Обито из клана Учих

      Проснувшись в следующий раз, Обито даже не сразу понял, где находится, но доминирование белого цвета в декоре комнаты и знакомый больничный запах мигом лишили его надежды на то, что это все было сном. Прислушавшись к ощущениям собственного тела, он не без удовлетворения отметил, что если не считать общей слабости, его ничего не беспокоит, и сел, беспечно свесив ноги с койки. Один-единственный взгляд в окно показал, что небо розовеет от рассвета, хотя самому Обито все чудилась озерная гладь, запятнанная каплями растворяющейся в воде крови.       Оставаться в больнице и мучиться из-за собственных глупых мыслей в одиночестве не хотелось, так что Обито сделал несколько кругов по комнате и, убедившись, что с передвижением проблем не возникает, поступил как и всякий здравомыслящий шиноби – покинул палату через окно.       Приземлившись на послушно спружинившие ноги, генин немного растерянно оглянулся вокруг, пытаясь решить, куда идти дальше – как и обычно, он не слишком-то задумывался над этим прежде, чем что-то предпринять. На улицах Конохи ввиду раннего времени людей было мало, да и в целом бродить безо всякой цели не хотелось, поэтому Обито побрел в сторону квартала Учих; Хокаге он, конечно, доверял, но надежда на то, что Итачи пропустил хоть кого-нибудь, все еще теплилась у него в груди.       Неожиданная мысль заставила Обито остановиться: ведь на самом деле предатель и правда оставил в живых одного Учиху, по какой-то причине он не убил его!       Не смотря на то, что до квартала Учих он почти бежал, Обито все равно казалось, что он плетется со скоростью улитки. По какой причине ему вдруг вздумалось, будто вернувшись на место, где его чуть не убили, он найдет ответы на все свои вопросы, он не знал и сам, но даже не смотря на это, остановился он лишь тогда, когда на горизонте замаячил тот самый дом.       В дверной проем Обито вошел с опаской, как будто и правда ожидая, что из-за угла на него набросится Итачи, но дом встретил его запахом гари и встревоженным молчанием. Его поприветствовал лишь скрип половиц; пол вообще пострадал больше всего, где-то покрытый гарью от дзюцу, оставившего Обито на какое-то время без голоса, а кое-где виднелись бурые пятна, которые ничем, кроме крови, попросту не могли быть. Не смотря на отсутствие угрозы, генин все равно чувствовал себя неуютно, а потому дальше шел с осторожностью, как будто опасаясь привидений.       Поднявшись вверх по лестнице, Обито нерешительно остановился, когда его взгляду открылось сразу несколько дверей. Потянув за ручку ближайшую из них, он воровато заглянул внутрь и нервно дернулся, увидев, что оттуда на него смотрит темноволосый, напуганный мальчишка. Надежда на повторное обретение родственника погасла, как только Обито осознал, что это всего лишь зеркало; мрачно щурясь, оттуда на него смотрел незнакомый мальчишка от силы восьми лет от роду с непривычно длинными, лохматыми волосами. Не отрывая взгляда от собственного отражения, он дотронулся до повязки на левом глазу, с обреченностью глядя, как оно повторяет каждое его движение.       Чуть подрагивающими пальцами Обито потянулся к узелку, удерживающему бинт, и медленными, осторожными движениями принялся его разматывать; ему было немного страшно, но в то же время он прекрасно понимал, что шансы на то, что глаз остался цел, не слишком велики. Избавившись от последнего слоя бинта, Обито ладонью отодвинул челку, чтобы лучше рассмотреть воспаленный алый порез, пересекающий место, где раньше был глаз, а теперь… После такого наглядного напоминания о ранении глаз и порез разболелись, вынуждая генина схватиться за больное место и вспомнить, как безжалостно приближалось к нему лезвие танто Итачи. Поспешно прикрыв порез кое-как волосами, Обито отвернулся от зеркала, не желая видеть подобную жуть, но затем вспомнил об активированном шарингане и вновь посмотрел на свое отражение.       Как ни странно, но снова активировать шаринган оказалось не так уж сложно, так что очень скоро его отражение приобрело еще более зловещий вид, зыркая на него из-под челки красным глазом с двумя томое. Алый порез было немного видно даже под челкой, поэтому, еще раз пригладив непослушные волосы с помощью воды, Обито вышел из ванной – в конце концов, он ведь не девчонка, чтобы часами любоваться собой в зеркале.       Следующая дверь вела в чисто убранную спальню, которая прямо-таки кричала о педантичности своего владельца. Впрочем, присмотревшись, Обито заметил на полу у кровати несколько фантиков от конфет, а на подоконнике – впопыхах забытую книгу. Не удержавшись от любопытства, он подобрал ее и открыл первую попавшуюся страницу; там довольно красочно описывался бой между шиноби по имени Наруто и каким-то типом с тонфу, укравшим, судя по всему, из деревни героя свиток с секретными техниками. Не смотря на кажущуюся простоту происходящего, Обито поймал себя на том, что перелистывает уже вторую страницу в надежде узнать, чем же все закончилось. Так как времени на то, чтобы насладиться чтением, у генина не было, книга с незамысловатым названием «Повесть о настоящем шиноби» отправилась к нему в карман, и ее новый хозяин продолжил осмотр комнаты.       Беглое знакомство с содержимым шкафа показало, что здесь когда-то жил джонин – в отдельной аккуратно сложенной стопке вещей Обито нашел пару джонинских жилетов. Как ни странно, но некоторые вешалки пустовали, как будто их владелец находился в долгосрочной отлучке, а не... Впрочем, о смерти ему думать совсем не хотелось. Потеряв всякое желание находиться здесь, Обито напоследок еще раз окинул взглядом комнату и заметил пустую фоторамку на тумбочке у кровати. Выскользнув в коридор и направившись к следующей двери, он не мог этому не удивиться – в том, чтобы ставить пустую рамку на самом видном месте не было ровным счетом никакого смысла.       Следующая комната была не такой безликой. Скорее наоборот – куда ни глянь, все вокруг кричало о том, что ее владелец – искренне преданный своему делу шиноби: на кровати были разбросаны свитки с простейшими техниками, а на столе лежала сумка с кунаями, слегка примявшая под собой стопку каких-то бумаг. Впрочем, присмотревшись получше, Обито обнаружил, что бумаг тут как раз столько, что их хватило бы на то, чтобы покрыть ими весь пол этой комнаты. Почти все они были черновиками, заполненными старательным, крупным детским почерком, но кое-где виднелись исправления, начертанные более твердой и уверенной рукой.       «Нии-сан, если кунай будет лететь с такой скоростью, его обгонит даже хромой нинкен», утверждала одна из надписей, другая твердила: «Глупый маленький брат, то, что Аме – это деревня Дождя, совсем не значит, что там круглый год идет дождь». То там, то тут были нарисованы забавные рожицы, выражающие отношение проверяющего к написанному, и Обито не мог не улыбнуться, мельком все это просматривая.       Ему всегда хотелось иметь старшего брата.       Одна из строчек невольно привлекла его взгляд, и, перечитав обращение, Обито понял наконец, что эта комната когда-то принадлежала владельцу его нынешнего тела. Ему, конечно, было немного неловко, он чувствовал вину из-за того, что вот так вот занял чье-то место, но не настолько, чтобы посыпать голову пеплом и пытаться совершить самоубийство. Нескольких листов бумаги оказалось достаточно, чтобы понять, что война с Камнем давно закончилась, а, значит, мимо него прошли примерно десять лет, которые нужно наверстать. Было немного обидно, конечно, что Рин и Какаши теперь гораздо его старше, но Обито смотрел в будущее с оптимизмом – теперь, когда он снова жив, они смогут запросто наверстать все пропущенные годы. На секунду он даже зажмурился, пытаясь представить, насколько же изменилась Рин; он почему-то ни капельки не сомневался, что она лишь еще сильнее похорошела.       Все найденные в комнате бумаги Обито сгрузил в отдельную сумку: они могли помочь ему поскорее адаптироваться в этом времени. Тем более что Саске в своих работах иногда машинально записывал и свои мысли, вроде того, насколько глупы эти преследующие его девчонки и как Ирука-сенсей ставит на место «этого добе». К счастью, Ируку Обито помнил, хоть и не слишком хорошо; в первую очередь то, что этот маленький выскочка с торчащим во все стороны хвостом однажды умудрился довести всегда спокойного Нозому-сенсея до состояния берсерка. Впрочем, даже это он знал лишь на уровне слухов, все-таки учились они в разных классах, но обладая даже этой мизерной информацией можно было не беспокоиться: стоит только найти этого «хвостатого дельфина» в толпе и он сам приведет его в нужную аудиторию.       Еще немного осмотревшись вокруг, Обито увидел на тумбочке фоторамку, точно такую же, как и в предыдущей комнате, но на этот раз с фотографией двух детей. Младший, это был вероятно Саске, сидел у старшего на плечах с широченной улыбкой на лице, в то время как старший выглядел не менее довольным: застигнутый как раз в процессе поедания данго, он улыбался уголками губ. Не смотря на беззаботность, запечатленную на фотографии, Обито на секунду стало жутковато, потому что старшего из братьев он узнал без проблем, даром что видел его только раз в жизни.       Учиху Итачи он запомнил на всю свою жизнь.       Вообще, если подумать, то образ предателя клана совсем не вязался с образом заботливого старшего брата. Может быть, конечно, Обито просто был чересчур наивен, однако в его глазах только чудовище могло вернуться домой, как ни в чем ни бывало сложить самые необходимые вещи и, вырезав собственный клан, уйти из деревни навсегда. Учиха Итачи чудовищем не казался: чудовища не тратят время на игры с младшими братьями, не проверяют их домашние задания, не оставляют их в живых; если ты чудовище, жадное до крови, готовое забыть о кровных узах, ты не будешь таскать с собой фото единственного оставшегося в живых родственника. В глазах Обито Итачи не был чудовищем, он был убийцей, по-своему привязанным к младшему брату, а потому в исходе им же поставленной цели генин не сомневался ни минуты.       Безо всяких сомнений, Итачи Учиха умрет от старости, окруженный множеством родственников и друзей, и не важно, что он сам думает по этому поводу.