Младший принц

Аделард так и не снял венок и, казалось, очень гордился тем, что это цветочное безобразие красовалось на его голове. Он шел по дворцу настолько быстро, насколько позволял ему королевский сан, и крепко сжимал руку своего генэша. По всему было видно, что король хочет как можно скорее оказаться в своих покоях. Все еще оглушенный Рэм, путаясь в унне, едва поспевал за монархом и, честно говоря, совсем не торопился в спальню к своему супругу. Тем более ради того, чтобы выяснить, чем же она отныне станет так его привлекать. Встречающиеся на пути слуги не скрываясь разглядывали венок на челе своего монарха, после чего расцветали улыбками и, почтительно кланяясь, начинали поздравлять государя. Видимо, с наступающим праздником. Но самодовольно ухмыляющийся Аделард не удостаивал их вниманием, лишь изредка на ходу кивая в ответ. Оказавшись в спальне короля, Рэм, не решаясь открыто сопротивляться мужу, стал откровенно притормаживать. Уж слишком стремительно развивались события. Постель была прибрана, но много ли времени нужно, чтобы откинуть покрывало, повалить его на перину и… Рэм уже приготовился к самому худшему, но король подвел его не к кровати, а к стене у алькова. Проделав какие-то манипуляции свободной рукой, Аделард с загадочной улыбкой обернулся к Рэму и откинул его унну. — Смотри! Отойдя в сторону, он толкнул стену, и вдруг бежево-фиолетовое сукно панели дрогнуло, сдвинулось в сторону, и перед ними медленно раскрылся проход, совершенно незаметный ранее. — Потайная дверь? — изумленно проговорил Рэм. — Потайная комната! — весело рассмеялся Аделард и, взяв канделябр с зажженными свечами, кивнул головой, приглашая принца следовать за собой. — Пойдем! Я покажу тебе кое-что интересное. Не выпуская руки Рэмира, король шагнул в открывшийся проем. В неверном, мерцающем от движения свете принц попытался рассмотреть помещение. Это была не очень большая, но все же довольно просторная комната, дальние углы которой почти терялись в полумраке. По ее периметру располагались узкие столы, заполненные чем-то стеллажи, стояли какие-то непонятные предметы, а на стенах матово поблескивали длинные лезвия клинков. Оружейный зал? Тайный? Аделард поднял вверх канделябр, и маленький язычок пламени, пробежав по висящему шнуру, мгновенно зажег с десяток свечей в хрустальных светильниках, озарив помещение ярким золотистым светом. Рэм еще раз осмотрелся и застыл потрясенно. Да, это действительно был оружейный зал. Но боги! Что в нем хранилось! Он узнал всего лишь одну вещь, но и этого было достаточно, чтобы у него перехватило дыхание. Это была вещь, о которой он слышал с детства, описание которой предавались из уст в уста, но принц на своем веку не встретил ни одного человека, кто бы мог похвастать, что видел ее сам. Ахнув, Рэм шагнул вперед, туда, где на стене висел потемневший от времени, но все равно внушающий благоговейный трепет длинный клинок с эфесом из черненого серебра, перевязанный бордовой, обветшалой от времени лентой. — Меч Кира Арамару! — выдохнул принц. — Да, — монарх поставил канделябр на специальную подставу и с гордостью посмотрел на мужа. — Меч основателя нашего королевства. С лентой его жены, которая перевязала клинок в знак завершения самой кровопролитной войны в истории государства. — Тогда выходит, что эта комната… — Сокровищница королей Кирии, — закончил фразу супруга король. Рэм неверяще огляделся вокруг. Он слышал об этой таинственной коллекции. Никто не знал толком, что именно в ней находится, но при всех монарших дворах сопредельных земель ходили легенды о ее богатстве и уникальности. Принц завертел головой в поисках россыпей золота, но ничего подобного не увидел. — А где же?.. — похоже, от нереальности происходящего у него отказывала способность внятно изъяснятся. — Драгоценности? — услужливо подсказал Аделард и весело расхохотался. — Их здесь нет! Золотой запас королевства вряд ли сюда уместился бы, и хранится он совсем в другом месте, где ему и положено быть, а следовательно, приносит пользу и прибыль. Все рассказы о несметных сокровищах, спрятанных без дела жадными самодержцами Кирии, скажем так, несколько преувеличены. Но мы не видим смысла разубеждать досужих сплетников. Таинственность — тоже политический капитал. Хотя, — неожиданно серьезно сказал он, — все, что находится здесь, поистине бесценно. Это — история королевства и короны. И история нашего рода. Некоторые из этих вещей не представляют интереса для посторонних, но мне, как потомку своих предков, будут дороги до смертного часа. Восхищенный Рэм вновь устремил взор на стену. Да, для правителей Кирии меч Кира Арамару был памятью и знаком величия их фамилии. Но принц не сомневался, что любой воин готов бы был отдать полжизни, только бы увидеть его воочию. Как завороженный Рэмир медленно двинулся вдоль стены. Рассматривая, поражаясь, все больше и больше загораясь восторгом от каждой новой увиденной вещи. Старинный стяг, вышитый вручную и поблекший от солнечных лучей на поле брани. Древняя карта, тисненая на коже. Настолько древняя, что даже Демонова река еще не была на ней обозначена, а в долине, наоборот, был нарисован какой-то город. Возможно именно тот самый, чьи полустертые, заросшие лесом руины виднелись справа от моста через пограничную реку, в том месте, где он пересек границу Герлансии. Кинжалы незнакомой изогнутой формы, испещренные странными мелкими точками. Почерневшие пергаменты, какие-то книги. Одна из них лежала на особой подставке. Рэмир прочел ее название и едва не задохнулся. — «Летописи временных воинств»! — глаза принца вылезли из орбит. — Я думал, что их не существует! Что разговоры об этой книге — просто сказки! — Это и есть сказки, — раздался сзади мягкий голос Аделарда. — Для взрослых мальчиков с буйной фантазией. Слишком много в ней волшебства и магии. Я такие не люблю, поэтому одолел только две первые главы. Рэм осторожно провел пальцами по потрепанному кожаному переплету вожделенного манускрипта, но его уже тянуло дальше в безудержном стремлении узнать, что же хранится тут еще. Он скользнул взглядом вдоль стены, и сердце его заколотилось с такой силой, что едва не выскочило из груди. О таком он даже не слышал. Это был белый меч. Нет, не из белого металла, а именно ослепительно белый, как снег на горных вершинах. В нешироком белоснежном лезвии отражалось все вокруг, словно в зеркале. Изысканная золотая вязь узора украшала эфес, вытекая из-под него на дол*, и пропадала, истончаясь, добежав до половины сильной части**. У Рэма закружилась голова от такого совершенства и красоты. Желание почувствовать, каково оно в действии, это смертоносное изящество, заставило его руки бездумно потянуться к оружию. Он спохватился в последний момент, отдернув почти коснувшиеся белого чуда пальцы, и взволнованно обернулся к королю в надежде на позволение. — Конечно можно! — ответил на немой вопрос Аделард, и Рэм в запале совсем не обратил внимания на сияющие глаза мужа, любовавшиеся принцем так откровенно и счастливо. Облизав пересохшие губы, Рэмир примерившись, обхватил рукоять ладонью. Гладкая, мгновенно потеплевшая в его руках, она легла так, словно создавалась лично для Рэма, так, что ни один завиток золотого узора не чувствовался кожей! Принц осторожно поднял меч и удивленно выдохнул. Он готовился ощутить немалый вес оружия, но он оказался раза в два, а то и более, легче, чем положено. Это просто игрушка? Обида какая! Он разочаровано обернулся к Аделарду, но тот, усмехнувшись, сказал. — Взмахни им! Помедлив Рэмир, поудобнее перехватил меч и рубанул им по воздуху. И… едва удержался на ногах, потому что легкий на взмахе клинок, опускаясь, вдруг отяжелел и рухнул вниз с чудовищной силой. Лезвие ударило по плитам пола, высекая искры, и Рэм испуганно дернул его назад, опасаясь, что клинок сломался. Однако, взглянув на кромку, потрясенный принц обнаружил, что на нем даже царапины не осталось, хотя на полу появилась довольно внушительная трещина. Невероятно! Ошеломленный Рэм быстро вытянул руку и плашмя положил меч на ребро ладони, выискивая нужное положение. Клинок качнулся и замер в идеальном равновесии. — Совершенный баланс! — прошептал Рэм и потрясенно спросил. — Как такое возможно? — Никто не знает. Какая-то неизвестная нам придумка, возможно, утерянная с годами. Во всяком случае, мастера с древности не могут разгадать ни состав сплава, ни способ создания плавающего центра тяжести. Не выпуская белоснежный меч из рук, Рэмир взглянул на соседний стол, где лежал серый камень неправильной формы. Он был размером с кулак, завернут в сеть, сплетенную из грубой веревки, и казался совершенно обычным, если бы не был закрыт сверху тонким хрустальным колпаком. — А это что за камень? — Тоже не знаю. Мне говорили, он хранится у королей Кирии испокон веков. Возможно, это первое оружие, которым сражались мои пращуры. Обведя взглядом комнату, принц тихо произнес. — Не понимаю. Почему нужно скрывать все это от окружающих? — Древняя традиция нашего рода, — Рэмир скорее догадался, чем увидел периферическим зрением, как Аделард пожал плечами. — Никто из посторонних не должен видеть предметы, что хранятся в этой комнате. Так заведено. Перед коронацией мы даже клянемся свято соблюдать этот завет. — Тогда, почему же здесь я? — не отрывая взгляда от меча, спросил Рэм. — Ты не единственный, кто посетил сокровищницу. Тут бывают и другие. Те, кому короли Кирии доверяют, в ком не сомневаются. — Хотите сказать, что верите мне? — горько улыбнувшись, Рэм наблюдал, как его отражение в белом лезвии так же искривилось в усмешке. — Да… Принц вскинул голову и столкнулся с глазами Аделарда. И было в них столько нежности и еще чего-то теплого, отчаянно пронзительного, что лицо Рэма неожиданно вспыхнуло жаром, и он, смутившись, поспешил отвести взгляд. Смущение было жалким, неправильным. Унизительным признаком слабости. И растерянность вскипела в груди горячей лавой и выплеснулась злостью наружу. — А вы не боитесь, государь,  — сквозь зубы яростно процедил он, — что я убью вас этим мечом, как только вы отвернетесь? — Нет, — голос Аделарда звучал негромко и мягко. — Ты скорее бросишь мне вызов и сразишься в открытом бою, чем ударишь в спину. Рэм хотел взорваться, сказать еще что-то резкое, обидное. Но тихие слова короля выбили почву из-под ног, обезоружили нежеланием возражать, окатили спокойствием и уверенностью, отчего вдруг на принца нахлынула волна понимания собственной никчемности. Желая хоть как-то скрыть смятение, Рэмир беспомощно окинул взором хранилище. — Мне кажется неразумным поддерживать слухи о том, что в королевском дворце хранятся сказочные богатства. Следовало бы, напротив, все отрицать. — Зачем? — хмыкнул король. — Все сплетни не остановить, а отрицание только еще больше возбудит интерес. — Но в таком случае, в чем порука, что кто-то не захочет завладеть этими сокровищами? — Пробовали пару раз. Больше не рискуют. А порукой победе не замалчивание истины, а в умение осадить врага. — Всегда? — прямо взглянул в глаза мужа Рэм. Аделард какое-то время внимательно изучал лицо принца, а затем, коротко засмеявшись, тряхнул головой. — Подловил! — Аделард поправил рукой едва не слетевший венок и честно признался. — Не всегда. Иногда приходится замалчивать истину, чтобы не допустить кровопролития. Или просто достичь нужной цели. И я тоже использую этот метод как в своих личных интересах, так и в интересах государства. Причем самым бессовестным образом. — А со мной вы тоже так поступаете? — А как ты сам думаешь? — зеленые глаза короля хищно сощурились. Рэм вздохнул и с досадой отвернулся. — Я думаю, что задал глупый вопрос королю. — Верно, — широко улыбнулся Аделард. — Ибо на то она и королевская истина, чтобы никто не знал, когда она скрыта, а когда лежит на поверхности. — Государь! — раздался приглушенный голос, и король резко обернулся к выходу. Не выпуская меч, спохватившийся Рэмир попытался было одной рукой нахлобучить унну на голову, но проклятая ткань соскальзывала назад, не желая закрывать лицо. — Успокойся, — прервал безуспешные действия генэша король. — В мою спальню без разрешения может входить только тот, кто и так может видеть твое лицо. В проеме двери появилась тень и в комнату, склонившись в поклоне, зашел Хаммиз собственной персоной. Взглянув на стоящего прямо пред ним Рэмира с мечом в руке, начальник королевской стражи остановился, и его левая бровь медленно сдвинулась вверх. — О? — он обернулся к королю, увидел на его голове все еще красующееся подобие венка и с глубоким пониманием протянул. — А-а-а! Больше междометий из уст Хаммиза не последовало, ибо наглый кирианец плотно сжал губы, пытаясь сдержать откровенно рвущийся из его горла смех. — Это венок сплел и подарил мне сегодня мой генэш, — или Рэму показалось, или сказал король это с почти детской гордостью. Физиономия Хаммиза, наконец, окончательно приобрела серьезное выражение, и он почтительно склонился в поклоне. — Поздравляю вас, ваше величество. И сожалею, что вам пришлось посетить в нем конюшню. — Почему это ты решил, что я был в конюшне? — насторожился Аделард. — Я так полагаю, что ваша любимая лошадь успела пожевать этот венок. Рэм просто онемел от такой наглости, но король, вместо вспышки гнева, уселся на край высокого стола и, склонив голову набок, прищурил зеленые глаза. — Тебе не кажется, мой дорогой Байяр, что следующая твоя шутка будет звучать уже где-нибудь на свежем воздухе. Например, у виселицы? — поинтересовался Аделард, но как-то вяло и слишком насмешливо для проявления настоящего королевского гнева. — На все ваша воля, государь, — смиренно ответил Хаммиз и склонился еще ниже. И хотя брови Аделарда хмурились, а мерзавец Хаммиз даже опустился на колено перед королем, Рэм совершенно ясно понял, что все происходящее - не более чем дурашливый балаган, в котором забавляются и король, и его приближенный. И еще он не мог отделаться от мысли, что прямо сейчас ему позволяют видеть что-то очень личное, сокровенное, почти интимное, куда никогда не допустят чужого. Как и в эту тайную комнату. — Это первый венок, который мой генэш сплел своими руками, — надменно заявил Аделард. — Сомневаюсь, что ты бы с первого раза сотворил хотя бы что-то подобное. — Безусловно, нет, ваше величество. И со второго тоже. Даже под страхом виселицы. — А это хорошая идея, уж не проверить ли мне твои способности в плетении венков под петлей? — Умоляю, придумайте какой-нибудь другой способ искупить мою дерзость, государь. Лучше петля на шее, чем цветочки в руках. Слова Хаммиза, словно пощечина обожгли сердце Рэма. Да, для воина и мужчины лучше петля… А он теперь просто генэш. Ничтожный, нижний. Прикусив губу, Рэмир закрыл глаза. — Ты так думаешь? — неожиданно резануло слух. Рэм вздрогнул. Только что почти веселый низкий голос Аделарда вдруг звякнул металлом. Почему именно сейчас? Неужели из-за того, что последние слова задевали не самого короля, а его, Рэмира? Принц удивленно поднял голову. В глазах короля, тяжело смотревшего на Хаммиза, стыло такое предупреждение, что не понять его мог только безумец. Видеть же понимание и искреннее беспокойство на ставшим в момент серьезным лице Хаммиза было для Рэма просто бальзамом на сердце. Вот уж истину гласит мудрость, что шутить с монархом — то же самое, что и дергать спящего хищника за усы. — Простите, государь, я забылся. — Да, Хаммиз, — проговорил монарх. — Ты выбрал неверную тему для шутки. — Я понял, — быстро сказал Хаммиз и, как ни странно, встал на ноги и шагнул к королю. — Что я могу сделать, чтобы искупить оплошность? Лицо короля смягчилось так же быстро, как и мгновение назад стало холодным и жестким. Спина его расслабилась и самодержец, покачав головой, устало закатил глаза. — Сегодня просто день наказаний какой-то! Еще немного и моя фантазия истощится. Впрочем, — физиономию Аделарда озарила невинная улыбка, — я знаю, как ты искупишь свою вину. Тренировочный бой на коротких мечах! Рэм не смог не заметить облегченный вздох начальника охраны. — Всегда к вашим услугам, государь. Улыбка короля из невинной плавно перетекла в ехидную. — Не со мной, Хаммиз, не со мной. С моим младшим мужем. Рэм решил, что ослышался. Лицо Хаммиза вытянулось, и он обалдело вытаращился на Аделарда. — Мне драться с генэшем? Вы надо мной смеетесь, государь? — Нет, — невозмутимо ответил Аделард. — Я тебя наказываю. — Но генэш не должен прикасаться к мечу. — Также как воин не должен надевать унну, — легко развел руками Аделард. — Эти два тезиса друг друга уравновесили, не находишь? Хаммиз смерил Рэма сердитым взглядом, а затем, осуждающе воззрившись на короля, изрек: — Раз уж мне все равно грозит виселица, то позвольте вам сообщить, ваше величество, что вы окончательно спятили. Аделард беззаботно улыбнулся. — За это генэш будет драться настоящим мечом, а ты учебным. На этот раз Хаммиз уже весело хохотнул и оскалился в широкой довольной улыбке. — Да хоть кочергой босым на углях, государь. Лишь бы это позабавило ваше величество. — Это позабавит не только меня, но и моего супруга. Хаммиз, собиравшийся было отстегнуть меч, замер на полудвижении, потом обернулся к королю, пристально вглядываясь тому в глаза, и вдруг расхохотался так, словно его защекотали духи. — Госуда-арь! — протянул он, вытирая выступившие слезы на глазах. — Я, конечно, знаю, что политики соседних стран называют вас хитрым змеем, который просчитывает сто ходов вперед, но, что вы провернете нечто подобное и со мной никак не ожидал! Боги, я повелся, как мальчишка! Аделард сиял как начищенная монета. — Можешь мной восхищаться. — Не хотел, но приходится! — Ты не против, мой дорогой генэш? Не совсем веря в происходящее, Рэм подозрительно покосился на мужа, пытаясь найти в его хитрых глазах скрытый подвох. Но Аделард смотрел весело и открыто, и принц понял, что докопаться до королевской истины владыки Кирии, выяснить лежит ли она сейчас на поверхности или все же скрывается в недрах его души, ему — Рэму — пока еще не дано. Поэтому Рэмир в ответ просто кивнул и уронил короткое: «Конечно!» Отказываться от поединка он, безусловно, не стал бы, что бы ни задумал этот странный король — посмеяться над ним или дать выпустить пар. В любом случае, вполне вероятно, что возможности еще раз подержать в руках оружие ему может и не представиться никогда. И упустить такой шанс было бы глупо, особенно если учесть… Принц перевел взгляд на самодовольного начальника королевской охраны и почувствовал неожиданный прилив злорадного, жаркого, почти бесконтрольного возбуждения. Значит, не против ли он пошалить с мечом? Ну-ну, да он сейчас просто сдохнет или с ума сойдет от восторга! Рэм развернулся к столу, желая положить на место белоснежный меч, но замер, ощутив, как зачастили удары его сердца. Тренировочный бой! Да еще с кем! С Хаммизом, этой кирианской сволочью, наглую физиономию которого он хотел начистить уже в первый день знакомства! Значит, небеса услышали его молитвы, выбрав лучший объект, чтобы сорвать всю накопившуюся злость! Губы Рэма едва сдержали опасную холодную ухмылку. Погоди, принц Геллах сейчас припомнит тебе все правила для генэшей на уроках дрессуры и покажет, как ты был неправ, унижая герлансийского воина! Словно перед атакой, Рэма буквально затрясло от азарта и предвкушения, и он непроизвольно сжал покрепче рукоятку белого клинка. С каким упоением он сотрет эту наглую улыбку с лица кирианца! Конечно, драться боевым мечом против тренировочного было как-то нечестно, но для Хаммиза Рэм готов был на время слегка поступиться благородством. Нет, естественно, убивать он его не станет. Но кровь пустит непременно! Тем временем веселый Хаммиз обернулся к генэшу короля. — Итак, пасынок, чем будешь биться? — Можешь выбрать тут любой клинок, Рэм, кроме клинка Кира, — словно издалека долетели до слуха Рэма слова короля. — Почему это пасынок? — не понял Рэм, выныривая из своих кровожадных, но таких воодушевляющих мыслей. — Ну, я же твой официальный представитель в нашей стране, — ответил Хаммиз, разыскивая глазами место, куда бы положить свой меч с портупеей*. — Значит, тебе — вместо отца, а ты мне, соответственно, пасынок. — Сохрани боги от такого отчима, — фыркнул принц. — Это точно, отчимы могут быть довольно отвратными типами, — кивнул Хаммиз, так и не найдя свободного места для своего оружия и потому просто сунув ножны с мечом в руки королю. — Кстати, не советую брать этот меч, — мимоходом заметил он, бросив взгляд на белый клинок в руках Рэма. — С непривычки тебе будет сложно с ним справиться. Он решил его учить?! Рэм не собирался сражаться этим мечом, но совет именно от Хаммиза его задел, и принц презрительно дернул плечом. — А может, ты просто боишься, что я случайно подпорчу тебе шкуру? Король рассмеялся, а Хаммиз сперва вытаращился на генэша, как на ненормального, а после закатил глаза и развел руками. — Боги, он уже и кокетничать научился, как настоящий генэш! Быстро учитесь, юноша. Только вот не тому. — Этот меч скользит и скатывается по мечу противника, поэтому… — попробовал объяснить Аделард, но увидев, как Рэмир окатил его ледяным взглядом, быстро закончил. — Поэтому делай, как считаешь нужным. Рэм с досадой поморщился — боевой запал на поединок теперь окрасился еще и нотками раздражения! Гори оно все огнем! За кого они его принимают? Он и без их советов отлично знает, как глупо сражаться мечом, который странно ведет себя во время удара, да еще, по словам короля, непонятно почему скользит по чужому оружию. — Где взять другой меч? — чопорно поинтересовался он. Король кивнул в дальнюю часть комнаты, и Рэм уж было развернулся туда и даже сделал несколько шагов вглубь огромного помещения, как вдруг услыхал назидательный голос Хаммиза. — Вот и правильно, мальчик, слушайся мужа и господина, и будет тебе счастье! А такой меч не для генэша, он для опытного воина. В голове Рэма словно взорвалось что-то. И если до того момента рассудок еще был способен контролировать действия принца, то после этих слов он мог слышать только свою ущемленную гордость. — А знаешь, я все же попробую сражаться им! — выплюнул Рэм, прожигая Хаммиза яростным взглядом. Король недовольно посмотрел на начальника охраны. — Ты снова пытаешься его задеть? Зачем ты его провоцируешь? — тихо, так чтобы не слышал Рэм, шепнул Аделард. — Ты же понимаешь, что сейчас произойдет? — Даже не собирался, государь, и потом, он всегда может поменять меч, — так же шепотом успокоил Хаммиз и уже громко поинтересовался. — Где будем играть? Фехтовальный зал исключен, а тут как-то тесновато. — В моей спальне, — ответил король. — В спальне? Конечно, поскакать на постели владыки Кирии и распотрошить пару его подушек весьма заманчиво, но не опасно ли это? Вдруг кто-то увидит в руках вашего генэша оружие? Будет скандал. — Не переживай, — махнул рукой Аделард и направился к выходу. — Я прикажу слугам не появляться в комнате без моего зова, какой бы шум они ни услышали. — О! — Хаммиз бросил через плечо ироничный взгляд на Рэма. — Судя по тому, как блестят глазенки у вашего мужа, думаю, что шума будет предостаточно.