Черные крылья. Возрождение

Глава 4 Артур поужинал, есть действительно хотелось, но на кровать он даже и не взглянул - если заснуть, обязательно приснится тот же кошмарный сон, а присутствие в нем кардинала лишь все усложняло. Раз за разом переживать свою смерть, слышать, как Эмрис рыдает над его телом - это все чересчур. Не хватало, чтобы король шарахался от любой тени во дворце. И все-таки, что от него скрывал Эмрис? Покои кардинала Ле Гранда отделяла от комнат короля лишь стена, но она была настолько толстой, что нельзя было услышать даже звука. Задумчиво глядя на огонь, разведенный в камине, Артур внезапно вспомнил одну важную вещь и чуть ли не потер ладони в предвкушении, а ведь это было так давно! Еще когда Артуру было всего восемь, он соскучился по отцу, который ненадолго вернулся из военного похода. Поэтому принц, сбежав от прислуги, зашел в покои короля, где тот праздновал победу, распивая вино в одиночку и разговаривая с висевшим на стене портретом венценосного прадеда. Утер любил пить в одиночестве, но пьяным его мало кто видел, Артур же случайно стал одним из этих немногочисленных свидетелей. Заметив замершего у дверей мальчика, Утер не разозлился, а наоборот, улыбнулся, и отставив бутылку в сторону, он позвал: - Сын, иди-ка сюда. Я тебе кое-что покажу... Заинтересованный Артур подошел ближе. Утер подхватил ребенка на руки. - Только это будет наш общий секрет, понял? Мне о нем рассказал мой отец, а ему его отец... Никто не должен знать об этом. Артур кивнул, предвкушая, что же такое он сейчас узнает, какую тайну. Огромный камин украшали вырезанные из мрамора своеобразные вензеля и цветы, узоры переплетались между собой, а замершие навечно каменные животные, казалось, совсем недавно бегали по лесу, наслаждаясь солнцем и поедая сочную траву. Утер дотронулся до выступающих рогов оленя, провернув их три раза по ходу движения солнца, затем его ладонь скользнула ниже к выступающей белой лилии. Король надавил на нее, утопив в мрамор, и отошел назад. Артур следил за действиями отца раскрыв рот, но запоминая каждую деталь. Вскоре послышался скрежет, и перед камином в полу образовалась дыра, и показались небольшие ступени, которые терялись в темноте. - Это ход в тайные коридоры дворца. Если тебе потребуется, ты сможешь узнать обо всем, что происходит, когда люди думают, что они одни в комнате. - Отец, а ты пользуешься им? - Очень редко, - пожал плечами Утер, опустил сына на пол и, обойдя зияющую в полу дыру, подошел к камину, чтобы закрыть ход. - Я не люблю слушать сплетни. А вот твой дедушка Филипп постоянно следил за придворными, он считал, что каждый вокруг лишь ищет момент, чтобы избавиться от него и предать. Правда, это не уберегло его от ранней смерти. К сожалению, в нашем роду пока никто не доживал до старости... - король сел в кресло, снова взяв в руки бутылку, в которой плескалась еще добрая половина красного вина. - Ступай, Артур, тебе давно пора в кровать... Случилось так, что Артур до сих пор не вспоминал о тайном ходе, как-то было не до него, столько проблем навалилось. А вот теперь время пришло. Неужели он сможет узнать наверняка, правду ли ему говорил Эмрис? Если он врал, то Артур увидит, чем на самом деле занимается его кардинал. Убрав тяжелый ковер, король обнажил холодный каменный пол перед камином, затем проделал все так, как когда-то Утер: провернул рога оленя, надавил на выступающую лилию. Некоторое время ничего не происходило, и Артур уже решил было, что перепутал что-то, как вдруг с глухим скрежетом плиты ушли вниз. Отлично, подумал король, накинул плащ и, взяв со стола подсвечник с горящими тремя свечами, стал спускаться в зияющую тьмой пустоту. Ступени оказались довольно скользкими, но быстро закончились, Артуру нужно было обойти небольшой круг, чтобы попасть к стенам покоев Ле Гранда. Что он и сделал, хотя двигаться было не совсем удобно - проход как-то узковат для человека его комплекции. Видимо, раньше народ был мелковат. Откуда он знал, куда идти? Сначала он доверился внутреннему чутью, а потом заметил на стенах римские цифры, которые, видимо, обозначали, насколько он удаляется от королевских покоев. Ломать голову над этим Артур пока не собирался, потому что увидел на стене слева от себя кладку из красного камня, в самом центре которой красовалась точно такая же лилия, какая была вделана в камин. Любопытно, а что будет, если надавить? Так, посмотрим... Артуру пришлось ждать секунду-другую. Ответом послужил отошедший чуть выше каменный блок, небольшой, размером с кулак. Аккуратно вытащив его и положив на пол, король заметил свет и услышал чье-то пение. Приблизив лицо, Артур понял, что находится возле комнат фрейлин королевы. Отверстие позволяло спокойно наблюдать за происходящим за стеной. Одна из девушек играла на арфе и пела песню, взяв слишком высокие ноты, другие же либо вышивали, либо читали. Скукота. Артур вставил блок обратно, каменный цветок вновь выступил из стены. Ничего себе система. Так, это все, конечно, интересно, подумал король, но он здесь не за этим. Где же покои Эмриса? Может следующие? Прикинув расстояние, Артур прошел вперед, по пути ему попались еще две лилии, и снова мимо. Появилось желание повернуть назад, он уже надышался столетней пыли, но на четвертой ему, наконец, повезло. Покои кардинала. Красный балдахин совсем не закрывал от взора постель, на столе горела всего одна свеча, но Артур и не смотрел в ту сторону, ведь Эмрис сидел на полу, поджав под себя ноги, из одежды на нем была лишь красная ряса, крест на цепочке лежал в стороне. Странно, сколько себя помнил Артур, он никогда не видел, чтобы Эмрис снимал его. Окно было распахнуто настежь, ночь сегодня радовала безветрием. Полоска лунного света медленно приближалась к Эмрису, который словно ждал чего-то, он сидел, не двигаясь, довольно долго, у Артура даже затекла шея, к тому же он ощутил себя неловко. Может, кардинал на самом деле молится вот так своеобразно? Стоило ли подсматривать? Король уже было решил, что пора возвращаться, как Эмрис вдруг упал на бок, его лицо исказила гримаса боли, он часто задышал, царапая ногтями пол. Артур перепугался, не зная, что ему предпринять. Броситься со всех ног обратно в комнату и попытаться достучаться через закрытую дверь? Или же закричать в надежде, что Ле Гранд услышит его через стену? Но произошедшее далее заставило короля прирасти к месту, на котором он стоял. Тело Эмриса окружил темный сгусток, и вскоре вместо человека на полу появился черный ворон. В его больших круглых глазах плескалось золото. Расправив крылья, птица взмыла под потолок, а потом вылетела в окно. Еще не понимая, что он только что увидел, Артур поднял подсвечник с пола и словно в тумане направился в свои покои. Артур даже не думал ложиться, он пытался разобраться в случившемся, совсем запутавшись, как ему теперь поступать, как реагировать. Получается, что Эмрис обладает какими-то потусторонними силами? Тогда как он может быть священником?! Это же не просто грех, это издевательство над церковью и Создателем! Знает ли об этом королева? Или же она находится в таком же неведенье? Такие мысли проносились в голове короля, когда он вернулся в свои комнаты, весь дрожа в волнении, чувствуя, как налились тяжестью виски, а в горле запершило. Спокойствие, здесь главное не спешить с выводами. Король присел за стол, в задумчивости поглаживая переплет лежавшей перед ним книги. Ле Гранд - колдун, иначе превращение в ворона и не объяснишь. Вот только зачем это ему надо? Куда он улетает и чем занимается, покидая на черных крыльях дворец? Вынашивает ли он какие-либо коварные планы против своего короля? Вряд ли, Артур мог поклясться на чем угодно, что Эмрис всегда стремился защитить его и мать от любых бед и не желал зла, скорее наоборот, Артур всегда ощущал с его стороны поддержку и искреннее участие в его судьбе. Королю оставалось решить, как вести себя дальше по отношению к кардиналу, зная его тайну. Артура с каждым днем все больше тянуло к Эмрису, в его присутствии он ощущал себя до безобразия довольным жизнью, поэтому теперь с большим рвением посещал церковные службы, следя за священником, слушая его проникновенный мягкий голос с легкой хрипотцой, заставляющий забывать о проблемах и расслабляться, больше не чувствуя пустоты в груди, стирающий следы прошлых разочарований и обид. До этого момента Артур думал, что все это происходило потому, что предназначение Ле Гранда служить церкви, заботиться о людях, верующих в Бога. Поэтому и он сам испытывал подобные чувства. Сейчас же, узнав о теневой стороне личности кардинала, Артур понял, что был не до конца честен с самим собой. Последние несколько месяцев он только и думал о том, чтобы стать еще ближе Эмрису, коснуться губами не только его руки, как было положено, но и запечатлеть поцелуй на губах, спустившись ниже, почувствовать гладкость нежной кожи на шее… Но перед Артуром всегда невидимой стеной вставала связь Эмриса с Богом, его выбор. Каждый раз видя крест на груди кардинала, король одергивал себя, понимая, что не должен и не может думать об этом мужчине иначе как о хорошем друге. Когда странные сны нарушили равновесие внутреннего мира Артура, он еще больше убедился в том, насколько стал зависим от Ле Гранда, насколько тот нужен ему. Поэтому знание о магии Эмриса дало Артуру надежду – между ними все еще может получиться, стоит лишь быть настойчивее и показать свою заинтересованность, дать намек Ле Гранду. Размышляя на эту тему, пребывая в мечтах о будущем, король сам не заметил, как уснул прямо в кресле, не вставая из-за стола. Разбудил его стук дверь. Артур посмотрел на каминные часы – стрелка убежала далеко вперед, показывая уже девятый час. Солнечные лучи падали на ковер, просачиваясь в комнату через незанавешенные окна. Неужели он всю ночь проспал вот так? Выходило что да, от неудобной позы затекла шея и спина. Артур поморщился и поднялся. - Войдите, - бросил он, зная, что это, скорее всего, принесли завтрак. И оказался прав. - Доброе утро, ваше величество, - вошел слуга, неся поднос с едой. Поставив его на прикроватный столик и пожелав приятного аппетита, он сразу же ушел, никак не прокомментировав помятое платье короля. Раньше, когда Артур был еще принцем, то с самого утра в его покоях было не протолкнуться, в церемонии одевания будущего короля участвовало не меньше десяти человек, четверо из которых являлись придворными. Это считалось высокой честью, именитые маркизы и графы чуть ли не дрались за право помогать принцу с выбором каждодневного наряда. Став королем, Артур всем сразу объявил, что эту традицию он отменяет. Ему достаточно лишь пары слуг, остальных просьба не волноваться. Есть Артуру не очень хотелось, и даже аромат свежеиспеченных булочек с корицей не смог завлечь его. Он вспомнил прошлую ночь, вспомнил об Эмрисе, и королю не терпелось как можно скорее узнать, вернулся ли он и все ли с ним в порядке. Поэтому Артур решил вновь спуститься в тайный ход. На этот раз зная дорогу король быстро дошел до покоев кардинала. Но открыв маленькое окошко, Артур не был готов к тому, что увидит. Эмрис лежал на полу на боку, и не было понятно, дышит ли он вообще. Его красная ряса была изорвана, на спине виднелись то ли порезы, то ли царапины, и всё это заставило Артура еще больше забеспокоиться. В панике он стал шарить по холодным стенам в надежде отыскать еще какой-то рычаг: не верил он, что отсюда нет возможности проникнуть в покои. Тот, кто строил эти ходы, ведь был не дурак. Ворваться в комнату кардинала через дверь, выломав ее, определенно не вариант, поэтому Артур так отчаянно искал хоть что-то на стене. Руку ожгло болью – это оказался торчавший из стены камень, сколотый с левого края. Артур сжал ладонь, из небольшого, но глубокого пореза потекла кровь. Проигнорировав пустячную рану, сделав пару глубоких вздохов, он продолжил поиски и чуть правее, у самого пола наконец-то заметил отличавшийся от других кусок кладки более светлого цвета. Аккуратно надавив на него носком башмака, король отошел в сторону - послышался уже привычный скрежет, и часть пола ушла вниз, образовав проход. Довольно кивнув, освещая себе дорогу при помощи свечи, Артур стал торопливо спускаться по ступеням. Оказавшись в комнате, он сразу кинулся к лежащему Эмрису. Опустившись на колени, провел рукой по темным волосам, коснулся горячего лба. Слава богу, живой! Облегченно выдохнув, Артур осторожно осмотрел спину мужчины: пара длинных порезов, постепенно затягивающихся и бледнеющих (магия, не иначе), кровь уже остановилась, в отличие от раны самого короля. Несколько алых капель испачкали рясу кардинала и упали на свежие порезы находящегося без сознания Эмриса. Скинув камзол, Артур оторвал от края белой рубашки небольшой кусок и наспех перевязал себе руку. Потом поднял Ле Гранда на руки и бережно отнес на кровать, прикрыв одеялом. Артур решил на время остаться, чтобы убедиться, что с Эмрисом все в порядке, да и уходить до боли не хотелось. Внезапно перед глазами вновь предстали картинки-образы, заставив короля схватиться за столбик кровати, чтобы сохранить равновесие. Пришло ощущение, что когда-то подобное уже с ним происходило – яркие и четкие видения полностью захватили сознание Артура – Эмрис находится при смерти, бледный, он еле дышит, вокруг суетятся люди Артура, одетые в рыцарские доспехи, а сам Артур понимает, что вот-вот потеряет своего друга, любовника, а вместе с ним и смысл жизни… Эта картинка сменилась другой: Эмрис идет к нему, его улыбку освещают отблески пламени костра. Он выжил. Снова. Его Мерлин… Мерлин? Артур провел рукой по лицу и пришел в себя, он еще не до конца разобрался в том, почему сны стали похожи на воспоминания, и почему он называет Эмриса другим именем. Король проверил состояние Ле Гранда снова, жар спал. Осмотрев спину, он удивился - следы от порезов исчезли, лишь кровь на простынях напоминала о случившемся. Вроде все в порядке. Перед уходом Артур не удержался и, наклонившись, украл у Эмриса поцелуй с мягких полных губ. Очнувшись от затяжного сна, длившегося около двух дней, необходимых, чтобы восстановить силы после полнолуния, Мерлин осознал, что на этот раз не видел кошмаров прошлого, которые преследовали его с момента, когда к нему вернулась магия, а вместе с ней и память. Ему снилось настоящее, пугавшее и вселявшее тревогу. Церковный зал, обычно утопающий в белых лилиях, на этот раз был украшен бардовыми розами, перевитыми черными траурными лентами; собравшиеся придворные держали в руках свечи. Артур сидел на скамье, его лицо - застывшая маска скорби. Мерлин сначала не понимал, что происходит, и чем так опечалены люди вокруг. Затем он увидел гроб и лежащую в нем королеву Франции. Именно это и заставило кардинала резко проснуться. Неужели ему не удастся спасти сестру и ее участь – смерть от рук заговорщиков? Отогнав от себя столь неприятные думы, Эмрис только сейчас заметил, в каком состоянии его алая ряса: разорвана и в пятнах крови. Он ведь по возвращению натолкнулся на стаю особо шумных ворон, которые, заметив чужака, решили во что бы то ни стало забить его клювами до смерти. Обычные серые вороны всегда сбивались в стаи и терпеть не могли черных воронов. Своеобразная война, длившаяся не одну сотню лет. Мерлину удалось вырваться из смыкающегося кольца десятка разозленных птиц, и то потому, что он был крупнее, а дальше все решила скорость. Но все-таки избежать ран на спине он не смог. Радовало, что пока он спал, его тело исцелилось само. Время полнолуния прошло, и теперь нужно узнать обстановку во дворце. Мерлин надеялся, что с Морганой все хорошо, ведь он не был рядом с ней все эти дни. И как там Артур? У него снова возникнут вопросы касательно отсутствия кардинала: в сказку про вынужденные дни поста Артур все же не поверил, поэтому надо было придумать что-то еще, только Мерлин пребывал в растерянности относительно этого, к тому же сейчас его больше волновала находившаяся под угрозой жизнь сестры. Заговорщики, кто бы это ни был, определенно, не сдадутся и доведут начатое до логического конца. Чуть позже, убедившись, что Моргана жива, и во дворце не было замечено нарушителей или пытавшихся проникнуть в королевские сады, Эмрис решил вернуться в свои покои, чтобы еще раз погрузиться в сон-транс и отправить бабочек следить за возможными врагами государства, но планы пришлось отложить, так как Мерлин получил записку от его величества, приглашавшего его на ужин. Что задумал Артур? Эмрис предпочитал лишний раз не встречаться с королем, потому что все время отвлекался, иногда забывая, что перед ним другой Артур, совсем не помнящий о своей любви к Мерлину, не обремененный знаниями о прошлой жизни, когда он вместе с рыцарями и верным магом защищал Камелот от темной магии. Сопротивляться силе трепетного вечного чувства оказалось сложнее, чем Эмрис предполагал. Проклятье ослабляло тело, а душа испытывала боль от того, что сердце любимого никогда не будет биться в одном ритме с его собственным. Запретив себе думать об этом, Мерлин смял записку в руке, злясь на самого себя за непростительную слабость, которую он себе позволил.