Королевская свадьба

      Яркий и пышный кортеж остановился возле одного из особняков. Совсем неподалеку от него, облицованная белым мрамором, возвышалась над крышами близлежащих домов полукруглая громада арены. Именно из-за этого соседства король решил отдохнуть здесь перед вечерними бегами. Таннар спешился и прошел внутрь, велев слугам приготовить для гостей легкую трапезу.       – Не дай я обещание, то сразу бы отвел тебя в спальные покои и приказал не беспокоить нас, – почти промурлыкал король на ухо Энвиллу, и тот передернулся, почувствовав, как пальцы тари скользнули по его спине. – Но свое слово надо держать. Кстати, ты определился с ответом? Не думай, что я тебя тороплю, но, быть может, ты уже решил, как встретишь меня через одиннадцать дней: угрозой или лаской?       – Через одиннадцать дней и узнаешь.       – Воля твоя… Но знай, лично я хотел бы оставить свою охрану за дверью, а не звать внутрь покоев.       Пока слуги выполняли приказание, король успел переговорить с парочкой тари из свиты, получил от своего секретаря три «важнейших» письма, только что доставленных из дворца, бегло прочитал их и велел написать ответы, продиктовав, что в этих ответах должно быть. Потом потребовал список просителей, которых должен был принять сегодня, и распорядился, чтобы нескольких вызвали на арену этим же вечером, а остальных привели к нему завтра. Самого секретаря он отпустил, вдогонку сказав, чтобы принес готовые письма на утверждение, после чего послал за каким-то своим чиновником.       Отдыхать Таннар явно не планировал и всего за полчаса сделал такое количество дел, на исполнение которых у Энвилла ушел бы весь день. Похоже, для него это было чем-то совершенно привычным и обыденным, равно как для секретарей и чиновников, которые шустро исполняли приказания своего басилевса. Только когда слуги начали накрывать стол, он позволил себе отвлечься от государственных дел, рассадил свиту по местам и приступил к трапезе.       С некоторым стыдом Энвилл понял, что Таннар куда более ответственный и исполнительный, чем он сам. Принца было крайне трудно заставить делать кабинетную работу, и он всяческими способами от нее отлынивал, без зазрения совести свалив все на дядю-регента и чиновников. Сам же он в управлении страной участия почти не принимал, думая обо всем этом, как о неизбежном зле, от которого, тем не менее, удалось получить отсрочку. А что теперь? Вот, он полностью свободен от всей этой волокиты, но обречен на унизительное существование в чужой стране. Ох, не нужно было отказываться от своей прошлой жизни! И как он тогда не понял этого? Если бы он только знал, к чему приведет это решение, то порвал бы письмо и сжег его. Но разве после драки машут кулаками?       Вдруг Энвилл похолодел. Только сейчас его пронзила страшная мысль, которая раньше не могла пробиться сквозь пелену гнева и обиды. Что же теперь будет с Син?! Он, единственный наследник, находится здесь, и кто же станет править после смерти отца? Неужели дядя отправил его сюда, чтобы… Нет-нет, этого не может быть! Принц привык доверять все государственные дела Антару, который всегда находил нужные решения. Страны на грани войны, это очевидно, и Син в этой войне не победить, особенно, если Леммера призовет подконтрольные ей племена. Надо было цепляться за любую возможность, чтобы не допустить этой войны или хотя бы ее отсрочить. Особенно сейчас, когда с востока к границе снова подошли кутугуры, и часть гарнизонов пришлось оттянуть туда. Сражаться на два фронта, когда один из врагов – Леммера, сейчас абсолютно невозможно.       Но что будет делать страна без короля, когда отец умрет?!       Кто-то коснулся ладони Энвилла, вырывая его из власти неожиданного и страшного прозрения.       – Что с тобой, мой дорогой супруг? На тебе нет лица. Тебя что-то напугало? – Таннар решил проявить обеспокоенность и заботу.       – Ничего. Не обращай внимания, – еле выговорил Энвилл.       Но с другой стороны, ситуация не столь страшна. Да, сейчас он заложник здесь, плата за мирный договор и спокойную жизнь, но вечно это продолжаться не может. Пусть Энвилла и вынудили заключить этот нелепый и богопротивный брак, но что значат клятвы перед чужими богами по сравнению с благополучием страны? Ничего. После смерти отца, а может, и раньше, настанет нужный момент, и в тот же миг брак будет расторгнут. Нужно только дождаться, когда на границах станет спокойнее, и освободившийся резерв можно будет перебросить на границу Леммеры, если та вздумает возражать против такого положения вещей. Пусть король ищет себе новую шлюху, благо, здесь их хватает.       А чтобы белобрысый ублюдок был сговорчивее, можно попросту припугнуть его. Демонстрации второго облика в нужный момент должно быть вполне достаточно, чтобы у него упало все и навсегда. Никто, даже такие извращенцы, как тари, в здравом уме не станут ложиться в одну постель с демоном, а именно таким словом называли Энвилла во время зимней кампании те враги, которым не посчастливилось увидеть его звериный облик. Но это было крайним случаем, принц не без оснований опасался, что не сможет сдержать себя, и тогда смысла в угрозах уже не будет. Мертвые ничего не боятся.       Наметив для себя этот сценарий, Энвилл успокоился и по примеру всех сидящих за столом, приступил к трапезе. От вкусной и обильной еды настроение его всегда становилось лучше, а местная стряпня оказалась тем немногим, к чему у Энвилла нареканий не было. Если не считать, конечно, отвратного замороженного молока с медом.       – Так куда ты намереваешься отправиться? – принц подцепил лежавший на тарелке кусок курицы, запеченный в тесте, и впился в него зубами.       – Говорил же тебе – увидишь, – Таннар, который сидел на соседнем стуле, решил до последнего хранить завесу тайны. – Лучше скажи, как ты можешь столько есть? Я даже представить не мог, что кто-то способен впихнуть в себя столько пищи за раз.       Сам король почти ничего не ел, а в основном наблюдал за тем, как сметал все со стола его супруг. Как всегда, порции были такими маленькими, что принцу не удавалось даже распробовать блюдо. Любой из альваров* отличался прожорливостью. Такова уж была их природа. Имевшим два облика, приходилось и есть за двоих.       – Могу и ем, – раздраженно проворчал Энвилл. – И мне хотелось бы это делать без твоих комментариев.       Порой Энвиллу даже хотелось ответить спокойно и сдержанно, и он честно пытался это сделать, но одно только присутствие короля выбивало из колеи, и любые вопросы его, даже самые заурядные и невинные, вызывали злость. Тари из свиты Таннара, которые сидели рядом, глядели на Энвилла чуть ли не с ужасом.       – Как ты смеешь так говорить со своим старшим мужем! – вскочил было с места один из них, но король жестом остановил негодующего.       – Не стоит злиться, Басс, – мягко проговорил он. – Мой муж прибыл из чужих земель и не знает, как следует себя вести. Но это незнание исправимо в отличие от пропажи двух с половиной тысяч безантов, которые ты потратил на зерно, оказавшееся гнилым. Помнится, комес** Гелимер пожаловался мне на то, что три десятка его пехотинцев уже заболели из-за плохой еды. Я куда охотнее обсужу с тобой это, чем поведение моего младшего.       И без того светлокожий тари побледнел как полотно и, что-то пробормотав, умолк и опустился на свое место. Похоже, затронули крайне щекотливую тему. Таннар одарил своего подчиненного ласковой улыбкой и спокойно вернулся к трапезе. Названный же Бассом за все время не произнес больше ни слова. Впрочем, в тишине король не сидел, поскольку один из князей завел разговор о возведении какого-то храма, и Таннар охотно в него включился. Энвилл же наелся, выпил вина, разбавив его водой, и теперь сидел, скучая и краем уха слушая неторопливую беседу. Принимать в ней участие его никто не заставлял, потому спустя некоторое время он поднялся со стола.       – Куда ты? – Таннар отвлекся от разговора и глянул на принца.       – Справить нужду. Желаешь меня сопроводить? – язвительно поинтересовался Энвилл.       – Смею надеяться, что с этим ты справишься сам, без моей помощи, – засмеялся Таннар.       Энвилл поднялся с места под негодующими взглядами собравшихся и отправился на поиски.       – Как мог ты, басилевс, взять мужем такого варвара? – услышал принц, выходя из залы. У Басса тут явно было немало единомышленников. – Да, он красив лицом и хорошо сложен, но нрав его ужасен. Тебе стоит проявить строгость и дать этому чужеземцу понять, где его место. Такое поведение непозволительно.       – Стоит дать ему время. Меньше всего я ожидал, что регент Антар согласится на такие условия мира, и не слишком-то рассчитывал, что его племянник войдет в мой дом младшим мужем. Потому стоит извлечь как можно больше выгоды из этого союза, – ответил ему король. – И я не удивлюсь, если мой муж считает нас варварами тоже.       – Почему же?       – Презрение, с которым он смотрит на всех нас, говорит само за себя.        – Могу я чем-то услужить вам, господин? – раздавшийся голос заставил Энвилла вздрогнуть от неожиданности и обернулся, отчего он не услышал, что ответили королю.        За спиной принца стоял тощий и от этого казавшийся чуть ли не прозрачным слуга. Увидев, что принц с сосредоточенным видом торчит около двери, он подумал, что тот нуждается в помощи. Энвилл же на миг почувствовал себя, словно мальчишка, который подслушивал чужие разговоры и был пойман за этим делом.        – Да, отведи меня к отхожему месту, – блуждать по здоровенному особняку в поисках искомого принцу совсем не хотелось.        Слуга ничем не выказал удивления такой странной просьбе и только попросил господина младшего мужа следовать за ним, а сам медленно поковылял вперед, указывая дорогу.       Вернувшись же, принц обнаружил, что Таннар успел разогнать всю свою свиту и теперь ожидает его в одиночестве. Все со стола было уже убрано, там оставались только небольшая тарелка с сушеными фруктами и кубок, наполненный вином, из которого периодически прихлебывал король. Он даже успел переодеться в простую и неприметную одежду.       – Долго же ты. Заблудился?       – Твоими стараниями быстро ходить я теперь не могу, – уже привычно огрызнулся Энвилл. – В твоей стране даже отхожие места и те ненормальные.       – А там-то тебе что не понравилось? – удивился король.       – Какого демона там внизу течет вода?       – Для того чтобы была чистота, и в отхожем месте не стояла вонь. Очень удобно, между прочим. Почти в каждый большой дом проведены желоба, по которым течет вода из реки, – охотно принялся объяснять Таннар. – Потому жителям не приходится бегать за ней, и это существенно облегчает всем жизнь. Большинство акведуков находятся под землей, и по ним постоянно вода поступает во все дома. Поэтому взять город измором почти невозможно.       – Умно придумано, – вынужден был признать принц. – Ну так что, мы едем? И куда, скажи уже, наконец.       – Едем-едем, – король залпом осушил вино, закинул в рот пару кусочков фруктов и поднялся с места. – Хочу кое-кого увидеть и перекинуться парой слов. Надень плащ.       – Я бы лучше переоделся полностью.       – Зачем? – ослепительно улыбнулся Таннар, вновь вызвав у принца мимолетное желание проредить ему зубы ударом кулака. – Мне нравится, как ты выглядишь в этом платье. А благодаря белому и голубому твои волосы сияют ярко, словно пламя. Ты прекрасен, мой дорогой супруг. Как можно скрывать подобное под неказистыми одеждами?       Желание дать его величеству по зубам стало еще сильнее.       – Кстати, ты сможешь удержаться в седле? - на мгновение взбешенный окончательно принц решил, что над ним издеваются, но улыбка на лице Таннара была такой искренней, что Энвилл отогнал эту мысль.       – Я год командовал кавалерийской алой, – прошипел он сквозь зубы и вырвал из рук Таннара плащ, который тот ему протянул. – Уж как-нибудь.       – Славно. Потому что мы поедем верхом.       Впрочем, когда пришло время седлать коней, Энвилл понял, что переоценил свои силы. Поясницу вновь прострелила боль, а идиотское платье, пусть и было свободным, все равно оказалось крайне неудобным, да еще и задралось почти по колено, когда принц опустился в седло. Но Энвилл предпочел терпеть и зло отверг любезное предложение Таннара ехать на одной лошади, сидя боком перед ним. Вместо этого он уперся ногами в стремена и чуть привстал, как делают иногда кавалеристы, пуская коней рысью, чтобы не отбить себе зад на этом тряском аллюре. Ехать было не слишком удобно, но все же терпимо. Кроме него самого, короля сопровождали только двое охранников, а вся остальная свита была оставлена в доме.       – Если ты хочешь с кем-то там поговорить, то я тебе зачем нужен?       – Думаю, ему будет интересно тебя увидеть. Не каждый день басилевс приводит в дом мужа.       – Я не балаганный уродец, чтобы показывать меня на потеху толпе.       – О нет, ты весьма красив, – легкомысленно ответствовал Таннар и тронул пятками коня, переводя с шага на рысь.       Энвилл прошипел ругательство, адресованное королю, посильнее надвинул капюшон и отправился следом, гадая, из чего тот делает такую страшную тайну. Охранники потрусили позади, отставая примерно на шаг.       – Как тебе город? – Таннару явно скучно было ехать в молчании, и он решил завести разговор.       – Город, как город, – безразлично передернул плечами Энвилл.       На самом-то деле он был изрядно поражен великолепием столицы Леммеры, но говорить об этом не желал, чтобы не тешить гордость супруга. Огромные площади, людные улицы, роскошь, многочисленные фонтаны, храмы и скульптуры, дома, выглядящие богаче, чем дворец королей Син – ничего подобного прежде он не видел.       – Вот как… – произнес Таннар, видимо, разочарованный таким равнодушием принца. Но тут же вновь воспрял духом. – Расскажи мне про Нумидию. Я ни разу не был в твоем родном городе. Каков он?       – Тихий и спокойный в отличие от этого, – Энвилл не слишком-то горел желанием рассказывать, но делать все равно было нечего, а часть города, по которой они сейчас ехали, не могла похвастать ничем интересным. – Меньше этого, но окружен двойной крепостной стеной, там много храмов, но не таких крикливых, как эти. И шлюхи по улицам не шастают, – закончил принц, провожая взглядом стайку фривольно одетых девиц, стоявших у порога одного из домов.       – Почему тебя так злят шлюхи?       – Потому что женщина не должна себя за деньги продавать! Это позорно и богохульно.       – По-твоему, правильнее будет, если она умрет от голода?       – А хоть бы и так! – отрезал Энвилл. – Все лучше, чем раздвигать ноги перед любым, кто заплатит. Дрянные и жалкие женщины, и прощения им нет.       – Моя мать была шлюхой, – спокойно сказал Таннар. – Отец выкупил ее из дома Руты, а когда узнал, что она носит в чреве ребенка от него, взял женой. Считаешь, что он должен был высечь ее, беременную, розгами на главной площади, а после этого казнить вместе нерожденным ребенком? Ведь так, я слышал, поступают с продажными женщинами в Син?       – Нет, – проговорил Энвилл, которого изрядно удивило то, с какой простотой король признался в своем совсем не королевском происхождении. – Не должен… Но это все равно их не оправдывает.       – Между прочим, дома Руты находятся под патронажем государства, пользуются его защитой и исправно платят налоги, тем самым обогащая казну. И скажу тебе, доходы от этих домов весьма внушительны.       – Я бы на твоем месте этим не хвастался.       – Ты слишком узко мыслишь, мой дорогой супруг.       – А ты мыслишь так извращенно, что противно слушать.       – Все новое кажется извращенным и странным. Но ты скоро привыкнешь. И ко мне тоже привыкнешь.       – Сильно в этом сомневаюсь.       Двое охранников, слышавшие перепалку принца с королем, хоть и старались ехать с каменными лицами, но все равно порой не могли сдержаться и посмеивались, а иногда удивленно поглядывали на Энвилла. Примерно такой же взгляд был у воинов под командой Гизара, сопровождавших его в Руах. Наконец принцу надоело переругиваться с постоянно насмешничавшим Таннаром, и он замолк, а на любые попытки короля завести разговор отвечал односложно или вообще игнорировал его. К тому же от этого пока что совсем недолгого пребывания в седле поясница заболела совсем уж невыносимо, а ноги затекли, и это не способствовало задушевным разговорам.       В молчании их четверка преодолела ремесленные кварталы, где резко пахло краской, только что продубленной, еще мокрой кожей и влажными опилками, и выехала к стене. Не в пример той, что окольцовывала богатые кварталы, эта была мощной, крепкой, хоть и очень старой. Между кирпичами проросла трава и даже маленькие деревца, но раствор все равно держал их.       – Примерно три с половиной сотни лет назад это была граница Руах. Теперь, как видишь, город разросся вдвое по сравнению с тем, что было.       – Ну и что мы забыли в рабочих кварталах?       – Здесь – ничего. Не беспокойся, скоро мы уже приедем.       Таннар направил лошадь к узкой дороге, что пролегала вдоль укрепления. Немногие жители, что встречались им по пути, окидывали всадников не слишком любопытным взглядом и шли дальше по своим делам. А Энвилл отметил, что здесь на порядок чище, чем в таких же кварталах его родного города, несмотря на обилие домов в несколько этажей, наверняка заполненных под завязку местными жителями. Не было помойной вони, не было канав с нечистотами, не было грязи. Даже дорога была мощеной. Впрочем, принц подозревал, что на это дело ушла часть кирпичей, из которых состояла стена. Но все равно улицы были на удивление опрятными. Пару раз по дороге попались небольшие фонтаны, возле которых стояли с ведрами жители. Таннар не соврал: от нехватки воды тут явно не страдали.       – Здесь пролегает подземная река, и ее воды инженеры смогли вывести наружу, – Таннар не мог, похоже, долго молчать. – Потому здесь построили общественную баню, она вот там, справа. И между прочим, часть денег на ее возведение была от налогов, которые платили владельцы домов Руты... Ну вот, мы и приехали.       Энвилл, давно уже пребывающий во власти собственных мыслей и слушающий короля вполуха, посмотрел в сторону, куда тот указал. Впереди к крепостной стене прилепилось некое подобие полукруглого бастиона, внутри которого за внушительными воротами с часовыми вышками едва можно было разглядеть приземистое невзрачное здание. Таннар подъехал ближе, и стражники, узнавшие его, отвесили короткий поклон.       – Открыть! – рявкнул один из них.       В ответ на его крик раздался грохот засовов, и створка ворот, пронзительно взвизгнув петлями, отъехала в сторону, открыв взору Энвилла абсолютно голый двор, поросший местами пучками травы.       – Что это?       – Тюрьма для опасных преступников, – с уже надоевшей Энвиллу преувеличенной жизнерадостностью ответил Таннар.       Тюрьма? Принц, уже проехавший за ворота, мигом напрягся и натянул повод, останавливая лошадь. Это еще что за новости? Известие о том, что король притащил его зачем-то в тюрьму, Энвилла совсем не воодушевило, а, напротив, заставило насторожиться. Кому-кому, а тари и, в особенности, их королю, он совсем не доверял. В голове забилась одна-единственная мысль: не к добру. Ничего хорошего от Таннара он не ждал.       Примерно в этот момент сзади захлопнулись ворота. Энвилл бегло огляделся вокруг. Створки были крепкими – не любым тараном пробьешь, – а стена высокой. Стражи не слишком много – двое за воротами, еще один в смотровой вышке, и четверо во дворе чистят обмундирование. Нет, уже трое, один отправился докладывать о том, что тюрьму посетили гости. Остальные наверняка в помещении, но им нужно время, чтобы выбежать во двор. Не самый плохой расклад.       – Зачем ты меня сюда притащил?       – Сказано же тебе, кое-кого повидать и поговорить, – прежде чем Таннар ответил, принц успел уже промотать в голове как минимум три варианта побега.       – Басилевс! – из здания вышел коренастый и уже немолодой мужчина. Человек. Быстрым шагом он пересек двор и поклонился. – Для меня честь встречать вас здесь. Что привело вас ко мне? – спросил он несколько напряженно, покосившись при этом на мрачного Энвилла.       – Приветствую тебя, Ваким, – улыбнулся Таннар, спешиваясь. – Ничего, что могло бы вызвать твое беспокойство. Потому я не стану отрывать тебя от дел.       – Нужно ли вам сопровождение?       – Нет, моих гвардейцев будет вполне достаточно. Можешь идти.       – Как вам будет угодно, басилевс, – мужчина, бывший, видимо, начальником этой тюрьмы, поклонился и отправился обратно.       Энвилл слез с лошади, вернее, свалился с нее, точно куль с мукой, ругаясь сквозь сжатые зубы и едва устояв на ногах при приземлении. Он явно не рассчитал свои силы.       – Что-то ты не похож на кавалериста, – протянул король, наблюдавший это постыдное зрелище.       – Давай я тебя отымею до крови из задницы, а потом посажу на лошадь. И посмотрю, на кого ты будешь похож! – свирепо прошипел Энвилл и тут же прикусил язык, поняв, какое богохульство только что произнес.       – Насчет отыметь я подумаю, а от последнего избавь, – улыбнулся Таннар. – Лучше обойтись без боли и крови. Пойдем, нам туда.       Оказалось, что на поверхности располагаются лишь казармы охраны, склады и хозяйственные пристройки, а сама тюрьма находится под землей, и ведет туда проход, забранный толстой решеткой. Задумка была простой и немудрящей, но почти сводила к нулю шансы на побег. Да и позволяла существенно сэкономить на страже. Именно к этой решетке отправился Таннар. Один из охранников, стоявших там, открыл замок, протянул королю факел и пошел вперед, сказав следовать за ним.       – Будь осторожен, ступени здесь неровные, – спускаясь, Таннар заботливо придерживал под руку принца.       Идти пришлось не слишком долго, но Энвилл, несмотря на предостережения короля, действительно пару раз едва не споткнулся. Лестница была редкостно кривой, и ступени ее, мало того, что покатые, имели еще и разную высоту. Спускаться и подниматься по ней, не имея факела, было смерти подобно. Даже один из гвардейцев оступился и, верно, сосчитал бы носом все ступени, если бы товарищ не схватил его за плечо, удержав. Под землей у тюрьмы оказалось несколько уровней, и Таннар спустился на третий из них.       Внизу их встретил отчаянно скучающий надзиратель, который сидел за столом и грыз орехи. Разглядев, кто пришел, он всполошился было, но Таннар велел ему сидеть на месте и, оставив там же свою охрану, дальше отправившись лишь в обществе Энвилла, у которого к настороженности примешивалось теперь еще и любопытство. Мимо проплывали одинаковые двери камер, за которыми слышались вздохи, возня, ругань, разговоры, но преимущественно стояла тишина. Большинство узилищ оказались пустыми. То ли в Леммере совершалось мало преступлений, то ли нарушивших закон чаще казнили, чем сажали в тюрьму.       Таннар остановился возле одной из дверей и отпер ее собственным ключом, который достал из кармана. Из-за открытой двери резко пахнуло запахом давно не мытого тела, нечистотами и еще чем-то кислым – видимо, забродившей тюремной едой. Где-то в глубине звякнули цепи. Прямоугольная камера была довольно большой – порядка десяти шагов в длину и трех в ширину. В тюрьмах Син они были раза в два меньше, и в одну такую каморку могли затолкать по пять-шесть преступников. Здесь же сидело всего двое заключенных, но явно не простых, поскольку они были закованы. На лодыжке каждого из них было металлическое кольцо, от которого к вбитой в пол скобе тянулись проржавелые цепи. Они крепились в разных концах камеры, и, несмотря на то, что длина оков позволяла сделать пару-тройку шагов, дотянуться друг до друга узники все равно не могли.       Заключенные зажмурились от света факела, который, наверное, казался им, привыкшим к темноте камеры, ослепительно ярким. Один из мужчин вскинул руку к лицу, и принц заметил, что ладонь его покалечена, и нескольких пальцев на ней не хватает. Эти двое тари явно давно уже находились здесь. Закутаны они были в какое-то кишащее вшами тряпье, которое язык не поворачивался назвать одеждой, обуви не было вовсе. Спутавшиеся сальные волосы, ставшие серыми от грязи, закрывали осунувшиеся изможденные лица с явными следами пыток.       Неужели ради этих двух оборванцев пришлось проделать весь путь? Энвилл хотел было потребовать объяснений к Таннара, но не успел. В этот момент один из заключенных разглядел, кто к нему пришел, и в ужасе шарахнулся прочь, истошно и надрывно замычав. Он забился в самый угол камеры, где было что-то вроде лежанки, и сжался в комок там, закрывая голову руками и скуля от страха. Его товарищ оказался куда более спокойным. Он выпрямился, даже, как показалось Энвиллу, приосанился и уставился на Таннара. Но когда тот, игнорируя вонь, шагнул внутрь камеры, потерял самообладание и все же отступил на шаг.       – Приветствую тебя, Зимарх, – произнес Таннар. – Отчего же ты не хочешь обнять своего любимого брата? Тебе вряд ли успели рассказать о свадьбе, потому я не расстроился, когда не получил от тебя поздравления. Но решил, что будет невежливо не вспомнить о тебе в такой день и не представить своего младшего супруга. Как видишь, я добился того, чего хотел, даже более того. Посмотри, как он хорош!       При этих словах сидящий в углу тари заскулил еще тоскливее и, кажется, начал биться головой об стену. До Энвилла же стал постепенно доходить смысл происходящего. Заодно он припомнил, что после смерти прежнего короля Леммеры, новый государь приложил немало усилий, чтобы обезопасить себя от других претендентов на престол. Но на взгляд принца куда эффективнее было бы попросту казнить мятежников, а не разводить балаган с тюрьмой. Из любой темницы можно освободиться, а вот из могилы еще никому сбежать не удавалось.       – Лучше бы я поспал, чем сюда тащиться, – принц глянул на Таннара и осекся.       Лицо короля ему крайне не понравилось. Вроде бы он улыбался как обычно раздражающе, но что-то было не так. Пока Энвилл пытался сообразить, что именно его смутило, Таннар уже двинулся ко второму узнику, распахивая объятия.       – Марцел!       От упоминания собственного имени тари тихонько взвыл и, кажется, заплакал. Принцу подумалось, что Таннар, наверное, немало времени провел здесь, пытая этих двоих, раз они его так боятся. Без единого намека на брезгливость король погладил узника по волосам, а тот сначала замер неподвижно, даже не дыша, а потом забился и принялся махать руками, словно испуганный ребенок, и плакать пуще прежнего.       – Если бы ты сделал правильный выбор, Марцел, то сейчас был бы на его месте, – король указал на Энвилла, а потом и вовсе обернулся к нему. – Ах да, я так взволновался от встречи, что забыл назвать тебе тех, к кому пришел. После того, как им отрезали языки, они не очень разговорчивы.       – Ты уже назвал, – перебил его Энвилл. – До остального сам додумаюсь. Твой братец решил примерить корону и сговорился с твоим муженьком, которому ты, как видно, совсем надоел. Муженек должен был подсыпать тебе отраву в вино, а ты настолько любил его задницу, что засмотрелся, подавился в ненужный момент и все испортил. И по этой заднице ты до сих пор скучаешь. А вот братца... Братца держишь так, для напоминания. Я прав?       Впервые за все короткое время знакомства Энвилл увидел, как лицо короля перекосило от злости. Похоже, он, сам того не желая, попал в точку. Таннар шагнул к принцу, ухватил его за край плаща и поволок прочь из камеры, где все еще всхлипывал бывший младший муж басилевса. А королевский брат посмотрел на Энвилла и скривил изувеченные губы в страшной щербатой улыбке. «Ну надо же, – подумал принц довольно, – мне удалось разозлить белобрысого ублюдка! Его лицо… Ну конечно! Как я не заметил раньше!»       Таннар же хлопнул дверью камеры и толкнул Энвилла так, что тот приложился спиной о стену. Взгляд его стал злым и колючим, а на лице в кои-то веки не было даже намека на улыбку.       – Я спускаю тебе немало вольностей, – ледяным голосом произнес король, – но это не значит, что позволю тебе все. Знай свое место, младший.       – Х-ха, и это ты станешь учить меня? И посмеешь говорить, чтобы я забыл о прошлом? – осклабился Энвилл, нисколько не впечатленный угрозой. – А это, по-твоему, что? Настоящее? Или будущее? У моей матери, когда она от своих детей отворачивается и смотрит на полумертвого отца, такое же лицо, как у тебя сейчас было. Жить настоящим, говоришь? Так давай, покажи мне пример – убей этих двоих, оставь прошлое! Или кишка тонка? Я могу это сделать за тебя, мне хватит сил, чтобы свернуть им шею. Ну?       – Ты забылся, младший, – процедил король, занося руку для удара.       Но Энвилл среагировал быстрее. Отточенным до автоматизма движением он коротко замахнулся и двинул кулаком Таннару в челюсть. Король охнул, невольно шагнул назад – такой силы был удар – и, споткнувшись, с размаху сел на пол. Лицо у него при этом было по-детски недоуменным и даже растерянным. Его величество явно не ожидал, что кто-то осмелится поднять на него руку. А Энвиллу сразу стало легче, словно гора с плеч свалилась. Даже злость, которую он постоянно испытывал к своему супругу, поутихла. Король же ошарашенно держался рукой за щеку, где на месте удара наливался цветом синяк. Глядя на это, принц испытал неподдельное удовольствие.       – Ну что, успокоился?       – Ты… Ты посмел меня ударить? – Таннар посмотрел на принца так, словно впервые в жизни увидел.       – Посмел. И ударю еще раз, если понадобится. Слов ты, похоже, не понимаешь. Сказано тебе, я не балаганный уродец, чтобы устраивать со мной представления, и не редкая зверюшка, чтобы всем показывать. И мне плевать, где тут у вас место младших мужей и прочая ерунда. Я – принц Син, и ни одна золотая побрякушка этого не сможет изменить. Смирись с этим, мой дорогой супруг, – закончил он, передразнивая самого короля.       Неожиданно для самого себя смягчившись, Энвилл нагнулся, ухватил Таннара за запястье и рывком поднял на ноги. Тот, до сих пор ошарашенный случившимся, даже не подумал сопротивляться. Впервые за все время пребывания в Леммере настроение у принца было отличным.       – Давай, приходи в себя. Если ты уже наговорился со своей родней, то пойдем отсюда, а то у меня уже нюх отшибло от вони. Охране можешь наврать, что споткнулся в темноте, – Таннар продолжал таращиться на Энвилла, будто видел его в первый раз. Принц улыбнулся, получая от этого икреннее удовольствие: – Ну что? Мы идем, или ты еще хочешь в этой говнятне торчать? Лично мне тут уже надоело. Примечания * Альвары – раса существ, к которой принадлежит Энвилл. ** Комес – начальник, управляющий. В данном случае – генерал армии.