«Rigitus 15»
4 сентября 2017 г., 20:16
Расколи, расколи, Голову и сердце, Расколи. (Skillet — Splinter)
— И что мы будем с ней делать? — поинтересовался парень, потянув девушку за светлые волосы и встретив неприкрытую злобу в глазах. — Чудный взгляд. Мне он больше нравился во время секса. — Фактически ты взял её насильно, — поправил Гончую Покровитель и подошел ближе, рассматривая обнаженное тело Хитоки с множеством синяков. — И надо было тебе это делать? — Ну… Ты же сказал, что плевать на неё. Почему бы и не повеселиться. Теперь-то что? Она переборола сыворотку. — Скорее, доза была недостаточной. Увеличим-ка её, — Яичи дернулась и протестующе замычала в кляп. — Я сделаю новую сыворотку. Это займет часа четыре. Ты пока подготовь её, — Покровитель покинул комнату, скрываясь за стальными дверями. — Как скажете, хозяин, — ответил Гончая и присел напротив девушки, которая начала бить цепями по стене, не в силах освободить руки. Парень развел в стороны её ноги и приподнял. — Четыре часа — долгий срок. У нас есть время хорошенько развлечься в последний раз. Хитоми дернулась, когда звякнула пряжка ремня. Она проклинала и желала убить своего мучителя. Однако сейчас могла лишь сдерживать слезы и прожигать злобным взглядом парня, который её жестко имел.***
Акааши поглядывал на Бокуто, который был в очень хорошем настроении после работы под прикрытием. Отчасти это связано с тем, что одна из женщин предложила полмиллиона за ночь с ним. Если Котаро и раньше никогда не скромничал по поводу себя, то теперь возвысился до статуса «Я — Бог», что могло оказаться проблемой. Хотя именно благодаря его флирту они смогли составить маршрут Уэто Маки в день её убийства. Все же девушки-покровительницы знают многое друг о друге. Они вернулись домой почти в полночь, уставшие и разочарованные результатом. Ничто не вызывало подозрений, как и не давало объяснений, что заставило Мичимию Юи сорваться с цепи и убить Покровительницу. — Бокуто, иди в свою постель, — сказал Кейджи, чувствуя, как на другую половину кровати лег его Гончая, забираясь под одеяло. — Тебя это задевает? — он перевернулся набок и столкнулся с задумчивыми золотыми глазами. — Мичимия Юи, Яичи Хитока, Танака Рюноске, Ямамото Такетору, Ватари Шинджи, Аонэ Таканобу… Одна Гончая — случайность, два — несчастные случай, три — закономерность… Их уже шестеро, Кейджи. И между ними нет прямой связи. Хуже всего, что среди них есть и «Адская Гончая». Такой же, как я. Мы не застрахованы. Поэтому, Кейджи, пообещай мне… — Я не буду этого выполнять, — прервал монолог парня Покровитель и повернулся к нему спиной. — Этого не произойдет. А теперь спи. Если хочешь, то можешь остаться. Акааши попытался быстро заснуть, только вышло у него довольно плохо, ведь все мысли сосредоточились на вдохе Бокуто, когда у того не хватило сил, чтобы сдержать свои эмоции. Около четырех утра Гончей пришлось проснуться, чтобы узнать имя того, кто безбожно колотил входную дверь как кулаками, так и ногами. Котаро мечтал убить незваного гостя, однако, открыв, передумал, ибо умирать за его убийство не хотелось. — И какого лешего? — поинтересовался парень, смотря на старого знакомого, что поддерживал своего Покровителя, чтобы тот не поцеловался носом о бетон. — Вы в курсе сколько время, «Бриз»? — Извини, Бокуто, но ему срочно нужно поговорить с Акааши. Прошу, — Сугавара виновато улыбнулся, но собеседник лишь скептически выгнул левую бровь, давая понять, что ничего не собирается делать. — Пусти их, — сказал Кейджи, запахивая халат. Его «Адской гончей» ничего не оставалось, как повиноваться и отойти в сторону, и смотреть, как Коси помогает Даити зайти в квартиру. Савамура устроился на диване и уставился на хозяина дома, сидящего в кресле напротив. Он сделал жест пальцами, чтобы парень его понял. — Бокуто, идите с Сугаварой и приготовьте для них комнаты. — Акааши, но… — Быстро, — Покровитель не желал слышать комментарии Гончей в данный момент, отчего тот наклонил голову, тем самым давая понять свое недовольство и легкую обиду, и ответил: — Как пожелаете, мой господин, — почему-то именно эти слова от Бокуто задевали Акааши больше всего и сейчас, смотря на удаляющуюся спину, заставили вспомнить их первую встречу… «Мальчик сидел у пруда и разглядывал карпов, которые плавали в нем, обреченные до конца своих дней не познать свободы. Вот и он себя чувствовал так же. Будто с самого рождения вокруг него возвели стены, оставив всего один единственный путь, который потом необходимо было передать своим детям, ведь так заведено в их семье. С пеленок все пророчили стать одним из министров, коими сейчас являются дед и отец, коими являлись и прочие предки. Его глаза, уставшие от ложных эмоций, всматривались в гладь воды и пересчитывали шестнадцать карпов раз за разом, пока не пошла рябь. Акааши повернул голову и увидел мальчишку, баламутившего воду и пытающегося достать одну из рыб. — Если хочешь карпа, то попроси повара. Он выловит и приготовит его. — А зачем мне это? Я сам хочу его словить, а потом отпустить, — Кейджи немного удивился подобному, но не собирался это показывать. Он был не похож ни на одного из знакомых ему детей Покровителей. Неужели новые знакомые? — Ты Акааши Кейджи, так? — он подошел ближе и встал напротив, упирая руки в боки, и гордо произнес. — Я — Бокуто Котаро, и через четыре года я буду твоей Гончей! Хей-хей-хей! Так что готовься быть Покровителем у лучшей Гончей в мире! В тот день мальчик впервые засмеялся по-настоящему, смотря на Бокуто, который широко улыбался и хохотал вместе с ним. Они, даже не осознавая, дотронулись друг до друга и почувствовали разряд. Тогда Котаро довольно ухмыльнулся, сказав: — Теперь ты мой…» Вот именно, Кейджи был его… Другом, напарником, собеседником, собутыльником, опорой, поддержкой, совестью, здравым смыслом и еще кучей кем, но не господином. Это была роль при начальстве и семьях, но не в реальности. Они знают друг друга около восьми лет, и впервые жизни из уст Бокуто были произнесены слова: «Мой господин». Мерзко, отвратительно, оскорбительно… Чувства оказались настолько сильны, что стакан в руке расплавился под температурой серого Архе и теперь стекал на пол, безвозвратно его портя. — Акааши, — обратил внимание собеседника Даити, отчего тот перевернул руку, избавляясь от остатков бывшего стакана и приготовившись слушать. — «Карбиты» сказали, что Ойкава не причастен ко взрыву. Если это правда, тогда получается, что подозреваемых всего двое. Известных реальных подозреваемых. — Трое. Ты забыл о Дворняге с винтовкой из «Опиумного двора». И его никто не помнит из Гончих, что подозрительно. Крайне редко Архе перевоплощается не в холодное оружие. Такие кадры запоминаются. — Знаешь, я тут подумал… Аонэ круглые сутки был в «Псарне» и на местах преступлений, где всегда полно охраны. Если предположить, что ему что-то ввели или подмешали, в общем, сделали так, чтобы это попало в него, то… — Не стоит делать подобного заявления. Ты знаешь, как это отразится на департаменте? — Шизуне приходила ко мне. Скоро будет жарко, если мы это как-нибудь не объясним. У меня уже нет идей. Один «Темный» убит своей «Адской гончей». Другой вынужден ходить без Гончей. Тсукишиму и Куроо подорвали. Так теперь у нас еще и новенький! В нашем отделе и так никто не хочет работать, а теперь-то… Всего шесть человек должны разгрести дерьмо какого-то ублюдка и умаслить этих гребанных политиков, будто в мире все прекрасно. Это меня бесит, Акааши. Бесило еще с двенадцати лет, как только объявили, будто я могу стать лишь военным министром. Глаза отца, когда я принес ему договор о становлении «Темным»… Лучший момент всей жизни, — Савамура впервые ухмылялся подобным образом. Отчего-то Акааши это совершенно не нравилось. Они работают напарниками три года, и впервые с ним так разоткровенничались. — Тебе лучше поспать, Даити. Обсудим все за обедом. — Отличный план. И прости, что так внезапно завалился к тебе в пять утра. — Ничего. Сегодня воскресенье, а значит работа будет после обеда. Это радует. Я провожу тебя в комнату. Как только гости заснули, парень пришел к себе и лег в кровать под пристальным взглядом карих глаз. Пусть Бокуто и молчал, однако Покровитель прекрасно чувствовал все плохие чувства, которые тот испытывал. Кейджи взял его за руку, передавая свои эмоции, чтобы хоть как-то разрешить неожиданно возникший конфликт. И прежде, чем закрыть глаза и провалиться в сон, он увидел улыбку на лице Котаро, которая являлась белым флагом для завершения их маленького недоразумения.***
Ночью морг заставлял ежится от дурных предчувствий и мурашек на теле, которые также немного разжигали азарт. Парни тихо прокрались в окно и тут же принялись искать информацию о недавних отчетах, лелея надежду найти хоть какие-то ответы. Ямамото подошел к высокому шкафу и не успел среагировать, как влетел спиной в стену и рухнул на пол. Танака, увидев произошедшее, тут же высвободил свой темно-синий Архе, преобразуя в копье, приготовившись к бою. Бронзовые вспышки, словно молнии во время грозы, возникали и исчезали, оставляя на теле Рюноске порезы, наносящиеся постепенно, и не давая дать отпор. Этот стиль парень не мог не узнать. — Ю, это я! Танака! — Рю? — вспышка блеснула впереди, и в полумраке комнаты глаза напротив горели бронзовым пламенем. — Это вправду ты? — Нишиноя включил свет, озаряя морг светом неоновых ламп. — Какого черта ты забрался сюда, как вор? — Нишиноя, — позвал Гончую Асахи и направил пистолет на незваных гостей. — При всем уважении, не расслабляйся, — Ю хотел было возразить Покровителю, однако старый друг его опередил. — Он прав, Ю, — Танака рассеял копье и грустно улыбнулся. — Я действительно стал Дворнягой. И боюсь, что этого не исправить. — Но почему, Рю? Почему ты убил своего Покровителя? — Мы можем рассказать, — сказал Такетору, вставая рядом с товарищем по несчастью. — Мы все расскажем, как было. И если Танака прав и вы сможете нам помочь, то я прошу выслушать нас. Двое Дворняг и Гончая посмотрели на единственного Покровителя, который сейчас играл роли как судьи, так и палача. Одно слово и Нишиноя, как бы ему не было от этого больно, прервет жизнь друга и еще одного парня. Однако таков его долг. Азумане долго всматривался в глаза парней, ища хоть намек на их враждебность по отношению к нему, но в них было лишь отчаянье. Парень вспомнил, что именно они узнали при изучении тела Аонэ, а это значит… Время может быть на исходе. Он опустил пистолет и сказал: — Говорите. Все без прикрас и утайки. Если хотите, чтобы я вам помог, то будьте честны. А пока могу сказать только одно — время не в нашу пользу. Ведь фактически, вы оба уже мертвы.
