Герой/Hero

Его ладонь затрудняла дыхание, а мое сердце билось в груди, словно дикая птица в костяной клетке. Он вернулся. Он на самом деле вернулся в третий раз. Я была одновременно взволнованна и была в ужасе, все мое тело дрожало, но я позволила себе прислониться к его груди, позволяя ему подержать меня, даже если его присутствие меня поразило. Сколько раз я представляла именно этот момент в своей голове? Он приходил, спотыкаясь через окно, в синяках и раненный, точно так же как тогда, когда я увидела его впервые, и я убедила бы его остаться, усадив его, зашила бы его раны. И он осознал бы, насколько ценен мой хороший уход за ним. Я знала, что это по-детски, обдумывать такие нелепые фантазии, но мне становилось трудно остановить своё воображение, когда оно устремлялось в его направлении. И что важнее, я не хотела останавливать себя. Мне нравилось думать о нём, нравилось, как при этом мое сердце начинало сильнее стучать, а пульс ускорялся. Когда я попыталась повернуться к нему лицом, он должно быть подумал, что я упаду в обморок, потому что он плотнее сжал свою руку вокруг меня, и ухмыльнулся напротив моего уха. - Ты такая слабая, - упрекнул он, и я безошибочно распознала в его голосе усмешку. Я придала больше значение его комментарию, чем должна была бы, но опять-таки, поступила, как и всегда, когда речь заходила о моём заболевании. С гораздо большей силой, чем он, должно быть, ожидал, я оттолкнулась и вырвалась из его рук, поворачиваясь к нему лицом. - Я не слабая, - выплюнула я. Но гнев на моем лице быстро исчез, когда я посмотрела на него, взглянула в лицо человека, которого ждала увидеть на своем пороге или в окне, на протяжении пяти месяцев. - Ты выглядишь немного пьяной, - сказал он и его голос был одновременно высоким и глубоким. Я могла видеть его полуулыбку, когда уголки его рта приподнимались. На какой-то нелепый момент, я даже хотела ответить ему улыбкой, но это желание быстро исчезло. - Всё в порядке, - заверила я его, возможно слишком грубо. И внезапно я поняла, что злилась на него, злилась на то, что он исчез из моей жизни на целых пять месяцев без единой весточки. И вот, пожалуйста, он здесь, вернулся за развлечением, вернулся, чтобы из всех людей увидеть меня, и я была зла на него, за то что в каком то странном, причудливом смысле, чувствовала себя брошенной им. Я не могла принять тот факт, что он показывался только тогда, когда ему это было удобно. Я… я ведь скучала по нему. Если была на свете одна вещь, в которой Джокер был лучшим, так это способность читать людей, как открытую книгу, что он и сделал сейчас. Он склонил голову и выпятил нижнюю губу. - Не надо так расстраиваться, милая. Папочка здесь, чтобы всё наладить. Он сделал шаг навстречу, так словно хотел обнять меня, но я отступила на безопасное расстояние, и посмотрела на него. Он раздраженно вздохнул, выглядя при этом расстроенным. Я не могла не заметить, как напряглось его тело, когда он снова шагнул в мою сторону. - Отчего такая внезапная враждебность? – он хотел получить ответ, - изменила своё мнение обо мне? От сарказма скрытого за его комментарием, мне захотелось закатить глаза, но я остановила себя, не желая оскорблять его. - Возможно, в этот раз ты позвонишь в полицию, мм? Я слышала вызов в его голосе, намёк, посмею ли я добраться до телефона, но я не стала это делать и не стану, и он это знает. Поэтому я не ответила. Я не знала, как не взорваться от гнева при нём. И это была последняя вещь, которую я хотела бы сделать, по крайней мере, ни тогда, когда в соседней комнате сидит Бэн и ждёт, когда я вернусь. Дерьмо. Бэн. Что если он убьёт Бэна? Я почувствовала, как побледнела от одной этой мысли. Бэн был придурком, одним из самых невыносимых людей, которых я знала, но я опредёленно не хотела, чтобы на моих руках была его смерть. Я вообще не хотела, чтобы он умирал. Ужасные сценарии вдруг промелькнули в моей голове. Я представила себе Бэна на диване, захлебывающегося собственной кровью и Джокера оседлавшего его, безумно хихикающего, державшего в руках странного вида необычный нож. А затем другой сценарий, где Джокер подвешивает Бэна из окна моей гостиной. Бэн схватившись за руку Джокера, ругался, опасно болтаясь над улицами города. - Приятного падения, - Джокер захихикал, когда тело Бэна упало на тротуар. Мгновенно я подошла к двери и заперла её. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Джокер изогнул бровь. - Это действительно необходи..? - Ты должен уйти, - сказала я, почти не веря, что произношу эти слова. Джокер выглядел ещё более запутавшимся, чем раньше. - Почему? – спросил он подозрительно, изучая меня. Я наблюдала, как его глаза осматривали меня сверху донизу, и мне стало стыдно признаться, что я покраснела, когда его взгляд задержался на моей фигуре. Медленно по-волчьи ухмыляясь, он встретил мои глаза. - Ты на свидании, - сказал он, подводя итог и улыбаясь, так словно оно того стоило, - у моей девочки свидание. - Я не твоя девочка, - усмехнулась я, несмотря на то, что странная часть меня, тайно возбудилась после его слов. - Разве? – он подошел ближе и, схватив мое запястье, прежде чем я успела уйти, притянул к себе. Я учуяла запах огня и дыма от его одежды, и выдохнула головокружительный запах, пытаясь очистить голову. - Ты в моей власти, и я могу заставить тебя делать именно то, что мне понравится. И я думаю, что с уверенностью могу сказать, что ты, безусловно, моя девочка. Он строго смотрел на меня, его рот шевелился так, словно мы разговаривали на другую, абсолютно отвлеченную тему. - Скажи это. - Что… что? - Я сказал, произнеси это, - когда его голос начал повышаться, я нервно взглянула на дверь и глазами призвала его понизить голос. И когда он это сделал, эффект от его голоса вызвал озноб по моей спине. - Скажи мне, что ты моя девочка. Его требование с сочетанием с этим низким, авторитарным голосом, было решительно пугающим. Я чувствовала, как-будто он заявляет права на меня, словно я была его и только его. Никто больше не мог быть со мной, даже если он и не сказал ни слова об этом. И где то в глубине души, я подумала, что мне это нравится. Я не хочу объяснять это, я не могу объяснить это… но я бы солгала, если бы сказала, что его слова не заставили мое сердце биться чаще. Он заставил меня чувствовать себя нужной, желанной, никто прежде не заставлял меня чувствовать ничего подобного. Я всегда была обузой. Подрастая, я ощущала себя, как пустое место, даже в кругу семьи. Даже возвращаясь к тому моменту, когда мама с папой узнали о моей неизлечимой болезни, это заставило меня, чувствовать вину, за то, что они вкладывали так много времени и энергии, делая для меня что – то; оплачивая для меня колледж, счета от врача, подарки на день рождения, праздники. В чём смысл всего этого, если я, скорее всего не доживу до тридцати? Я знала, что они любят меня, но я также знала, что у них возникают те, же мысли что и у меня. И в чем же смысл тогда всего этого? Джокер хотя бы… он жил одним днём. И это было то, что очаровывало меня. Я помню старого друга моей матери, который подарил мне как-то одну мотивирующую книгу. Это было собрание вдохновляющих историй, которые были созданы, чтобы затронуть потаённые струны твоей души, древними старцами, которые были мертвы, по крайней мере, несколько веков. Но также там была одна цитата из тех, которая все же привлекла моё внимание. «Живи каждый день так, словно он последний». Это было то, что делал Джокер, не так ли? Он не боялся смерти, по факту, он призывал её, и именно это бесстрашие я находила странно волнующим. Жизнь без границ, с такой свободой мыслей и лёгкостью ума. Он не предугадывал каждый свой шаг, не беспокоился о последствиях своих действий или мыслей… - Скажи это, - прорычал он, на этот раз, схватив меня за руку и дергая на себя. Я смотрела на его глаза, когда он возвышался надо мной, на эти черные, раскрашенные глаза, кроваво-красный рот и смазанный белый грим. Я ощутила, как волоски на моих руках встали дыбом. - Я твоя девочка, - сказала я тихо и осторожно. Я видела, как его ресницы шевельнулись, когда его глаза проследили путь по моим губам, а затем он резко оттолкнул меня от себя. Я успела схватиться за туалетный столик, прежде чем могла упасть на пол. - У тебя есть настольные игры, кексик? Я в настроение для чего-то, ах... веселого. Я проследила, как полы его фиолетового пальто качнулись за коленями, когда он подошел к моему шкафу, потянув, открыл двери и начал внимательно исследовать ящики на верхних полках. Я открыла рот в протесте, но звук, который я произвела, был тихим негодованием и при этом еще и слабым. - У тебя есть Монополия? – спросил он, - Это моя любимая. Его пальто собралось на его плечах, пока он рылся в моем шкафу, с отвращением. Я наблюдала за ним, разинув рот. Он что действительно рассчитывал на то, что я буду играть с ним в Монополию, пока в соседней комнате меня ждет моё свидание, сидя на диване? - Да, и я хочу быть гаубицей, - заявил он. - Чем? С драматическим вздохом Джокер повернулся прямо ко мне. - Пушки, милая, - он закатил глаза, - ты что, ничего не знаешь? Мне хотелось кричать от отчаяния. Он что даже не представлял, каким раздражающим он был? На мгновение я даже предпочла компанию Бэна, его компании. - Пожалуйста, - умоляла я, - ты должен уйти. Ты не можешь быть здесь. - Ох, точно, - сказал он, как-будто забыл, что у меня свидание. Он повернулся ко мне с дьявольской усмешкой. - Расскажи мне, кто этот НЕ счастливчик, мм? Должно быть он довольно очаровательный, если у него получилось довести тебя до такой степени возбуждения, в которой ты сейчас находишься. Я нахмурила брови в гневе на его ответ. - Я возбуждена, потому что ты не уходишь, черт побери. - Ох, так я именно тот, кто заставил тебя так возбудиться, - улыбнулся он, - Это мило. Он выпрямился и, облизнув губы, уставился на меня. - Но давай будем откровенными, куколка, ты на самом деле не в моем вкусе. Внешне, я насмехалась над ним, не обращая внимания на небольшой приступ боли, что я чувствовала внутри. Какое мне дело, если я не была в его вкусе? Разве это не был комплимент? В его вкусе, вероятна была бы маньячка с психопатическими тенденциями. - Мне нужно, чтобы ты ушел, прошу тебя! Я хотела подтолкнуть его к окну, но слишком боялась прикасаться к нему, и он это знал. - Скажи ему, чтобы ушел, - Джокер шлепнулся на мою кровать во всей одежде и обуви и потянулся к моему прикроватному столику, где была кислородная маска. Я наблюдала, как он тянул за резиновый ремень до тех пор, пока как мне показалось, что он лопнет посередине, но он отпустил его с резким, хлестким звуком и улыбнулся от этого. - Потому что я остаюсь. - Но я не могу просто сказать ему, чтобы он уходил, - заплакала я. - Конечно, ты можешь, милая, - Джокер облизал губы и понизил голос, глядя на меня, - Потому что если ты не скажешь этого, то это сделаю я. Мы молчали несколько мгновений, я обдумывала его слова, а Джокер смотрел на меня своими тёмными, прищуренными глазами. И вдруг раздался стук в дверь, разорвав тишину. Бэн откашлялся с другой стороны двери. - Райли? Ты говоришь по телефону или что? Я посмотрела на Джокера с паникой в глазах. - Эм... да, извини. Я почти закончила, - ответила я. Я дождалась пока тень Бэна исчезла из-под двери, прежде чем обернуться к массовому убийце, развалившемуся на моей кровати. Он удобно устроился, подложив под голову руки и скрестив ноги. Он смотрел на меня вполне невинно. - Я буду жда-ать, - ухмыльнулся он. Я посмотрела на него и даже если я в тайне испытала облегчение, по причине того что он планировал остаться и не брать всё в свои руки. - Ничего… не трогай! Он пожал плечами и вздохнул, когда я повернулась к зеркалу, проверяя то, как выгляжу. Джокер следил за мной, как я расправляю ткань платья, и чувствовала, как его глаза прожигали маленькие дырочки на моей коже. Я почувствовала, как мои щёки начали полыхать, и отвернулась, направляясь к двери. Как ни странно, но он ничего не сказал, когда я снова обернулась через плечо и посмотрела на него. Это было довольно причудливо видеть Джокера, как он развалился на моей кровати. Тот же самый человек, терроризирующий Готэм, о чем я смотрела в шести часовых новостях, человек, чьё лицо омрачало первые страницы газет в городе, человек, который убил сотни людей и не чувствовал раскаяния ни на грамм… лежал на моей кровати. И единственное, что я могла понять в этой ситуации, это то, что мне нужно будет постирать свои простыни, прежде чем я смогу на них спать. Я чувствовала, как мои внутренности сжимались, когда я изучала его, молясь о том, чтобы он не ушёл к тому времени, когда я вернусь. Дверь с мягким щелчком закрылась за мной, и я сделала глубокий вдох, ощущая, как мне не хватало воздуха. Я даже не могла дышать, не говоря уже о том, чтобы думать нормально, когда мы были вдвоём в одной комнате. По правде говоря, меня поразил тот факт, что я могла говорить с ним, и при этом не описаться. В гостиной Бэн включил телевизор и удобно, по-хозяйски, развалившись на диване, переключал каналы. Свечение от телевизора высвечивало его лицо с квадратным подбородком, а также мокрое пятно на его рубашке, где он, вероятно, пролил свое вино. Я ощутила отвращение, пока наблюдала за ним. Вот свинья. Он не смотрел на меня, когда я вошла и собрала бокалы и пустую бутылку из-под вина, неся их к раковине. - У тебя тут немного каналов, - пожаловался он. - Прости, - я закатила глаза, зная, что он не смотрит, - у меня скромный бюджет. - Да, я уже понял. Я услышала, как он выключил телевизор, и наклонила голову ближе к раковине, руками сжимая края, и желая, чтобы он наконец-то ушёл. Как я могла попросить его об этом и оказаться грубой? И правда ли меня заботили такие формальности в сложившейся ситуации? Я ахнула, когда почувствовала, как теплые руки обвивают мою талию со спины и ощутила сладкое, влажное дыхание около уха. Он пах вином и дорогим одеколоном. - Ты выглядишь по-настоящему сексуально в этом платье, ты знаешь об этом? Даже если я ненавидела его, то все равно была польщена комплиментом. Уже давно никто кроме Нэнси не хвалил мою внешность. - Ох… спасибо. Я сглотнула и попыталась повернуться к нему, но он удерживал меня в прежнем положении, и откинул мои волосы в сторону, задевая губами открытую шею. И я ему позволила. Уже прошло довольно много времени, с тех пор, когда кто-то вот так прикасался ко мне, с тех пор, когда я ощущала на себе чьи-то руки, кроме своих собственных. Постепенно я чувствовала, что опираюсь на него, и он простонал, покрывая мою шею поцелуями, даже более энергично. В конце концов, мы переместились на диван, и с этого момента меня уже ничего не волновало. Он положил меня на спину, а затем его губы были на моих губах и я его целовала. Но я не хотела этого. Я не хотела. Он вел себя, как придурок весь вечер и он даже не нравился мне. И всё же, то, как его руки ощущались на моей коже, держа меня, касаясь меня, скользя по моей талии и бедрам, я была слишком долго одна, чтобы сопротивляться ему. И я ненавидела себя за это. Мягко и нежно он лег на меня сверху, целуя мои губы, его пальцы проскользнули под платьем, между моих бедер. Я проводила руками по его груди, когда услышала это. Или, что точнее сказать, к моему ужасу, мы оба услышали это. Этот звук, это был длинный, громкий стон из другой комнаты. Господи, нет. - Что это было? Бэн на самом деле рассмеялся от абсурдного шума, к моёму растущему ужасу. - Э… эм… это соседи, - быстро пробормотала я. – Стены. Они практически бумажные. Я пыталась отвлечь его, притянув для поцелуя, но он отвернулся и слушал, как снова другой решительно мужской стон прозвучал. - Этот звук идет из твоей спальни, - сказал он. - Бэн, пожалуйста, это просто соседи, - я потянула его за рубашку и попыталась отвлечь, но всё бесполезно. - Нет. Это определенно идёт из твоей спальни, - настаивал он, - Что происходит? Когда он начал подниматься с дивана, я почувствовала, как моё сердце подскочило к горлу, и я, запаниковав, потянула его назад на подушки, прежде чем он смог проверить все. Я ляпнула первое, что мне пришло на ум. - Это… порно, - быстро сказала я. – Я… я смотрела, - я замолчала, не в силах закончить предложения, мои щёки запылали. В глубине своего сознания, я смогла представить, как Джокер катается по полу от смеха. Я закусила губу и попыталась успокоить свое сильное сердцебиение. Бэн уставился на меня. Мои щеки так сильно горели, что я желала просто провалиться сквозь землю. - Я… я не знал, что тебе нравится такого рода вещи, - он смотрел на свои руки мгновение, прежде чем встретиться со мной глазами, - это своего рода извращение. О, Господи. Мои глаза, должно быть, были такими же широкими, как блюдца, потому что он улыбнулся, только добавив мне смущения. - Просто позволь мне пойти… да. Я, эм… выключу его. Я едва не споткнулась о журнальный столик, пока бежала в свою спальню. Я распахнула дверь и заперла её за собой, задыхаясь. Джокер, расположившись, так невинно на краю моей кровати, улыбался, как Чеширский кот. - Вернулась так скоро? - Какого чёрта ты делаешь? – я вскрикнула, пытаясь, но не успевая понизить голос. - Я? А что, я ничего не делаю, - он наклонился вперед, поставив локти на колени, и сказал – А вот что ты делаешь? Все звучит так, словно обстановка там накаляется, если ты понимаешь, что я имею в виду. Он посмотрел на моё покрасневшее лицо, покрасневшее совсем по другой причине, а не по той, о которой он, вероятно, думал, и слегка ухмыльнулся. Это взбесило меня. - Тьфу, - меня посетило внезапное желание затопать ногами как ребенок. – Просто… прекрати, производить этот шум. - Послушай, куколка, мне становится тут немного скучно. Так что поторопи там события, или это сделаю я. И поверь мне… ты не хочешь этого. - Пожалуйста, помолчи. Я скажу ему, чтобы он ушел, я обещаю. - Тогда сделай это. Я увидела, как он схватил журнал с моего прикроватного столика, и с размаху опустился на спину, удобно подперев журнал у себя на груди, пролистал его. Я позволила двери хлопнуть, когда вышла. Он заставил меня выглядеть полной идиоткой, подумала я. Я почувствовала себя подавленной, когда проиграла всю сцену в голове. Я не могла поверить, что сказала Бэну о том, что это был порно фильм. Зная его, теперь весь офис будет знать об этом ещё до конца недели. Он выпрямился, когда я вошла, и откашлялся, подготавливаясь к «небольшой» речи. - Ты знаешь, мы можем посмотреть это вместе, если ты хочешь. Я хочу сказать, что если это нужно для того, чтобы тебе …подготовиться и всё такое. Я прервала его до того как он смог продолжить. - Нет, нет… всё нормально, - я вздохнула и положила руку себе на лоб. – Слушай, я ненавижу быть грубой, но у меня внезапно разболелась голова и я просто пойду спать. Прости. - Ох, - Бэн выглядел слегка разочарованным, но я почувствовала облегчение, о того что он не собирался заходить дальше или поднимать шум. Он простонал, поднимаясь с дивана. - В другой раз тогда, - он улыбнулся и подошел ко мне, положив руки на мои бедра, он нежно поцеловал меня, - может быть мы можем закончить, то, что начали, мм? Я вежливо улыбнулась и убрала его руки. - Возможно. Он улыбнулся, очевидно, думая, что я просто поскромничала, и последовал к двери. - Увидимся в понедельник, - сказал он и похотливо подмигнул. Мои внутренности скрутило от отвращения. Как только он вышел за дверь, я побежала к ней и заперла её, прежде чем побежать в спальню, где меня ждал Джокер. Когда я вошла в комнату, то почти была уверена, что он ушел, но он по-прежнему был тут, лежащий на моей кровати, головой на подушке, листая последний выпуск журнала «Vogue». Если бы я была в лучшем настроении, я бы даже могла посмеяться над абсурдностью этой картины. Он улыбнулся и швырнул журнал на пол, когда я вошла, опираясь на локти. - Так, так, так, как раз вовремя. - Ты испортил мое свидание, - сказала я и скрестила руки на груди. - Он был несносным, - легкомысленно ответил Джокер. - Как – будто ты лучше. - Милая, ты ранишь меня. Я чертовски обаятельный. Иди сюда, и я соблазню тебя, - он похлопал по кровати рядом с собой и пошевелил бровями, намекая. Я громко рассмеялась. - Или выпотрошишь меня, - я отвернулась, - я не доверяю тебе. - Хорошо, - сказал он спокойно, - я и не хочу этого. - Ну, и хорошо, - сказала я, за неимением лучшего, что можно было сказать. Он усмехнулся. - Хорошо. Я вздохнула и отвернулась, проведя пальцами по краю туалетного столика, зная, что Джокер наблюдает за мной. Это заставляло моё сердце биться сильнее, то как его взгляды задерживались на мне, просто немного дольше и это заставляло меня желать узнать, что в эти моменты творилось в его голове. Я слышала, как он бросил журнал на пол, где он приземлился на груду рядом со всеми остальными. - У тебя их много, - сказал Джокер. - У меня подписка на них. - Зачем? Зачем? Зачем ему это понадобилось узнать? Я почти что захотела ущипнуть себя. Я разговаривала с Джокером о модных журналах. Моим первым инстинктом было закатить глаза и задать ему вопрос, если что-то лучшее, что мы можем сделать вместо того? чтобы допрашивать меня о том, что я читаю. Но я совсем не хотела, чтобы он ушёл из-за того, что я вела себя грубо. Совсем нет. - Я не знаю, - я сложила руки на груди, - мне нравится смотреть на моделей, я полагаю. Это было странно говорить об этом Джокеру, но это было правдой. Они заставляли меня чувствовать себя лучше. - Лучше или хуже? – спросил он. Понять вопрос я смогла, только после того, как осознала, что последнюю часть я проговорила вслух. Я раздраженно вздохнула, наконец, обращаясь к нему лицом. - Послушай, можем мы поговорить о чем-нибудь еще? Джокер поднял руки словно, защищаясь. - Обидчивая, обидчивая. Я наблюдала, как он встал с постели и вытянул из-за спины Монополию. Мое лицо мгновенно побледнело. - Ты снова заходил в мой шкаф? - Успокойся. Это было на верхней полке. Я застыла, когда он схватил мою руку и улыбнулся. - Давай поиграем. Слова, исходящие из его рта, звучали намного более развратно, чем, вероятно, были представлены. Но с коробкой Монополии подмышкой, он действительно не выглядел таким пугающим. Я ощутила, как улыбаюсь, слегка. - Я собираюсь хорошенько надрать тебе задницу. Джокер рассмеялся искренне, одним из немногих способов, какие я когда-либо слышала от него, за время, пока он посмеивался надо мной. - Я в этом сомневаюсь, кексик. Он направился к кухонному столу, где с большой осторожностью установил доску, именно так, как хотел. Он не просил, но я поставила перед ним стакан воды, и он прикончил его в один глоток, потому я снова наполнила его. Я размышляла о том, когда он в последний раз ел. И как, кто-то вроде Джокера вообще задумывается о пище, так или иначе? Он ведь не мог просто провальсировать прямо в продуктовый магазин. Ну, он мог, я всё же полагаю, но он бы привлек к себе много нежелательного внимания, делая это. Я села напротив него со своим стаканом воды и наблюдала, как он раскладывал все цветные бумажные деньги в аккуратные кучки. - Кто сказал, что ты будешь банкиром? Ты, вероятно, грабишь банки в свободное время… это несправедливо. - Ох, тише. Я буду честным, - сказал он со странными переливами в голосе. - Точно. Как раз после того, как ты сказал мне, что я не должна доверять тебе. - Я сказал, что НЕ хочу, чтобы ты мне доверяла. Но я никогда не отрицал, что я человек слова. - В любом случае… я не помню, как играть. С последнего раза прошло много времени. Мне вспомнилось всё время, когда мы с отцом играли в Монополию, когда он был в больнице. Там был небольшой выбор для развлечений, особенно когда ты привязан к кровати и чувствуешь отвращение к ноутбуку, сотовому телефону, дневному просмотру телевизора или плееру. И потому он читал или разгадывал кроссворды, и я посещала его так часто, как только могла, чтобы поиграть в карты, настольные игры или просто поговорить. Всплыло много горьких воспоминаний, о которых я хотела бы забыть. - Земля к Райли, - меня выдернуло из оцепенения, когда Джокер помахал рукой перед моим лицом, - твой ход. - Ох. Прошу прощения. Я оттолкнула свои мысли подальше, и нам на самом деле удалось разыграть неплохую партию на двоих. Я выигрывала, как и говорила, и было что-то почти милое в том, как Джокер переживал из-за проигрыша. Я неоднократно ловила его, когда он пытался стянуть пригоршню стодолларовых банкнот, и я била его по руке, прежде чем он успевал спрятать их в рукаве. Мне не хотелось признавать это, но я на самом деле хорошо проводила время. Я уже много лет столько не улыбалась. И я была рада, что нарядилась не зря. В ходе игры, я не раз ловила взгляд Джокера на своём лице, скитаясь по чертам моего лица, когда я размышляла над следующим ходом. Считает ли он меня красивой? Подумала я. Думать об этом было глупо. Я имею в виду, он же психопат. Подобная мысль, вероятно, вообще не приходила в его голову. Но мне по-прежнему было любопытно, потому что даже тогда, когда я ловила его взгляд на себе, он не отворачивался, и я всегда была той первой, кто отводил глаза в сторону в смущении. Но я тоже смотрела на него, когда он был слишком сосредоточен на игре, чтобы обратить на меня внимание или когда просто не смотрел. Я рассматривала его сгорбившиеся плечи, отягощенные невероятно тяжелым сливовым, фиолетовым пальто. Я очень подробно рассматривала жилет под ним, и узор на галстуке и едва заметные маленькие шестиугольники на его рубашке. И я поняла, что Джокер, должно быть, приложил немало усилий в подборе данного костюма. Его одежда удивительным образом была отлично подогнана по его фигуре (за исключением штанов, которые, возможно, были слишком коротки для него), и его костюм, причудливый из-за выбранных цветов, всё же был поразительно мужской. Затем я изучала его лицо, глубокие трещины были на его шрамах там, где швы были наложены неправильно или их вырвали. Я рассматривала, как его грязно-белый грим был намазан до самых ушей, и только его шея оставалась видимой. Я размышляла, был ли у него загар или он был бледен под этим гримом. Его руки, безусловно, не были темными, но как насчет всего остального? Я подумала о том, каким он был бы человеком без своего грима, раздетым и чисто вымытым. И более того, что думал он сам о себе? Какие мысли мелькали в его голове, когда он смотрелся в зеркало? Видел ли он монстра, уставившегося на него? Или же он, улыбаясь, присматривался ближе, очарованный собственным отражением? Когда я позволила своему взгляду блуждать по темным воронкам вокруг его глаз, мне потребовалось время, чтобы запомнить глубину его взгляда и то, как на его лбу появлялись складки, когда он хмурился. Если хорошо присмотреться, то становилось понятно, что глаза у него карие, но под этими плотными слоями чёрного грима, они казались чёрными. Иногда мне приходилось выискивать взглядом белки его глаз, просто для того чтобы убедить себя, что он не был настоящим монстром, и его глаза не были бездонными чёрными дырами. Хотя учитывая все обстоятельства, я бы не удивилась этому. Когда он поймал меня, за рассматриванием, казалось, уже сотый раз за вечер, я заправила прядь волос за ухо и опустила глаза на доску передо мной. Но и даже после этого я ощущала жар его взгляда на своей коже. Когда наши участки по квадрату на доске стали заполняться, а денежная масса Джокера истощаться, я в первый раз посмотрела на часы и поняла, что был уже первый час ночи. - Ничего себе, посмотри на время, - я вытянула руки над головой, вспомнив, что была все еще в платье, и Нэнси хотела, чтобы я позвонила ей, как только моё свидание закончиться, чтобы рассказать ей, как всё прошло. И она без сомнений ещё не спала. Джокер развернулся, чтобы посмотреть на часы над плитой. - Точно. Он поднялся и отнес свой стакан в раковину, чтобы было невероятно внимательным с его стороны, но я, конечно, промолчала. На мгновение, он просто уставился в окно. Я тоже поднялась, отодвинув стул, неохотно собирая нашу игру, зная, что мы всё равно не собираемся заканчивать её. Я наблюдала за ним, наблюдала, как его голые руки сжимали края раковины, точно также как и мои, несколькими часами ранее. У него были такие длинные, элегантные пальцы, возможно немного неухоженные из-за обломанных ногтей. Я никогда не замечала этого прежде. Он почти всегда носил те тёмные кожаные перчатки. Он выглядел практически обнажённым без них, так если бы он снял одну из своих самых неприкосновенных защит, только для меня. Но скорее я просто переоценивала себя. С едва слышным вздохом он повернулся ко мне. - Я думаю, я ах, я думаю, что ты мне нравишься, - сказал он, наконец. Я почувствовала, как моё сердце подскочило к горлу после его слов. Но это было замечательное чувство, подобное тому, когда ты находишь забытые деньги в кармане своих джинсов, или когда находишь банку мороженного в задней части холодильника, когда думаешь, что оно закончилось. - Ты думаешь, что я нравлюсь тебе? Джокер улыбнулся, расслышав неуверенность в моём голосе, и приблизился. - Возможно. Я всё ещё не принял решение на счет тебя. Когда он закрутил прядь моих волос вокруг своего пальца, я могла только смотреть в его язвительные чёрные глаза. Разве было бы полным абсурдом для меня признать, что он тоже нравился мне? Я ощутила, как эти слова уже формируются в голове, но как бы сильно я не старалась, я не могла их произнести. Что-то подсказывало мне, что его на самом деле с самого начала не интересовало моё мнение по этому поводу. Мои глаза задержались на его шрамах, всего на краткий миг, должно быть меньше секунды, но он это заметил. Быстрее, чем я могла бы это себе представить, его руки уже были на мне, схватившие мою челюсть и сжимающие её, между теми же самыми длинными, бледными пальцами, которыми я восхищалась ещё несколько минут назад. - Увидела что–то привлекательное? Я не могла говорить. Первым инстинктом было оттолкнуть его, положить руки на его грудь и оттолкнуть, но я не могла. Не в тот момент, когда я внезапно ощутила резкое давление острого, серебряного лезвия напротив моей щеки. Я на мгновение уставилась на нож уголком глаза, и он улыбнулся. Мне удалось проскользнуть языком между губ, чтобы смочить их, но моя челюсть по-прежнему была невероятно плотно зажата в его хватке, так, будто он собирался переломать мне кости, просто, чтобы доказать мне, что он может это сделать, чтобы показать мне, насколько хрупкой я являюсь. Когда я встретила его глаза, его улыбка стала шире, и он притянул меня ближе, захватив за челюсть. - Хочешь узнать, как я получил их? Настоящий страх пронзил меня, словно ледяной водой окатили. Я впала в ступор. Волосы на руках встали дыбом, покалывая кожу. И когда я сглотнула, я почувствовала вкус паники. Хочешь узнать, как я получил их? Его слова раздавались эхом в моей голове. Это ведь именно тот вопрос, который Джокер задавал своим жертвам, прежде чем убивать их, верно? Я не помнила, откуда и почему я это знала, возможно, я видела это в новостях или, слышала как слух между делом в поезде, пока ехала на работу. Люди всегда любили посплетничать о Джокере. Самые смелые, вернее говоря те, кто не прятались, только при упоминании одного его имени. Хотя он не собирался меня убивать. Я знала, что он не будет. Он сам так сказал. Именно этот небольшой прилив уверенности и заставил меня сказать именно то, что я сказала потом. - Расскажешь мне за ужином? На моем лице была маска спокойствия, даже тогда, когда слова слетели с моих губ, не обдуманные дважды. Я что на самом деле только что… Пригласила его вернуться, и на ужин, что выглядело немного экстремально при данных обстоятельствах. Я пыталась убедить себя, что он был убийцей, что он был плохим, плохим человеком, и что я не должна была с такой охотой принимать его компанию. Но это не… но это не беспокоило меня в той степени, в которой должно было. Это было так, словно он пробил мою оборону, постепенно разрушая те стены, которые я воздвигла вокруг себя за прошедшие несколько лет, не подпуская никого к себе слишком близко. Чтобы когда я умерла, то не причинила бы никому боли. Я не хотела скучать по людям, слишком привязываясь к ним. Я даже держала свою семью подальше от себя, по этой причине. Относилась к ним как незнакомцам их другого мира, отказываясь принимать их подарки, комплименты, слова ободрения и деньги. После окончания колледжа, когда моя неминуемая смерть замаячила совсем близко, я заперла себя в клетке. Я скрылась в своей квартире, избегая друзей и звонков от семьи. Я сделала себя невидимой для внешнего мира и мысленно убила себя в процессе этого. И теперь этот Джокер, этот психопат, этот печально известный убийца, ворвался в мою жизнь, заставляя меня вновь чувствовать боль; ярость, возбуждение и страх, и я просто не могла отпустить его. Меня удивляло, как быстро я привязалась к нему. Я не могла позволить ему уйти, не зная, вернётся ли он снова. Так, что это был мой способ попросить его вернуться, и не после пяти месяцев ожидания. Я не хотела ждать так долго. Не могла. Не во второй раз. Когда Джокер склонил голову на бок, его хватка на моей челюсти ослабла. Улыбка промелькнула по его губам, но взгляд его оставался тяжелым. - Ты приглашаешь меня на свидание? Осторожно, я попыталась избавить свою челюсть от его пальцев, не забывая о лезвии, которое было прижато к моей щеке, но он не позволил этого, и я убрала свои руки. - А что если и так? Он изучал мои глаза, словно ища изюминку в моей шутке, ожидая момента, когда я засмеюсь и скажу: - Попался! Но я этого не сделала. - Тогда я надеюсь, ты понимаешь, во что себя втягиваешь. Грубо, почти злобно, он оттолкнул меня, и отошла, спотыкаясь о столик стоящий позади, наша игра прервалась, когда маленькие домики и бумажные деньги разлетелись по полу. Моя грудь тяжело вздымалась, когда я наблюдала за ним, как он вытащил из кармана свои кожаные перчатки и проскользнул в них. Потом он повернулся, чтобы уйти, также резко, как я и ожидала от него. Но перед этим, он остановился и глядя на меня через плечо, когда половина его лица скрывалась в темноте, произнес: - Ох, и э ... я согласен.