Младший принц

— У тебя за спиной унна, — сообщил Хаммиз, взяв тренировочный меч в руки и оставив второй такой же лежать на постели короля. — А я не стану снимать придворный камзол и накидку, так что фехтовать неудобно будет нам обоим. Рассеянно кивнув, Рэмир пару раз чиркнул клинком по воздуху, пытаясь определить, как же изменяется его баланс при движении, однако ничего необычного не заметил. Словно и не этот меч совсем недавно оставил отметину на каменном полу сокровищницы. Да, оружие создавалось колюще-рубящим однозначно, но что же в нем такое спрятано, что может столь сильно изменить центр тяжести? Прищурившись, Рэм быстро вскинул меч точно вверх острием и ударил свободной рукой по головке рукояти. Гибкое белоснежное лезвие мгновенно отозвалось, завибрировало недовольной дрожью, точно обозначив ударный центр. Прекрасно, совершенно, но… неожиданностей никаких. Опустив клинок вниз острием, принц перехватил эфес большим и указательным пальцами и вновь хлопнул по головке рукояти. Чутко, с первого раза уловил узел покоя и удовлетворенно ухмыльнулся. Да, мастер, сотворивший это легкое, белоснежное чудо, был воистину талантлив. Все и-де-аль-но! Для его руки особенно. Но опять же никаких странностей… Что ж, придется разбираться с особенностями этого оружия по ходу боя. — И как долго будем сражаться? — поинтересовался Рэмир у противника, крутнув меч в ладони и все еще надеясь почувствовать его норов. — Хороший вопрос, пасынок, — проговорил Хаммиз, с интересом наблюдая за манипуляциями Рэмира. — Однако спрашивать следует государя, ибо это представление исключительно его забавы для. Итак, когда ваше величество изволит приказать завершить наш поединок? — Ну, поскольку времени у вас не так и уж и много, — ответил король, удобно располагаясь в кресле у входа в спальню, — то думаю, игра будет продолжаться до пяти пропущенных ударов. Рэм презрительно скривился. — Или до того момента, пока кто-то из вас не лишится возможности продолжать бой, — весело добавил Аделард. — То есть, вам недостаточно наказать меня только бестолковой и унизительной дракой с младшим мужем? Вы все-таки жаждете моей крови, государь? — широко улыбнулся Хаммиз, склоняясь в поклоне. — Рассчитываете, что генэш сможет меня ранить? — Я имел в виду, что оружие противника можно просто выбить из рук, — фыркнул король. — Как будет угодно вашему величеству, — начальник охраны склонился еще ниже, а затем, резко выпрямившись, взглянул на Рэмира. — Ты готов? — Естественно, — невозмутимо кивнул Рэм, принимая позицию и приказывая себе не обращать внимания на любые оскорбительные слова кирианца. С серьезным лицом Хаммиз отсалютовал королю мечом и пророкотал: — Во славу вашего величества! Он почтительно попятился назад от монарха, развернулся к принцу плавно и мощно, расправляя плечи, взглянул прямо в глаза генэшу, и Рэм неожиданно понял, что учитывая их разницу в росте, дистанция между ними идеальная для выпада. Однако прежде, чем он успел даже осознать эту мысль, не то чтобы воспользоваться преимуществом, Хаммиз вдруг стремительно атаковал, без финтов и подготовки, сходу, неожиданно и быстро. Выпад был простенький и не сильный, но выверенный и внезапный, и если бы не отточенная реакция Рэма, он непременно пропустил бы первый удар уже в самом начале боя. Однако принц уклонился легко, не напрягаясь, отступил, удерживая расстояние… И тут же был атакован снова. Атаки Хамиза были уверенными, правильными, но в то же время унизительно несложными. К тому же он, похоже, даже не думал о защите. Неопытный юнец непременно обманулся бы подобной кажущейся беспечностью, но Рэм понимал, что это обычная ловушка. В любом другом поединке принц лишь посмеялся бы в душе такой наивной уловке, но в исполнении Хаммиза она выглядела откровенной презрительной издевкой. Запретив своему уязвленному самолюбию подавать голос, Рэмир парировал очередной удар, удовлетворенно отмечая, что белый меч против ожиданий в его привычных к сражениям руках просто великолепен и никаких подлых сюрпризов не преподносит. Воодушевленный этим открытием, Рэм отвел слабый финт, позволяя Хаммизу наступать. Значит, заносчивый кирианец считает, что он слаб? Прекрасно, этой глупостью он и воспользуется. Хладнокровно анализируя движения противника, Рэм прикинул силу удара, так, чтобы прорвать только одежду, не причинив увечья сопернику, и, наконец, выбрав удачный момент, сделал внезапный короткий точный выпад. Хаммиз едва шевельнул мечом, пропуская удар, и Рэм торжествующе понял, что атака удалась, как вдруг… Его меч мгновенно отяжелев, как недавно в сокровищнице, завалился влево, словно какая-то неведомая сила повесила на него стопудовую гирю, и, скользнув по клинку Хаммиза, пронесся мимо противника, утягивая за собой Рэмира. Принц чудом умудрился удержать равновесие и не влететь в объятия невозмутимого Хаммиза, словно соскучившийся по родителям ребенок. Рэм тихо выругался, но тут же вернулся в стойку и, увидев, что Хаммиз медлит, снова ринулся вперед. Да не может такого быть, чтобы он не смог совладать с этим своенравным оружием. Не на того напал, белая бестия! На этот раз Хаммиз был вынужден парировать выпад Рэма, но мог бы это и не делать, ибо едва пройдя критическую точку сближения, белоснежного предателя тяжело повело в сторону чужого клинка. Рэм тотчас изменил положение кисти, и ему даже удалось на какое-то время удержать необходимое направление, но давление рукояти на ладонь оказалось сильнее и белоснежное лезвие, изогнувшись вдоль меча противника, неотвратимо скатилось вниз, сводя на нет все его старания. Дернувшись назад, принц попробовал атаковать снова, но заставить меч двигаться в нужном направлении было невозможно, словно непокорная сталь сама решала, куда ей бить. Отскочив назад, Рэм уставился на странное оружие. — Именно об этом тебя и предупреждали… — начал было Хаммиз, но Рэм остановил его резким движением руки. — Погоди! Догадка, появившаяся в его голове, была настолько же логичной, насколько и невозможной: меч, великолепно показывающий себя в защите, был совершенно бесполезен в нападении! — А ну-ка — в позицию! — вскинув на кирианца взгляд, приказал Рэм. — И только защищайся! Увлеченный происходящим, принц даже не отдавал себе отчета в том, что говорит с начальником королевской стражи, как со своими офицерами в боевом строю — громким командным тоном, совсем не вязавшимся с обликом генэша в розовенькой унне и золотых браслетах с цветочным орнаментом. Бровь Хаммиза надменно изогнулась, но увидев предостерегающий жест короля, он кивнул и повиновался приказу. Рэм ударил, вложив в руку всю силу, на какую был способен, но едва меч начал движение, принц уже понял, чем все закончится. Коварное лезвие, игнорируя его желания, увеличило вес, отклонилось вбок и буквально прилипло к клинку Хаммиза, обтекая его и тяжело съезжая вниз. Принц отступил. Потрясающе! Белоснежный коварный предатель! Утонченная игрушка, обманка для простаков! Но гениальная! Рэм хлопнул ладонью по белой зеркальной поверхности и рассмеялся. — Возьмешь другой меч? — серьезно поинтересовался Хаммиз без малейшего намека на насмешку. — Пожалуй, — согласился Рэмир, с уважением отмечая, что у его соперника после довольно активного начала поединка даже не сбилось дыхание. — Но с вашего разрешения, государь, боевым оружием я драться больше не стану. Аккуратно опустив белый меч на постель, Рэм, не дожидаясь согласия короля, взял лежащий там учебный клинок, перехватил его рукоять поудобнее. А затем в точности повторил первый маневр Хаммиза, круто обернувшись и атаковав того с ходу. Теперь, когда не приходилось ждать глупостей от собственного непредсказуемого меча или придерживать удары, чтобы не убить ненароком противника, Рэм окунулся в поединок с головой, постепенно наращивая темп, увлекаясь все больше и больше. И это было… упоительно! Выпад, контратака, блок… Боги, как же он скучал по этой гладкой тяжести рукояти в ладонях, по опасному звону стали, по сильным, гибким движениям своего тела, вызывающим такое необходимое, такое привычное и родное напряжение в мышцах. Да, это его… В бою его место! Мечи скрещивались, высекая искры, удары клинков отдавались в руке до плеча, и с каждой встряской что-то возрождалось в его измученной помертвевшей душе. Словно появлялась выбитая кем-то почва под ногами. Словно взмахи меча разрубали беспощадные невидимые путы, душившие его так долго, и теперь он, наконец, смог вздохнуть полной грудью, ощущая, как возвращались утерянные в горьком отчаянии спокойствие и уверенность. И даже пропущенный удар не смог лишить его куража, а напротив, лишь вызвал прилив еще большей энергии, и Рэм вернул удар сопернику тотчас же, сведя моментное преимущество Хаммиза в ноль. И бой словно начался заново. Они кружили по комнате, без жалости отпихивая мешающую маневрам мебель, перехватывали друг у друга инициативу, но уступать ни один из них не собирался. Хаммиз больше не баловался детскими приемами, и небрежное выражение на лице кирианца сменилось внимательной заинтересованностью. И в какой-то момент Рэм понял, что Хаммиз больше не сдерживается и фехтует всерьез, а значит, признал в нем настоящего соперника. Цепкие глаза кирианца блестели, а на губах появилась холодная плотоядная улыбка. Он не разменивался на оскорбительные слова, хотя и мог бы воспользоваться этим дешевым, но действенным приемом. Хаммиз давил быстротой и напором, а Рэм стал уставать. Нужно было принимать решительные меры, чтобы не затягивать бой. Взмах клинка, кирианец отшатнулся и задел спиной высокую тумбу с фарфоровой вазой у кровати. Она грохнула на пол, разлетевшись цветными брызгами. Хаммиз заскакал на одной ноге, удерживая равновесие и спасая тем самым светильник от печальной участи вазы. — Государь, — почти испуганно взглянул он на короля. — Я предупреждал… — О, не стесняйтесь! — успокаивающим жестом поднял руки вверх монарх. — Чувствуйте себя как дома. Только не затягивайте слишком уж долго. — Коль ваша милость желает… Взвинтив темп еще сильнее, Хаммиз стремительно атаковал сложной, незнакомой принцу фразой* и, наконец, все-таки запутал Рэма. Шаг… Рука принца сработала сама, на интуиции, в последний момент отразив укол. Сзади что-то грохнуло, но отвлекаться было некогда, потому что кирианец не останавливался. Самодовольно хохотнув, Хаммиз отразил контратаку Рэмира и снова ринулся вперед. Рэму сразу не понравились эта сложная комбинация, потому что он не понимал ее логики. И когда умудрился снова отразить нападение Хаммиза, сам не поверил, что ему это удалось. Спроси кто, как он это сделал, — пожалуй, не ответил бы. Даже вспомнить движения клинков не смог бы. Тяжело дыша, соперники отскочили в разные стороны, глядя друг другу в глаза. Рэм — ошеломленно, Хаммиз — с изумлением и азартом. — Однако! — медленно проговорил кирианец, смерив принца горящим взглядом и расплываясь в недоверчивой улыбке. Хаммиз отвлекся, упустил нить боя, и Рэм не собирался ему это прощать — бросился на кураже вперед, сбивая контратаки соперника, и Хаммиз стал отступать! Медленно, но безвозвратно. Рэм усилил натиск, ощутил слабину в защите. В глазах кирианца мелькнуло смятение, и принц понял, что побеждает. Хаммиз, пошатнулся, неудачно уклоняясь от удара, раскрылся и… Рэм не понял, что произошло. Он сделал выпад. Хаммиз плавно шевельнул мечом, сделал непонятное движение, правую кисть Рэма вдруг резко вывернуло в сторону, и его клинок, выскользнув из пальцев принца, отлетел далеко к стене. В тот же миг прямо перед носом Рэма, словно из-под земли, возник Хаммиз и быстрым выверенным движением прижал свой клинок к горлу Рэмира. — А дальше «Вш-ш-шух!» — он выразительно мазнул взглядом вдоль клинка по шее Рэма, — и море крови! Замерев в ступоре, Рэмир обескураженно смотрел в сияющие глаза Хаммиза. Что это было? Ничего подобного ему еще не приходилось видеть — отступление, растерянность взгляда, неустойчивость — все это был четко продуманный маневр. Боги! Если бы это случилось в настоящем бою, он бы был уже мертв! Невероятно! Поражение именно от кирианца, который все это время методично гнобил принца, было обидным и унизительным, но как воин Рэм вынужден был признать, что этот ублюдок мастер клинка от Бога войны! И актер, каких мало! Отстранившись, Хаммиз убрал меч от горла королевского генэша и отступил на несколько шагов. Он уже собрался было обернуться к королю, но вдруг замешкался. На его разгоряченном боем лице отразилось недолгое колебание, а затем Хаммиз решительно выпрямился, вскинул меч и, четко отсалютовав, коротко поклонился принцу. — А вы заставили меня вспотеть, ваше высочество, — усмехнулся кирианец. — Это было… забавно, — он отвернулся, всем видом показывая, что потерял всяческий интерес к недавнему сопернику, и почтительно поинтересовался у короля. — Надеюсь, я прощен, мой государь? — Безусловно, — улыбнулся Аделард, впрочем, даже не взглянув на Хаммиза. Он подошел к Рэмиру, нежа восхищенным взглядом только своего генэша, который в свою очередь продолжал таращиться на Хаммиза. Сам же победитель боя, насмешливо понаблюдав, как его игнорирует монарх, вновь знакомо хохотнул и, собрав оружие, понес его обратно в сокровищницу. — Это был великолепный поединок! — Аделард пригладил встрепавшиеся волосы Рэма, и тот, вздрогнув, наконец, вспомнил о присутствии мужа. — Ты был бесподобен! Рэм возмущенно вскинул голову. — Я проиграл! — И что из того? — пожал плечами король, заботливо убирая прилипшие прядки с влажного лба генэша. — Я вовсе не собирался выяснять, кто из вас сильнее. Просто надеялся, что тебе будет приятно размяться с мечом в руках. Рэм не успел возмутиться жестом супруга, король отстранился сам. — Надеюсь, государь, вы не гневаетесь за маленький погром, что мы тут учинили? — подал голос вернувшийся Хаммиз, на ходу приводя в надлежащий порядок одежду. — Я сам виноват! — махнул рукой Аделард. — К тому же обстановка в комнате не так уж и сильно пострадала. Рэм невольно обвел взглядом спальню и мысленно отметил, что, несмотря на царивший в ней беспорядок, безвозвратно уничтоженными оказались всего пара-тройка вещей. — А эту вазу, — король указал на разноцветные осколки, — я давно хотел приказать унести из спальни, она мне надоела. Спасибо, что ты разбил именно ее. — Всегда к услугам вашего величества, — расплылся в улыбке Хаммиз, прилаживая на пояс свой меч. — И, пользуясь случаем, дерзну спросить: а не изволит ли мой король поинтересоваться, зачем, собственно, начальник королевской стражи заявился в его покои? Ну, кроме как расколотить докучавшую ему вазу? — Пожалуй, изволю. Хотя могу и догадаться. — Я пришел сказать, что времени у вас, государь, осталось только на то, чтобы быстро перекусить и переодеться подобающим образом. Но поскольку ваше величество предпочли соблюдению протокола казарменное развлечение, сообщаю: ужина вам уже не видать и в башню вы отправляетесь в том, в чем стоите! Засим прошу, государь: не задерживайтесь и не заставляйте беспокоиться граждан столицы. Достаточно и того, что ваши слуги за дверью, скорее всего, уже поседели, прислушиваясь к грохоту в спальне. Поклонившись королю, он быстро направился к выходу, но поравнявшись с Рэмиром, вдруг остановился. Окинув принца внимательным взглядом, Хаммиз самодовольно хмыкнул и не скрывая удовлетворенной усмешки, вышел из спальни, мурлыча что-то под нос. Едва двери за начальником королевской стражи закрылись, король заливисто рассмеялся. — Разрази меня гром! — воскликнул Аделард. — Я рассчитывал порадовать тебя тренировочным боем, но, похоже, самое большое удовольствие получил сам Хаммиз! — Что же в этом странного, — Рэм пожал плечами и отвернулся, пытаясь скрыть горечь в голосе. — Победить герлансийского офицера — достойный повод для гордости. К тому же, уверен, он просто счастлив, что получил еще одну возможность указать мне на мою никчемность и беспомощность. Аделард перестал смеяться и удивленно посмотрел на мужа. — Беспомощность? Да ты совсем ничего не понял, глупыш! — король заулыбался и добродушно взлохматил приглаженные им же самим недавно волосы принца. — Хаммиз непревзойденный воин, и ему нет равных в Кирии. Он даже тренируется только с двумя или тремя соперниками одновременно. И я никогда не видел, чтобы кто-нибудь мог противостоять ему в бою. А ты не просто противостоял — ты бился с ним на равных! Более того, вынудил Хаммиза применить два особых приема, которые вообще никто и никогда не мог отбить. И умудрился парировать один из них! Это невероятно! Рэм недоверчиво покосился на Аделарда. — Поверь, Хаммиз просто в восторге, что встретил, наконец, достойного соперника и мог фехтовать не сдерживаясь! Он признал в тебе искусного воина, а это дорогого стоит, — король дружески обнял мужа за плечи. Лицо Аделарда было совсем рядом, и Рэму на мгновение показалось, что зеленые глаза смотрели на него с восхищением и гордостью. Так, как мог бы смотреть король на доблестного офицера. И что-то болезненно щемившее в груди неожиданно отпустило на мгновение, принося обманчивое облегчение. — Я и представить не мог, что ты так прекрасно владеешь мечом. Впрочем, — владыка нежно провел тыльной стороной ладони по щеке Рэма, — ты во всем прекрасен, мой мальчик. Губы Аделарда легко коснулись щеки Рэмира, возвращая напряжение, которое исчезло так ненадолго. Нет, король смотрел на него только как на младшего мужа. Иначе и быть не могло. Потянув ткань унны, государь аккуратно прикрыл лицо генэша и крепко взял его за руку. — А теперь пойдем, малыш, нас уже ждут. *** Проследовав через несколько комнат и попетляв по коридорам, они оказались в небольшом, не по дворцовому скромном помещении без окон. Возле массивных тяжелых дверей стоял Хаммиз, держа в руке зажженный факел, и шесть человек дворцовой охраны, которые, завидев короля и его генэша, разом вытянулись в струнку. На одном из них явно не по уставу красовался такой же венок, как и на голове Аделарда. Точнее, венок был совсем другой — аккуратный и красивый, явно сделанный искусной девичьей рукой. Не то что растрепанная копна, сотворенная принцем. Оценив цветочное украшение на голове охранника, король улыбнулся. — О! Поздравляю, Нойс! Очень рад за тебя. Немолодой мужчина стал пунцовым до слез в глазах. На его грубоватой физиономии смущение мешалось с простодушной радостью. — Благодарю, государь, — пробормотал служивый, метнув на Хаммиза растерянный взгляд, и неловко улыбнулся в ответ. — И вы примите мои поздравления! — Спасибо, Нойс, — кивнул король. — Надеюсь, у тебя нет дежурства сегодня? — О, нет, государь, — мужчина покраснел еще больше и, окончательно стушевавшись, опустил глаза. — Господин Байяр позволил мне эту ночь провести в городе. — Прекрасно! — Аделард снял с пальца золотой перстень и вложил его в руку ошалевшего от неожиданности солдата. — Подари его своей жене. У молодой супруги, должно быть, много желаний. Пожилой воин готов был с благодарностью броситься на колени перед владыкой, но Аделард жестом остановил его. — Все готово, государь, — почтительно склонившись, произнес Хаммиз. Охрана как по команде развернулась к стене, и король собственноручно откинул унну с лица принца. Затем, забрав у Хаммиза факел, Аделард еще крепче сжал руку Рэма и неожиданно озорно подмигнул. — Вперед, мой бесценный генэш! *** Подъем на башню показался Рэмиру очень долгим. Возможно, он просто устал после поединка с Хаммизом. А возможно, начал терять былую форму благодаря стараниям сердобольного Мумуфа. В мыслях он уже сто раз поблагодарил супруга за то, что тот снял с него унну. Ибо с глупой тряпкой на лице оступиться и свернуть себе шею в мерцающем полумраке, который рассеивал только зыбкий свет факела, даже держась за руку короля, было делом плевым. — Вы знаете по именам всех воинов охраны? — не утерпев, рискнул спросить Рэм, следуя за королем по грубым ступеням винтовой лестницы. — Конечно, знаю, — их шаги гулко отдавались в каменной тишине. — А как же иначе? Это моя личная охрана. От них зависит моя жизнь. Рэм вспомнил отданный королем перстень и криво усмехнулся. — И поэтому вы покупаете их преданность? Король остановился так внезапно, что принц едва не налетел на него. Обернувшись, Аделард серьезно взглянул на Рэмира с крутой ступеньки сверху вниз. Колеблющееся оранжевое пламя факела освещало короля сбоку, делая красивые черты его лица резкими и строгими. — Покупаю? — переспросил он и отрицательно покачал головой. — Истинную верность нельзя купить ни за какие деньги. Но верную службу я готов щедро оплачивать. Нойс охранял меня, еще когда я был мальчишкой. И я признателен ему, что он ни разу не предал меня. Хотя возможностей на то у него было множество, уж поверь. Аделард снова продолжил подъем, не выпуская руки Рэма из своей. Шли они достаточно быстро, и дыхание короля участилось, но прерывать разговор он не собирался. — Нойс — добрый малый. Вполне естественно, что я захотел поздравить старого воина, когда ему улыбнулось счастье. Исходя из собственного опыта придворной жизни рядом с монархом, Рэм совсем не был уверен, что для короля естественно поздравлять воинов личной охраны. Но обсуждать эту тему принц не хотел, а спросил у мужа о более насущном. — Но вы, государь, поздравили Нойса, когда увидели венок на его голове. Свой венок, каким бы ужасным он ни был, вы снимать отказались и вас тоже все поздравляли. Выходит… Бархатный смех короля отразился от каменных стен и заметался на лестнице сдержанным эхом. — Ах, мой умный-умный, догадливый генэш! Конечно же, венок из кломелий имеет свое значение! Рэм сердито сдвинул брови. — Значит, и его плетение было вовсе не моим личным наказанием? Король бросил лукавый взгляд на генэша, но не остановился. — Почему же? И наказанием тоже. Я непременно расскажу тебе обо всем. Но только когда доберемся на самый верх. У нас слишком мало времени для неторопливого подъема. А у меня не так много сил, как у Хаммиза, который умудрился сбегать на вершину башни, вернуться обратно к нашему приходу и даже не запыхаться при этом. Рэм и сам почувствовал, что идти становится все тяжелее. Поэтому он легко согласился с королем, и оставшийся путь они преодолели молча. Наконец, пламя факела испуганно вздрогнуло, и в лицо принцу ударил свежий порыв ветра. В открывшемся проеме дверей было видно потемневшее закатное небо и часть смотровой площадки башни, где в ожидании государя топталось несколько мужчин. — Не бойся, тебя никто не увидит! — сказал король, прилаживая факел в держатель на стене лестницы. — Этим людям приказано не смотреть в твою сторону под страхом смерти. Презрительной ухмылкой Рэм попытался дать понять королю, что совершенно не испытывает ужаса перед взглядами посторонних людей, но король не обратил на нее внимания и, притянув Рэмира поближе, ступил на смотровую площадку. В этот же момент до слуха Рэмира донесся громкий удар колокола. — Солнце село, — объяснил Аделард и довольно кивнул. — Мы успели вовремя. Рэм осмотрелся вокруг. Вид, открывшийся ему с башни, был впечатляющим. На востоке, где небо уже стало темно-фиолетовым, высились уступами лесистые горы, подступающие к дворцу так близко, что казалось — протяни руку и достанешь до ближайшей скалы. Но ощущение это было обманчиво. Крутые отроги гор находились не настолько близко, чтобы помочь неприятелю захватить дворец сверху, но и не так далеко, чтобы дать простор для вражеского маневра при попытке захватить дворец с тыла. С высоты создавалось впечатление, что королевский дворец стоит на границе между горами и холмистой равниной. И Рэм отдал должное строителям резиденции правителя Кирии — ее расположение было продумано отменно. А сразу за стенами дворца, словно выплеснувшиеся воды гигантского источника, во все стороны растекался город. Столица сверкала огнями фонарей и факелов, кипела в реках улиц и озерах площадей радостно снующим народом, отзывалась в воздухе звуками музыки и веселящейся толпы, невольно захватывая своим живым дыханием, радостной энергией, неуемной жаждой жизни и праздника. Аделард встал за спиной принца, опершись рукой о стену. — Видишь? Это моя столица, — негромко проговорил он. — Правда, она прекрасна? — Да, — честно кивнул головой Рэм и почему-то с грустью подумал, что ему за всю жизнь, увы, не довелось вот так, с высоты, посмотреть на свой родной город. — Красиво. — А сейчас станет еще красивее, — шепнул Аделард и обнял со спины Рэма, склонившись, словно заслоняя его собой от стоящих на башне людей. — Ты же не боишься громких звуков? Это будет как удар колокола на звоннице, не громче! В недоумении принц попытался обернуться, но король не позволил, запрокинул голову Рэма вверх и крепко прижал ее к своему плечу. — Приготовьтесь, государь! Сейчас! — предупреждающе крикнул один из стражей, и король еще сильнее стиснул мужа. — Смотри в небо и ничего не бойся! И в ту же минуту раздался какой-то треск, воздух на смотровой площадке дрогнул от оглушительного грохота и с башни в небеса взметнулись две большие искры. Зеленая и синяя. Казалось, они достигли самих облаков и вдруг с сухим треском рассыпались букетом сотен мерцающих блесток, озарив горы, башню, дворец и все вокруг сказочным сине-зеленым светом. Рэм ахнул - ничего подобного он никогда в жизни не видел! Далеко внизу город разом взорвался восторженными воплями, и ночной ветер, играя, понес праздничный гомон столицы по горам. За спиной короля удовлетворенно рассмеялись солдаты. А Рэм стоял, замерев в руках мужа, и, закинув голову, восхищенно смотрел на сверкающую феерию в небесах. Блестки стали быстро таять одна за одной. И когда погасла последняя, чернильное небо заслонило лицо короля. Глаза его сияли, словно две зеленые искры угодили под пушистые ресницы монарха. Мягкие губы коснулись губ Рэмира нежным теплым поцелуем, скользнули по щеке к уху, и принц не столько услышал, сколько ощутил кожей слова Аделарда. — С праздником, желанный мой!