Герой/Hero

Через два дня Джокер вернулся. Только на этот раз Райли не оказалось дома. Хм. Сначала он даже удивился. Её отсутствие, решительно не было запланировано, он был уверен в этом, так как украдкой изучал её расписание, когда был уверен, что девушка не смотрит на него. Где бы Райли не была, у Джокера присутствовало чувство, что это ненадолго. И поэтому, не имея других планов на день, Джокер решил, что останется и подождет её. Ему, в конце концов, начали нравиться их маленькие тусовки. И она была превосходным поваром. Следующие полчаса он провёл, лежа на её кровати, листая журналы. И когда ему стало скучно, он рискнул заглянуть под её кровать, где обнаружились несколько старых дневников, которые она, видимо, прятала там. Большинство из них были довольно скучными, это были ежедневные записи того, что она сделала днём, записи об её разочаровании в родителях, в болезни и подобное. Но там была всего одна запись, которая пробудила его интерес, и это было упоминание о загадочном человеке, по имени «Джон». Его имя упоминалось хотя бы один раз, почти в каждой записи, но только мимоходом и всегда в прошедшем времени, так словно она больше никогда его не увидит. В более ранних дневниках, Джокер нашёл целые письма, адресованные Джону, письма в которых, в основном, звучали слова любви и похвалы. В других же, она спрашивала о причинах его поведения, о том, что она сделала не так, и чем заслужила такое его обращение. И были еще одни, где она просила о прощении, снова и снова и снова, подобно рыданиям в молитве. А затем его осенило. Джон был мёртв. Джокер размышлял над своим новым открытием, откинувшись на её многочисленные подушки, покусывая губы в задумчивости. Был ли Джон её парнем? Или мужем? Братом? Он быстро исключил возможность того, что Джон был родственником, не осталось в этом сомнений, после того, как Джокер вспомнил о ласковых словах, написанных о нём в дневнике Райли. Джокер рассеянным взглядом осматривал её комнату, пока думал. Но потом, когда его взгляд упал на её шкаф, медленная, хитрая улыбка скользнула по его губам. У людей была привычка прятать от любопытных глаз свои самые тёмные секреты в личных шкафах — убежищах, и, разумеется, у молодой, двадцать с чем–то летней женщины было компрометирующее прошлое, которое она старалась похоронить перед смертью. Ха. Похоронить. Это было смешно. И возможно он также узнает больше о Джоне… Петли заскрипели, когда Джокер открыл дверцы. Среди одежды, обуви, зимних шарфов и беспорядка вешалок, нашлись множество коробок, стоящих на верхней полке. Большинство из них были сделаны из прозрачного пластика и были забиты одеждой, но была там одна, картонная, которая привлекла внимание Джокера и заставила его остановиться. Она стояла на полке, чуть выше остальной одежды, и Джокер сосредоточено нахмурился, когда забрал её. Коробка была плотно заклеена прозрачным куском липкой ленты. Джокер оторвал ленту и раскрыл коробку, внутри лежала вырезка из газеты Rhode Island Post, на вид, довольна старая. Её края были надорваны, и бумага выглядела так, словно её мяли, а после разглаживали бесчисленное количество раз. Он достал вырезку и убрал коробку на место, пока его глаза с любопытством читали статью. «Мужчина застрелен своей подружкой?» — жирным шрифтом, гласил заголовок статьи. История подробно и кратко описывала, довольно смутное убийство некоего мистера Виллстона. Джокер напевал что-то, с неподдельным интересом пробегая глазами статью, ища то, что могло привлечь его внимание. Слишком расплывчато, подумал он. В статье не называлось даже имя убитого, так же как и не называлось имя убийцы. Так в чём был смысл хранения этой вещи? Он снова повернулся к шкафу и позволив газетной вырезке упасть на пол, снова потянулся за коробкой. Её вес на его ладони, дал понять Джокеру, что он обнаружил не всё. Он сорвал белую тонкую бумагу, которая скрывала от глаз дно коробки, и вытащил очень знакомый предмет, который, казалось, мерцал в смертельном предупреждении. Это был пистолет. Джокер мгновенно определил модель, Smith and Wesson M&P Compact* сорокового калибра, он был прекрасен. Это был небольшой пистолет, ствол всего три с половиной дюйма, но для Джокера он всё равно был прекрасен. Пистолет был черный, гладкий, с зубчатыми боками, с направляющими типа Picatinny style; довольно дорогая покупка. Такие пистолеты уходили, по меньшей мере, по шестьсот долларов за шутку. Джокер наслаждался весом оружия в своей ладони, его палец покоился на гладком изгибе спускового крючка, горя желанием нажать сильнее, чтобы только услышать громкий выстрел, который он произведёт. Он опустил пистолет, чтобы проверить, заряжён ли он, и не удивился, обнаружив пустой магазин. Она совсем не была похожа на такую девушку, которая держит заряжённое оружие у себя в шкафу, но всё же… Его внимание вернулось к статье, лежащей на полу, и он почувствовал, как его брови ползут вверх от внезапно пришедшего понимания. Она убила его. Райли была именно той, кто застрелила Уилстона. Она была той предполагаемой подружкой, которая стреляла. Иначе, зачем ей хранить пистолет и эту статью вместе? Это, должно быть, принадлежало ей. И теперь он знал имя убитого Уилстона. Его имя — Джон. Вот почему она молила о его прощении в своих письмах. Ох, Райли, ты была такой непослушной девочкой… Джокер почувствовал, как улыбается, представив себе эту сцену и размышляя о том, что могло довести девушку до такой крайности. И тогда он подумал, а смог бы он заставить ее сделать это снова. Что нужно сделать, чтобы подтолкнуть её к краю, раздумывал он. Что нужно предпринять, чтобы заставить её сломаться? В глубокой задумчивости, Джокер сложил найденные вещи обратно в коробку и поставил её на полку в шкаф на то же место. Возможно, он не станет поднимать эту тему, когда увидит её. У Джокера уже собрались тысяча и один вопрос, которые он хотел задать Райли, но он подождёт. Правильно выбранный момент, в конце концов, решал многое. Возможно, если он подождет, то сможет как-то использовать её последующие ответы (или их отсутствие) в свою пользу. И, кроме того, ему в каком–то смысле нравилось, как их маленькие «отношения» развивались. Он начал думать, что девушка даже влюбилась в него. Что было абсолютно глупо, на самом деле, но ох, как, же было весело, дурачить её маленькую заблудшую душу, каковой она и является. Люди, словно марионетки, ими так легко манипулировать. Смысл был в том, чтобы собрать все веревки у марионеток в кучу и обрезать их разом, когда этим людям становилось слишком комфортно или они забывали о своём месте в этом мире. Может быть, её веревочка станет той единственной, которую он не обрежет. Нет, он узнает о Райли все, что только сможет узнать. Она заинтриговала его, и сейчас, будь он проклят, если не последует за своим любопытством так далеко, как только оно его заведёт. Он покинул её квартиру, устав от ожидания, и зная, что вернется позже, с единственной мыслью, крутящейся в голове. Моя девочка — убийца. Эта мысль соблазнила его больше, чем следует.