание. Как будто кто-то приближался к нам большими пружинистыми толчками. А странный шум становился все громче. "Егерь" беспокойно качался, в эфире были сплошные помехи. -Ганс, потуши костер! - сообразил я, и первым кинулся его затаптывать. Но прежде, чем стало совсем темно, мы все-таки успели увидеть чудовище. Морская собака была ужасна и отвратительна, а может быть, это нам показалось именно потому, что мы только мельком взглянули на нее. Ганс помог мне активировать "егеря", но он так сильно волновался, что никак не мог войти в дрифт. Вместо того чтобы уйти подальше, наш "егерь" бестолково крутился на месте, один я не справлялся с пилотированием. Во мраке и тишине слышалось тяжелое дыхание собаки. Вот в волнах мелькнула серая тень. Ее желтые глаза испускали два световых луча. Словно прожекторы, они обшаривали борт нашего "егеря". В то же мгновение на корме послышался страшный хруст — морская собака принялась грызть нашу многострадальную ногу. -Ганс, сваливаем скорее! - закричал я. - Живее! Из морского мрака послышался кошмарный вой, и волосы у меня встали бы дыбом, не будь я брит наголо. -А ну место! - жутким голосом взревел вдруг русский "егерь". - Сидеть! К ноге! Собака села. К сожалению, на нас. Перископ уперся ей в то место, на котором она сидела, поэтому я ничего не видел. -И долго так будет продолжаться? - спросил Ганс шепотом. -Не отвлекайся, - прошептал и я. - Давай входи да уберемся отсюда. -Куда входить? - испугался он. - Перископом в... в... собаку?! -В дрифт! - зашипел я. Я чувствовал, что скоро она пробьет в нас дыру своим хвостом. Ганс постарался, и наш егерь принялся шевелить конечностями более осмысленно. Но зря. Собака была толще. А еще она продолжала стучать по нам хвостом. Японцу, судя по брани на их родном наречии, тоже перепало. Я разобрал что-то вроде "suka", это слово я знал, но в японском оно могло означать совсем не то же самое, что в русском. У них уже случались лингвистические конфликты по поводу части суши. Причем русские имели в виду свою часть заказанных суши, а японцы - Курилы. -Эй, вы как там? - спросила Вася. Наверное, у нас. -Хорошо, - простонал я. - Отзовите ее, пожалуйста. Она на нас сидит. -Апорт! - рявкнула Вася и метнула что-то вдаль, судя по звуку. Судя по второму звуку, - японского "егеря". Раздался гулкий топот и адский лай... то есть, вероятно, радостный, но мне так не показалось. Я подумал, что надо бы перенять у немцев передовой опыт и научиться закапываться в грунт. Приемник заглох, видимо, навсегда. Точно вычтут из зарплаты. Мы поднатужились и встали. Собака, очевидно, решила, что "егери" очень забавно хрустят на зубах, потому что поймала нас и пару раз подкинула в воздух. -Не дрейфите, парни, - сказал Леха, пока Egorych деловито скручивал из высоковольтного провода поводок с ошейником. - Дрифтуйте! Ща мы ее заарканим! -А где поселим? - спросила Вася. -Наш бункер за будку сойдет. -А к чему привяжем? -А вот об этом я не подумал, - самокритично ответил Леха. Мы самоотверженно дрифтовали. Нам это ни разу не помогло: собачка явно решила, что мы ее игрушка. Она прыгала вокруг нас, сотрясая почву (и даже вызвала мини-цунами), припадала на все шесть передних лап, лаяла и обдавала нас слюной. Обшивка "егеря" начала дымиться. -Скорее! - закричал я. -Да ладно вам, глядите, как песик играет! - отвечали нам. - Утю-тю! -Сами с ним играйте! - поддержали нас японцы. Песику наконец надели ошейник с поводком (и как они ухитрились?) и привязали к будке. -Как назовем? - спросила Вася. - Давайте Пушок! -Ты же сказала - Алый, - напомнил Леха. - В масть. Будет пограничный пес Алый... -Не, его убили, - напомнила Вася. - Лучше уж Мухтар! Ну какой из него Пушок, он чешуйчатый... -И еще ему миску надо, - озабоченно подсказал Егорыч. - Нечего животинку морить голодом. -И корма купить, - обрадовалась Вася. -Да я думаю, пропитание он сам раздобудет и нам подкинет. А то надоело акул удить, - сказал Леха. -Тогда цепь надо подлиньше! О, так он заодно и от кайдзю охранять будет! -Ну мы ща еще пару километров кабеля смотаем. -Точно, пусть по проволоке бегает, побережье охраняет. Главное - не забыть табличку "Осторожно, злая собака!" -И беспринципная, - добавил Петрович. -Бес-прин-цип-ная, - дописал Леха старательно на рекламном щите два на три. -Засасывает насмерть, - буркнули японцы, пытаясь оттереть своего "егеря" от собачьих слюней. Я посмотрел со стороны. В их обшивке зияли дыры. Неужели и мы так выглядим! Мы осмотрели и охлопали себя, но вроде ничего страшного, так, пара вмятин и царапин. -Почему он вас-то слушается? - с обидой спросил я. -Любая животная ласку любит, - ответил Петрович. - И экзистенциализм. Сторожевой пес, сразу видать. Вон Ганса спроси... Ганс, услышав про экзистенциализм, побледнел и так глубоко ушел в дрифт, что я еле догнал... -Зависли, - констатировал Леха и постучал по нам монтировкой. Они ей чинят все, что нельзя починить кувалдой. -Занято! - буркнул я. Мне совсем не хотелось знакомиться с собачкой поближе. -У тебя же подгузники, - напомнил Петрович. -Ну что пристали! - сказал Ганс. - Мы в дрифте, не мешайте. -Вы не такие, - запротестовала Вася. - Вы бы никада! Мы покраснели. "Егерем". -Ого, - сказал Леха. - Научите? -Это броня-хамелеон. Новое тактическое приспособление, ноу-хау, опытный образец, - выкрутился я. - Не продается! Все "егери" столпились вокруг нас, рассматривая броню. Некоторые тыкали пальцами в дырки, оставшиеся от собачьего восторга. Почувствовав, что внимание от нее ускользает, собачка решила сделать ход первой и напрыгнула на нас с ревом. Цепь, к сожалению, выдержала, поэтому сверху нас накрыло еще будкой (бывшим бункером). Ганс мрачно подумал: "Вот это, кажется, русские и называют "накрыться..." -Я понял, - поспешил я сказать. - Спасибо, сверху ничего не положили. Откапывал нас Мухтар, нанеся "егерю" еще несколько повреждений - когти у него на ластах были будь здоров. Вернее, откапывал он не нас, а какую-то вкусняшку, которую подкинули русские. Песок летел так, что на карьере Мухтару бы цены не было... мы тоже летели. Приземлились мы, к счастью, на пляж. Я тихо надеялся, что нам дадут тут отдохнуть до конца дежурства. Не тут-то было. Заслышав лай караульной собаки, на шум явился начальственный "егерь". Нас он не заметил, поскольку мы отлеживались в стороне. -Что это за нарушение устава! - возмутился он. - Почему не по форме? -Можно ли нарушить устав по форме? - задумался Петрович, и я понял, что экзистенциализм близок. - На форме - это я понимаю, в форме — тоже, а что надо сделать с формой, чтобы нарушить устав? Не подшить подворотничок? -Здесь вам не тут! - разорялось начальство. - Я вас научу водку пьянствовать и безобразия хулиганить! -Вы - нас?! - с нескрываемым удивлением спросила Вася. - Давайте! Начальство поперхнулось. Оно до сих пор не умело разговаривать с русскими и путало "на" и "от", каковые морфемы те употребляли очень часто. И тем более не умело а) правильно употреблять их идиомы, б) думать о последствиях употребления неправильного. -Два наряда вне очереди! - нашлось начальство. -И все? - удивился Петрович. - С экзистенциальной точки зрения это ноль. -Тем более, мы и так все бреши в обороне закрываем, - добавил Леха. - Нарядом больше, нарядом меньше, что это с точки зрения бытия? -Не скажи, - заспорила Вася, - я бы не отказалась от новой шубки или курточки кожаной! -Давай с кого снимем! - предложил Леха. - На выбор! -Да с кого тут снимешь? - досадливо ответила она. - Черная кожа давно не в моде, желтый мне не идет, розовый тем более! Мы почувствовали себя в безопасности. -Найдем! - загорелся Леха. - Вон ребята помогут! Собачка поддержала его воем. -Синий перелиняет, шкуру тебе отдаст, - поддержал Петрович. - Обещал ведь. -Не, шкурой мы Egorych обшивать будем, договорились же! А то в щели поддувает все же, только дровам перевод. Начальство слушало все это, немного окосев. -Главное - порядок! - выдало оно наконец и удалилось, пошатываясь. -Пять — четыре — шесть, Петрович лидирует, - сказала Вася. Они всем экипажем соревновались, кто быстрее выведет начальство из строя. -За это надо выпить, - намекнул тот. Собаке тоже налили. В ночи над морем разносился вой: это мы с русскими, японцами и собакой пели "Oy to ne vecher, to ne vecher". Слова мало кто понимал, но все подтягивали. Даже Синий, который излечился от кинофобии, покормив Мухтара акулой... Но громче всех все равно выли японцы. Возможно, от экзистенциальной тоски, а, скорее, потому, что на них нечаянно сел Синий. Но это уже было мелочью. Вот так у нас появился домашний питомец. Вернее, тихоокеанский. Кстати, моя очередь кидать ему палочку, в смысле, телеграфный столб. Но его еще надо найти, да и за разрушенные коммуникации начальство не похвалит... Поэтому я огляделся, нашел кусок корабельной обшивки побольше, и мы с Гансом соорудили песику фрисби. Зря мы это сделали...