А теперь помолчи! (Кричи 3)

Той ночью у Тома перед мысленным взором пронеслась вся жизнь. Что отвечать, о чем говорить Биллу, и с какого, собственно места, и имеет ли смысл говорить не все, если вдруг потом он решит сказать все. Наверное, лучше было бы ничего не сказать, чем сказать половину… - Отстань, - наконец решился он. Билл под ним едва не подскочил от его неожиданной резкости, - Чо те, брату телефон жалко дать поиграть? От неожиданности Билл замолчал на несколько долгих минут. Вот тогда у Тома и пронеслась перед глазами вся жизнь, начиная от первого крика Билла, спустя десять минут после его, и до нынешнего момента. - Конечно, нет, мне не жалко, Том, - кротко ответил Билл, - Я…я просто думал… - теперь, кажется, он думал, что сказать, но быстро нашелся, - Том, а мама не звонила? - Нет, Биль… Том даже удивился его неожиданно быстрой сговорчивости, может быть, он все-таки устал сегодня, и ему просто лень было ругаться, а может тон его оказался для него более чем убедительным. В любом случае, столько уверенной наглости он в себе никогда не чувствовал, и это явно почувствовал и Билл тоже. - Спокойной ночи, Билл, - дабы закрепить эффект, так же уверенно сказал он, и чмокнул Билла в щеку. - Спокойной ночи, Том, - Билл чмокнул его в ответ. Черт, неужели-таки получилось? *** Все шло своим чередом. Прошла неделя, началась другая. Еще через семь дней они снова должны были лететь в Штаты, снова садиться с ребятами в автобус и колесить окучивать мелкие и полумелкие деревеньки дикого запада. А сейчас они писали альбом, каждый день, медленно и лениво. Утро начиналось поздно, часов в пять. Они собирались медленно, не торопясь, завтракали. Том подкручивал дреды, заботливо собирал их в хвост, пока Билл лениво сушил волосы вниз головой, периодически беся Тома тем, что направлял в его сторону струю горячего воздуха, и спутывал ему всю работу. Потом они завтракали, одевались и спускались к машине. Приезжали на место работы к шести, встречались с ребятами, ржали, придуривались, пили кофе или колу, по-доброму прикалывались над потрепанным и накофеиненным Йостом, который укушенный за нежные части тела менеджментом Юниверсала походу, в студии жил и спал. Потом работали. Потом садились вместе за стол, смотрели и обсуждали что и как, спорили друг с другом до хрипоты, часто разругиваясь вдрызг, хлопая дверями и выскакивая в сердцах на улицу покурить. Иногда разбиваясь на два равноценных лагеря, Густав с Георгом против Тома с Биллом, и несчастный, усталый Йост посередине, уткнувши голову в руки, и не в силах переспорить ни тех, ни других. Если орать друг на друга начинали близнецы, Густав с Георгом сразу вставали и уходили молча покурить и возвращались ровно через пятнадцать минут, заставая Билла с Томом сидящими по разные углы комнаты, злыми и надутыми как мыши на крупу. Йост вначале встревал между ними, но вскоре ему надоело получать от Билла, что он его не поддерживает, если он его не поддерживал, и от Тома за то, что он поддерживает Билла, а потом от них обоих за то что он посмел неосторожным словом обидеть любимого братика. Или первого или второго. На четвертый день Йост стал молча вставать и выходить из комнаты вслед за Густавом и Георгом. И стоял с ними в молчании, вдыхая прохладный осенний воздух и сигаретный дым. Наслаждаясь спокойствием и тишиной полуголой осенней природы. Часто на запись приезжал и его друг, Дэйв Рот. Тот порой встревал в перепалку с Биллом, и начиналось соревнование, кто кого перенудит. Том закатывал глаза в потолок, нервно дергая коленкой, Георг ухмылялся, рисуя чертиков на листке бумаги, и только Густав слушал внимательно и принимал аргументы каждой стороны очень близко к сердцу. За этим всем делом, честно признаться, Том и забыл о том, что он должен был сделать. Нет, ну, если признаться честно, поначалу он просто откладывал это, потому что, ну как-то не в тему было, и вообще ему не хотелось портить себе настроение. Он подумал, ладно, когда Билл его совсем достанет, он возьмет и ляпнет, и будь что будет. Но Билл его что-то никак не мог до конца достать. Нет, ну он его бесил помаленьку, ну, как обычно, по мелочам, так что повода не было. И даже Дэвид Йост вел себя с ним прилично и уважительно. Том прикалывался втихаря, посасывая витаминный коктейль из бутылки и рассматривал менеджера-соперника с глумливейшим вниманием к деталям, которые обычно в нем его мало интересовали. Он словно бы открывал этого человека для себя заново сам. Он как-то всегда воспринимал Йоста как данность, как неизбежное зло, а тут вот он как-то его даже заинтересовал. Он почему-то в первый раз заметил, как Дэвид изменился с возрастом. Когда Том увидел его впервые, он не хуже Билла был сражен его убийственным имиджем и стилем наповал. Он казался им прямо крутым и супервзрослым, хоть и был относительно молод. Он располагал к себе, всем, и панибратским имиджем, в котором прослеживалось внимание к деталям и скрытое тщеславие и такое желание стать своим пацаном. Он выглядел круто, но так что он вроде бы и не прочь потусоваться с ними. Это делало их в их понимании крутыми, раз такой чувак так запросто с ними общается. В общем Том понимал, что некоторое время тоже ходил, придавленный очарованием Дэвида, и тоже прыгал как зайчик и заглядывал ему в рот не хуже Билла, пытаясь привлечь к себе внимание, ревнуя его внимание друг к другу. Пока конечно до Тома не доперло какого рода внимание требует к себе от Дэвида Билл и его не парализовало от жадности а потом и от несколько иных эмоций и чувств. Странно. Прошло столько времени, а его и сейчас перетряхнуло от некоторых воспоминаний, от болезненных и унизительных теперь для воспоминания и понимания мыслей закололо сердце и свело живот. Он испуганно уставился на Билла, не в силах внезапно отогнать от себя ощущение что это все было вчера, ему отчего-то захотелось попросить у Билла прощения. Он даже не знал за что, просто ему казалось это до ужаса уместным. Билл лениво переругивался с Дэйвом Ротом, делая вид, что он с ним не переругивается. Густав ковырял заусенец, а Георг тупо ржал, уткнувшись лицом в руки, которые он сложил на столе. Потом Том снова перевел взгляд на Дэвида, цинично скользя по смягчившимся с возрастом, ставшими более мягкими, податливыми и хитрыми чертами его лица. Он понял, что воспринимает его сейчас совсем иначе. Если раньше он был взрослым соперником, более умным, более сильным, более мужественным чем он, то сейчас он вызывал у него жалость. И теперь, когда он знал о нем больше, чем он должен был, это вызывало в нем не возмущение подлостью Большого Дэвида, а презрение к жалкому и слабому человеку. Он смотрел на него и видел лишь безвольное и несколько затюканное жизнью лицо, казавшийся безвольным подбородок, слышал его кажущийся ему смешным и высоким и вовсе не грозным и пугающим голос, и ему хотелось громко ржать в голос над тем монстром, что он вообразил себе. Нет, определенно, он больше не хотел побеждать Дэвида. Том увидел открытый от удивления рот Билла, безусловно просекшего странности в его лице в процессе пролонгированного разглядывания менеджера группы, и решил, что похоронит эту тайну в себе, ибо этот мудлан, он снова с нежностью глянул на Дэвида, подставит себя сам. Так Том думал еще пару дней, пока в студию не заехал Хоффман с каким-то мужиком. Вообще обычно он этого не делал. А тут он ворвался с ехиднейшей ухмылкою, схватил Йоста и потащил за собой в кабинет. У Тома испуганно екнуло сердце, он сам не знал отчего и почему. Конечно, Старый Змий сказал ему, делай что хочешь, но оценивающий пронзительный взгляд его прибил Тома гвоздями к креслу. - Как дела? – небрежно бросил Хоффман пролетая мимо с Йостом под ручку. - Спасибо, хорошо, - удивительно вежливо ответил Том, всем своим видом показывая, мол, не ваше дело. Хоффман ухмыльнулся, поправил очки, Йост удивленно вытаращился на набычившегося на начальство Тома. Нет, пока там сидел Йост, Тому было хорошо. Хотя конечно он несколько раз прошелся мимо двери жадно ловя слова, грызя чипсы, какая-то скрытая паранойя не давала ему покоя на предмет не собирается ли его каким-то образом подставить Хоффман. Но когда открылась дверь и они позвали Билла у подавившегося Тома чуть чипсы носом не пошли. Он пытался убедить себя, что ну не может же такого быть, чтобы Хоффман что-то сказал, но понял, что долго он так точно не протянет. Когда Хоффман попросил Билла проводить его до машины…мужик с Йостом остались в кабинете, Том понял, что еще один такой парад-алле в исполнении Петера Хоффмана и он станет таким же седым. Билл вернулся какой-то задумчивый. Но спокойный. Том спросил его: - Ну, чо там Хоффман-то? – нарочито небрежно. Билл равнодушно пожал плечами. - Странный он, - хмыкнул младший близнец, и по-хозяйски запихнул свою длань в Томовский пакет со снэками. Что-то на нервной почве Том не мог перестать жевать всякую дрянь, - Любезный такой… гадость что ли задумал? – с набитым ртом равнодушно проговорил брат, водружая свою задницу на подлокотник Томовского кресла, - Кста-те… - Да? – переспросил Том, протягивая ему весь пакет тщетно надеясь, что брат заткнется, потому что он уже знал что он собирается у него спросить. - А чо он те тогда говорил-то? – Нет, занятый рот никогда не мешал Биллу говорить. Том облизал губы. - Хуй знает, - сказал он наконец, чтобы дать себе время подумать, - Я не понял… - Том, ты чо, дебил? – беззлобно поинтересовался брат, хрустя соленым печеньем. - Нет, - так же беззлобно ответил Том. - Что он тебе говорил? – эта зараза, не получив ответ на свой вопрос не отлезала. Том хотел схамить, но потом понял, что в этот раз уже не прокатит. Это было бы нечестно уже, они так не делали. - Знаешь что, - наконец решился Том. Его голову осенила гениальная идея. Как сказать правду, не говоря правды. Он понизил голос, - Я думаю, он копает под Йоста. Билл застыл с печеньем в зубах. Долго смотрел в окно, а потом активно закивал головой. - Да, возможно… я тоже так думал, - сказал он, - а зачем? - Неисповедимы пути Петера Хоффмана. - Не ну… - Билл нетерпеливо заерзал рядом с ним, вообще в комнате они были одни, и стоял совершенно незанятый диван и еще пара кресел, но он предпочитал сидеть на подлокотнике кресла Тома и нависать над ним как богиня возмездия Немезида, - ну что он тебе конкретно говорил? Том подумал, а что если положить хавчик на диван, Билл туда пересядет? Его присутствие, обычно не замечаемое им как факт давило его сегодня просто невыносимо. - Не ну так, поспрашивал, чо и как, как жизнь, как дела, про тебя спрашивал… - М-м-м, как ми-ило… - странным голосом пропел Билл, - а с чего ты взял что он копает под Йоста? Чтоб тебе потолще ехидина, а? Ну что непонятно что я ради тебя стараюсь? – подумал Том. - Да не помню я уже слово в слово! – раздраженно рявкнул Том. Ну никакого уважения к старшему! – коньяк мы с ним пили… - Ах ты сволочь, - все так же жизнерадостно с набитым ртом сказала ехидина, глаза его засверкали счастливым открытием, - так это ты потому меня заставил машину вести и под больного закосил? То-то я думал, что от тебя так алкоголем несет. - Бля-а-а-а-а, - отчаянно протянул Том, откидываясь в кресле назад и водружая ноги на стол. - Том, ты не умеешь врать! – безапелляционно сказал Билл. - Умею, - буркнул Том. - Не умеешь! - Умею. - Ни хрена. - Хрена. Еще как умею! - Ну и в чем ты мне сейчас врешь? – спросил Билл. - Я тебя ненавижу, - Том отобрал у зазевавшегося брата пакет со жратвой. Билл возмутился, и в краткой борьбе отобрал у него пакет обратно. - И тут врешь, - сказал он. - Не вру, - мрачно сказал Том. - Тогда я тебя тоже ненавижу, - сказал Билл и задумчиво облизал пальцы. - Я всегда подозревал, - сказал Том. - Блин, Том, - Билл возмущенно вскочил с места, уязвленный, - с тобой невозможно разговаривать! - Ну и не разговаривай, - сказал Том, забирая пакет со снэками. - Не указывай мне что делать! - Да нужен ты мне, здоровье дороже, - вообще-то Том хотел пошутить. Билл промолчал минуты две, решая, воспользоваться ли подачкой Тома или нет. Потом решил. - Нет, я передумал, я буду разговаривать. Ты что-то от меня скрываешь! - У тебя паранойя. - Я и слов таких не знаю. - Не надо было списывать у меня уроки. - Баклан, это я за тебя уроки делал! - Меня не поделили, девочки? – жизнерадостно ухмыляясь засунул в дверной проем лицо Георг. - ГЕОРГ, ИДИ НАХУЙ! – хором, не договариваясь одновременно рявкнули оба близнеца. - Хахаха, - сказал Георг, входя в комнату, - И я рад вас видеть. *** Одним обычным рабочим вечером, точнее, уже ночью, часов в двенадцать, или около, Йост отпустил уже всех работников и ребят тоже, так что они остались в студии втроем. Было тихо и спокойно. Дэвид доделывал что-то в звукооператорской. Том бренчал на гитаре в коридорчике, на него внезапно напала какая-то музыкальная идея. Билл задумчиво попивал пиво, честно расслабляясь на кожаном диванчике в предбаннике студии, после тяжелого рабочего дня. Он валялся на диване, то на боку, то на животе, хитровыебанно переплетя длиннющие конечности, и быстро листал журналы. Целая стопка которых валялась рядом с ним на полу. - Ищешь знакомые буквы? – хихикнул Том. Билл презрительно одарил его демонстративным факом с ободранным лаком. - Хи-хи-хи, - сказал Том и увесисто по-братски наградил Билла звучным шлепком по пятой точке, заставляя от неожиданности взвыть. - Ай, уйди, придурок! Том вложил во второй шлепок все свои силы и всю свою широкую душу, у Билла аж звезды перед глазами заплясали. - БЛЯ, ТОМ,СУКА, БОЛЬНО ЖЕ! – возмущенно заорал он, переворачиваясь на бок, и обиженно поглаживая себя по месту ранения. - Да ладна-а-а… - позволил себе не поверить Том. - Больно… - капризно протянул Билл, пока Том с грохотом скидывал его ноги на пол, чтобы сесть на диване рядом, в ногах. - Ну, дай поцелую тогда, - хмыкнул Том, и не дожидаясь ответа, полез исполнять свою угрозу. Билл начал вопить еще громче, вырываться и хихикать, потому что по пути Том умудрялся его еще пару раз ущипнуть и пощекотать, заставить Билла облить пивом себя, журнал, и диван. - Том, отва-а-алииии…. – простонал Билл от смеха, потому что Том не отпускал его ни на секунду. - Тооом, отваааалиии – передразнил его Том, схватил один из журналов, и забросив ногу на ногу, открыл журнал, жизнерадостно присвистнув, ибо попал на очень красивую на его взгляд картинку длинноволосой красиво задрапированной шелком голой красотки с богатой округлой грудью. - Билл, пиво определенно рождает в тебе какие-то очень правильные мужские первобытные инстинкты, - сказал Том, пока Билл усаживался на диване рядом с ним, недовольно пытаясь отряхнуться, но уже прекрасно понимая, что майка его теперь обречена пахнуть пивом до самого вечера, - тебе надо его больше пить! - У, блядь… - непонятно, адресное ли это было высказывание Тому или просто восклицание от чувств, но досада Билла развеселила Тома. Впрочем, на этом интерес к брату он потерял, погрузившись с головой в разглядывание глянцевых картинок. - Пивком угости? – Том протянул руку, Билл недовольно всучил ему бутылку, - Десять правил хорошего секса, советы для чайников, хихи, - Том сделал несколько больших глотков, - ммм… мой маленький братик, ты наконец-то начал интересоваться сексом! – глумливо сказал он. - Идиот! – совсем не нашел его комментарий смешным Билл, и, ногами забрался на диван, отбирая у Тома пиво, - сам почитай, может чего узнаешь! - Чееегооо?! – возмутился Том, отбрасывая журнал. - Чего слышал! – проговорил Билл, полностью счастливый, что отомстил близнецу не отходя от кассы, допивая пиво, и прижимая к груди коленку. - А ну повтори? Билл молча показал ему язык. Том мрачно отбросил журнал и уставился в стену. Дурацкая шутка Билла с намеком на то, что он якобы был не так уж хорош в постели испортила ему настроение совершенно. Вообще, это было совершенно несправедливо его в этом обвинять, и вообще, со стороны Билла это было подло, Том уже даже открыл рот, чтобы высказать Биллу все что он думает о его дурацком языке, о его неблагодарности и нетактичности, но не успел, потому что Билл легко склонил голову на бок и горячо и мокро схватил мочку его уха в рот, слегка посасывая и прикусывая ее. У Тома разом как-то перехватило дыхание и защемило все, затосковало вдруг по братской любви и ласке где-то в яйцах. - Ох, - сказал он и раздвинул ноги шире, что-то в штанах точно начинало ему мешать. Билл слегка повернул голову и язык его скользнул легко проникая Тому в ухо. Том тихо взвизгнул. Это было и щекотно и приятно…чертовски, блин, приятно. Дреды он скрутил резинкой наверх, оставив длинную шею открытой, тонкой и трогательно-беззащитной. Губы Билла скользнули по его шее вниз и вверх, щекоча языком в ямке за ухом, заставляя Тома счастливо подскуливать, и назад по шее, касаясь губами, короткими поцелуями по тонким, коротеньким кудрявым волосам, которые росли по шее и не попадали в дреды. Потом Билл переменил свое положение на диване, вставая на колени, оперся руками о диван за плечами Тома, и попытался поцеловать его в губы, но Том почему-то отвернулся, и снова загрустил: - Эй? – недовольно окликнул его Билл. - Я правда так плох в постели? – убито спросил Том. Почему-то возбуждение никак не могло убить у него эту мысль. Точнее она то и дело грозилась убить в нем все возбуждение. - Дурак, - отчаянно сказал Билл, - я же пошутил… Ой, блин, он уже и сам был не рад, что родился эдаким юмористом. - Он что, лучше, лучше меня да? – совсем уж отчаянно прошептал зачем-то Том, ему так было себя жалко, что хотелось плакать, - лучше, да? - Ты же сам пошутил…первый…. – Билл подался назад испуганно, - Бог ты мой, Том, что творится у тебя в голове?! Знал бы ты, что творится у меня в голове, Бильчик, истерически ухмыляясь, подумал Том. Ему почему-то от внезапной обиды, в которую он сам себя накрутил и ревности к Дэвиду захотелось прямо сейчас рассказать Биллу все как есть, чтобы убрать соперника со своего пути во веки вечные. Но потом ему стало жалко Билла. А потом ему почему-то стало жалко Йоста. Он почувствовал себя еще и совершенно никчемным, потому что он не смог сделать даже этого. Он бы разрыдался бы прямо сейчас перед Биллом, если бы губы его не накрыли его рот, ласково раскрывая его себе и впиваясь в его внутренности словно в тропический сочный плод. Билл сел к нему на колени как-то бочком, придавливая в самом нежном месте, ну не сильно, так, чувствительно, Том застонал ему в рот, ерзая под ним, чувствуя, как нежный рот Билла, и его такая приятная ему тяжесть у него на коленях возвращают его разум в вожделенное состояние первозданной пустоты. Он начал отвечать Биллу с повышенным энтузиазмом, чем снял груз странной тревоги за брата. - Я тебя люблю, - сказал Билл. В пятьсот миллионный раз наверное в их жизни сказал, но Том, наверное в первый раз осознанно оценил, какими охуенно возбуждающими могут быть эти слова. - Нет, это Я тебя люблю, - ухмыльнулся он гнусноватенько, рождая ответную смиренно-снисходительную и всепрощающую улыбку Девы Марии на лице у Билла. Лапы Тома теребили его ремень, как будто бы ни на что не намекая. Но они оба что-то как-то случайно завелись, раздергавшись в шутку и распсиховавшись не на шутку. Билл облизнулся. - Договорились, - выдохнул он, и снова поцеловал Тома. Тому нравилось конечно жутко, подумайте только, они в студии, в их студии, где обычно работали все, на диване, целовались по-французски, взасос, громко, не стесняясь никого и ничего. Было даже сложно сказать, что возбуждало из сейчас сильнее, их откровенные поцелуи или мысль о том, что вообще-то обычно они этого бы сделать тут не смогли бы. Нет, они оба думали совсем не о поцелуях конечно. Определенно, мысль о том, чтобы потрахаться на этом заебавшем их в мозг до боли студийном диванчике возбуждала их обоих. - Сядь мне на член, - попросил Том прямо в лоб, без обиняков. - Я итак на нем сижу, - лукаво прищурился Билл, и еще поерзал, чтобы понятнее было. Том зашипел, отодвигая его от себя подальше, ему уже было не до шуток. - Как тебе вчера Йост сказал? – со страданием в голосе начал Том, борясь с ремнем Билла вначале единолично, потом с помощью брата, - Брось мне эту демагогию! Том оттолкнул Билла от себя, расстегивая ширинку и вытаскивая на воздух свой выпрямившийся член. - Ах, вот что он имел в виду, - хохотнул Билл, глянув на бодренько торчащий хуй брата, заставляя Тома тоже радостно расхохотаться. Он стянул через голову майку и отбросил в сторону. Внезапно стало как-то очень жарко, да и прикосновение кожаного дивана к коже спины говоря честно, было приятно и даже возбуждающе. Том поерзал на диване, усаживаясь так, чтобы Биллу было удобнее. Окончательно желание поржать у него пропало при виде голой попы братца в полуметре от своего лица. Билл не озаботился снять штаны до конца, решив, что снимать еще и ботинки, и носки, в фойе студии как-то не слишком все-таки соответствует. Собственно да, мысль о ботинках и носках окончательно утвердила его решимость. Том смачно-деловито поплевал на ладони и тщательнейшим образом пытаясь по возможности увлажнить свой хуй. Потом он придержал Билла за талию, пока он раздвигал ноги так, что его коленки оказались между ними, опираясь на руки на спинку дивана, чтобы облегчить ему и без того предстоящую нелегкую задачу. - Слушай, - внезапно как-то совсем невовремя подумал Билл вслух, - А Дэвид же здесь… В принципе он имел в виду, что Йост-то отпустил из студии ребят, но сам-то был все еще тут, и вообще в любой момент мог их застать, но Том позволил себе понять его, учитывая нюансы их любовного треугольника, совсем в ином смысле. - Шлюха, - мрачно-глумливо резюмировал он. - Вчера ты пять раз за ночь кончал от этого, - цинично смерил взглядом через плечо брата Билл. В принципе, в данном конкретном случае он совершенно справедливо принял это за комплимент. Как у него удавалось выглядеть так пафосно, когда его голая жопа почти касалась плачущего от предвкушения экстаза чужого хуя, Тому было вообще никогда не понять. Пафосно и похабно одновременно. И жопа касалась. Но почти. И вот это почти убивало его с каждой секундой все сильнее. Потом он сообразил, что можно было бы и ответить, по крайней мере, он точно понял, что Билл именно этого от него ждет. - Да, - он не стал спорить. Не сейчас только. С хуя бы ему сейчас с Биллом спорить? – Слушай, ты, блядь, опускайся, а? Он обхватил свой член рукой, направляя его туда, куда нужно, несколько раз, для верности погладив там головкой, чувствуя, как восторг рвет его легкие на части, предвосхищая близкое наслаждение. И все-таки Билл делал это слишком медленно, Том решил ему помочь. Нет, ни в коем случае он не собирался засаживать ему сам, Биллу в его позиции по всякому было виднее что сейчас лучше делать, он перехватил свой член левой рукой, правую просовывая вперед и начиная поддрачивать его хуй, заставляя выгнуться и застонать восторженно: - Да, Том… Да, Билл, да, именно так, да. Он не видел его возбуждения, но стальная твердость под нежнейшей кожицей, феноменально приятно чувствующаяся ладошкой радовала его невероятно, это было так же знакомо и привычно как свой, но только приятнее в тысячу раз, потому что ладошкой чувствовался все-таки не свой, а его. Том не говорил Биллу, но ему чертовски нравилось его дрочить. Нет, шаловливые ручонки Билла тоже порой любили забраться к нему в трусы без спросу, но Тому нравилось это именно в контексте контроля за его удовольствием. И это сработало так как надо, Билл задышал чаще, всхлипнул от радости, и медленно опустился на его каменном стволе. Вначале до половины, потом, сцепив зубы и задохнувшись до самых яиц. Ладно, у Тома тоже потемнело в глазах, он даже не знал от чьих эмоций и ощущений больше, Билловских или своих. Билл сполз по нему ниже, откидывая голову ему на плечо, на лице его, на висках, лбу и над верхней губой выступил пот. Том боялся двинуться, боялся пошевелиться. Своей нижней частью тела, в смысле. Рукой он продолжал гладить Билла ниже живота, и осторожно коснулся губами его щеки. Ему очень хотелось прошептать Биллу на ухо как он его любит, почему-то именно сейчас, но казалось как-то глупо и не в тему. Но Билл, кажется понял это итак, он слегка повернул голову, давая возможность Тому коснуться его губ. Они целовались, медленно втыкая в тот факт, что Билл насажен на Тома да предела, и это придавало нежному поцелую цинично-похабной и такой сладкой ассоциации. Видимо от нежных усилий Тома Биллу несколько полегчало, вряд ли его осторожное движение чуть вперед и назад можно было бы увидеть обычным взглядом, но хуй Тома его почувствовал так как сроду не чувствовал ни одной самой забойной фрикции. - Мммм, - он застонал в поцелуй от счастья, невольный страх засосавший под ложечкой подотпустил и оставил место счастливой расслабухе, растапливающейся горячими волнами восторга от получающего изрядную стимуляцию хуя. Билл отвернулся и отчаянно схватил открытым ртом воздух, которого предательски не хватало, он нашел в себе силы подняться чуть вверх до половины, Том заботливо подхватил его бедра снизу, подсаживая, чтобы Биллу было легче перенести тяжесть тела опять на руки, и не разрывать при этом их контакта ниже пояса. Этого Том совсем не хотел допускать. Ну никак. Он сам слегка попробовал подтолкнуть свой хуй движением бедер, в Билла. Получилось значительно легче, Том совершил еще несколько недлинных быстрых движений бедрами от дивана в Билла, заставив Билла застонать и выгнуться назад от сработавшего с запозданием зажигания внутри. - А-а-а-аа, д-а-а-ааа, да-а-а-а…. Том закусил губу от счастья только почувствовав какая она соленая понял, что у него самого абсолютно мокрое от пота лицо и шея. Он засадил Биллу несколько раз изо всех сил, едва не заставив его упасть, от интенсивности ощущений у Билла соскользнули руки. - Я сам, - наконец сказал Билл, когда они немного отдышались и угомонили прыгающее где-то в районе горла сердце, и это прозвучало ангельским пением у Тома в ушах. Он сам не понимал, почему это дарит им такую интенсивность чисто физических ощущений. Или наслаждение на грани боли, или боль на грани наслаждения. Пошлое клише из плоти и крови. Просто хуй одного пацана, ебущий другого пацана в жопу но от каждого рывка хотелось орать, потому что строго говоря, казалось еще чуть-чуть сильнее, и можно будет кончить, потому что почему-то это все казалось слишком сильно в этот раз. Наверное, это были нервы. Билл сделал это сам, начиная двигаться на Томе вверх и вниз, пока его кожа не касалась его кожи на животе и бедрах, Том вцепился пальцами в его бедра, откидывая голову назад и стараясь сосредоточить свой взгляд на серых плитах потолка и вмонтированных в них лампочках. Думать о том, что делает с ним Билл он по понятной причине просто боялся, как и глянуть вниз, честно говоря, тоже. Ему итак хватало отчаянных попыток Билла сдержать сладострастные стоны, в общем, он старался да, но от его попыток выходило только еще хуже, как-то еще только сладострастнее и похотливее. Том сидел задравши потерянно башку к потолку и молился лампочке, чтобы не кончить от очередного сдавленного звучавшего где-то за гранью человеческой похоти вскрика. Спина Билла была настолько мокрой что его серая майка темными пятнами прилипла к спине. Это отвлекло внимание Тома, который задрал майку к подмышкам Билла. По ходу дела он и погладил его тело, что заставило Билла уже застонать в полный голос, вызывая вой отчаяния у Тома: - Билл ну пожалуйста, ну не надо так же…а?! Он боялся что кончит, боялся что на подобные хардкоровские вопли точно придет Йост, потому что понять тон Билла как-то иначе ему не позволили бы яйца, как ничто в человеческом мозгу читающие все тонкие нюансы стонов и вздохов. Билл все понимал, но он не мог ничего сделать. Не мог сделать ничего лучшего, чем схватить смятый подол майки и взять его в зубы на манер кляпа. Вот именно так, с майкой в зубах, верхом на Томе, мокрый и возбужденный, отчаянно насаживающийся на разрывающий его от извращенного истерического удовольствия член, он и предстал перед глазами, естественно не вовремя решившего выйти проветриться Дэвида Йоста. Они наверное и не знали раньше, что Дэвид Йост знает столько матерных слов. Он тоже не знал. Нет не то что бы он был сильно зол на их циничную животную еблю, хотя и это тоже, но он еще и как-то сильно не ожидал что зрительный образ так болезненно ударит его в пах, что ему придется аж согнуться и потемнеет в глазах. - Здравствуйте, Дэвид, - разжав зубы и выплюнув майку, вежливо поприветствовал продюсера Билл. Это было единственное, что пришло ему в голову, не зря мама учила его быть вежливым в детстве. Дэвид тоже подумал, что не зря, ответить Биллу он ничего не смог. Ему следовало бы хотя бы слезть с члена Тома и сдвинуть ноги, чтобы Дэвид вспомнил бы немецкий язык. Ну что же, тоже неплохое средство для продления полового акта, подумал Том, вытаскивая свой член из попы Билла, и схвативши его за голые мокрые бока толкнул его на диван. Билл с восторженным вздохом приземлился и перевернулся на спину, растягиваясь на черной кожаной поверхности, за время своей гимнастики на Томе у него ужасно устали ноги. - «Труд освобождает!» - мрачно вернул Йосту его шутку Том, вставая с дивана. Нет, он не собирался заканчивать с Биллом. Теперь то он уж точно не собирался заканчивать с Биллом на глазах у Йоста. Смотри и трепещи, несчастный пидор, - мы скоро закончим. - Стерва, - очень гнусно и оправдывая Томовский эпитет обозвался на него Дэвид. Билл лежал навзничь на диване, вытянув руки над головой, счастливо ухмыляясь и гадая, чем это все закончится. Сиденье дивана грело ему спину, воздух студии холодил его от живота и до колен, вокруг которых собрались его джинсы и трусы, а недоебанная Томом попа жарко и сладко ныла, конечно, в глубине души он чувствовал странное смущение конечно, в основном потому что в этот раз они как-то именно в этот момент совсем не ждали появления Дэвида, но, честно говоря, больше всего на свете он бы хотел, чтобы они выебли его оба. Желательно по очереди. А больше в данный момент он вообще, наверное, ничего не хотел. Его даже самого рассмешила полная пустота в собственной голове. Жизнерадостное фырканье Билла отвлекло соперников от злобных переглядок. Том принялся стаскивать с него штаны и ботинки, все-таки Билл понял что от поиска носков по комнате с голой жопой ему потом уже все равно не отвертеться, и, знаете ли, как-то расслабился. - Только попробуй его тронь, - прервал полет души Дэвида к любимому грубый Том. Дэвид скептично поднял одну бровь, подошел и донельзя фамильярно хлопнул Тома по жопе. Том чуть не подскочил от такой наглости. Нет, он помнил прекрасно, что за свидание с хуем Дэвида Йоста устроила ему эта подлая сука, более известная широким массам как его брат-близнец. Ладно, ему всегда было интересно попробовать. Ему интересно было, как чувствует себя Билл с ним. Но это был только научный интерес. Черта с два он даст Дэвиду с собой так фамильярничать! - Я передумал, - мрачно отбросил его руку Том, - иди его трогай лучше! Дэвид глумливо расхохотался. Том по-хозяйски схватил Билла за бедра и потянул на себя. - Бля! – от неожиданности сказал Билл. Больше он ничего не сказал. Под жопой оказалась кожаная подушка широкого подлокотника дивана. Том перевернул его на бок, снова поплевал на ладони, словно бы перед тяжелой работой, и ловко вернул свой член в то место, которому он по его убеждению принадлежал. Билл уткнулся лицом в диван, отлично понимая, что Том устраивает эдакое наигранно-циничное шоу для Дэвида. Да, ему нравилось, в общем, и заводило, но почему-то в этот раз чем-то смущало. Том был какой-то странный. Билл с благодарностью принял хуй Тома в себя, потому что его ласковые и настойчивые проникновения своим ритмом должны были очень быстро лишить его способности мыслить, которая ему сейчас только мешала. Билл не ошибся, именно так все и произошло. Член Тома посылал обжигающие волны от бедер и паха по всему телу, и скоро уже ничего не имело значения кроме этого ритмичного движения внутри. Он даже толком не понял как хуй Дэвида оказался у его лица, и вряд ли думал или взвешивал мысль о том, стоит ли брать его в рот или нет. Дэвид осторожно присел на одно колено на диван. Он внимательно посмотрел в глаза Тому, который так же пристально наблюдал за ним. Его передернуло отчего-то. Ну понятное дело, о чем думал в этот момент Том и с какого рода демоном он боролся в себе. Да, именно так. Именно сейчас, когда возбужденно приоткрытый ротик его ебаного братца с вожделением потянулся к толстому возбужденному члену мужчины, со стоном принимая в себя, он испытал очень острое искушение расправиться с Дэвидом раз и навсегда. Ну да, он чуть было не передумал. Не надо его в этом винить. Не надо было так сладко сосать хуй у этого подонка, и этот подонок еще и ласково поддерживал ему голову и подталкивал ему член дальше в рот. Знаете, что остановило Тома в конце концов? Что заставило его развернуть абсолютно безвольное теперь тело Билла почти навзничь, чтобы Йосту было сподручнее его ебать в рот? Том подумал, что это было бы бесчеловечно обломать кайф брату в тот самый сладкий момент, когда его отчаянно таранили с двух сторон два твердых, мощных, и, черт бы его подрал, все-таки отчаянно любящих его хуя, потому он просто закрыл глаза, вцепившись плотнее в разведенные бедра Билла, которые он теперь просто держал на весу, и продолжал драть его что есть силы, от всей своей широкой души. Он кончил внутрь Билла, словно метя территорию для Йоста. Билл на самом деле кончил немного раньше, но ни Том ни Йост толком решили не обращать на это внимание, ему все равно было так просто не уйти сегодня. Впрочем, кончив, Том потерял интерес к группового рода развлечениям. Он сходил, умылся, ну и все такое, сами понимаете. Нет, ему определенно нравились стоны Билла, которого Дэвид ласково уткнул лицом в диван и трахал сзади, сдвинув голые бедра парня вместе. Тому неожиданно сильно понравилась эта идея, у него даже снова встал, когда он вернулся из туалета. Только ему совсем больше не хотелось вступать в какого-то либо интеракции с Дэвидом даже посредством Билла. Потому он с комфортом приземлился в кресло, и обложившись салфетками смачно отдрочил глядя на извивающегося под ударами жесткой похоти менеджера Билла. *** Билл с огромным трудом опустился в машину. Сцепив зубы и взвыв съехал по сиденью вниз. Труд обоих мужчин не прошел для него даром. Он сначала сдвинул, потом раздвинул ноги шире, отчаянно пытаясь опытным путем найти хоть одно положение, где бы его надранная задница не убивала бы его. - Господи, зачем я это делаю?! – обращаясь неизвестно к кому, с искренним отчаянием воскликнул он. Том меланхолично потянулся к бардачку машины. Достал из него тряпочку для полировки, и заботливо подышав на приборную панель ласково протер стеклышки на любимой машинке. - Говорил я тебе в детстве, девочками интересоваться надо! - строгим голосом старшего брата проговорил он. И вот тогда Том заплакал в третий раз в жизни. От смеха правда. Билл вцепился зубами в ремень безопасности, чтобы не выть, у него живот свело от хохота. Том просто лежал лицом в руле и тихо плакал. Тихонько подскуливал от истерического смеха, не чувствуя как из глаз текут слезы. Он хлюпнул носом, вытер его рукавом белой толстовки и завел машину. Включил сцепление и, положив руку на сиденье Билла и глядя в заднее стекло, сидя в полоборота дал задний ход до самой дороги. Было половина второго ночи. Улица была тиха и пустынна. Только золотистым светом освещали ровные ухоженные домики и садики фонари. - Жрать охота, - задумчиво проговорил Билл уткнувшись лбом в холодное стекло и лениво следя за серо-желтой в свете фонарей лентой дороги проносящейся мимо. - Не думаю, что что-то, где реально можно пожрать, сейчас открыто, - Том, по-деловому закурил сигарету, внимательно глядя на дорогу. Потом он засмеялся, - вообще я не думаю, что нам вообще стоит куда-то идти. В общем у нас с тобой остается на выбор или поехать на другой конец города и разбудить мать воплями, жрать давай, и увидеть мрачное лицо Трюмпера от которого аппетит пропадет на месяц вперед, либо заехать по дороге в Мак-авто за нажористыми химикалиями, либо наслаждаться моими божественными спагетти с колбасой, кетчупом и майонезом. Билл рассмеялся. - М-да, - сказал он, - слушай, я даже не знаю, что из этого выбрать! Том тоже рассмеялся вместе с ним. Потом он внезапно посерьезнел. - Ты знаешь, - начал он, смущенно потирая большим пальцем руль, - Только не смейся. Я бы так хотел тебя куда-нибудь повести… Нет, ну в смысле не пожрать или выпить там, нет, ну…не только…ну, ты понял…. - Да, - коротко сказал Билл. У него отчего-то перехватило горло от смущенного братского дурацкого приглашения на свидание. Это выглядело так глупо и так трогательно. Но смеяться над этим ему совершенно не хотелось. - Ты бы пошел…со мной? – застенчиво спросил Том. Они часто храбрились друг перед другом, но иногда, когда речь заходила об их чувствах особого уровня интимности, не связанных даже с сексом, их порой просто заклинивало. Ну, по крайней мере, они понимали друг друга без слов в такие моменты. - Побежал бы, - честно ответил Билл, пытаясь хотя бы чуть-чуть пошутить от накатившего на него вдруг чувства смущения. - Это хорошо, - с явным облегчением выдохнул Том, очень странно, скажете вы, но он все равно в глубине души иногда сомневался. Том помолчал еще пару минут и добавил еще более идиотичное на вид, но вместившее в себя всю его любовь к брату, - Ты хороший. - Спасибо, Том, - Билл зажмурился и снова уткнулся лбом в стекло, надеясь как-нибудь отвлечь себя от того комка, что перекрывал доступ кислорода ему в легкие и жег глаза. Он не хотел бы расплакаться сейчас, как-то глупо и неуместно было. Он закусил нижнюю губу чтобы отвлечься. Но Том все-таки добил его сегодня. Это было так в его стиле, упорно, не глядя по сторонам идти до конца. Билл даже порой переставал сопротивляться. - Спасибо тебе, что ты у меня есть, - очень серьезно, тихо, и по-взрослому сказал Том, и последний бастион защиты Билла пал и рассыпался в прах, заставив его тупо и не то чтобы сильно адекватно разрыдаться. Он и сам не знал, от чего. От всего. От любви и боли. Острого приступа жалости к себе, к Тому, к ним обоим. Нет, он прекрасно знал, отчего он не может сдержать текущих по щекам обжигающих слез, вытекающих в ответ на болезненно сдавливающие его грудь спазмы. Слишком хорошо знал отчего. Но если бы Том спросил его, он бы не смог бы выразить это словами, они бы не изменили бы ничего, только лишь разбередили бы нанесенные им самими же себе болезненные раны, которым ни Богом ни чертом не было дано зажить, а это было совсем ни к чему. Но Том не спросил. Потому он мог спокойно плакать при нем, не заботясь о том, что брат подумает по этому поводу. Том оставил его в покое. Не трогал его довольно долго, сосредоточенно ведя машину по ночной дороге и включив радио. Единственное, что он сделал, это когда он все-таки решил, что истерика Билла слишком затянулась, он зубами вытащил из пачки мальборо, не глядя прикурил, и все так же, не глядя на Билла протянул зажженную сигарету ему. - Ты знаешь, а неплохие сигареты, - ровным и выдержанным тоном сказал Том. Билл взял у него из рук сигарету дрожащими пальцами, у него зуб на зуб не попадал, но сигарета точно должна была помочь. Он затянулся из последних сил, - Ну вот, мы почти и приехали, - так же равнодушно констатируя факт, сказал Том.