Всегда

— Северус, не любопытства ради, а просто, чтобы поддержать разговор, — Люциус коротко отсалютовал бокалом, — что искать будешь? Опять понадобился прабабкин совет? Накануне Снейп отправил сову с просьбой допустить его в библиотеку Малфоев. Привилегию свободно пользоваться этой библиотекой Северус получил ещё со школьных лет, но всякий раз соблюдал все официальные церемонии, это сделалось уже традицией. Среди книг Малфоя Снейп ставил на особое место справочник "Травы и грибы в домашнем зельеварении", принадлежавший некогда прабабке Люциуса и испещрённый её пометками. — На этот раз мне нужен совет иного толка, — покачал головой Снейп. — Я озаботился защитой своего дома. Уверен, у тебя найдутся дельные труды на эту тему. — Что-то случилось? — Люциус протянул руку к колокольчику, чтобы вызвать слугу. — Воры влезли, — ответил Снейп. — Не знал, что ты способен проявить безалаберность, — рассмеялся Малфой. — Хочешь сказать, что все годы ты жил в доме без всякой защиты? Снейп пожал плечами. — Мать ставила рунную защиту. Потом я не видел смысла её поддерживать, это требует слишком больших затрат. Когда будешь мысленно праздновать мой промах, друг, не забывай, что я почти не жил там. — Что-нибудь украли? — спросил Люциус, пытаясь изобразить сочувствие. — Нет, — ответил Снейп. — Но меня беспокоит, что они точно знали, зачем пришли. Подробнее расспрашивать Люциус счёл неуместным. Он приказал домовику помогать Снейпу с книгами, а сам хотел собраться с мыслями перед важным совещанием. Люциус в какой-то мере завидовал Северусу, который занял относительно спокойную должность в Хогвартсе. Это одно из тех мест, где ты сам себе хозяин. Слишком много традиций и табу связано с Хогвартсом, много мистики — замок принял, замок не принял... Никто не станет вмешиваться в эти процессы без особой нужды. Люциус вздохнул и поправил манжеты. Вероятно, такова судьба старших в роду Малфоев — всегда быть там, где трудно удержаться и откуда больно падать. - - - — Подождите меня несколько минут, барышни. Драко был само очарование. После того, как погасли рождественские свечи и корнуольское поместье погрузилось в сон, он предложил сёстрам Гринграсс побег в Швейцарию. Юная невеста была благодарна за этот глоток романтики и свободы. Выгодный союз был бы заключён так или иначе, но поведение Драко давало Астории надежду, что это может быть ещё и счастливый союз. Они словно попали внутрь стеклянного шара с заснеженным пейзажем, какие во множестве появляются на прилавках ближе к Рождеству. Ночь была сказочно тихой, безветренной. Деревенька в пяток улиц сверкала огнями, никто не спал. На улицах разливали пунш, жонглёры и фокусники забавляли народ, то и дело раздавались взрывы хлопушек и девчоночий визг и смех. Огромная пушистая ель на ценральной площади была богато разубрана, на её вершине красовалась золотая звезда, а на нижних ветвях, до которых могли дотянуться дети, висели съедобные гостинцы. Ель стояла с таким гордым достоинством, что можно было подумать, будто она стоит в центре мира. Тесное кафе невероятным образом вмещало всех собравшихся. То и дело кто-то вставал и произносил тост. Остальные подхватывали, раздавались аплодисменты и обрывки песен, звенели стаканы. — Подождите меня несколько минут, — попросил Драко. И исчез среди толчеи. Сёстры переглянулись: какого ещё сюрприза ждать? Они сделали по глотку шоколада из больших розовых чашек. Дафна церемонно откусила краешек меренги, на носу осталась белая крошка, и Астория захихикала, как маленькая. "Я рада за тебя," — Дафна наклонилась через стол, чуть не опрокинув чашку, и подарила сестре звонкий поцелуй. Драко старался не слишком толкаться и в то же время не упустить из виду знакомую фигурку. Погоня привела его на гребень холма на окраине деревни. Здесь начинался спуск к небольшому озеру, превращённому в каток, а дальше, насколько хватало глаз, простиралось зимнее безмолвие гор. Людское празднество выглядело отсюда жалобно и нелепо, словно резиновая уточка в лапах огромного волка. Человек, которого преследовал Малфой, замедлил шаг, оскальзываясь на крутой тропке. — Геката Прюитт? — Драко протянул руку, чтобы поддержать её. — Драко Малфой. С Рождеством. Она поправила съехавшую на лоб шапку. Драко заметил приколотую спереди брошь в виде птицы. — С Рождеством, — отозвался он. — Давно вы здесь? — То здесь, то там, — уклончиво ответила Геката. — У отца работа. — Не стоит бояться, что я вас выдам, — с еле заметным упрёком произнёс Драко. — Вот ещё, — фыркнула она. Тихо и неуверенно. — Ничего не хочешь спросить? Она пожала плечами. "Спроси, спроси..." — тягуче заныло у него внутри. Драко никогда бы не признался, но этот разговор был ему жизненно необходим. Геката снова поправила шапку. — Кто умер? — выдавила она, отводя глаза. — Ваших я почти никого не знаю. Из наших, — он запнулся, — Лонгботтом. И Крэбб. — Соболезную, — сказала Геката. — Если, конечно, тебе больно, Малфой. — Не надо, — поморщился он. — Я не нуждаюсь. Просто я это видел своими глазами. Он не смог выразить мысль яснее, но Геката, кажется, поняла и так. — Ты что-нибудь знаешь о судьбе Маргарет Ли? — спросила она, выдержав паузу. Перед мысленным взором Драко мелькнула сцена в гостиной Малфоев. Интересно, знает ли Приютт, что её подруга сбежала из школы с сыном погибших Пожирателей смерти? Ещё интереснее было бы поговорить с Коулом, понять, что за дорогу в жизни выбрал он. Драко мучительно сомневался в дороге, лежащей перед ним самим: вот он выучится, женится, унаследует титул и состояние... Как будто этого нельзя было сделать, не стирая в порошок столько судеб. Если бы Англия под рукой Лорда стала агрессором, мощной державой зла, было бы хоть понятно, за что боролись. Слушая рассказы отца о работе в Министерстве, Драко с удивлением открывал в себе максималиста. Его раздражала извиняющаяся внешняя политика новой власти, хотя справедливости ради стоило признать, что о состоянии дел при прежней власти он ничего не знал. Ещё ему было противно натыкаться повсюду, даже в кругу Пожирателей смерти, на бесстыжие попытки сделать вид, что ничего не изменилось. А, может, в самом деле не изменилось? Или вот перед ним человек по ту сторону окопов. Больше того — человек, чьи руки остались чистыми. Но как насчёт совести? Вопрос повис в воздухе между ними, вслух Драко так и не задал его. Он буднично пояснил, что Маргарет осталась сиротой, и заботу о ней взял на себя Снейп. Как директор школы. Пока Геката осваивалась с новостью, Драко взвесил свои слова и уверился, что не солгал. Вот уж кто не из породы белоручек, так это Снейп — зато он знает, что такое долг. Другого хозяина Хогвартс и не потерпел бы. — А про Полумну Лавгуд ты что-нибудь знаешь? — голос Гекаты прорезал поток его мыслей. — Нет. — А Оскар Глокк? Патрисия Селвин? — Живы. И, наверное, так и умрут, взявшись за руки... — в интонации Драко мелькнуло что-то похожее на зависть. — Я скоро женюсь, — брякнул он не к месту. — Так что мне пора, я тут не один. — О... — протянула Геката. — Желаю счастья. — Что передать твоей подруге? — Ну... Что я в порядке, — она нерешительно посмотрела на Малфоя. — Что я хотела бы быть рядом. — Хорошо, — Драко быстрым неловким движением поправил ей шапку. — Может, доведётся ещё увидеться... Тебе шапка великовата как-то. Слушай, а как сделать поющие снежинки? На мгновение Геката словно перенеслась в прошлое. Четвёртый курс, её последняя зима в Хогвартсе, только она ещё не знает об этом. На очередной встрече Клуба Неблагонадёжных, как иронически называет Маргарет их маленькое сообщество, Полумна рассказывает об Исландии и заодно учит подруг красивому заговору тамошних умельцев: hlusta á söng snjó — слушать песню снега. Этим заговором Геката пользовалась на людях только раз, чтобы поднять настроение кому-то из младших. Надо же, она совсем забыла, а Малфой помнит! - - - Драко трансфигурировал обувь в коньки, и втроём с Асторией и Дафной они долго кружили по замёрзшему озеру под чудесную тихую музыку — казалось, каждая снежинка выводит свою неповторимую мелодию. — Как ты это сделал? — спросила Астория, когда первый немой восторг прошёл. — Это не я, — улыбнулся Драко. — Это Рождественское чудо. После завтрака Нарцисса подозвала сына к себе. — Где ты был, Драко? — В Швейцарии, мама. Как истинный джентльмен, не давал моей наречённой скучать, — его тон неприятно царапнул Нарциссу. — Смотри, что я нашёл в библиотеке. Кто из твоих предков любил прогуляться в Альпах? Нарцисса взяла у него пергаментный свиток и развернула. Там оказалась подробная карта "французской" части Швейцарии. Она вопросительно взглянула на Драко. — Переносит в то место, на которое укажешь палочкой, — пояснил он. — Полагаю, портал открывается только по приказу совершеннолетних членов семьи. По крайней мере, до этого года, хотя мне нравилось её разглядывать, карта оставалась просто искусно выполненной картинкой. — Драко, ты её любишь? Вопрос не то чтобы застал врасплох, но Драко рассчитывал, что мать проявит обычную для их семьи деликатность. — Это же очевидно, — нетерпеливо ответил он. — Я сам её выбрал. Нарцисса покачала головой. — Мама, что ты хочешь, чтобы я сказал? Она долго смотрела на цветные пятна под витражным окном. Когда она наконец заговорила, звук её голоса был подобен звуку церковного колокола в отдалении — глубокий, светлый и полный неизбывной тоски. — Что ты умрёшь за неё и рождённых от неё детей. И каждый из рода Малфоев сделает то же. "Зачем этот пафос?" — с раздражением подумал Драко. — Ну да, — сказал он вслух. И вдруг сквозь все нагромождённые заслоны пробилась ярким лучом мысль, что прекрасная дама, за которую он мог бы умереть, никогда не станет его женой, и чего только стоит дурацкая победа в дурацкой войне, если то, чего хочет Драко Малфой, достаётся кому-то другому? — Почему я вечно должен больше, чем у меня есть? — спросил он, встряхивая головой. — Я устал. Можно, в конце концов, как-то попроще: родился, женился, умер... За дверью библиотеки раздались весёлые голоса: Астория и Дафна искали Драко, чтобы прогуляться к морю. Нарцисса мягко кивнула, и он вышел, стараясь отчего-то не наступить на цветные пятна на полу. - - - Мадам Малкин закатила внутрь магазина передвижную вешалку с выставленными для привлечения внимания новинками моды и остановилась на крыльце, обводя взглядом улицу. Тревожный закат занимался над крышами. Несколько дней подряд оставалась закрытой лавочка торговца пряностями, через две двери от неё. Сегодня утром она заглянула в открытую форточку. Местечко было разгромлено, разноцветная пыль от просыпанных пряностей осела всюду, а толстенный дубовый прилавок был расколот надвое. Прилавок и сейчас стоял у неё перед глазами — это какой силы удар должен быть! Ирэна не водила знакомства с хозяином лавки, хотя смешливый морщинистый человечек был ей симпатичен, но теперь она напряжённо думала, не случалось ли ей обронить при нём неосторожных слов. Одно лишь слово — и её собственное ателье будет выглядеть утром так же, как эта злополучная лавка. Ирэна Малкин вернулась внутрь и хотела уже гасить свет, когда услышала странный шум в задней части магазина. Её нервы и так уже были наэлектризованы, она перехватила палочку так, чтобы в любой момент атаковать, и медленно двинулась между вешалками. Пройдя магазин насквозь, она вышла через заднюю дверь во внутренний дворик с верандой, которую она делила с соседкой — торговкой бижутерией. Там в летние дни было приятно провести свободные минуты за рукоделием, чаем и болтовнёй. Зимой верандой не пользовались, только иногда счищали снег, чтобы под его тяжестью не проломился навес. На сиротливо зябнущем круглом столике сидел пёстрый филин и внимательно смотрел на Малкин. — А ну покажи свой человеческий облик, — сердито приказала она, тыча волшебной палочкой в птицу. Взмах крыльев — и перед ней стоит худощавый юноша в потёртом плаще. Мадам Малкин узнала его: тот самый, что интересовался девочкой Снейпа. — Я напугал вас, мадам, простите, — смиренно сказал Коул. — Я обернулся, потому что замёрз. — Ничего подобного, — возразила Малкин, хотя сердце её до сих пор билось быстрее обычного. — Помогла моя информация? — Да, — Коул кивнул. — В свою очередь я тоже могу быть полезен. Ирэна Малкин скользнула по нему оценивающим взглядом. — Пол что ли вымоешь? — Могу, — согласился Коул, закатывая рукава. — Я могу делать и больше. Вы как-то связаны с сопротивлением? — Юноша, вы говорите странные вещи, — Ирэна пожала плечами. — Я респектабельная женщина, у меня процветающее дело... Она позвенела ключами от магазина, указала на часы и направилась к дверям. — Я всё равно буду сражаться, — Коул заступил ей дорогу, — и был бы рад делать это не в одиночку. — Поглядите на нахала! — усмехнулась мадам Малкин. Но всё же указала ему на низенькую скамейку, на которую обычно ставила первокурсников для примерки формы. Коул послушно уселся, стараясь держать спину прямо. Мадам снова усмехнулась, взмахнула палочкой, превращая вторую такую же скамейку в удобное кресло, и уселась напротив. — Кливен, верно? — начала она. И Коул понял, что разговор предстоит непростой.