Глава III
3 июня 2015 г., 13:53
Первым Дерек обращает Скотта. Подросток, у которого с Хейлом было слишком много общего и который точно не дал бы согласия на обращение. Но Скотт скажет ему спасибо — когда-нибудь.
Дерек прощается с дежурными ночной смены, кивает охраннику и выходит из интерната в положенное ему время. Садится в машину, проезжает три ближайшие улицы, сворачивает на четвёртую и останавливается. Здесь же, в машине, переодевается в футболку, джинсы и кроссовки. Достаёт из портфеля носовой платок и булькающую пластиковую бутылочку, смачивает мятую ткань, задержав дыхание, и убирает платок в карман. Оставляет машину, пиликнув сигнализацией, и возвращается в интернат пешком. Не к главному входу, конечно.
Переходит на бег, позволяя себе выпустить когти и клыки. Очертания предметов в полумраке летней ночи становятся чётче, объёмнее, заливаются алым. Каждый следующий шаг быстрее предыдущего, с каждой секундой черты всё меньше человеческие — всё больше волчьи.
Перемахивает через ограждение, приземляется на четыре лапы (теперь уже именно лапы), втягивает воздух носом. Проходит к стенам жилого корпуса, минуя лучи прожекторов, передвигающие по земле пятна густого жёлтого света — просто-таки наипрямейшая ассоциация с тюрьмой.
Поднимается по водостоку к окнам палаты, бесшумно хватаясь за оконные решётки. Находит приоткрытое окно ординаторской, подтягивается на раме, спрыгивает внутрь помещения и закрывает за собой створки.
Ординаторскую открывает изнутри — ключ всегда лежит на полке рядом с кофеваркой. Приоткрывает истошно скрипящую дверь и проскальзывает в коридор. Оттуда — к двери в нужную палату.
Если кто-нибудь проснётся, Дерека уволят и, возможно, сдадут в полицию. Дерек наступает на половицы так тихо, словно это была рыхлая лесная почва, глотающая все производимые зверем звуки. Проходит к дальней койке у стены, садится на корточки рядом с постелью. Достаёт из кармана влажный носовой платок, перехватывает его поудобнее, а затем осторожно откидывает край одеяла, так чтобы рука Скотта оказалась на поверхности.
На всё уходит четыре с половиной секунды. Сомкнуть челюсти на предплечье, зажать платком рот и дождаться, когда Макколл после нескольких хрипов и судорог снова провалится в сон.
***
Коре очень хочется кричать, потому что она искренне боится полиции. Но Кора не кричит — причём по той же причине. Кора вполголоса говорит Дереку, что он мудак, кретин, псих, садист, ублюдок и безответственное животное. Говорит, что он попадёт за решётку и утащит за собой родную сестру, загубив при этом жизни ни в чём не повинных подростков. Говорит, что если бы были живы их родители, то выгнали бы Дерека из дома, и правильно сделали бы, потому что в семье не без урода. Дерек ожидал чего-то подобного, но сформулировать более-менее толковое оправдание у него не получалось. И даже если такое поведение было вполне в характере Коры, у Дерека всё равно засосало под ложечкой. С Корой нужно объясниться в любом случае, Кора имеет право знать. Дереку понадобилось ещё несколько минут, чтобы привести её в чувства и заставить слушать, а после рассказал всё, что касалось Девкалиона и стаи альф. Кору не так просто ввести в шок, но Дереку это удалось. По крайней мере, новая информация отвлекла её от мыслей о Скотте.***
Скотту назначили пару сотен обследований, в интернат было вызвано с десяток специалистов. Премия за открытие панацеи им не светила: по Скотту не возможно было понять, с помощью чего он так быстро исцелился, не говоря уже о том, получится ли сделать то же самое с кем-то другим. Утром Дерек пригласил его на разговор, запер кабинет изнутри, продемонстрировал ему оборотничью трансформацию, дал ему пережить первый шок и «нет, нет, боже, этого не может быть, о, господи» и даже принял тот факт, что Скотт так и не согласился с полезностью укуса. Подростки — они такие. То аутсайдеры и дохляки, то «это не честно, я не просил быть круче остальных». Если всё пойдёт, как надо, Скотту светит выписка в обычный детский дом. Оттуда уже Дерек его и заберёт. Хотелось бы — по воле самого Макколла. Но с этим будет трудно: свою новую сущность Скотт ненавидит всеми фибрами души и изо всех сил пытается её в себе задавить, а Дерека и вовсе видеть не желает. Что ж, у них ещё есть время узнать друг друга поближе, пока Дерек будет учить его якориться. Кора страдальчески закатывает глаза и говорит, что Дерек наверняка купил себе диплом в метро.***
Если Стайлз и раньше не отлипал от лучшего друга, то сейчас и вовсе провожает его до туалетной кабинки. По несколько раз на дню прибегает к Дереку и рассказывает, что Скотт выздоравливает удивительно быстро, что ему уже не нужен ингалятор, что он больше не похож на гриппозного Эдварда Каллена, что сегодня на лечебной физкультуре он случайно выломал турник. Дерек смотрит и не может оторвать взгляд от такого счастливого Стайлза. Милый, нескладный, дёрганный юноша с широченной улыбкой и светящимися светло-карими глазами, смотрящими всегда мимо Дерека, — такой здоровый, такой воодушевлённый, словно Санта осуществил его самую главную мечту. И Дерек ни на секунду не забывает, что он на правах Санты не может сделать Стайлза здоровым по-настоящему. Кого угодно, но не Стайлза. Дерек определённо заберёт его вместе с остальными, когда дело будет окончено. Пусть и не в качестве беты. Нужно только дождаться результатов обследования, на которое Стилински всё-таки пришлось согласиться.***
— На самом деле, я би, — за каким-то хреном сообщает Стайлз на одном из занятий. — Не знаю, как это поможет понять причину моих панических атак, но я подумал, что с психологом надо делиться самым сокровенным, и вот… вроде как поделился… — Если твоя ориентация связана с неким жутким событием в твоём прошлом, то это может иметь значение, — с неуместной улыбкой отвечает Дерек, но Стайлз так волнуется, что не замечает в его голосе лукавых ноток. — О, нет, нет, доктор, — неловко жестикулирует Стайлз, — я никогда не… В дверь стучат тремя торопливыми ударами, но отклика не дожидаются: в кабинет тихо проскальзывает вежливо улыбающееся курносое создание в белом халате. Чтобы чёрные кудряшки лежали на хрупких девичьих плечах так эффектно, наверняка нужно было минут пять стоять за дверьми кабинета и мучительно поправлять причёску. Дерек включает дежурную улыбку и приветственно-вопросительно кивает вошедшей. Стайлз смолкает, не оборачивается, но заметно напрягается и чуть ведёт головой в сторону новых звуков. После небольшой паузы (которая черт знает зачем здесь была нужна) Дженнифер всё с той же смущённой улыбкой указывает на стопку папок на столе Дерека и сообщает: — Характеристики. Меня попросили их забрать. — Да-да, — Дерек пододвигает папки к краю стола. Дженнифер, волшебным образом не производя практически никаких звуков своими высоченными каблуками, подошла к столу, склонилась над папками и принялась их пересчитывать, более чем заинтересованно осмотрев Стайлза. Стайлз кашляет и отворачивается к окну. Дерек внимательно смотрит на Дженнифер. Дженнифер несколько раз перебегает взглядом с Дерека на Стайлза и обратно, улыбается ещё шире и интересуется: — Как у вас дела? — Обсуждаем особенности налогообложения в Уругвае, — отзывается Стилински. — Джен, не сейчас, — вполголоса добавляет Дерек. Дженнифер с плохо скрываемым разочарованием поднимает стопку со стола. — Рада была тебя видеть. — Я тоже. — Я тоже, — зачем-то отзывается Стайлз, безмятежно поджимая губы. Раздражённый Стилински выглядел настолько забавно, что Дерек против воли умилялся. Когда за Дженнифер захлопывается дверь, Дерек осторожно заговаривает: — Так что насчёт… — …страшных предпосылок моей ориентации? — моментально оживляется Стайлз, как всегда начиная активно жестикулировать руками. — Нет, нет, меня точно никто не насиловал, не принуждал к отношениям, не заставлял смотреть на чужое гомосексуальное соитие и не демонстрировал мне свои гениталии. Последние два пункта невозможны по факту. Ну, в смысле, даже если бы кто-то захотел мне что-то показать, мне пришлось бы его огорчить… — Твоё влечение к своему полу проявляется как-то конкретно? — Дерек старается расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки так, чтобы Стайлз не услышал ни единого шороха. — Да, пожалуй, наверное, вообще-то оно проявляется довольно явно, я имею в виду, ну вот то, о чём я говорил, когда вспоминал про гениталии… — Есть конкретный человек, к которому тебя тянет? — Да, — не задумываясь отзывается Стайлз, наконец убирая руки из окружающего пространства и укладывая их на колени. — Да, определённо есть, он реальный. — И твои желания мешают твоему спокойному существованию в интернате? — Вообще-то, не очень. Мы с ним нашли общий язык, так что всё о’кей. Правда, он не догадывается о моих чувствах, но оно и к лучшему, знаешь, зато мы в доверительных отношениях, и, кажется, он мне симпатизирует, все дела, так что — да, всё о’кей, даже очень. Стайлз шмыгает носом, снова отворачивая голову к окну, как будто бы он действительно мог видеть это самое окно, а Дерек улыбается, считая дробный стук Стайлзова колотящегося сердца.
