Глава V
30 июня 2015 г., 22:55
Когда Дерек обращает Эрику, остаётся неделя до окончания срока, данного ему Девкалионом. Эрика позволила себя обратить добровольно и чуть с ума не сошла от восторга и ощущения силы, которая появилась в её теле. Эта девочка готова терпеть любые побочные эффекты уже потому, что она больше не аутсайдер — она хищник, который способен за себя постоять.
Скотт по-прежнему считает Дерека конченным психом, который творит с людьми отвратительные вещи, не объясняя им, на что они обречены на самом деле. Дерек с ним не согласен — Айзек и Эрика были тому подтверждением. Молодые, сильные, избавившиеся от всех своих недугов, способные выйти за пределы возможностей прежде ущербного тела. Дерека они боялись и безгранично уважали: это был их отец, их босс, их наставник. Эрика — красотка со здоровым румянцем, пышной русой гривой и такой же пышной — для её-то шестнадцати — грудью четвёртого размера, Айзек — аристократично утончённый, источающий вокруг себя уверенность и готовность перекроить мир во благо себе и своему альфе. Дерек был прав: тот, кто находился в самом низу пищевой цепи, сильнее остальных будет цепляться за её вершину. Дерек открыл для них новый мир, и в этом мире Дерек был для них богом.
***
В этот раз Кора просто пришла к Дереку и сказала, что они все — она и Дерек со своими щенками — завтра же уматывают из Бикон-Хиллз: администрация наконец подключила полицию. Дерек категорически против: ему нужен Бойд, а на Бойда у него нет времени, потому что Эрика всё ещё очень паршиво контролирует себя, и вообще это трудно — учить молодых волчат якориться, будучи запертым в стенах интерната, где нельзя громко чихнуть в кабинете, чтобы это не обсуждали уборщицы. На самом деле, конечно, всё было проще. В этих стенах умирал Стайлз, которого нельзя было оставлять одного ни в коем случае. Скотта, Айзека и Эрику исследовали чуть ли не под микроскопом, а Дерека в это время допрашивали люди шерифа. Дерек точно знал, что это полный бред. Никто не сможет посадить его в тюрьму за то, что несколько подростков, по случайности наблюдавшихся у одного и того же психолога, вдруг пошли на поправку. Оказалось всё куда сложнее: причиной исцеления подростков врачи считают приём неких сильных запрещённых препаратов, дающих (боже, храни медицину) быстрый, но кратковременный эффект выздоровления и наверняка ужасным образом влияющих в итоге на человеческое здоровье. Исследуемой троице — Скотту, Айзеку и Эрике — прогнозируют чуть ли не смерть в муках от самых страшных болячек, если они не расскажут, кто этот противный-нехороший человек, который продал им в стенах интерната такие страшные лекарства. Нет чтобы порадоваться за своих воспитанников — так врачи ищут им новые заболевания. Дереку перестаёт быть смешно, когда помощник шерифа сообщает ему: одна из медсестёр, мисс Блейк, рассказала, что доктор Хейл обманом заставил её участвовать в краже анализов крови, среди которых были анализы тех самых исцелившихся чудом подростков. Дерек сохраняет спокойствие и заявляет, что сам он устроился в интернат совсем недавно, и подобные истории — бред влюблённых в него медсестёр. Помощник шерифа кивает и говорит, что они всё тщательно проверят, чтобы не возникало подобных недоразумений. Для начала — отпечатки пальцев и камеры видеонаблюдения. Так что доктору Хейлу нечего бояться. Через час вещи со всего кабинета были собраны в сумку Дерека, а Кора несколько раз уточнила время выезда: она подгонит фургон к сгоревшему особняку Хейлов в девять вечера, и оттуда они отправятся в Мексику. Дерек заберёт с собой Бойда и обратит его уже на месте. Айзек и Эрика к переезду готовы, Скотт всё ещё упирается: сегодня утром Стайлз сообщил ему про деменцию, и Макколл считает, что должен быть рядом с другом. Дерек и сам сопротивлялся переезду, как мог. Нельзя уезжать так быстро — в Бикон-Хиллз слишком много неоконченных дел. Им всем придётся сбегать, и снова — по вине Дерека.***
Когда Стайлз входит в кабинет, Дерек на мгновение забывает о его слепоте и думает, что Стайлз сейчас заметит брошенную на диване сумку и идеально чистый стол. Стайлзу это оказалось не нужно. — Скотт сказал, что ты уезжаешь. Дерек мысленно ставит себе галочку: оторвать Скотту язык за грёбаную самодеятельность. — Я же просил тебя, — Стайлз говорит отчётливо, с нескрываемой злобой, которая была ему совсем не свойственна. Дерек против воли делает шаг назад, но упирается в стол. Это не Стайлз. Это не тот мальчишка, с которым он столкнулся в коридоре. — Стайлз… — Я просил тебя остаться, — сквозь зубы проговаривает Стайлз. Веки наполовину прикрывают глаза, и Стилински был бы похож на зомби, если бы не нездоровый румянец на щеках и шее. — Ты не сдержал обещание. — Стайлз, я ничего… — …не обещал, правильно. Я помню, что не обещал. Выходит, ты не сдержал обещание, которое не давал. Это странно. Стайлз сжимает губы в тонкую линию, и Дерек чувствует, что не может проследить логику их разговора. Стайлз и раньше не всегда нащупывал причинно-следственные связи. Но скоро он разучится писать и забудет, с какого конца нужно держать вилку. Потом утратит значения большей части слов и перестанет связно говорить… — Трахни меня, Дерек, — произносит Стайлз, до побелевших костяшек сжимая свою трость двумя руками. Дерек сглатывает, но в горле по-прежнему сухо. — Ты меня слышишь? — юношу бьёт озноб. — Трахни меня. — Стайлз… — Я не хочу сдохнуть девственником. — Стайлз, не… — Заткни свои отговорки себе в задницу, Дерек Хейл, — выплёвывает Стайлз, отбрасывая трость на пол и глядя на Дерека страшным пустым взглядом. — Ты оборотень. Ты сделал из Скотта оборотня. И нет, это не Скотт рассказал. Скотт просто подтвердил, знаешь. И Айзека, и Эрику. Ты обратил их троих, они исцелились и поедут с тобой на край света. А ты никого не забыл? Меня ты обращать, видимо, не собирался?! И, может, мне нахер это не нужно было, пока я был просто безглазый. Но ты не обратил меня даже тогда, когда узнал, что я скоро не смогу садиться на горшок без чужой помощи. Ты этого не сделал, — Стайлз тычет дрожащим пальцем в Дерека, не приближаясь к нему ни на шаг и постоянно кусая покрытые корками губы. — И не ври мне, я тебе нахер не сдался. Не волнуйся, это у нас взаимно. Вали на все четыре стороны и, будь добр, сдохни в своей оборотничьей помойной яме, но прежде чем ты уедешь — сделай мне подарок, трахни меня. На Дерека снова падает небо. За последнее время к этому чувству можно было бы привыкнуть. — Мне раздеться? — Стайлз, еле шевеля пальцами, расстёгивает пуговицы на своих штанах. Дерек срывается с места, в два шага пересекает расстояние, отделявшее его от Стайлза, и оттягивает его руки в стороны. — Не надо, Стайлз, пожалуйста, я тебя прошу… — Тебе жалко, что ли? О, ты хочешь, чтобы я сопротивлялся, да? — Стайлз смеётся, смеётся жутко, с отвратительным клёкотом в горле, и силится вырвать руки. — Давай, трахни меня, Дерек Хейл, секс-символ медицины, я же нравлюсь тебе, у тебя же встаёт на меня, я знаю! — смех сменяется рыком, Стайлз изворачивается изо всех сил, пока Дерек не прижимает его к стене, и пытается ударить его. — Трахни, давай! Покажи, какой ты крутой! Я же даже сбежать не смогу, я же сам тебе зад подставлю! ПРЕКРАТИ ЖАЛЕТЬ МЕНЯ, УБЛЮДОК, ПРОСТО ТРАХНИ, МНЕ НИЧЕГО БОЛЬШЕ НЕ НУЖНО, ХОТЯ БЫ ОДИН ГРЁБАНЫЙ РАЗ… Стайлз задыхается в своей ярости, скалясь, рыча, зажмуриваясь и всё ещё вырываясь из рук Дерека, пока Дерек пытается прижать его к стене и хоть как-то унять бешенную дрожь во всём этом худом, высохшем теле. Стайлз не то хрипит, не то всхлипывает, ударяя слабыми ладонями Дереку по груди и плечам. Дереку хочется стискивать эти ладони в своих, лишь бы они перестали быть такими холодными. Стайлз цепляется пальцами за его рубашку, силясь не то оттолкнуть, не то прижаться ещё теснее, и безотчётно прикасается к его лицу носом, губами, лбом. Скулит, взрыкивает, бессвязно просит, и Дерек ловит его губы своими, заставляя тихо мычать в поцелуй и вздрагивать от прикосновений ласкающих шею пальцев. Стайлз поддаётся любому движению, пропускает язык в свой рот, послушно раскрывает губы и подставляет под ладони бледные острые ключицы, принимает каждый засос, каждую вспышку боли от неосторожно проехавшихся ногтей как самую большую нежность. Дерек буквально сцеловывает с него эту истерию, заставляет смягчиться, расслабить судорожно поджатые к груди руки, вдохнуть глубже. Дерек сам расстёгивает пуговицы на его штанах и с каждым лишним прикосновением чувствует, что задыхается от омерзения к самому себе. Юноша льнёт ближе, часто-часто дышит сквозь приоткрытые губы. Ресницы вздрагивают, словно под ними ожил никогда не существовавший взгляд. Спустя несколько секунд Стайлз охает и откидывается назад, упираясь в стену: Дерек обхватывает член смоченной слюной ладонью, обводит головку пальцем, начинает рвано двигать рукой, утыкаясь носом Стайлзу в шею и буквально захлёбываясь его запахом. Стайлза встряхивает в болезненном восторге, он запрокидывает голову, подставляя шею под поцелуи и укусы, трётся затылком о стену, жмурится, ловит ртом воздух, загнанно всхлипывает и толкается в ладонь Дерека. Дерек сжимает её сильнее — у Стайлза вырывается вскрик пополам с шумным вдохом. Ладонь скользкая от слюны, губы влажные от выступающего на шее Стайлза пота. Голову разрывает от этого чудовищно тяжёлого удовольствия, и Дереку кажется, что кроме этих вдохов ему ничего больше не нужно. Густые светлые капли забрызгивают Дереку рубашку. Стайлз взмокший, еле дышащий, разморенный. Щёки мокро блестят, с подбородка капает на влажную футболку. Юноша не всхлипывает и не пытается отереть лицо: он только опирается о стену с закрытыми глазами и держится за плечи Дерека, который бестолково тычется ему носом в висок и пытается впитать за оставшиеся нескольких секунд как можно больше звуков Стайлзова пульса. Дерек помогает ему одеться и поднимает лежавшую на полу трость — как в их первую встречу. Стайлз улыбается усталой улыбкой, когда их пальцы соприкасаются на холодном древке, а затем молча тянет ручку двери, не прощаясь и не говоря ничего больше.***
Через два с половиной часа Дерек выведет через чёрный ход Айзека, Эрику и Бойда. Последнему всё уже озвучили волчата, Дереку пришлось лишь объяснить детали: Бойд, как и ожидалось, даже к мистике относился с сугубо практической точки зрения. Скотт догонит их на полпути к особняку и скажет, что Стайлз уговорил его поехать с остальными. К тому времени, как в кабинет психолога ворвалась полиция, а дежурные обнаружили пропажу четверых воспитанников интерната, Дерек с остальными уже был в фургоне Коры, который через полчаса должен пересечь границу Мексики. В Мексике Дерек свяжется с Сатоми, альфой дружественной им стаи, и та согласится помочь ему с оформлением поддельных документов. Когда Дерек вытренирует волчат как следует, можно будет наконец разобраться с угрозой Девкалиона: теперь это уже проблема не только его, но и Сатоми, и наверняка ещё многих стай, которые позже обязательно подключатся к этой войне. Полиция поднимет с десяток незакрытых дел родного Бикон-Хиллз, в том числе и поджог особняка Хейлов, и чуть ли не всюду будет находить подтверждения того, что Дерек Хейл бандит, маньяк и убийца. Его персона ещё долго будет обсуждаться во всем Бикон-Хиллз. В интернате он и вовсе станет легендой номер один, так что на фоне этих событий совсем скучным происшествием можно считать перепутанные анализы крови, которые месяц назад по глупой случайности неверно подписала престарелая медсестра. В частности, были перепутаны анализы Бойда и Стилински. Но значения это уже не имеет.
