Союзники

-Ганс, как по-твоему, что русские делают из вон тех рельсов? - тревожно спросил я, качая педали, чтобы не замерзнуть - на побережье пришла основательная зима, Гольфстрим замерз (что вызывало у русских адский хохот, но почему, они пояснять отказывались), побережье покрылось коркой льда. -Знаешь, Фрэнк, по-моему, это лыжи... -Коньки это, бестолочи! - сказали с Egorych. - Айда кататься! -Не, коньки не такие, - помотал я головой. - Я по телевизору видел. Они белые. -Покрасим, - миролюбиво ответил Леха. -И форма не такая, я же видел. А как на них пируэты крутить? -Это беговые, - пояснила Вася. - Но ты можешь сделать себе фигурные! -А вам зачем коньки вообще? -А мы сейчас пойдем лунки долбить, - охотно пояснил Леха, - чтоб, значить, кайдзю не задохлись и по весне было что ловить. -Можно и зимней рыбалкой заняться, - добавил Петрович. - Принцип-то один... Принцип я уже давно уловил, поэтому в ужасе переглянулся с Гансом. Ганс был более устойчив морально, немцы с русскими давно знакомы, поэтому сказал: -А не проще лед подорвать? -Это негуманно, - ответил Леха, и я понял, что они опять зачем-то экономят взрывчатку. -Конечно, как селедку миллионными стаями глушить тротиловыми шашками - это гуманно, а как лед подорвать - нет, - не остался в долгу Ганс. -Селедку мы на экспорт гнали, цель оправдывала средства, - парировал Леха. - Тем более, вы тоже участвовали, иначе на какие шиши вы б с Михаэлем своего "егеря" чинили? Бундестаг вам шиш показал, даже без масла. Ганс скромно промолчал. Селедку он уважал не меньше русских. -Вот возьмем и устроим чемпионат для "егерей", а вас не пригласим! - пробасила Вася. -Не выйдет, - ответил я, - вы так нанесете обиду великому американскому и германскому народам, забыли, что у нас экипажи теперь вдвойне смешанные? На Egorych разразились сатанинским хохотом. -За прогул засчитывается техническое поражение, - пояснил Леха, проржавшись, - а у вас и коньков-то нет! -Мы сделаем, - пообещал Ганс серьезно и повернул налево, снимать рельсы. Его сумрачный германский гений породил коньки о двух полозьях, для устойчивости. На Egorych, уже весело режущем коньками лед залива, чуть не умерли от смеховой истерики, но признали, что мы даже в состоянии передвигаться на этом сооружении. Пусть и с ходунками, которые Ганс соорудил из башенного крана. Я пригляделся к следу Egorych. Он методично выписывал какое-то послание - знать бы только кому, разве что Господу Богу. "Лишь бы не Ангелам, - подумал Ганс, я нахмурился, а он пояснил: - А то Второго удара не миновать. Мало нам кайдзю!" Тем временем Egorych исполнил свою угрозу и принялся долбить лунки во льду. Они походили на гигантское многоточие. Присмотревшись, я понял, что это тоже послание - азбукой Морзе. И даже смог прочитать: "Точка, тире, точка, лопнула первая почка". -Странно, что не печень, - мрачно сказал Ганс. -И не харя... - добавил я. -А у вас есть что для хари? - заинтересовались на Egorych. - Так давайте, с морозца хорошо. -Сало, млеко, яйки? - издевательски добавила Вася. Я сглотнул. Русские как-то угощали салом - я бы повторил с удовольствием. Но сала не было, только пайковая селедка, слегка уже пованивающая. "Надо ее норвежцам сбыть, они такую уважают", - подумал я, а Ганс мысленно согласился. Норвежцы в ответ могли подогнать клюквы, из нее хорошо морс варить. Против похмелья. Но похмелье сперва надо было заиметь, а Egorych резвился на льду и делиться не собирался. Придется заняться спортом... Главное - не ухнуть к кайдзю. Они, правда, по зимнему времени сонные и вялые. Это не считая мохнатых. Ух, какую мы недавно шкуру с одного сняли, красота! Но и вялые могут навалять будь здоров, особенно если разбудить не вовремя. Обуреваемый этими мыслями, я осторожненько двинулся вперед, стараясь разобрать, что еще начеркали русские на льду залива. Наверно, увидь это творчество инопланетяне, которые оставили узоры в пустыне Наска, они бы в ужасе повернули назад и драпали до своей галактики на сверхсветовой скорости или даже быстрее. -Это мы елочку рисовали, - сообщил Петрович и булькнул. -Зачем? - насторожился я. -Так Новый год на носу! - воскликнули русские на три голоса. -Рождество уже было! - ответил я. - Мы его отмечали, я точно помню! -Успокойся, Фрэнк, - тяжело вздохнул Ганс. - У них сперва наше Рождество, потом Новый год, потом их Рождество, потом Старый Новый год, потом китайский Новый год, потом еврейский Новый год... -Ну да, мы мультинациональная страна! - гордо ответил Леха. -Еще Крещение пропустил! - возмутилась Вася и перекрестилась всем Egorych. -И прочие престольные праздники, - добавил Петрович. -И буддистов позабыл, - сказала Вася. -И Сретенье, - покашлял Петрович. -А у якутов какой новый год шикарный! - встрял Леха. -В общем, елочка еще пригодится, - оптимистично заключили они. Я понимал, что пригодится, хотя и без елочки перспектива вырисовывалась безрадостная, и моя печень тревожно заворочалась. И не дай бог они начнут отмечать праздники кайдзю! В порядке мультикультурализма. Кайдзю как помянешь, так они и вылезают. В одной из прорубей показалась незнакомая фиолетовая харя с двенадцатью глазами по окружности башки и прошамкала: -Шо ви тут расшумелись?! Только спать ляжешь, так и шаркають, так и шаркають, управы на вас нет! -А ты ваще кто? - наехал Леха. - С какого пространства? -А шо ты старшим тыкаешь?! - возмутилась фиолетовая харя, шлепая артритными ластами по льду. -Постарше тебя есть, - огрызнулся Леха и сделал двойной тулуп - назло. -Прыгнем? - спросил я Ганса. -Нет уж, - ответил он. - Я под лед не хочу. Кайдзю при виде тулупа вылезать раздумал, только плюнул фиолетовой дрянью и засунул голову обратно. Ластом, правда, напоследок погрозил. Потом снова высунулся и сказал, тыча в Egorych: -Я тебя знаю, ворюга! Ты моего внучка с пути сбил, он всю утварь из дома перетаскал, на асфальт подсел! -Дедуля! - обрадовалась Вася громко. - Иди сюда, мы и тебе асфальта отсыпем! Первая доза бесплатно. -Стар я ужо для асфальту, - пробурчал кайдзю, но все же выбрался из проруби, едва не застряв, как наш начальник склада в танке (он в нем прятался во время внезапной атаки кайдзю). - Разве что малую понюшку или там гудрона капельку... Я думал, что Вася просто зубоскалит, но нет: Egorych подлетел к старому кайдзю и щедрым жестом откуда-то вынул изрядный кусок асфальта. У них карманы в "егере", что ли? -У них разгрузка, - просветил Ганс в ответ на мою невысказанную мысль. - Не удивлюсь, если там и фляга с гудроном есть. Фляга точно была, только не с гудроном... Я поглядел, как сразу подобревший кайдзю обнимается с Egorych... Мда, у русских накоплен огромный опыт братания, я бы не рискнул с ними ссориться. Ганс мысленно подтвердил мои выводы. Я уже слышал от него поговорку "Что русскому хорошо, то немцу смерть", так вот, немцев вполне можно было заменить любой другой нацией. -А Синий выйдет? - спросил Леха. -Он в углу стоит, - прошамкал Дедок, как его стали называть русские, - шоб у бабки посуду не тырил! Тут Egorych подкатил поближе и начал что-то обещать Дедку на ухо - наверное, заступался за Синего. Все-таки взаимовыручка у них развита будь здоров. -Ну ладно, ладно, - проворчал тот и гулко постучал левым хвостом по льду. Через пару минут вынырнул Синий. -О! - обрадовался он. - Свои люди! -Пошли, у нас тут чемпионат намечается, - позвала Вася. - Ты как, выступишь за команду кайдзю или судить будешь? -А что делать надо и какие призы? - живо заинтересовался Синий. -Так фигурное катание. Парное, - и внутри Egorych снова демонически заржали. Синий посмотрел на свои когти, поцокал ими по льду и кивнул. -Я участвую! Можно, деда? -Играйся уж, - ворчливо ответил тот, хрустя асфальтом. -В одиночном или пару найдешь? - деловито спросила Вася. -Можно, я с вами в паре? - застенчиво спросил Синий, постукивая хвостом от смущения. -Ну у нас это уже две пары получится, вчетвером, стало быть! -Новое слово в фигурном катании! Но так мы только на показательные выступления пойдем, - осадил Леха. - Эй, Фрэнк, Ганс, вы в юниорах выступаете. -Почему в юниорах! - возмутился я. -А ты хотя бы перекидной прыжок можешь выполнить? -Ну... нас вообще-то этому не учили, - промямлил я, пытаясь спасти лицо. - А ты умеешь, что ли? -Мы, вообще-то, и тройной можем, - серьезно сказал Петрович. Что они могут и тройной, в смысле, одеколон, я знал. -Я в секцию фигурного катания ходила, между прочим, - гордо сказала Вася. - У меня разряд первый юношеский! Я задумался о том, есть ли у кайдзю секции фигурного катания, а если есть, то как они катаются, с внутренней поверхности льда, что ли? Это сюррелистическое зрелище, возникшее перед моим мысленным взором, заставило Ганса подпрыгнуть. -Прекрати думать, - попросил он. - А то меня замкнет. В итоге мы заскользили ласточкой. Вышло довольно неплохо, судя по аплодисментам Дедка. -Ого, юниоры-то наши! - хмыкнул Петрович. - Вася, давай, жги! Вася зажгла так, что лед дымился, а местами проламывался. На наружные динамики русские вывели любимую "Цыганочку", так что у нас шансов не было. Михаэль с Фредом сперва аплодировали, потом не выдержали и включились. Коньки у них тоже откуда-то были. Синий от восторга подпрыгивал: ему нравилось все. Потом были парные выступления. Синий, хоть и не мог прыгать, зато выполнял красивые поддержки с Egorych. В процессе последний рассыпал горящие дрова, вышли недурные спецэффекты! Только вот лед как-то нехорошо потрескивал - он явно не был рассчитан на молодецкие забавы. Кайдзю что, они водоплавающие, а мы сразу потонем! А по дну я ходить не люблю, смазки потом не напасешься... "Нет, Ганс, это не то, о чем ты подумал!" - вовремя заметил я. "Я подумал, что нам пора на берег!" - ответил он. Я проследил за его взглядом. Русское многоточие уже было одним сплошным тире... Мы начали потихоньку отползать. Слава богу, на берег подошел индийский "егерь" - в шесть рук нас легко вытащили на сушу и поставили обсыхать. Тем временем Egorych, как и обещал, выступил в паре с Cиним. Они лихо сделали круг, благодаря чему освободился ото льда забытый на приколе военный катер и весело запрыгал на волнах. Импровизированный ледокол двинулся дальше, круша льдины, и мы с тревогой наблюдали за тем, как эта пара уходит на глубину (доставать-то нам!). К счастью, в финальном пируэте Синий красиво выбросил Egorych на берег, а сам скрылся в волнах. Но ненадолго. Вскоре он вынырнул вместе с какой-то сковородкой, каковую и вручил торжественно Egorych. -Приз! - пояснил он. -Какой ты милый! - ласково ответила Вася, прижимая к себе сковородку и оценивая ее вес в центнерах. -Тонны две, - уловил мои мысли Ганс и возмутился, руководимый чувством справедливости: - Он подсуживал! Приз должен быть разделен между всеми участниками. -Фиг, - хладнокровно ответила Вася. И показала замах сковородкой на манер этой их Шараповой. Я б под такой удар не сунулся, мне "егерь" дорог. -Может, еще Европу с тобой поделить? - спросил Петрович. -Можем асфальта подогнать, - гыгыкнул Леха. - На всех! -И не только... - выразительно протянула Вася. -У вас в Германии, говорят, дороги хорошие. Асфальта много. Печень снова тревожно заворочалась. я никак не мог понять, к чему они клонят: то ли драться, то ли пить. Правда, эти пункты у них обычно следуют друг за другом в разных комбинациях. -Друзья! - вмешался Фред. - Как я понимаю, победила дружба! Давайте это отметим! Я понял, что у них тоже было. Наверное, осталось с Рождества... -Давайте, - охотно согласились кайдзю и полезли на берег. -Уха будет? - спросил Синий, облизываясь. -Рыбу и котелок тащи - будет, - лаконично ответила практичная Вася. И тут, как назло, принесло начальника на его допотопном "егере" -Что тут происходит! - заорал он. - Почему кайдзю! Кто разрешил? Тревога первой степени! -У нас Новый Год, - сказал Леха. - Вы присоединяйтесь. -Опять? - начальник поразился настолько, что перестал орать и начал говорить по-человечески. Ему старательно перечислили все светские и престольные (интересно, что это такое? или лучше не знать?) праздники, кайдзю тоже внесли свою лепту. Ох и занятные у них обычаи! Под этот культпросвет как-то само собой организовалось: костер, котелок, уха и бутылка. А еще кусок асфальта для Синего и бочка гудрона для Дедка. Он тоже принимал участие, но немного на отлете - стеснялся, наверное. Волны с шумом били о берег Гольфстрима... "Говорили же, не посылать его в разведку", - грустно подумал Ганс. А я кивнул.