А теперь помолчи! (Кричи 3)

Удивительно интересно смотреть подростковый сериал по телевизору! Господи, где же они только таких идиотов находят? Том раздраженно щелкнул пультом, переключая, попал на какие-то говорящие головы, рассуждающие о том, кого нынче выберут в президенты, они все сплошь были какие-то уроды, да и акцента полиэтиленовой блондинки с искусственными, белыми, словно пенопластовыми зубами, он не понимал. Потом был магазин на диване, из серии приобретите сушилку для носков всего за девяносто девять долларов, девяносто девять центов, и бесплатно вы получите карманную машинку для стрижки газонов. Том с отвращением вернулся на сериал. - Ты же ненавидишь Хана Монтана? – очень осторожно сказал Билл. Я ненавижу тебя, сказал Том про себя. Очень надеясь, что Билл как-нибудь сам поймет, и ему не придется говорить это вслух и опять нарываться на скандал. Господи, я сто раз тебя спрашивал, и почему я не единственный ребенок в семье? Билл правильно истолковал его молчание, и давить на него не стал. Вместо этого он гуттаперчево притянул ногу к груди, и положил на нее подбородок. Очень высоко и смешно подскулив, вздохнул. Скотти так делал всегда, когда ему было грустно. Том изо всех сил стиснул зубы, чтобы не разулыбаться, потому что его так и разбирал смех. У Билла получилось очень похоже. И Том знал, что физиономию он сейчас состроил точь-в-точь как у их вечно недокормленного и несчастного самца длинношерстной таксы. Том как никто знал, что зрелище это было убийственно уморительное. У него заболели щеки от попытки сдержать смех. Он пытался сконцентрироваться на движении картинки в телевизоре, но честно сказать, ему гораздо интереснее было бы сейчас увидеть выражение на лице брата. Он чувствовал, что младший буравит его насквозь своими косыми, очень пронзительными и трогательными, от остатков смытого грима глазами, так что от его взгляда даже щека зачесалась. От внимательного взгляда Билла, тем временем, не ускользнуло микроскопическое движение мышц лица брата, дернувшиеся уголки губ. - То-о-омчик… О, нет, только не это. Том старательно скосил глаза, посчитав, что этого будет достаточно, чтобы поставить Билла на место. Не помогло. Билл привалился щекой к его плечу. - То-о-ом, - требовательно-капризно позвал он. - Чего тебе? – мрачно и наигранно грубо пробасил Том. - Том, я поговорить с тобой хочу. - О чем? – мрачно проговорил Том еще совсем не в настроении переставать обижаться. Если он сейчас скажет «о нас», я его точно пошлю, подумал Том. Вот прямо возьму и сразу пошлю. И пусть обижается, пусть скандалит, пусть орет. Наплевать. Я, Том Каулитц, вообще-то тоже себя не на помойке нашел. Том настолько был уверен, что Билл сейчас скажет именно так, он уже представил себе раз пятнадцать даже как, каким образом и каким тоном он это скажет ему в ответ. Он даже видел лицо Билла со всеми тонкостями его сложнейшей мимики. И приоткрытую капризно, надутую нижнюю губку тоже. Том уже открыл заранее рот, чтобы успеть его послать подальше и побыстрее в ответ. - Я люблю одного человека, - сказал Билл. Том как открыл рот, так его и закрыл. - Я, в общем, об этом и хотел с тобой сегодня поговорить, - добавил Билл, все так же задумчиво возлежа на плече Тома щекой. - Да-а? – не сдержал сарказма Том. Несмотря на то, что он собирался послать Билла в ответ на завуалированную попытку извиниться и поговорить о них, он почему-то почувствовал себя уязвленным до самой глубины души тем, что Билл даже и не попытался этого сделать. В самом деле, ну ты, Том, возомнил о себе! Будет он об этом говорить! Да ты никто и звать никак, тоже мне, он еще подумает о тебе. Конечно, давайте поговорим об его эротических фантазиях, это гораздо важнее, чем их отношения! Том не выдержал и раздраженно дернул плечом, стряхивая с себя брата, словно назойливое насекомое. - А-га, - кивнул Билл. Мрачная и совсем не дружелюбная реакция брата его ничуть не смутила, как видно. Он лениво потянулся, зевнул, и ловко извернувшись, лег на колени Тому, длинной тощей знакомой до боли тушкой поперек, задрав мечтательно лицо вверх и заложив руки за голову, - Том, я хотел тебе сказать, что я люблю одного человека. Том не дернулся под разлегшимся на нем братом. Потому что, в общем, тяжесть его не была ему неприятна. От Билла ему было тепло и мягко и очень успокаивающе приятно пахло чем-то родным и знакомым с детства, словно красным горячим вином с апельсинами и корицей на Рождество. Совсем не пахло опасностью и адреналином, потому-то, наверное, Том не очень понял, что произошло, потому что одновременно с этим благостным ощущением, слова брата, зацепив краешком мозг, царапнули его глотку мерзким ржавым привкусом застарелой ревности и страха его потерять. Он одновременного соединения этих чувств у Тома закружилась голова, потому он просто откинул ее на спинку дивана подальше и закрыл глаза. Внутри стало так мерзко и противно, словно он выпил бутылку уксуса. И самое противное заключалось в том, что, не смотря на это, сгонять мерзкую тварь с колен совершенно не хотелось, хотелось ее погладить, чтобы хоть как-то отблагодарить и вернуть то тепло, что разливалось от него сквозь колени Тома и пульсировало теперь по всему телу. - А что тебе сказал по этому поводу Йост? – спросил Том первое, что пришло ему в голову. - Йост? – удивился Билл, - Понятия не имею. При чем здесь Йост? - Ты разве не говорил с ним? - Я не обсуждаю с ним такие вещи! – с искренним возмущением старой леди, которую заподозрили в том, что она вышла замуж не девушкой, фыркнул Билл. Ну, по крайней мере, значит это точно не Йост, подумал Том. С одной стороны, ему стало легче. С другой стороны, стало еще хуже. - А чего ты от меня-то хочешь? – спросил Том. - Поговорить, - сказал Билл, - о нем. - М-м-м, - холодно протянул Том, - ну и кто этот счастливчик? Я его знаю? - Возможно, - сказал Билл, и закрыл глаза, задумчиво болтая ногами, которые он возложил на подлокотник дивана, и которые, конечно, с него свешивались. Поэтому он периодически задумчиво бил пятками по дивану, - я думаю, ты его довольно хорошо знаешь. – Билл, если это Георг, я не хочу этого знать! - Том! – обиделся Билл, - Я серьезно… - Билли, послушай, ты знаешь мое отношение к этому… - Знаю, но… - Блин, если тебе прямо вот так вот приспичило, я ничего с этим не смогу поделать. Понимаешь? Ни-че-го. И не стану. Никогда. Я удавлюсь скорее. - Па-а-ачемуэта? – удивленно в одно слово спросил Билл. Ей-богу, он правда казался очень удивленным. - Я твой брат, Билл. Я, прежде всего твой брат. Потом все остальное. - А чего, остальное? – сразу же с живейшим интересом поспешил уточнить Билл. - Не придуряйся, пожалуйста, ты прекрасно понимаешь, о чем я! - Хе-е-е... Еще и ухмыляется, подонок. Нет, Том точно мог сказать, что этого он не ожидал. Они много говорили об этом с Биллом. Они в принципе говорили с ним обо всем в жизни. Их отношения это было, конечно же, святое для них обоих, но, в общем, они оба признавали, что если что, ну… почему бы, почему бы не пошалить иногда с кем-нибудь еще? Конечно, не до серьезных отношений, и, конечно, теоретически все было проще, чем на практике. Но, в общем, они, конечно, четко обговорили с ним все нюансы того, что можно, а что нельзя, и, если бы Билл подошел к нему сейчас с вопросом, а ты не против, если я пересплю с… Том, быть может, был бы только рад, особенно если бы этот кто-то был бы женского пола. Вообще, конечно предполагалось, что этот кто-то обязательно должен быть именно женского пола, по крайней мере, Том был уверен, что они поняли это именно так,… потому что… да все прекрасно понятно без слов, почему. Чего Том не ожидал от Билла так это того, что он решит тут же попробовать их соглашение на зуб, и предметом проб окажется каким-то мужиком. Злость парализовывала его мозг уже просто одним унизительным фактом, что Биллу его не хватает, и он ищет что-то на стороне. Ну ладно, с Йостом он смирился, это была уже некая данность. Дэвид уже давно стал членом их семьи. Билл нуждался в Дэвиде, чтобы стать тем, кем он стал. Чтобы стать сильнее. Умнее. Взрослее. Циничнее. Биллу было необходимо стать сильнее. Стать сильнее, чем он есть на самом деле. И в первую очередь, ему было нужно стать сильнее перед ним, перед Томом. Том не был уверен, что ему это нравится, но его любовь не задавала вопросов, он не любил Билла за то, что он был хорошим или был плохим. Слабым или сильным. Он любил Билла за то, что он был. Том впрочем, никогда не питал особого пиетета к слову любовь. Он как мало кто из его ровесников в восемнадцать лет знал, какой жестокой хищницей порой бывает даже самая святая любовь. Он знал это сладкое искушение, которое подчиняет себе каждого искренне любящего, искушение поставить своего возлюбленного в полнейшую зависимость от себя. Его брат был младше и слабее его физически, гибче и женственнее, приученный с детства искать силу в собственной слабости. Том был готов не спать ночами, кормить его с ложечки, кутать в свитера, только за то чтобы тот признал, что не может жить без него. Без старшего. Тому нравилось то, что Билл слабее и Билл более зависим. Подчинение брата он воспринимал как доказательство его абсолютной любви к себе. Давая брату порой первенство в том, чтобы верховодить во всяких мелких затеях, Том, тем не менее, маниакально жестко с изуверской настойчивостью средневекового феодала придерживался линии своего безусловного формального первенства во всем. Все должны были знать кто здесь главный, и кто хозяин в доме. Парадоксальным образом Том, который был для Билла самым первым другом, был еще и первым, кто бы мог бы и действительно хотел бы его сломать. Однако, Билл не дался. Тому не нравилось, что он это сделал, и еще меньше ему нравилось, как он это сделал, но он же не мог его за это разлюбить? Конечно же, нет. Скорее даже наоборот, к его животной любви и привязанности к Биллу добавилась нотка опасения и уважения. А хотя бы и за баранью упертость и истовую ебанутость в голову. Как бы не посмеивались над ним ребята поначалу, особенно Георг, обзывая Билла Мадам де Помпадур и Женщиной Французского Лейтенанта, Билл расхаживал вокруг с видом «ссы в глаза скажет божья роса» и изображал из себя потомственного идиота, типа он в упор не понимает странных намеков больного Жоры. И только Том один точно знал, что Дэвид Йост рано или поздно счастливо и преданно растянется под высоким каблуком биллиного сапога. Вскоре и ребятам тоже стало не смешно. В общем, с Йостом он вынужден был смириться. Однако к такому повороту событий, который озвучил Билл, Том совершенно не был готов. Это было настолько возмутительно и обидно и унизительно и больно, он даже не мог прийти в чувство. Да мало того, Билл не просто сказал, что он хочет переспать с другим мужиком, а сказал, что он его любит! Это был такой абсурд, его Билл, его маленький глупенький братик может полюбить кого-нибудь еще кроме него! Какого-то левого, неизвестного мужика!!! - Ты сам хозяин своей судьбы, Билл, - сухо проговорил Том, - можешь переспать с ним, если тебе так уж невмоготу. И все-таки он сгонит эту гадину со своих колен. - Значит, можно, да? – переспросил Билл, почему-то ухмыльнувшись, и засунул палец в рот. - Не грызи ногти, - Том шлепнул его по руке. - Ай, мне больно! – возмутился Билл. Мне тоже, подумал Том, но вслух сказал другое. - Да, это значит можно. - То есть ты разрешаешь, да? - Кто я такой, чтобы тебе запрещать? – мрачно спросил Том. - Ты – мой старший брат, - сказал Билл с лицом, исполненным покорности. Том даже на секунду решил, что должно быть бредит. В последний раз он без принуждения называл его старшим братом года в три. Тому внезапно показалось, что дело совсем плохо. Он дернул коленкой, намекая Биллу, чтобы убирался с его колен прочь. Еще не хватало ему показать, как глубоко он его задевает. Однако Билл не соизволил его понять на этот раз, он продолжал свой монолог. - Дело в том, что… - Что еще?! - Он меня не любит! – сказал Билл. Том облегченно выдохнул. Он почему-то сразу же почувствовал странную симпатию к неизвестному ему мужику. Он не мог этого объяснить, но он вдруг понял, что они могут даже и подружиться. Он даже улыбнулся так жизнерадостно, снова поняв, что может дышать. - Чо ты ржешь? – обиделся Билл. - Так, своим мыслям, - сказал Том. - Каким еще мыслям? – очень подозрительно спросил Билл, словно его наводил на подозрения даже сам факт наличия мыслей в голове у его брата. - Не важно, - отрезал Том, - а чо ты решил, что он тебя не любит? Ты чо, опух? Он те прям так и сказал? Билл задумчиво втянул щеки, из-за чего губы капризно надулись. Все его лицо выдавал мучительный мыслительный процесс, происходящий в его мозгу. - Нет. Я просто это знаю, - наконец выдал результат он. - Типа как …женская интуиция, да? – скептически спросил Том. - Типа, да, - соизволил не заметить подъеба младший брат. Они замолчали на несколько секунд думая каждый о своем, но неугомонный младший был не в настроении вытаскивать свои клыки из его сонной артерии и продолжил пить братскую кровищу и дальше. - Том, почему он меня не любит? – капризно спросил он, - что во мне не так? Том медленно закрыл глаза, потом открыл. Густое опахало ресниц тяжело ударило по щекам как в замедленной съемке, по крайней мере, именно так это казалось Биллу. - Может, он натурал? – предположил Том. Лицо у него было каменное. - Исключено, - отрезал Билл. - Тогда я все больше и больше подозреваю Георга. - Том, это не Георг. - Слава Аллаху, - сказал Том, - иначе мне пришлось бы тебя убить, чтобы смыть этот позор с лица нашей семьи! - Идиот, - прошипел Билл. Том ухмыльнулся и замолчал. Какая-то мысль явно блуждала за его непроницаемой маской, которую он повесил на лицо. Маска эта почему-то очень сильно заводила Билла, и ему отчаянно хотелось Тома поцеловать. Он даже облизнулся. - Том, - снова позвал Билл. Он задумчиво нащупал в кармане завалявшуюся конфету пугающего цвета неаполитанского ультрамарина. Понюхал ее, потом лизнул, - Малина, - констатировал он, - То-о-о-ом! - Хули я тебе надо? - Том не знал, стоит ли расстраивать брата упоминанием факта того, что малина красная, или пусть живет в счастливом неведении и дальше. - То-о-ом, ну скажи мне, почему он меня не любит! - Почему ты спрашиваешь об этом меня? - удивился Том. - Ну а кого мне еще спросить? – вполне логично удивился Билл в ответ. - Билли, - сказал Том и замолчал. - Да, Томи? - Биль, слышь, я не смогу тебе ответить на вопрос, почему он тебя не любит, - Том чувствовал себя миссионером, проповедующим основы христианства диким неразумным племенам индейцев, по крайней мере, он был уверен, что терпения и выдержки им требовалось ничуть не меньше, - я в принципе не могу ответить на вопрос, почему тебя кто-то не любит, ты вообще не втыкаешь, почему? - Нет, не втыкаю, - ответил Билл, - А почему? - Потому что я тебя люблю, - сказал Том. Билл резко вытянул передние конечности вверх с радостным пронзительным и воплем, в котором кажется, были даже какие-то слова или звуки но из-за нечеловеческой громкости их сложно было идентифицировать. - Дурак, ты чего? – Том, честно говоря, даже был несколько польщен такой эмоциональной реакцией на свои слова. Обычно его возлюбленный братец не удостаивал его таким бурным проявлением радости в ответ на его слова. Если бы он не был так прибит всем тем, что Билл наговорил ему до, Том бы наверное и сам бы заорал от радости. - Он меня любит, - счастливо сказал Билл. Поймите правильно, в данной ситуации Тому потребовалось некоторое время, чтобы осознать, ЧТО именно сказал сейчас Билл. - Значит, он меня любит, - хихикая сказал Билл, пружиной подскакивая на диване и одним быстрым, неуловимым человеческому глазу движением взобрался к Тому на колени верхом, одновременно с Томиным ревом, до которого вмиг дошло, как хитровыебанно и заковыристо и подло брат к нему подкатил: - У-У-У-ПЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-ЫРЬ!!!! Билл расхохотался. Придвигаясь ближе и усаживаясь поудобнее на коленях брата, он приподнялся на секунду, и схватив обеими руками от всего сердца прижал голову Тома к своей груди. - Муууупппффффыыырь – сдавленно повторил свое детское, но емкое краткое определение личности брата, потому что Билл своими удивительно сильными ручонками вдавил его физиономию в себя. Тому было нечем дышать, но у него уже и не было сил вырываться. Руки его безвольно лежали раскинутыми на диване, как у тряпичного зайца. Воля к сопротивлению покинула его. Билл ослабил хватку и опустил свою задницу к нему на колени, сияющий и жизнерадостный как утреннее, блядь, солнышко. Он разве что не мурлыкал от счастья. Он провел пальцем по губам Тома. - Ты сказал «можно»! – напомнил Билл брату. Очень явно намекая на то, что он от него сейчас собрался получить. - Ди-итына-а-ахуй… - отчаянно простонал Том. - Я готов,- все так же, довольно сияя, сказал Билл, глядя на Тома немножко сверху вниз, и потому для удобства схвативши в теплые ладони с хищными длинными ногтями лицо Тома, - только сначала скажи «Я люблю тебя, упырь!» - Сгинь, нечистая сила! - нахмурился Том, пытаясь выкинуть из головы те образы, которые родились у него от словосочетания «Я готов» сказанные так знакомо похабным тоном его братца. Он не знал как другие, но лично он похабнее тона в жизни не слыхал. - Я не нечистая. Я только что помылся, - не согласился с определением брата Билл, - ну скажи, «Я» - Ну, я, - сказал Том вяло. Билл ерзал у него на коленках и дышал мятой и ультрамариновой малиновой конфетой, которую задумчиво дожевывал. От его тепла и дыхания на своем лице у Тома коротило нейроны в головного мозга. Спинной мозг, напротив, работал, кажется, все лучше и лучше, или какой там мозг отвечал за наливающийся стояк у него в штанах? - Не «ну, я» а «Я»! - Йа-я-я-я… - протянул Том. Билл кивнул, видимо удовлетворившись его ответом. Проглотил конфету. Облизнулся. - Люблю, - подсказал Тому. - Лю-блю, - все так же нехотя повторил близнец. - Тебя. - Тебя. - Упырь, - милостливо добавил любимое определение Тома Билл. - Упырь, - Том фыркнул от смеха, не сдержавшись. Билл все еще держал его лицо в своих ладонях, подушечками больших пальцев очерчивая странные теплые ласковые щекочущие узоры на томовских щеках. Тому казалось, что с каждой секундой он сжимает ладони все сильнее, хотя вряд ли это было правдой. Том, наконец поднял глаза, чтобы посмотреть на Билла. Он не встретился с ним глазами, несмотря на то, что Билл очень пристально смотрелся сейчас в его лицо, словно в зеркало. Но не в глаза нет, его сосредоточенный сузившийся взгляд сосредоточился на его губах и ему, как видно очень нравилось то, на что он смотрит, потому что его собственные губы приоткрылись призывно, он даже не заметив того сам склонил голову чуть в бок, готовый для поцелуя. Резкий шум в ушах и вмиг поехавшее перед глазами изображение заставил Тома схватить брата руками за бедра, просто, чтобы не потерять равновесие. А вот и оно, блядь, пришло. - Я тебя люблю, - прошептал Том, и в этот раз выговорить это было как-то безумно легко и естественно, потому что ничего кроме этого чувства он и не чувствовал больше, - Билл, я… охуеть как тебя люблю. Это чувство пронизывало его от висков до кончиков пальцев на ногах щекочущим и отчаянно счастливым, почти болезненным ураганом восторга. И какая нахрен разница была в том, кто из них прав, кто виноват, когда каждое слово любви доставляло столько нечеловеческого удовольствия? Он еще не успел сообразить, что сказал. Не успел пожалеть. Губы Билла накрыли его губы, принимаясь поить его теплым мягким медовым соком, он только успевал открывать свой рот шире, ловя сладкие касания, залипая губами и увязнув языком в тягучей карамели поцелуя, с каждым движением все больше повинуясь настойчивым губам брата. Вот в этот момент он ему все забыл. Все на свете забыл. Может, конечно, не простил до конца все его хамские выходки, но точно, забыл. Прохладный воздух холодил губы словно ментол, и только по характерному пощипыванию он понял, что Билл прервал поцелуй. Том потянулся к его губам, но Билл увернулся он него и языком подцепил сережку в его губе, начиная осторожно и медленно играть с ней своим языком, заставляя ее задвигаться у него в губе. Том закрыл глаза, открывая рот, и восторженно постанывая от его ласковых манипуляций. Каждое движение теплого сильного языка и металла рождало сотни ярких искр в его мозгу. Том только судорожно глотал слюну, пытаясь не задохнуться от счастья. - Да-а-а, - только вот это вот он и смог простонать, когда губы Билла вновь приникли к его губам, увлеченно и тепло лаская и возбуждая каждым мягким касанием. Том держал Билла за бедра, крепко, широко растопырив пальцы, словно боясь, что упадет, хотя вряд ли бы он мог упасть, полулежа под сидящим у него на коленях Биллом. Он только раскрывал рот шире, наслаждаясь лаской губ и мягких теплых тонких пальчиков на щеках. Билл так ласково его целовал, так осторожно, у него возникла шальная мысль, что он не понимает кто с ним, мальчик или девочка, потому что прикосновения были такие легкие невесомые, так умел только он. И у Тома шумело в голове все сильнее от возбуждения, усиливающегося с каждой секундой. - Целуй, - прошептал Том прямо в губы, мгновенно послушавшиеся его, - Целуй меня,… ну же, целуй…. Целуй…. Целуй! Слова Тома проникали в биллин мозг, настойчивым сладким ритмом ускоряя до сумасшествия сердцебиение, срывая контроль, заставляя яростно и жестко вцепиться в затылок руками и раздвигать челюсти до упора, впихивая себя в него. Он и сам не заметил, как застонал Тому в рот, и стон Тома вторил ему, сливаясь в одно. Штанга наотмашь ударила по зубам, отстукивая в висках, но это только лишь завело сильнее. Том поймал губами язык Билла, задевая штангу и заставляя заерзать у себя на коленях и захныкать. Том только знал прекрасно, что от восторга. Он выпустил язык Билла, не в силах сдержать улыбку. Билл улыбался ему в ответ, и Тому казалось, что воздух между ними просто пульсирует от потоков тепла, которое они отдавали друг другу. - Маленький, - сказал Том. Не хотел обидеть, просто надо было как-то выпустить распирающую его изнутри нежность. - Ты… маленький, - смущенно фыркнул Билл. Щеки его порозовели от возбуждения, он нервно облизывал губы и нетерпеливо ерзал на коленях у Тома. Том самодовольнейшим образом ухмыльнулся. Завелся,…завелся, братишка. Том сжал руки на бедрах брата, медленно облизывая губы, наслаждаясь прикованным к его лицу восхищенным взглядом Билла. - Я… больше… тебя, - очень медленно проговорил Том. Он понял, что Билл понял, о чем он. Том с животным и примитивнейшим восторгом прямо-таки почувствовал вживую раздвоение, которое расщепило сознание младшего. С одной стороны пытаясь возмутиться и доказать Тому что он на самом деле больше и круче, а с другой стороны, пульсируя от талии и ниже сводящим его с ума желанием тупо получить его член к себе в руки. Ну. Или не в руки, да. Том закусил нижнюю губу, чтобы не расхохотаться торжествующе, упиваясь охватывающим все его существо возбуждающее чувство власти над чужим телом, чужим мозгом. Однако нельзя было долго оставлять братца на тончайшей грани борьбы возбуждения с самолюбием, подумал Том, ибо неизвестно кто из его демонов мог оказаться сильнее. - Покажи мне его, - прошептал он, теребя сережку в губе и похабно поглядывая в район ширинки Билла. Рука брата, впрочем, быстро сориентировала его куда именно надо смотреть. - Да-а-а-а, - хмыкнул Том, а Билл выдохнул судорожно, рефлекторно сжимая себя сквозь штаны, потому что уже очень хотелось что-нибудь хотя бы сделать с собственным членом. Однако, постановка вопроса о сравнении, к которому, как видно, дело и шло, смутила Билла неожиданно сильно. Том даже испугался за его возбуждение вдруг. Так не на шутку он почему-то смутился. Эй, блин, можно подумать раньше мы этого не делали… не мерялись, в смысле. - А… - смущенно сказал Билл, - Ну, а… Что-то творилось в его голове, что-то такое, что Том даже и не пытался понять. - Я хочу ЕГО видеть, Биль, - прошептал Том. Очень соблазнительно прошептал, Билл физически дернулся от его тона даже. - Ну…он…он…еще не…еще не до конца еще,…встал, - наконец выговорил Билл. - Помоги ему, - Том не принял отмазы, и продолжать прожигать взглядом биллину руку, лежащую на члене. - А? – испуганно спросил Билл, делая вид, что в упор не понимает, к чему клонил Том. - А-га, - кивнул Том, делая вид, что в упор не понимает, к чему клонит Билл. - Боже мой, - простонал Билл, с некоторой долей отчаяния в голосе, мгновенно осознав, что дверца ловушки захлопнулась, и ему уже не отвертеться от шоу, - боже ты мой, а? Том злорадно хихикнул. - Ну же…давай, помоги ему,… Билл прикрыл глаза, покраснев щеками так, что уже даже больно было смотреть. Только эта косоглазая дредастая зараза с лицом как у него могла сделать так с ним, что он просто впал в ступор от одного факта того, что он должен был сейчас погладить свой хуй. Впадал в ступор так, словно он этого вообще никогда сроду не делал. Это было на самом деле даже смешно. Его просто парализовало. Билл замер с закрытыми глазами на коленях у Тома, не в силах решить, плакать ему или смеяться. - Том, - наконец, выдохнул он, - я…я не… - Надо, милый, - Том был не в настроении проявлять сегодня милосердие, но образ палача он выбрал на редкость нежного. Может быть это и вырубило потенциальную способность более или менее критически мыслить у Билла и чудесным образом превратило его в полного дауна на коленях у своего старшего брата, - ты же знаешь, что ЕМУ это очень надо… Том ласково накрыл руку брата, лежащую на причине их разговора, своей рукой. - Ай, - восхищенно выдохнул Билл, мгновенно оживившись. Рука Тома многократно усилила давление, завибрировав теплой лаской у него в паху, и начала медленные, сладострастные движения, вверх и вниз, вместе с ладонью Билла. Член Билла жизнерадостно ответил на ласку, выпрямляясь сильнее, еще сильнее, сбивая дыхание и шумя в ушах горячими потоками возбужденной крови. - Вот так, - нежно подбодрил юношу, его ласковый зеркальный экзекутор, - так хорошо, да? Тебе хорошо? Скажи? Тебе хорошо так, Билл, Билек, так хорошо, да? - Да, Томи, да, - едва слышно выдохнул Билл. - Отлично. Тогда сам теперь, - Тому не очень хотелось это делать, однако, он верил, так было надо. Он убрал руку, - Бильчик, порадуй братца, сделай это сам… - То-о-о-ом, - укоризненно простонал Билл, но ослушаться, на этот раз не решился. - Молодец, хороший….мальчик, - очень ехидно проговорил Том. Впрочем он не отрывал восторженного взгляда от движений наманикюренной ручки, знакомой до каждой косточки и черно-белого убийственно бабского ноготочка, на обрисовывающего все сильнее сквозь мягкую ткань спортивных штанов свои контуры хуя. Этот детский восторг, разливающийся по его лицу превращал его ехидство лишь в еще одну более острую и пикантную специю к охватившему их обоих и снесшему крышу возбуждению. Тому, впрочем, кажется уже надоела собственная игра, и он сам первый же и решил ее закончить. - Дай я, - резко сказал он, подтягивая бедра Билла обеими руками рывком на себя, - у меня лучше получится! К чести Билла нужно сказать, что при этих словах Тома он мгновенно растерял всю свою заторможенность, проявленную ранее. Он очень быстро сообразил, чего конкретно хочет ему сделать Том. Он стянул с бедер штаны вместе с трусами, зашипев от соприкосновения теперь ставшей сверхчувствительной кожи члена с прохладным воздухом. Освобожденный от оков одежды его член, удивительным образом возбудился еще сильнее даже от этого. Но Том не дал ему времени проанализировать свои ощущения. Он съехал по дивану ниже и не говоря ни слова, не размышляя и не колеблясь взял член Билла себе в рот. Билл благодарно рванулся к нему навстречу в одном с ним порыве, выпрямляясь в коленках, ерзая и хватаясь гибкими цепкими пальчиками в Томкины плечи. Том принял его в себя. Не ласково и не грубо. Очень деловито, со знанием дела, ритмично засосал, надавливая на чувствительную нежнейшую на вкус плоть губами и языком. Именно так как надо надавливая. Деловитость эта и практичность заводила теперь Билла стремительнее и бесповоротнее чем любая самая головокружительно-истеричная эмоция. Билл уткнулся горячим лбом в стену за спинкой дивана, зажмурившись, чувствуя только тепло и щекочущий, разливающийся по телу жидкий расплавленный кайф от прикосновений рта Тома. Пальцы Билла благодарно сжимали его плечи, он всхлипывал порой судорожно, вздрагивая всем телом от тепла, от восторга, от сладкой боли знакомой и любимой ласки. Том увлеченно сосал его, возбуждаясь от того что делает его рот так, словно это не он сосал чей-то хуй, а сосали его. Он чувствовал, как бедра Билла рефлекторно двинулись навстречу, засаживая член глубже ему в глотку, ногти впились в плечи. Том едва мог теперь удержать Билла от того, чтобы он его не придушил ненароком, своим прямо скажем, не маленьким хуем. Ладно, когда он пытался затолкать ему его в горло, Том пожалуй не стал бы больше спорить о размерах. Он усиленно сопел, сжимая губы на стальной крепости стволе, облизанном от корня до кончика, сильнее и обхватывая его рукой у основания, думая теперь только о том, стоит ли прикончить его сейчас, или воспользоваться бессознательным состоянием Билла и как-нибудь весело и извращенно с добрейшими дружественными намерениями особо похабно над ним надругаться. Ничего личного. Чисто от души. Интеллектуальные усилия даже заставили его оторваться от минета, который он делал брату, ибо они оказались в корне несовместимы. Это, впрочем, дало тому время сообразить. И Билл сообразил. - Том, я хочу твой! – быстро сказал Билл. Том хотел было возразить или напомнить Биллу о цели мероприятия, какого собственно хуя он так увлеченно ему отсасывал, но Билл оказался внизу, на полу, между его ног, стягивая штаны, и не потрудившись надеть свои, потому сверкающим собственной голой жопой удивительно пошло очерчивающей границу майки и пояса штанов где-то на середине бедер, и слова мгновенно потеряли всю актуальность. - Ох, бля, - констатировал факт Том, - оххх бляяяяя, - горячие губы коснулись крайней плоти, - ОХХХХ БЛЯЯЯЯЯ! – жадный рот принял его в себя на половину, потом двинулся назад, так же быстро пытаясь насадиться на него сильнее, - БЛЯ-А-А-А-А-А-А! Том схватился руками за спинку дивана, пытаясь отвлечься, потому что надо было как-то вспомнить о чем-то еще кроме голожопого Билла, вспотевшего от усилий, отсасывающего у него так увлеченно и страстно, словно бы ему сказали, что это был последний хуй, который он видел в своей жизни. И все-таки, надругаться как-то надо, решил Том. Чтобы в следующий раз подумал, прежде чем делать ему минет таким откровенно провокационным образом. Слова Том давно забыл, да и долго объяснять Биллу не требовалось. Том лишь по хозяйски хлопнул его по голой правой ягодице, словно говоря, ну, хватит, я хочу тебя теперь по-другому. Билл понял его, ни слова не говоря, не возражая, что возбуждало вообще нереально, отклонился назад, глядя на Тома снизу вверх и облизывая изрядно опухшие теперь губы. - На полу, - коротко и мрачно как-то даже, ответил на невысказанный вопрос Билла Том. Билл не возразил и тут, и молча и довольно быстро избавился от собственных штанов. Том был занят своими делами по необходимой подготовке, потому даже и не заметил толком. Он взобрался на брата, задумчиво как-то и даже неловко ткнувшись губами ему в губы. Черт его знает, чего ему стало неловко, потому что вроде бы и хотелось очень. Билл обхватил его голову ласково, шепча у самых губ: - Я хочу тебя, Том, я очень тебя хочу,… - Молчи, Билл, помолчи, пожалуйста, а то я сейчас прям вот, блядь, и кончу, не успев тебе вставить даже, - трагическим шепотом заявил Том. В тоне чувствовалась нешуточная озабоченность этим фактом, да и Билл не был уверен в себе на все сто, когда его скользкий от смазки член упругой головкой скользнул по его телу, по бедру, между ног, вниз, надавливая сильнее. - Томка, как же я люблю тебя, придурок, - Билл дернулся слегка под ним, тихо застонав, Том накрыл его рот ладонью, вцепляясь зубами в плечо, не надо, только не кричи, иначе мне не жить, сказал он без слов, спустя некоторое время немного приходя в себя, и понимая что может засадить ему свой член резче и жестче, как тому было на самом деле нужно без страха кончить каждую секунду от каждой малейшей добавочной стимуляции. Будь то даже сладострастный стон Билла, его лишнее движение навстречу. Ладно, пусть Том и знал, что он сделает это сегодня ночью еще не раз, и может быть даже повеселее и поотзвязаннее, но ему просто страшно не хотелось разрушать то странное хрупкое волшебное чувство, что объединило их сейчас.