Младший принц

В помещении находились двое. Грубые каменные стены и пол узилища лишь слегка озарялись мерцающим оранжевым светом невидимой принцу свечи, и в густом полумраке светлое пятно обнаженного тела одного из них выглядело нереальным и почти призрачным. Однако декорация представления оказалась настолько странной, что невольно отвлекла внимание от действующих лиц. Через потайное оконце Рэмир мог рассмотреть едва ли четверть небольшого помещения, освещенного подслеповатым светильником. Но хватило и этого. Прямо перед ним на стене — вмурованные в камни тяжелые цепи с кандалами. Рядом — грубый бревенчатый крест в человеческий рост, отполированный то ли временем, то ли частым использованием. На нем — тоже цепи, но с кожаными ремнями вместо наручников и… ошейником?! Неподалеку на крюках висели веревки разнообразной длины и толщины, несколько плетей и арапников, тонкие длинные палки, по обоим концам которых крепились такие же, как и на кресте, ремни, еще какие-то предметы, о назначении которых думать Рэмиру совсем не хотелось. Словом, предположение о назначении каземата сделать было можно. Пыточная? Вполне вероятно. Звук удара плети по телу и короткий вскрик Рэмир услышал прежде, чем успел рассмотреть двух людей, находящихся в камере. Принц неприятно вздрогнул. Он, конечно, понимал, что непрошенный внезапный союзник собирался показать Аделарда с самой нелицеприятной стороны, но увидеть владыку королевства в качестве палача он все же был не готов. О да, высокий человек, сжимающий в руке то ли стек, то ли короткую жесткую плеть, c величественной осанкой и надменно вскинутой головой, с рассыпавшимися по плечам смоляными кудрями, несомненно, был король. На плечах — распахнутый черный халат, скрывающий руки монарха почти до кончиков пальцев, а по лицу изгибалась черная плотная маска почти до самого подбородка, покрытого знакомой щетиной. — Надеюсь, вы уже достаточно хорошо запомнили своего мужа, чтобы узнать его даже под маской? — раздался у самого уха принца едва слышный, словно дыхание, шепот неизвестного посетителя. — Король всегда скрывает свое лицо во время любимых игр, словно это может отгородить владыку от его темной стороны. Принц лишь брезгливо дернул плечом, продолжая рассматривать открывшуюся картину. Вполоборота к Рэму на коленях стоял обнаженный мужчина. Его голова низко склонилась, и темные длинные волосы веером сыпались с плеч, скрывая лицо. Руки мужчины были связаны за спиной широкими ремнями, а на белой коже его бедер и ягодиц неровными контурами проступали розовые следы от ударов — И что ж ты сделал еще? Отвечай! — раздался в камере тихий шипящий голос короля, приглушенный, словно звучащий из какого-то короба. Рука владыки поднялась, и Рэм увидел в ней длинный черный стек, расширяющийся в окончании мягким плоским листом. Король неторопливо проследил кончиком стека по коже связанного линию от расселины между ягодиц через связанные руки до изгиба рельефно очерченных шейных позвонков, затем, скользнув под густые пряди, подцепил подбородок мужчины и заставил его поднять голову. Темные волосы откинулись с лица, и Рэмир нервно прищурился, узнавая Клемента. — Отвечай! — Рэм не столько разбирал, сколько угадывал смысл сказанных невнятным шепотом слов. Скосив глаза на короля, юноша произнес: — Я вел себя непростительно, владыка. Я залез на дерево на глазах королевы и ее гостей. Стек замер, а затем, спорхнув вниз, коротко хлестко ударил генэша ниже спины, оставляя на коже еще один рдеющий след. Клемент дернулся, задышал тяжело и шумно. — Спасибо, владыка, за то, что учите меня! Я виноват! Простите меня! — За что еще? — Я… я дерзил эххе Иклиме… Я так виноват… Еще один удар, на этот раз сильнее и резче. Клемент охнул, а король, шагнув ближе, схватил его за волосы и запрокинул голову назад. Быстро наклонившись, Аделард сказал что-то генэшу, тихо, совсем не слышно для Рэма, почти касаясь губами губ Клемента. И тот, преданно глядя в глаза господину, подался вперед, словно стремясь подставиться под укус. — Прошу тебя, владыка! Будь милостив… Позволь мне вымолить прощение! Король какое-то время разглядывал лицо Клемента, словно раздумывая, дать ли ему шанс, потом отстранился и, величаво выпрямившись, шагнул к грубо сколоченному деревянному креслу. Развалился в нем, растекся, небрежно съехав вниз и широко раскинув колени. Рука его призывно похлопала по бедру, и генэш, понимая команду, пополз на коленях к королю, неловко помогая балансировать связанными за спиной руками. Оказавшись между царственных ног, он придвинулся плотнее и, наклонившись, стал зубами распутывать завязки штанов своего хозяина. Получалось с трудом. Клемент пробовал снова и снова, мешкал, и государь в нетерпении отвесил ему оплеуху. Не сильную, но достаточную, чтобы голова юноши мотнулась в сторону. — Не гневайся, владыка! — юноша прижался щекой к ноге короля. — Умоляю… Я все сделаю, как ты велишь… Скользнув губами по бедру государя, генэш попробовал еще раз справиться с завязками, но у него снова не получилось. В нетерпении монарх вновь хлопнул юношу по щеке, буркнул что-то невнятное, а затем ногой опрокинул его на пол, сам резко дернул завязки, и ткань штанов, а затем и порток, разъехалась в стороны, выпустил на волю возбужденную, налитую кровью плоть. Тихо поскуливая, Клемент, с трудом стал на колени и снова подполз к хозяину. Тот же, потянув его к себе за волосы, еще больше съехал вниз и направил голову генэша к своему паху. — Мой господин, простите меня, — хрипло проговорил Клемент и, склонив голову, стал покрывать поцелуями царственный член. «Как он может так унижаться? Даже под страхом смерти!» — с отвращением подумал Рэмир, не замечая, что брезгливо морщится и, уж тем более, не замечая, как таинственный гость даже подался вперед, внимательно отслеживая его реакцию на происходящее. У стены почти царил мрак, и Рэмир не мог разглядеть деталей, но что творилось у дальней стены, из потайного окошка было видно. Облизав языком ствол короля со всех сторон, словно это был спелый фрукт, Клемент захватил его ртом, глубоко заглотив в себя естество монарха. Человек в маске хрипло выдохнул, стискивая пальцами деревянные подлокотники, подался бедрами вверх, навстречу генэшу. Любовник короля двигался медленно, старательно, бросая редкие взгляды наверх, словно стремился как можно на дольше оттянуть пик удовольствия у господина. И в какой-то момент Аделард не выдержал: захрипев, схватил Клемента за вихры и резко насадил на себя, войдя глубоко, на всю длину. Генэш дернулся, попытался отстраниться, но ему не позволили. Монарх отстранился сам. Почти по-звериному зарычав, король вдруг вскочил на ноги, подхватывая Клемента с пола, и бросил его животом на подлокотник кресла. — Бестолковый, неловкий раб, — искаженным от похоти голосом, прохрипел монарх и, вздернув вверх бедра генэша, вошел в него резко и грубо. Замерев, Рэм наблюдал, как сильно, размеренно толкается король в нутро покорной жертвы, тяжело дыша, изнывая от едва сдерживаемой жажды. Взмокшие смоляные курчавые волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу, не прикрытому маской, к шее, широким плечам, к обнаженной груди, на которых блестели, скатываясь, бисеринки пота. Принца передернуло. Но в этот момент Клемент протяжно застонал, приподнялся, обернулся к королю, и Рэмир увидел его лицо. Во рту вмиг пересохло, да так, что даже судорожно сглотнуть Рэм смог не сразу, болезненно и с трудом. Нет! Клемент не страдал! Лицо генэша выражало лишь неприкрытое, безграничное желание, лишь ту же неуемную ослепляющую жажду, что заставляла дрожать и его любовника, и самого Клемента. И это было не притворство! Он яростно подавался навстречу движениям короля, изогнувшись гибким телом, тянулся к нему корпусом, губами, затуманенным страстью взглядом… — О! Мой господин!.. Еще… еще… Глубже… умоляю, сильнее… Я… я сейчас сойду с ума!.. Пожалуйста!.. И король отозвался, склонился, прижимаясь к спине генэша, накрыл его губы своими. И два стона слились в один. Два тела задвигались в унисон, сливаясь в головокружительном танце любви. Безудержная страсть рвалась на свободу горячим потоком, раскаляя воздух, заполняя собой все пространство. Смотреть на все это Рэмир больше не мог, потому что… Потому, что между ног принца вдруг вскипела лава! Это было ужасно, постыдно, неправильно, но чужая страсть и несмолкающие жаркие стоны двух мужчин, несущиеся из каземата, возбудили его мгновенно и до предела. О боги! Только этого не хватало!!! Рэмир отшатнулся от тайной бойницы и торопливо скрестил руки на груди, прикрывая фалдами унны совершенно неуместный и недостойный мужчины стояк. Незнакомец истолковал действия принца по-своему. Бесшумно закрыв ставшую уже ненужной тайную бойницу, он обернулся к Рэму и шепотом поинтересовался. — И как, вам понравилось увиденное, ваше высочество? — Нет, — сквозь зубы ответил Рэмир, нисколько не кривя душой. Нет, ему не нравилось происходящее в комнате, и он вовсе не наслаждался эротическим представлением, которое наблюдал. Но оно его завело, как подростка, пробуждая самые примитивные животные инстинкты, такие низменные и недостойные принца крови, что о них даже самому думать было стыдно. И вот это как раз не нравилось Рэму больше всего. Он ненавидел самого себя за то, что внизу живота разливалась такая постыдная и извращенная тяжесть, тянущая сладкой истомой. Нет! Он не должен был возбудиться от происходящего в камере, он мужчина! Он воин! Он сын короля! Он не может! И все же в борьбе тела с разумом побеждала похоть. Узнать об этом не должен был никто. Тем более этот скользкий, мутный неизвестный гость, скрывающийся под серой унной. Поэтому Рэм сердито нахмурился, крепче стиснув руки на груди и очень надеясь, что появившаяся в голосе хрипотца может быть объяснена благородным негодованием от развратных действий монарха, а вовсе не нахлынувшим предательским возбуждением. Незнакомец, видимо, метаний принца все-таки не заметил и, легонько тронув Рэма за локоть, направил его вправо по коридору. Идти было сложно. Злясь на себя, Рэмир прибег к уже испробованному способу — сжал изо всех сил рану на предплечье. От боли защипало в глазах, но напряжение между ног слегка подутихло. — Все, что вы увидели, Рэмир, — это ваше будущее, — проговорил мужчина, когда они отошли от места наблюдения на достаточное расстояние. — Если вы останетесь генэшем короля и дальше, то клянусь — года не пройдет, как вы станете упрашивать государя наказывать вас так же, как этот похотливый глупец. Вас превратят в послушную шлюшку, уверенную, что его тело предназначено только для игр владыки. Возможно, король даже станет пользовать вас именно в этой комнате. Похоже, Аделарду нравится такая обстановка. А после, уверяю вас, понравится и вам. Впрочем, даже если и не понравится, вы все равно будете скулить и упрашивать мужа взять вас, просто из страха перед наказанием смотрителей супружеской половины. Если они до сих пор и не применяли к вам жестоких мер, то только потому, что сдерживаются терпением короля. Когда же оно иссякнет, и Аделарду надоест изображать понимающего супруга, он сбросит маску. Он возьмет вас силой. Но принуждать вас постоянно ему надоест. Это скучно, поверьте моему опыту старшего мужа. И тогда он позволит своим слугам заставить своего генэша хотеть ему отдаваться. Если вы не желаете себе подобной участи, то должны согласиться на наше предложение. У вас нет другого выхода. Вскружите голову королю! Сами видели — ему немного надо, чтобы завестись. А в постели любовникам выбалтывают самые тайные секреты. — Вы до сих пор так и не сказали, что именно я должен узнать? — Серьезно? Вы действительно этого не поняли? — с откровенным недоумением переспросил незнакомец. — Неужели слухи о вашей неосведомленности традициями Кирии правдивы до такой степени?! Хорошо, я скажу, что желают узнать все, стремящиеся занять престол в нашей стране. Сокровищница королей Кирии! Где она находится и, главное, каким образом можно туда попасть. Потому что именно там хранится самое ценное — меч Кира Арамару! Новость была настолько неожиданной, что Рэмир приложил немало усилий, дабы остаться невозмутимым. — Почему именно он? Таинственный заговорщик тихо засмеялся. — Просто прелестное неведение! Потому, что церемонию коронации проводят исключительно с этим мечом. Он — знак того, что на трон восходит законный правитель королевства, истинный потомок королей Кирии! Именно поэтому регент Атт и медлил. Впрочем, в Герлансии ведь тоже существует нечто подобное? Да, у него на родине наследнику престола надевают старинную тиару, место хранения которой никому не известно, кроме его самого. Если вдруг одновременно погибнут и действующий король и его преемник, то все последующие монархи будут править без нее, и не будут считаться законными. Рэмир точно знал, что Анатолю известно, где лежит знак истинной королевской власти Герлансии, в то время как он, младший сын Дедерика, принц Геллах, никогда представления об этом не имел. Такая похожесть традиций двух стран, полностью закрытых друг от друга и даже не поддерживающих дипломатических отношений, показалась Рэмиру странной. Принц внимательно посмотрел на незнакомца. Интересно, как бы поступил этот предатель, если бы узнал, что Рэм уже видел эту старинную реликвию и даже знает, где она находится? — Значит, никому не известно, где хранится этот старинный меч? А королева? — Эта глупая девчонка слишком предана королю и скорее умрет, чем что-то расскажет. Но главное, Аделарду нет смысла посвящать ее в королевскую тайну. Не сегодня — завтра Лигию по закону вышвырнут из государева дворца, ибо она так и не подарила наследника монарху. Не смогла его покорить. Всем известно, что король предпочитает мужчин. А вы так красивы и соблазнительны. Воспользуйтесь этим с умом. Генэш, искусно ублажающий похоть мужа, может выведать многое! — Вы только что пугали тем, что меня станут насиловать и заставят самому просить короля о постыдной близости, а сейчас тоже предлагаете мне стать послушной шлюхой? — О, нет, это совсем разные вещи. Лечь под короля осознанно, изображая развратника — это одно. Стать же таким на самом деле — значит лишиться чести по сути! Опуститься ниже грязи. Они подошли к разветвлению коридора, и незнакомец остановился, явно ожидая ответа Рэмира. — Возможно, я и соглашусь сотрудничать с вами. — Возможно? — Не потому, что расположен к королю, а потому, что не уверен в вас. Без каких-либо гарантий вы слишком многое просите от меня. — Не больше, чем потребует от вас сам король. Но понять вас можно. Особенно учитывая, что вы не очень озаботились знанием истории нашего королевства и своего супруга. Знай вы истинное положение вещей, вам было бы легче решиться на мое предложение. Еще один справедливый упрек из уст опасного незнакомца неприятно уколол самолюбие. — На досуге расспросите своих тюремщиков об этом. Хотя вряд ли они расскажут вам, как именно король Аделард взошел на престол. Рэмир склонил голову набок, всем своим видом приглашая таинственного гостя продолжать. Незнакомец нетерпеливо дернул плечами. — Времени уже не осталось, ваше высочество. Скажу только, что он, желая надеть корону, приказал казнить человека, вырастившего и оберегавшего его, а всю страну утопил в крови. Так что в стремлении получить желаемое для Аделарда не существует запретов! — мужчина встряхнул серую ткань и протянул Рэму унну, в которой тот пришел в подземелье. — Пора! Мы слишком долго задержались. Еще немного, и вас хватятся. — Нет! — Рэмир решительно шагнул назад. Надевать еще раз пропахшую какой-то отравой тряпку он был не намерен. — Вы укажете мне направление, и я дойду к своим покоям сам. Секунду незнакомец раздумывал, а потом кивнул. — Воля ваша. В конце концов, чем жестче вас накажут, тем проще вам будет решиться, — он прошел еще немного по коридору и указал на массивную грубую дверь. — Если свернете сразу направо, то скоро попадете на супружескую половину. — А вы сами? — Не беспокойтесь обо мне, принц. В этой части замка для меня открыты многие двери. Я свяжусь с вами позже, и тогда вы дадите окончательный ответ. И будьте благоразумны, в конце концов, наш умысел мы сможем осуществить и без помощи генэша короля. И тогда ваша участь будет совсем незавидна. — Это угроза? — насмешливо уточнил Рэм. — Нет, это просто мудрый совет, — и незнакомец, быстро отперев замок, подтолкнул Рэма к выходу. Разговор почти совсем отвлек организм принца от эротических забот, и двигаться снова стало легко. Он шагнул вперед, на всякий случай, придерживая дверь рукой и не позволяя ей захлопнуться сразу. Солнечный свет на мгновение ослепил Рэмира, но через мгновение он уже видел блистающую галерею, выходящую высокими арочными окнами в один из внутренних двориков. Рэм обернулся назад к своему неожиданному гостю и замер, как вкопанный — в длинном коридоре подземелья никого не было. Рэмир выругался. Рожденному при дворе, ему не привыкать было к потайным ходам монарших замков, но тайны Кирианского дворца начинали его раздражать. Не удивительно будет, если даже в его личных покоях окажется секретная дверь! Та же, из которой вышел только что он сам, бесшумно закрывшись, словно растворилась в извитых панелях стены. И даже зная, что она тут точно есть, принц не смог обнаружить даже намека на вход. Определенно, архитектор, создавший этот дворец, был великим мастером! Оглядевшись, принц обнаружил по обоим концам галереи, там, где она заворачивала в дворцовые коридоры, гвардейцев охраны. К счастью, стояли они спиной к самой галерее, и Рэмира, который выскользнул из потайных дверей без единого звука, никто не заметил. Следовало бы, конечно, как можно скорее отправляться на супружескую половину, но иметь возможность осмотреться во дворце и не воспользоваться ею для Рэмира было совершенно неприемлемо. Он проскользнул к высоким окнам и выглянул наружу. Там располагался маленький дворик с аккуратно стриженными деревьями, мраморными скамьями под ними и небольшим фонтаном по центру. Мило. Стены со всех сторон поднимались вверх на три этажа, не меньше, и половина противоположной была прикрыта косой тенью, словно прямо над головой Рэма находилась какая-то очень высокая пристройка или башня. Да, он помнил, что башен во дворце четыре. И какая же из них сейчас отбрасывает тень? В сказках такие сооружения предназначались для заточения прекрасных принцесс. А сегодня его уже пару раз пугали какой-то башней. Ну да, за его «шалости», принца, как говорил незваный гость, вполне могут и наказать. Рэмир вдруг представил себя с длинной косой, печально сидящим у окошка бойницы, подперев голову рукой, и едва не расхохотался в голос. Ну-ну, ваше величество, уж лучше сидеть в башне одному, чем лежать в спальне с вами! И, словно отзываясь на не к месту веселые мысли Рэма, слева от него раздался громкий смех нескольких мужчин. Гвардеец охраны вытянулся на караул и из-за угла в галерею сияя белозубой улыбкой вырулил Хаммиз Байяр собственной персоной! Рэм даже не успел спрятаться, впрочем, и прятаться-то в галерее было негде. Увидев друг друга они ошеломленно замерли. Улыбка слетела с губ Хаммиза, а глаза его буквально округлились от ужаса, и он, резко развернувшись обратно, широко раскинул руки, явно заталкивая своих спутников обратно в коридор. Рэм досадливо вздохнул — что же, его путешествие слишком быстро закончилось. Тем временем Хаммиз стремительно влетел обратно в галерею и в три прыжка оказался рядом с принцем. — Ты совершенно потерял рассудок?! Решил повторить подвиг того мальчишки с площади?! — набросился он на Рэма, и только тогда принц сообразил, что стоит с открытым лицом. Демон раздери эту Кирию с ее традициями! Хаммиз схватил ткань унны, лихорадочно набросил ее Рэму на голову. Убедившись, что она плотно закрыла лицо генэша, Хаммиз облегченно выдохнул и спросил, свирепо сверкнув глазами: — Что ты вообще тут делаешь? В новой части дворца? — Я заблудился, — ляпнул Рэм первое, что пришло в голову. — Это понятно. Но зачем ты ушел из своих покоев? — Мне было скучно, — выдал еще более гениальное принц. Хаммиз возмущенно тряхнул головой и, схватив генэша за плечо железными пальцами, потащил прочь из галереи. — Ты вроде бы был воином и даже командовал войсками, но иногда просто поражаешь своей инфантильностью, — рычал кирианец, быстро шагая по коридорам. — Разве можно быть таким беспечным, особенно сейчас, когда во дворце так много посторонних! — Мне может угрожать опасность? Это в королевском дворце? — Ты отлично знаешь, что на официальные приемы являются не только доброжелательно настроенные аристократы. Конечно, охрана не позволит гостям разгуливать по дворцу, но тебе незачем попадаться на глаза чужим мужчинам. Рэмир не ответил на упреки Хаммиза. В данный момент его интересовало совсем другое: — Что это за новая часть замка? И почему новая? — Потому что она появилась сравнительно недавно, прадед Аделарда король Ромуальд Первый построил ее, для того, чтобы… — Хаммиз нахмурился. — Тебе незачем знать, для чего построили эту башню. — Для того чтобы карать непокорных супругов? — подсказал Рэм. — Мне уже сообщили. Поморщившись, Хаммиз нехотя ответил: — Ромуальд был жестоким человеком. Как и его сын, дед Аделарда — Самад. Они часто использовали это сооружение по назначению. Но тебе не нужно бояться. Чтобы попасть в нее сейчас, нужно совершить действительно страшный проступок. «Например, принять участие в заговоре против короля», — подумал Рэмир и только потом неожиданно для себя понял, что Хаммиз своими словами пытается его успокоить. Рэм недоверчиво покосился на своего опекуна — уж не заболел ли он сегодня? Даже разговаривает относительно спокойно, вместо того, чтобы орать и угрожать, объясняет разумно… — Будь покорным, угождай во всем мужу, соблюдай традиции и не серди короля. И тогда тебе нечего будет опасаться этой башни, — завел свою любимую песню Хаммиз, грозно нахмурив брови, и Рэм облегченно вздохнул — нет, не заболел. Первыми, кого увидел принц, едва переступив порог супружеской половины, был Ниат в окружении мечущихся вокруг немых, и, судя по озверевшему лицу второго смотрителя, Рэмир понял, что его исчезновение не просто было замечено, но и переполох устроило изрядный. Ниат бросился к генэшу короля, но Хаммиз остановил его взмахом руки: — Ты — бесполезный пес, ни на что не способный в отсутствие Мумуфа! Даже с целой сворой никчемных прислужников не смог уследить за одним генэшем! Слова Хаммиза заставили тощее лицо Ниата покрыться красными пятнами, и он, едва сдерживаясь, злобно прошипел: — Мумуф распустил его окончательно! Послушание совсем неизвестно этому генэшу! Его нужно учить и учить! По нескольку раз в день, пока он не станет абсолютно шелковым! Я бы быстро воспитал в нем смирение! — Это обязанность Мумуфа, а твое дело — следить за тем, чтобы супруги и гости короля ни в чем не нуждались, — резко оборвал его Хаммиз. — Король сам решит, как наказать провинившегося генэша, — он подтолкнул Рэма к его комнате, затем обернулся к притихшим слугам и прорычал, страшно сверкая черными глазищами. — Если еще раз вы допустите такую оплошность, я с вас лично шкуры спущу! Немые съежились, опустив головы и даже, казалось, стали меньше ростом. Похоже, Хаммиз нагонял страху на всех, но Рэмиру их не было жаль. В конце концов, они действительно были бездарны, если допустили появление на его половине опасного незнакомца. И интересно, куда это пропал Мумуф и какие дела отвлекли его даже от такого важного дела, как праздничный прием у королевы? Лысое недоразумение объявилось почти сразу. И был он откровенно расстроен и почти сердит, что бывало с Мумуфом крайне редко. — Если праздное времяпрепровождение толкает вас на глупые поступки, — заявил он, после того как обрушил на голову Рэма целый шквал негодования, — то значит, мне придется сделать так, чтобы у вас совсем не было свободного времени, пока я занят! Схватив не глядя первый попавшийся под руку фолиант, из тех, что постоянно лежали у Рэма в комнате, Мумуф наугад распахнул его и, хлопнув по странице пухлой ладошкой, приказал: — Вот! Выучите на память сто страниц! Завтра я лично приму у вас экзамен! Рэм покосился на раскрытую книгу и едва не подавился смехом — это была та самая неприличная книга, с картинками и описаниями, а из-под ладони толстячка выглядывала весьма подробная иллюстрация, где старший муж, широко раздвинув за щиколотки ноги генэша, имеет его на опрокинутом пуфике. — Ты действительно хочешь, чтобы я рассказывал тебе завтра именно эти сто страниц? Сердитый Мумуф в запале глянул на книгу, осознал, что произошло, и его пухлая мордочка на мгновение обалдело вытянулась. Но отступать смотритель не собирался, а потому, тут же вернув сердитое, даже чуть язвительное выражение лица, строго сказал: — Именно так, мой принц! Будете рассказывать и показывать все в лицах. Вам уже давно пора набираться опыта в искусстве любви младшего мужа. Выучите все подробно, до мельчайших деталей! Иначе быть вам битым! Ненормальный Мумуф явно не шутил, и Рэм тут же вспыхнул яростным гневом, как сухая солома от искры: — Ты не посмеешь! Глаза толстяка стали знакомо холодными, и он тихо ответил: — Вы разозлили меня, мой принц, поэтому не сомневайтесь — посмею! Как только Мумуф покинул комнату, Рэм тут же забыл о назначенном уроке. У него были более важные мысли для того, чтобы занять свою голову. За сегодняшний день произошло так много, что ему необходимо было все тщательно обдумать и понять, что же все-таки делать со всей полученной информацией. В том, что король имеет (во всех смыслах) кого-то другого, не было ничего странного или тем более обидного. Напротив, будь его воля, принц бы собственноручно отловил королю с десяток аппетитных задниц, лишь бы Аделард перестал претендовать на его собственную. Король, правда, говорил, что у него давно никого не было, но кто для него Рэм, чтобы монарх постеснялся ему красиво лгать? Гораздо важнее было понять, почему новая часть замка оказалась доступной заговорщикам и каким образом это может помочь или навредить ему самому. Выйдя на террасу, Рэм прикинул расположение построек и вдруг понял, что дальняя правая стена в саду, как раз в том месте, где он сидел, когда появился незнакомец, может одновременно являться стеной новой части дворца. А ведь незваный гость говорил, что в той части для него многие двери открыты. Значит ли это, что по старому дворцу мятежник так свободно ходить не может? И почему? Со стороны половины королевы раздавалась музыка и женский смех, напоминая Рэмиру о его недавнем знакомстве с кирианским змеиным сообществом придворных красавиц и о таких болезненных и правдивых словах эххе Мираны. — Господин, вам следует начать учить тот урок, что велено, — неуверенно произнес кто-то. Слуги так редко произносили хоть слово, что Рэм напрочь не знал их голосов. Двое немых стояли перед ним, склонив головы, ожидая его действий. — А если я откажусь, вы заставите меня силой? — презрительно скривил губы принц. Обоих хлипких слуг он легко прижал бы к земле одной левой. Но тут немой, что стоял правее, осторожно вскинул на него несчастные глаза: — Конечно нет, но тогда нас опять накажут, господин. Пожалуйста, будьте милосердны… Вам же это ничего не стоит! Расчет хитрого немого давить на жалость оказался верным. Окинув взглядом щуплые фигуры, Рэм поморщился — если по этим тощим ребрам стегнут плетью, из них дух вылетит с первого же раза. Досадливо вздохнув, Рэмир прошел к столу и уселся в удобное кресло. Конечно, ничего учить он не собирался, но сделать вид, что читает, а на самом деле заняться размышлениями ему никто не мешал. Принц бросил беглый взгляд на раскрытую страницу. Совершенно возмутительная иллюстрация слишком откровенно привлекала внимание, но молчаливые слуги подошли ближе, и Рэм поспешно отвел взгляд на текст. Мимо воли глаза сами побежали по строчкам, выхватывая смысл написанного: «…если ваш муж и господин не желает напрягать руки, получая удовольствие в такой позе, вам следует самому развести ноги, ухватившись за щиколотки. Но так вы не можете раздвинуть их настолько же широко, как это сделал бы ваш муж, поэтому зацепитесь пальцами одной ноги…» — Мерзость какая! — возмущенно вспыхнул Рэм, в сердцах перелистнул страницу и застыл, увидев нарисованное на ней. В комнате с грубыми каменными стенами старший муж имел генэша, лежащего со связанными за спиной руками животом на подлокотнике кресла. Почти так же, как это только что делал король с Клементом. В одно мгновение в мозгу Рэма возникла картинка, увиденная через потайное оконце — извивающиеся тела, страстные стоны, губы, тянущиеся друг к другу… Лицо принца обдало жаром, и неконтролируемая горячая волна прокатилась по всему телу, тяжело приливая к низу живота. Будь оно неладно! Длительное воздержание сделало его ненормальным! — Ничего я не стану учить! — рявкнул принц, вскакивая с кресла с одной только целью — как можно быстрее оказаться одному. В купальне, в клозете, в гардеробной. Да где угодно, лишь бы получить необходимую разрядку. Однако выбежать из комнаты принц не успел. Двери распахнулись, и на пороге его спальни появился король — величественный, роскошный в парадном одеянии, с яростно сверкающими от гнева глазами. Слуг словно ветром сдуло из комнаты, а Аделард стремительно подошел к Рэму, резко вскидывая вверх руку. Ну, вот и наказание. Быстро. Принц не посмел остановить удар владыки Кирии, но и видеть, как он бьет его, не хотел. Поэтому просто прикрыл глаза и сжал зубы, чтобы сдержаться и не ответить. Щеки опалили чужие ладони. Но это были не пощечины. Король обхватил лицо Рэма руками и шагнул еще ближе, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Что? Что она тебе сказала?! — яростно спросил Аделард. — Кто? — Рэм непонимающе открыл глаза и в изумлении уставился на монарха. — Эххе Мирана! Мне сказали, что ты на приеме был бесстрастен и терпел нападки придворных дур до тех пор, пока не заговорила эта мерзавка. Значит, она действительно уязвила тебя, если ты не сдержался. Обидела до боли в сердце! И прежде, чем Рэм успел что-то ответить, Аделард порывисто прижал принца к себе, крепко обнимая за плечи, судорожно гладя по волосам и быстро шепча в висок. — Забудь, слышишь! Не думай о них! Не думай о том, что говорили тебе эти глупые курицы! Ты сильный, мужественный, благородный человек! Ты лучше и честнее всех, кто готов бросить в тебя камень! Никто из них не стоит даже твоего ломанного ногтя! Аделард поцеловал волосы Рэма и угрожающе добавил:  — Мирана поплатится за то, что причинила тебе настоящую боль. Клянусь! Ты никогда ее больше не увидишь! Рэм слегка отстранился и посмотрел на мужа со все возрастающим непониманием. Таких слов от короля он не ожидал. Однако причиной его удивления были не столько слова монарха, сколько его внешний вид: смоляные волосы Аделарда были уложены в сложную прическу, переплетающую локоны с королевской тиарой и драгоценными нитями, а лицо гладко выбрито, как в первый день их знакомства. Какими бы кудесниками ни были цирюльники Аделарда, они не могли бы настолько быстро привести в такой порядок волосы короля после жаркого секса с Клементом. Полуобнаженный мужчина в подземелье истекал потом, а Аделард был аккуратно наряжен и свеж. — Вы ведь не должны были сейчас покидать прием, верно? — догадался Рэмир. — Да, официальная часть продолжается и мне действительно еще долго не положено покидать зал. Но я не мог не увидеть тебя прямо сейчас! Рэмир молчал. Он должен был исключить для себя любые сомнения, пусть даже и таким дерзким и глупым способом. В конце концов, он имеет право касаться монарха, он ведь муж. Официальный муж. Рэм неуверенно поднял руку. Пересилив себя, осторожно тронул пальцами щеку короля, проверяя щетину, опустился к шее и скользнул по сухой коже под распущенные сзади волосы. Теплые, густые, рассыпающиеся в руке сухими прядями. Понимание разворачивалось в сознании Рэмира, словно старинный свиток с тайным писанием: в каземате вместе с Клементом был не король. Незнакомец был уверен, что Аделард не сможет покинуть официальную часть праздника, а значит, генэшу, не знающему церемоний Кирии, обман не раскроется! Рэм поднял глаза на короля и смешался от неожиданности, увидев, что происходит с мужем. Аделард, казалось, перестал дышать, с неверием глядя на своего генэша. Чувствуя пальцы младшего мужа на своей коже, монарх, не рискуя шевельнуться, вдруг прикрыл глаза в зыбком трепетном блаженстве и выдохнул так, что у Рэмира побежали мурашки по спине. Грудь же его неприятно царапнуло незнакомое чувство, которое иначе как угрызениями совести назвать было невозможно — столько трепетного ожидания и робкого наслаждения было в движении ресниц, в чуть приоткрывшихся губах, в бархатном низком голосе Аделарда. — Рэм… Мальчик мой… Король чуть подался вперед, обнимая вновь, сильно и нежно. И душу принца затопила жгучая неловкость оттого, что он так бессовестно спровоцировал короля. Только из-за этой неловкости Рэмир не посмел оттолкнуть старшего мужа сразу. Хотя прервать объятия нужно было срочно. Обделенный нормальной сексуальной жизнью да еще так некстати возбудившийся после представления в подземелье и разглядывания книги, принц совершенно возмутительно отреагировал на тепло королевских рук. На прижавшиеся к виску горячие губы. На чувственное дыхание Аделарда. Это было совершенно постыдно, неправильно и недостойно! И если король обнаружит, что Рэмир совсем не так спокоен, как хочет казаться, это будет просто катастрофический позор! Но, увы, стоило Рэмиру завозиться в руках Аделарда, дабы вырваться из смущающих объятий, как бедро короля словно нарочно зацепилось за возникшую внизу живота принца выпуклость. От стыда Рэм покраснел, как подросток, которого застали за рукоблудием. Он еще надеялся, что король не успел ничего заметить, но увы… У Аделарда, конечно, хватило такта открыто не уставиться на недвусмысленно встопорщившуюся ткань штанов своего генэша. Но в глазах государя вспыхнул такой неприкрытый восторг, что Рэм едва сдержался, чтобы не заехать по августейшей физиономии кулаком. Да что же такое! Все против него, даже его собственный член! — Я сбежал с супружеской половины. Причем сбежал легко! — с вызовом выпалил Рэм, желая сбить мужу настроение и отвлечь внимание короля от своего глупого возбуждения. — Серьезно? — счастливо улыбнулся Аделард, так словно речь шла не о проступке, а о детской шалости. — Тебе стало скучно одному? Мой мальчик! Я беспокоился, что ты подавлен и разбит, а ты в порядке настолько, что решил совершить вылазку! Засмеявшись, король поцеловал Рэмира, не преминув при этом еще раз насладиться его стояком, и, оторвавшись от губ генэша, почти болезненно простонал: — Прости меня, мой мальчик! Я не могу остаться с тобой. Если я немедленно не вернусь обратно, все решат, что нам объявили войну! С трудом разорвав объятия, Аделард попятился к дверям, не желая отрываться взглядом от вожделенного супруга. — Я пришлю за тобой! Скоро! — пообещал он и вышел из комнаты. Рэм выругался и в сердцах пнул ногой мягкий пуфик. Прекрасно! Теперь он дал повод королю Кирии думать, что он, принц Герлансии, жаждет с ним близости! Ничего позорнее и придумать нельзя было! Ну, разве что посчитать молодого командира, победителя битвы на Лазоревых Лугах, совершенно тупым и безмозглым мальчишкой. А ведь, похоже, непрошенный гость именно так о нем и думал! Интересно, для каких же именно целей он так нужен заговорщикам и, главное, нужен так срочно, что они даже решились на инсценировку, только бы Рэм как можно скорее согласился на сотрудничество? А еще интересно было бы знать, была ли это действительно инсценировка, или они подсматривали настоящий акт необычной и слегка извращенной любви? Сейчас, вспоминая увиденное, Рэмир думал, что любовник Клемента действительно чем-то походил на короля, но принц не настолько изучил тело и повадки своего супруга, чтобы в полумраке подземелья отличить его от монарха Кирии. И если бы Аделард, поправ все законы приличий, не примчался к нему в покои так быстро, то он никогда бы не узнал, что в подземелье с плетью развлекался совсем другой человек. Значит ли это, что королю такие забавы не по душе? После сегодняшнего богатого на события дня Рэму было о чем поразмыслить. Именно за этим занятием и застал его Мумуф, явившийся почти на закате, с высочайшим повелением привести молодого генэша к королю.