А теперь помолчи! (Кричи 3)

Билл сидел на пассажирском сиденье, и с раздражением грыз конфету. Казалось, он получал явное удовольствие от громкого хруста ее раздробленного усилием челюстей сахарного панциря. С Дэвидом он разговаривал неохотно. Вежливо и корректно, но как-то словно сквозь сцепленные зубы. - За что мы Дэвида опять не любим? – как бы в шутку, между делом, спросил Дэвид, автоматически нажимая на рычажок «дворников», брызгая стеклоочистителем на лобовое стекло. Как и обещал, он отвез Билла смотреть машины, по салонам, ну и заодно решил похвастаться своим новым спортивным Ауди, конечно. - Я?! – с вызовом раздавил зубами еще один леденец Билл. Дэвид мужественно подавил в себе желание ответить Биллу в рифму. Как-нибудь. Ну, хоть как-нибудь. Ну, хотя бы «Тазик для белья». - Милый, а вот с хуя ли ты меня игнорируешь? - А? ! – Билл от неожиданности даже напрягся. Очень ему не понравился тон Дэвида. – Дэвид,… чо ты завелся-то? - Ничего, - буркнул Дэвид. Ему внезапно расхотелось разговаривать, и он уставился на дорогу, - Все в порядке. Все хорошо. Забей. Проехали. - Окей, - равнодушным тоном проговорил Билл и уткнулся лбом в стекло. Помолчал пару минут и повторил свой вопрос ровно тем же тоном, что и раньше, - А чо ты завелся-то? Вообще, он до умопомрачения иногда любил дразнить своего продюсера, менеджера и, по странному стечению обстоятельств, друга и любовника. Но по делу. По делу, как-то Дэвид ему все прощал и понимал, в конце концов, и даже порой умел поставить себя на его место. И, тем не менее, у Дэвида был не самый легкий характер. Без особой цели и смысла Билл предпочитал не нарываться. - Устал, - коротко сказал Дэвид, не глядя на Биллу. Биллу почему-то показалось, что он очень на него обижен. - Что случилось, Дэвид? – очень тихо, но очень настойчиво спросил Билл. - Ничего, - слова повторил Дэвид, но в этот раз это прозвучало много убедительнее. Теперь уже и он сам в это верил, - На самом деле, ничего. Все как обычно. Я скучаю по тебе. Мне не хватает твоего внимания. Но в принципе, это обычная ситуация, и ничего за последнее время принципиально не изменилось, - простив воли, в тоне мужчины прозвучала застарелая боль. Дэвид ненавидел выглядеть несчастным перед Биллом, потому быстро взял себя в руки. Он продолжил свой монолог уже другим тоном, словно посмеиваясь над собой, - Билл, просто я как дурак звонил и писал тебе всю ночь,…нет, я знаю, ты спал. Я не обвиняю, нет…. - А чего ты писал? – озадаченно спросил Билл. Внезапно его лицо стало казаться значительно человечнее. Он явно заинтересовался словами Дэвида, коли уж речь зашла о нем. - Долгие душераздирающие СМС-ки, - хихикнул Дэвид. Билл мягко цапнул его взглядом. Дэвида окатило внезапно теплой волной воздуха так, как бывает, когда внезапно выключают кондиционер. Отчужденная холодность Билла вдруг куда-то пропала, он с интересом ловил каждое слово и интонацию старшего друга. Потом, видимо додумав какую-то свою мысль, Билл мгновенно выхватил телефон из кармана, и, незаметным невооруженному человеческому взгляду сверхзвуковым движением нажал на нужные кнопки. - Ничего нет, - коротко бросил он и снова уставился на Дэвида долгим немигающим взглядом рептилии. - Ты…с Томом спал? – осторожно спросил Дэвид. - Да. А чо? Ни-зя? – Билл не считал нужным это скрывать, это было само собой разумеющимся с его субъективной точки зрения, - Чо такого-то? - Ничего, - ехидно ответил Дэвид, - Если не обращать внимания на странные совпадения. Всякий раз, как ты проводишь время в близком общении с Томом, мои смс-ки, сообщения, письма и звонки таинственным исчезают так, словно их и не было! Мистика какая-то!!! Билл ухмыльнулся и многозначительно втянул щеки. - Дэвид, ты неправ, - начал он, задумчиво потирая ладонями свои тощие и совершенно непонятно чем настолько охуенные, чтобы забывать ради них обо все на свете бедра, - Том никогда не… - БИЛЛ!!! – Дэвид, кажется, даже взвизгнул, криком обрывая Билла на полуслове, - Я уже, блядь, много лет назад выучил поговорку «Том всегда прав. Если Том не прав, смотри пункт первый»!!! Я уже охуел и задолбался все это слушать каждый день! У меня уже жопа чирьями пошла от Тома, который всегда прав!!! - Упс, - меланхолично сказал Билл. А Дэвид и вправду был сильно взбешен. Он редко так красочно и цветасто выражался, если не был выведен из себя до полной потери человеческого облика. Не время впрочем было разбираться, кто прав кто виноват. Билл за много лет тоже выучил хорошо, чего делать ни в коем случает не надо. Билл коснулся осторожно пальчиком его плеча. - Отстань, - обиженно буркнул Дэвид. - Подожди, - Билл дотронулся до его шеи, так, словно увидел там что-то, - Что это? - Где? – недовольно буркнул Дэвид, стараясь одним глазом смотреть на дорогу, а вторым настороженно следить за Биллом справа, чтобы понять, что же такого страшного и ужасного он там увидел. Билл убрал палец и коснулся его шеи губами, заставляя в очередной раз, привычно, но блин, ничуть не менее мучительно-сладко от этого, забыть как дышать. Перестать ощущать все, все кроме щекочущей мягкости острого наслаждения пронзившего его от прикосновения губ Билла к чувствительной коже. Он даже понял, что не может злиться. Он просто не чувствовал больше злости. Он чувствовал только губы Билла на своей шее, и все остальные эмоции, чувства, соображения, идеи и мысли о справедливости потеряли для него свое значение. - Не злись на него, - горячо прошептал у его уха Билл, посылая пульсирующие вспышки наслаждения прямо в пах, - и на меня не злись. Господи, да разве он мог теперь злиться? Он просто изнывал теперь от любви к Биллу, боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть его внезапный и неожиданный приступ нежности. Губы все не уходили, почти не двигались, но горячее дыхание посылало обжигающие волны возбуждения, каждую из них, сильнее и горячее предыдущей. - Билль, Бильчик, мальчик мой, миленький, не надо… - отчаянно выдохнул он, - я за рулем. Он редко называл Билла в уменьшительно-ласкательной форме, боясь проявить то, что Билл мог бы счесть за неуважение. Впрочем, волновался он совершенно зря. Тон получился такой нежно-возбужденный, что Билл не только ни разу не подумал возмутиться, но и отлез сразу от него, шелковый, послушный. Ерзая на сиденье, устраиваясь в штанах поудобнее, и уставился потерянно в бардачок. Облизнулся. Дэвиду очень хотелось надавать себе по щекам, чтобы привести себя самого в чувство и заставить хоть чуть-чуть уделить внимание дорожной ситуации, раз уж он был за рулем, и перестать уже пялиться Биллу на штаны и судорожно сглатывать слюну. - Не злись на него, - внезапно повторил Билл. Кто о чем, а Билл о Томе, - он, правда…на самом деле он очень…хороший. Дэвид подумал, что сейчас точно запоет дифирамбы Тому какой угодно цветастости и развесистости, если только Билл намекнет ему на то, что проведет эту ночь с ним. Складка на штанах Билла так сладострастно обрисовывала тугой ствол в правой штанине и начавшую формироваться головку. - Милый, смотри на дорогу, - совершенно непередаваемым тоном самодовольнейше промурлыкал Билл Каулитц, не оставив интерес в глазах старшего мужчины к своей анатомии без внимания. Дэвид хмыкнул, закусывая щеку изнутри зубами. Сердце его радостно заколотилось у него в груди. Билл с ним заигрывал. Как же ему нравилось, когда они начинали заниматься любовью еще даже не притронувшись друг к другу. Ну, не считая конечно поцелуя Билла ему в шею. Он снова ощутил его губы на своей коже словно наяву, расплавляясь в свежем потоке удовольствия. - Так чего ты писал-то мне? – внезапно спросил Билл. - Бред всякий, - самокритично сказал Дэвид, - романтический. Наверное, это даже хорошо, что ты не читал. - Не знаю, - Билл как-то нервно заправил прядь волос за ухо, - Фигово мне чего-то было так вчера. Он хотел пожаловаться Дэвиду. Рассказать о всей той тяжести, что камнем лежала у него на душе. От всего. От усталости, от страха за то, что будет дальше, и как жить с тем, что уже есть. О работе поговорить. Об иллюзорности успеха, всего, что было создано, и от опасений по поводу того, что этого не существует на самом деле, что он просто это все сам себе придумал. От неуверенности во всем, в том, правильной ли дорогой они идут, от неуверенности в том есть ли вообще это понятие «они». Он никогда не знал, есть ли это понятие у них с Дэвидом и это било его в поддых больнее чем что-либо иное. Билл считал, что порой он, несколько излишне даже, боится сближаться с людьми. До паранойи боясь открыть и открыться, боясь разочароваться, или наоборот, боясь привязаться к человеку, до панического ужаса сторонясь боли, которую неизменно приносят с собой предательство человека к которому привязываешься. Иногда Биллу казалось, что он видит человека насквозь, что при том обилии общения, в котором он плавал как рыба в аквариуме каждый день, было не удивительно. Так бывало даже с людьми значительно старше себя, в общем, в основном он и общался с людьми значительно старше себя, да он и чувствовал себя порой значительно старше чем он был, сверстники в основной своей массе казались ему скучными, глуповатыми и немного недоразвитыми. Сам того не замечая, он порой общался с ними покровительственно, и немного свысока. А бывало и так, что даже зная человека, Билл долго не мог понять, что он на самом деле из себя представляет. Так было с Дэвидом. Билл даже про Хоффмана все знал, ну или ему так казалось. Дэвида он не понимал в упор, хоть и думал о нем, в общем-то значительно побольше чем о Петере, по понятным причинам. Мимоходом и не специально, все делают друг другу больно продираясь по своей тернистой дороге в сложном мире людей. Это было легко простить и понять, они все были не ангелы. Но крайности Дэвида порой сбивали с панталыку. Он то носился с Биллом как с хрустальным яйцом Фаберже, сдувая пылинки, обожая и облизывая от макушки до пяток, то ударял, исподволь, подло и неожиданно, по всем болевым точкам сразу, а то и вовсе забивал на его существование и занимался своими делами, раздраженно и резко посылая Билла с его нелепыми вопросами, так словно Билл был его каким-то шапочным знакомым, который ему к тому же еще и задолжал пару евро. Билл пытался его провоцировать. Чтобы понять, который из трех Дэвидов является правдой, но Дэвид не раскрывался перед ним. Дэвид был орешком, который не раскалывался под алмазным прессом сахарных клыков молодого хищника. Может быть, в этом-то и заключался секрет того, почему они были вместе так долго. Они расходились с Дэвидом два раза. Нет, на самом деле и на полном серьезе. Расставляя все точки над ё, и понимая, что так больше продолжаться не может, их общение превращается в массу взаимных упреков, недопониманий и обид. Если в первый раз Том радостно плясал джигу на могиле соперника, то второй раз он лишь философски изрек : - Правильно брошенный мужик как бумеранг. Всегда возвращается! За что заслужил злобный пинок под зад от собственного родного и единокровного брата. Хотя, когда они второй раз помирились с Дэвидом, Билл, как оказалось, не забыл, и признал его правоту и неадекватность своих принятых ответных мер. Повернулся к нему задом и мрачно сказал: - Был неправ. Можешь мстить. - Я по-другому отомщу, - гнусно захихикал Том, которого вид братской задницы, добровольно обращенной к нему, против воли навел на целый ряд гораздо более интересных планов, понимая, что чувство справедливости, воспитанное ими друг в друге не позволит Биллу ему отказать ни в чем, - Не расслабляйте булки! Кстати о Томе. Билл бы хотел бы рассказать о том, что его задело то, как Дэвид с ним обращался при Томе, словно демонстрируя свою власть над ним. Однако, не знал он толком, как обсуждать с Дэвидом не раз уже обсужденные нюансы, и как видно не умел просто говорить на эти темы. А может это были и не проблемы Дэвида, а его, Билла личные любовно взрощенные в голове тараканы, может Дэвид и старался идти навстречу, но тоже не знал как. Билл понимал, что помочь могло только время. Но блин, было обидно казаться подстилкой Дэвида в глазах Тома. Но он не мог этого сказать, потому что Дэвид бы сейчас состроил козью морду бы и сказал бы: - Ну извините, что я так плохо разбираюсь в тонкостях этикета, как вас следует трахать в присутствии вашего брата, после того что он вас только что отодрал как сидорову козу! В общем, Билл понимал, что отчасти Дэвид, конечно, будет прав со своей иронией. Но так же Билл понимал, что если Дэвид скажет ему это, то он совсем немужественно вцепится ногтями Дэвиду в морду до самого мяса, и пусть его оттаскивают потом от продюсера хоть вдесятером. Потому что ему было насрать кто из них прав. Ему хотелось тупо уткнуться кому-нибудь в грудь головой и шмыгая носом пожалеть себя и чтобы его погладили по голове и ласково успокоили бы. Ну, типа как мама в детстве. При мысли о том, чтобы рассказать все нюансы своих моральных страданий маме Билл даже сам развеселился. Вот это был бы номер! Мама с Гордоном аплодировали бы ему стоя! Еще он бы хотел поговорить с Дэвидом о странностях поведения Тома, вот ровно с того исторического момента как он ускакал сайгаком с его мобилой жрать коньяк к Хоффману, и с тех пор повадился там хозяйничать, чего он себе никогда в жизни еще не позволял. Однако он понял, что и тут заинтересованного собеседника он не найдет, Дэвид итак крайне нервно реагировал сегодня на это слово из трех букв. Том. Потому Билл просто как обычно ничего не сказал. Ему опять легче показалось сымитировать что его все устраивает. - Тяжелый был вчера день, наверное, - сказал Билл очень тихим голосом. - Да, тяжелый, - согласился Дэвид, хотя, конечно причины для этого утверждения у него были совершенно иные. Билл закусил зубами прядь длинных черных волос. Хотелось выть, но казалось как-то совсем немужественно и неуместно. - Ты это,… - начал Дэвид, - выпить не хочешь? Билл подумал, что он вообще хотел бы пить не просыхая, и желательно не приходя в сознание, как под наркозом во время операции, хотя бы некоторое время, может все само рассосется. Но вообще он понял, что Дэвид намекает на другое, потому раздраженно бросил: - Боже, Дэвид, когда ты уже вырастешь?! - Чего?! – удивленно отвесил челюсть Дэвид. - Когда ты уже научишься говорить прямо: «Давай потрахаемся?» У Дэвида заходили желваки, в тщетной попытке сдержать прорывающуюся улыбку. Вольно или невольно, Билл передразнивал теперь его тон, когда он бывал недоволен слишком незрелыми и подростково-максималистичными идеями Билла. Он завел машину на подземную стоянку. Оба мужчины не нарушали тишины, повисшей в салоне двухместной Ауди до того самого момента как Дэвид не заглушил двигатель. Пока Билл расстегивал свой ремень безопасности, Дэвид резко развернулся и хозяйской рукой накрыл его член сжимая сквозь штаны. - Так, - навис над ним, поглаживая бедро, - как, ты говоришь, я должен….тебе говорить? – прошептал он. Билл завис. Слегка окосел даже от напряжения и удивления, как в детстве. Он, было открыл рот, чтобы повторить свои слова, чисто автоматически, а потом до него дошло, что хочет заставить его сделать Дэвид. Любовник застал его врасплох. От неожиданности Билл завис. - Ну, помоги мне, милый, - губы мужчины скользнули по шее, лениво лаская, - что говорят в таких случаях взрослые, мальчик? Билл хмыкнул. Он не мог даже всерьез обидится. Дэвид так грамотно и качественно его развел, он мог только восхититься работой профессионала и подчиниться. Билл обнял Дэвида за плечи, потянулся губами к его губам: - Дэвид,…ты это…выпить не хочешь? - хихикая, сказал он. *** - Ву ле ву куше авек муа? – «Не пожелаете ли со мной прилечь» - многозначительно пропел Густав, покачивая бедрами и неся в обеих руках по две литровых кружки пива. - А ка-а-а-аккк же! – жизнерадостный Георг облегчил ему ношу, выхватив парочку и одну вручая Тому. - Спасибо, - сказал Том и отвалился назад на спинку дивана в чилауте ночного клуба. - Спасибо не булькает, - хмыкнул Георг и рухнул на диван рядом. - ВУ ЛЕ ВУ КУШЕ АВЕК МУА?!?! – проревел Густав, уже даже как-то неприлично повиливая бедрами. Том с Густавом засвистели и захлопали ему. Потом к ним подошел приятель Густава с девицами, манерно потягивающими клубничный дайкири. Девицы были вызывающе одеты, в блестящие короткие топики и детские юбочки, на вполне себе половозрелых формах. Скорее всего они работали в этом клубе, подумал Том, посматривали они на них с профессиональной скукой. Хотя и старательно улыбались и поводили наклеенными ресницами с отработанной истомой. - Зырь, - Густав поднял ногу и водрузил ее на стол, - я купил себе новые клевые ботинки! – похвастался он Тому. - Такую же вонючую модель как предыдущие? – ехидно спросил Том. - По спецзаказу! - с гордостью сказал Георг, - Хочешь понюхать? - В другой раз, - сказал Том, - унюхаюсь еще в автобусе, до чертей зеленых. В Америке, говорят сейчас тепло. - Принцесса не даст врубить кондер? – хихикнул Георг, - вдруг простудится? - Не смешно, бля - холодно отрезал Том. - Да ладно, я пошутил, - сказал Георг и отпил пива. - Угу, - сказал Том. - Ну неудачно. - Ага. - А чо Билл не пришел? – между тем, спросил Густав, подходя к ним и оставляя своего друга развлекать девиц, - он же хотел куда-нибудь сходить, по-человечески? – Густав, почему-то чувствовал себя обиженным. - Его увез человек на букву Йо – сказал Георг. - Да, - кивнул Том. - Скажи человеку на букву Йо, пусть привезет обратно, - сказал Густав. - Как это? – с удивлением уточнил Том. - Как увез, так пусть и привезет, - отрезал Густав. - Блин, Густ, ну может у них дела какие-то, - защищаясь как-то несчастно проныл Том. Ему не хотелось ни звонить Йосту, ни падать в грязь лицом перед Густавом. - Знаю я какие у них там дела, - мрачно буркнул Густав, обидевшись окончательно на Билла, Том подумал, что Биллу потом точно долго придется с ним заигрывать чтобы тот перестал на него дуться и простил. - ГЫ-Ы-Ы-Ы-Ы! – радостно сказал Георг. Том тоже знал ЧТО у них с Дэвидом сейчас за дела, и лучше их всех вместе взятых. У него даже член зачесался, так хорошо он знал, что сейчас там происходит. Билл, ох, Билл, какого нахуй черта, а? Ты знаешь, ты точно знаешь, что ты делаешь? Том вскочил с дивана, нервно теребя подол длинной майки. - Бля-а-а-а, - отчаянно простонал он. Вообще в самой глубине души, он тоже думал что Билл приедет. Он, конечно ненавидел тусоваться с чужими, ну да и хрен с ним, выгнали бы ребята блядей, то же мне отмаза! Би-и-ил. Незаметно для себя отчаянно проныл он вслух. - Что случилось? – испуганно подскочил Георг. - Ничего, - сквозь зубы прошипел Том. - Да ладно тебе психовать, - сказал Георг, - ну чего ты?! Том шмыгнул носом, отворачиваясь, Георг почувствовал острый укол совести насчет своих шуток, потому что мелкий пацан едва уже не пустил слезу. - Ну…Том, эй, чувак, ну… - Все в порядке, - сказал Том. Нет, слезу он все-таки не пустил. - Пошли к бару, по текилке? – многозначительно задвигал бровями Георг. - Гениально, - хрипло проговорил Том. Они вышли из вип-зоны и спустились по лестнице к барной стойке. - Не балуйте, детишки, - помахал остающимся в комнате ребятам Георг. Они махнули по одной. Потом повторили. Морщась над куском выгрызаемого из кожуры лайма, Георг тихо проговорил: - Слушай, я думал ты привык давно… - К чему? - Ну, к тому что…к тому что…Бабки есть? - Есть, заказывай. - Бармен, еще раз две текилы. - К тому, что Дэвид пялит Билла. Том подавился текилой, поставил на стойку, откашлялся. - Бля, - сказал он, - Георг, ты дебил. - Ну пялит же, - равнодушно пожал плечами Георг. - Да ладно, - Том мрачно допил текилу, в животе зажегся приятный огонь, стали ватными ноги. В голове тоже зашумело, внезапно захотелось глупо хихикать, - Билл его тоже пялит. - Пиздишь! – хихикнул Георг в ответ. - Не пизжу! - сказал Том. - Пиздишь, - повторил Георг. - Бля буду! – громко рявкнул Том, заставляя вздрогнуть соседей по барной стойке справа. - А откуда ты знаешь? – Если Георг вдруг начинал чем-то интересоваться, легче его было сразу удавить. - Не твое дело, - сказал Том. - Не, ну правда? – их обоих развезло немного, если честно, потянуло на откровенности и дурацкие вопросы. Все это казалось таким забавным и клеевым, - А вдруг Билл те напиздел? - Не, - самодовольно сказал Том. - Да не может такого быть, я представить себе не могу, Билл пялящий нашего дорогого и любимого… - Может, - Тома просто распирало теперь. От гордости, что Билл пялит их продюссера. - Ты сам чо видел чтоли? - медленно жуя лайм пробурчал Георг исключительно из желания подъебнуть Тома с Биллом, любимого своего развлечения за последние несколько лет Томом наверное руководила текила, когда он это ляпнул. Она его поработила наверное когда он это ляпнул, потому что он это ляпнул, дурак, гордо выпятив грудь, и сразу же пожалел. - Да, видел! Том даже не знал что у Георга могут быть такие большие круглые глаза. - Ух ты… - многозначительно сказал Георг, - да-а-аже-е-е та-аак у вас Каулитцей прии-и-инято… - Чего принято? – глупо улыбнулся Том. - Или ты подсматривал за братиком, маленький похабник? Том густо покраснел. - Нет, - он мечтал теперь только об одном, чтобы закончить этот мегаидиотический разговор. Его совсем развезло, потому что они залакировали это дело пивом. Он ничего не мог придумать даже, чего бы соврать. Одно было хуже другого. Он просто видел теперь голого Билла перед собой. Кусающего губы в тщетных попытках сдержать стоны жаркого удовольствия. Длинные тонкие руки, сведенные вместе над головой, отчаянно цепляющиеся за прутья в изголовье кровати. Потом он подумал, что руки вообще лучше было бы приковать к изголовью наручниками, чтобы не мог освободиться, чтобы чувствовал это, чувствовал себя зависимым от него, чувствовал власть каждого его движения над своим телом, невозможность противостоять и противодействовать, Том знал, что Билла это заведет не по-детски. Да и его это уже тоже завело не по-детски. Он хотел к Биллу, а Георг продолжал бубнить какие-то свои похабства. - Джордж, - с английским прононсом сказал Том, - заткнись. - Я заткнусь, - сказал Джордж, - но ты ответь сперва. Ты видел как Дэвид с Биллом это делают? Подлое воображение заменило теперь его на Дэвида. Под пинком дурацких вопросов Георга. Дэвид ласково целовал руки Билла, каждый его длинный тонкий аккуратный пальчик, так уязвимо и ранимо смотрящиеся в сковывающих их наручниках, до слез пробирая своим невыносимым контрастом. Это было хорошо, это было правильно. Когда Дэвид так делал, Том совсем не ревновал, нет, его просто перло, что Дэвид относится к Биллу так, как ему, Тому, больше всего нравилось, чтобы он к нему относился. И его просто перло от того, что Билла перло. Вообще, Том не сомневался, хорошо зная Билла, что прет его и совсем, прямо скажем, порой от совершенно других вещей, и совсем по-другому. Но Том предпочитал об этом не думать, понимая, что в любом случае, что бы ни нужно было бы Биллу чтобы кончать, принадлежать он может только лишь ему одному. Принадлежать в полном и самом глубоком смысле этого слова. Добровольно и отдаваясь. Принадлежать, с благоговением перед этим невероятной силы чувством. Всем телом и душой. Доверять абсолютно и без всяких оглядок на рамки приличия и пристойности. - Видел, - сказал Том. Он и прям вот сейчас это видел, ну конечно это были его фантазии, но видел он это и не раз. Дэвид лежал между широко раздвинутыми ногами Билла и педантично и внимательно облизывал каждую вздувшуюся венку на его поблескивающем от его усилий и затраченной на это дело слюны его хую. Том бы и сам бы сейчас пооблизывал, нет, не стал бы, взял бы головку в губы и замер бы, наслаждаясь чувством нежной бархатной твердости, истомно растягивающим челюсти и сладостным возбуждающими покалываниями, щекочущими губы. С трепетом в мозгу и в чреслах задерживая дыхание и ожидая сладкого и сильного движения бедер Билла, заталкивающего нетерпеливую изнывающую от желания мужскую плоть подальше ему в глотку, лишая способности дышать, и этим лишь только распаляя сильнее. Том не выдержал и со стоном закусил фаланги указательного и среднего пальца зубами. - Том, тебе плохо? – заботливо поинтересовался Георг. - Мне? – удивленно переспросил Том, внезапно обнаружив, что сидит не один а с Георгом, - не,…мне… хорошо, - странным голосом сказал он. Вообще, если бы не его мужская честь и достоинство, он сейчас мог бы отсосать и у Георга. Мысль шокировала Тома, потому он решил ее сразу отогнать. Надо было делать что-то с его неуемной эрекцией. - Ну расскажи… - попросил Георг. - Георг, - Том наклонился к самому его уху, - А если я сделаю то, о чем ты так долго мечтаешь, ты заткнешься? - А о чем я так долго мечтаю? – озадаченно спросил Георг глядя на бутылки. - Хочешь, я тебя сейчас поцелую, Георг?! – спросил Том, - прямо в губы, взасос, с языком, милый, а? - БЛЯ, НЕТ! – возмущенно вскочил Георг, заставив Тома радостно расхохотаться, - Сука, бля, развел, бля, - отчаянно проговорил он, хватая две кружки с пивом, и кивая Тому – возьми еще две. Том продолжал хихикать от произведенного эффекта. Ему так понравился собственный экспромт, что даже хую его в штанах полегчало от радости. - Чувак, я те скажу правду! – глумливо сказал спине Георга Том, - откуда я это знаю. Я его в рот ебал! - Кого? – испуганно вполоборота застыл Георг. - Продюсера, - пояснил Том. - Это мы все периодически делаем,- философично сообщил Георг. - Но он, кстати, все-таки, значительно чаще. - Я в буквальном смысле, - сказал Том. Его понесло. Успех собственного чувства юмора превзошел все его ожидания, потому остановиться он уже не мог. - ЧО?! – переспросил Георг. - Хуй через плечо, - процитировал любимую поговорку Йоста Том, - Братик мой единокровный с одной стороны, а я с другой, или наоборот, как тебе больше нравится. - Продюсера? – сдавленным голосом проговорил Георг. - А ты чо думал, в сказку попал? – спросил Том. Его внезапно осенило, что это признание точно надолго отобьет у Георга повод кидать ему двусмысленности о Билле, и вообще, на самом деле даже, быть может, привьет ему каплю потерянного уважения к ним обоим. Девицы показывали увлекательное шоу, когда они вошли, танцуя друг с другом, Густав вскочил с места указующим перстом вперившись в них всех и громогласно заявил: - РАЗ-ДЕ-ВАЙСЯ!!! Том так испугался, что едва не выронил свои кружки, но, оказалось, светловолосый юноша имеет в виду девушку справа. Музыка гудящая по стенам клуба изменилась. Приглашенные девицы долго устраивали шоу для них, лаская массивные груди друг друга медленно и чувственно, лениво как-то даже порой, рассчитывая на внимание. Которое они, безусловно, получали сполна. Том, ей-богу, в самом деле, даже завелся от их движений. Каким-то уже давно забытым способом завелся, уставившись на девиц осоловелым взглядом. Потом, когда они продолжили свое шоу, мысль его ушла опять в привычную сторону, и он стал развлекаться попивая пиво, представляя вместо одной из девиц развлекающих их интимным лесбийским шоу то себя, то Билла, то их обоих разом. Это казалось извращением, но почему-то это его развлекало. Том выпил еще и сам не запомнил точно, как одна из девиц оказалась в конце вечера между его ног, с истовым упорством Жанны д`Арк сосущей ему член, который он заботливо, критически, несмотря на пьяное состояние, или благодаря ему, упаковал в презерватив с банановым вкусом. Минет в презервативе ощущался странновато. Плохо он ощущался, если честно. Если учесть что от бухла Том итак почти уже ничего не чувствовал кроме шума в голове. Ребята ржали над Томом в презервативе, обзывая его ипохондриком, но Том только мрачно показывал им «Фак» и сообщал, что не желает подхватить от них какое-нибудь дерьмо!!! Он, кстати, так и не кончил. Но повеселился, написав смс-ку Биллу о том, что у него сейчас сосет клевая сисястая телка. Вот в то самое время, что она старалась с дурацким банановым презервативом на его хую, он сидел и жизнерадостно набирал смску Биллу. Когда ему потом рассказывали об этом он не верил. В общем, если говорить коротко, утром следующего дня Том зарекся пить. Навсегда, ну или по правде говоря очень надолго. По целому ряду разных причин.