Младший принц

Рэмир проснулся еще до восхода солнца, но Аделарда уже не было в постели. Только слабый запах короля остался на подушке, в которую уткнулся носом во сне принц. Напрягаться почему-то совсем не хотелось, но Рэм заставил себя встать, сделать пару десятков отжиманий и по привычке направился к выходу на террасу освежиться утренней прохладой. И, как это было уже не раз, в утреннем влажном полумраке увидел Хаммиза. Казалось, его «опекун» и не ложился вовсе — офицерский мундир в идеальном порядке, неизменный короткий меч на боку, волосы схвачены сзади низким хвостом. Сегодня он стоял у дальней калитки, опершись спиной о каменную ограду, но низко опустив голову, будто его заставили появиться в саду супружеской половины против воли. Наконец, Хаммиз поднял глаза, пробежался по окнам дворца и неожиданно вперил внимательный взгляд на высокие двери террасы генэша так, словно мог видеть Рэмира за шторой. Повинуясь совершенно непонятному даже ему самому порыву, принц решительно толкнул двери и вышел в сад. Обильная роса, предвещающая жаркий день, приятно холодила босые ступни и поблескивала в рассеянном свете зарождающейся зари, делая зеленые листья и траву матовыми, словно подернутыми сизой дымкой. — Ты рано, — уронил Хаммиз, поприветствовав Рэма кивком. Кирианец говорил тихо и выглядел так, словно смертельно устал и был вымотан до предела. Похоже, он действительно не сомкнул глаз этой ночью. А ведь день накануне тоже закончился для Хаммиза далеко за полночь. Двужильный он, что ли? — Ты тоже, — ответил Рэмир, зябко поежившись от предрассветной прохлады. — Не спал? — Первый обход караулов еще до рассвета, — кирианец встал ровно и расправил плечи. — Гости разъехались совсем недавно, а моя работа — следить за безопасностью дворца. Рэмир прямо взглянул в черные глаза Хаммиза и криво усмехнулся: — Паршиво следишь, если говорить честно. Кирианец вскинул голову, явно собираясь ответить обычной резкостью, но неожиданно для принца остановился и сказал: — Возможно, ты и прав. До вчерашнего вечера я был уверен, что все под контролем. Но теперь такой уверенности у меня нет. И раз так, то, может быть, ты ответишь мне на тот вопрос, который я не задал тебе вчера? Как ты прошел незамеченным в другую часть замка? Отпираться Рэм не видел смысла: — Меня проводили. — И кто же? — Хаммиз, похоже, даже не удивился его ответу. — Я не знаю. Этот человек был в унне, — рассказывать абсолютно все кирианцу Рэм тоже не собирался. — Кто-то из гостей? — Не думаю. Унна была серой и потрепанной. — Вот так просто? — Хаммиз с открытым недоверием прищурился. — Тебя позвали погулять по дворцу? И больше ничего не сказали? Как-то не верится. — Представь себе, — не отводя вызывающего взгляда, ответил принц. — Спросили, скучно ли мне сидеть одному, в то время как весь двор веселится на празднике солнца, и предложили прогулку. — И ты пошел следом за неизвестным тебе человеком? Пустоголовый мальчишка! — сердито фыркнул Хаммиз. — Ты хоть понимаешь, чем это могло для тебя закончиться? Тебя могли убить. Похитить. Да мало ли что еще. Но главное — тебя видел посторонний мужчина. Тот факт, что Хаммиз рассматривал возможность созерцание его лица более страшной проблемой, чем смерть, показался Рэмиру забавным, и он тихо рассмеялся: — Ты забываешь, что я не слабый цветочек и могу за себя постоять. — Дважды пустоголовый мальчишка! Ничего смешного, — раздраженно рыкнул Хаммиз. — Если кто-то решил причинить тебе вред, тайно пробравшись в покои генэша, то он непременно знал бы о твоем боевом прошлом и приготовился бы к этому основательно. Хотя кирианец и ошибался в деталях, но в целом он был более чем прав — незнакомец действительно очень хорошо подготовился к их встрече. Хаммиз помолчал, напряженно о чем-то раздумывая. — Так или иначе, это не объясняет, почему вас не видела охрана, — он вопросительно взглянул на принца. — Как вы обошли караулы? Рэм и сам был бы не прочь это узнать: — Представления не имею. Он накинул на меня старую унну, всю провонявшую сармарой, и ткань стала совсем непрозрачной. — Да, через две унны действительно ничего не разглядишь. — Ты пробовал? — откровенно удивился Рэм и, увидев кивок Хаммиза, коротко хохотнул. — Это вполне естественно. В отличие от некоторых, — кирианец с вялым презрением смерил Рэмира взглядом, — я интересуюсь многими фактами. И предпочитаю все необходимое изучить лично, а не доверяться словам. Иногда неверные сведения могут стоить жизни, — лицо Хаммиза вновь стало серьезным и сосредоточенным. — И все же… В супружеских покоях была уйма народу. Слуги, немые, охрана. Они не могли не заметить двух человек в обносках. — В вашем дворце полно скрытых ходов. — В этой части замка нет ни единого, — уверенно ответил Хаммиз. — На территории супругов короля — точно! — А если я скажу, что в галерею, где ты меня встретил, я вышел через потайную дверь? Начальник дворцовой охраны замер. — Там действительно есть такая дверь, напротив пятого окна, — медленно проговорил Хаммиз и нахмурился. — Она ведет в подземные казематы. Но второй вход в этот коридор находится в совсем другой части дворца. Откуда именно появился незнакомец? Как вы с ним встретились? На этот раз Рэмир надменно вздернул голову: — Почему я должен помогать тебе и рассказывать о том, что произошло? Закатив глаза, кирианец тихо выругался. Вся его усталость, казалось, улетучилась в никуда. — Да потому, что, если то, о чем ты говоришь — правда, и на территории супружеской половины находится тайный ход, о котором не знаю я, но знает кто-то посторонний, значит тебе, идиот, грозит опасность. Так же как и королеве! Да всему дворцу, демон тебя раздери! Как-то странно все оборачивалось, и слова Хаммиза были истинной правдой — спать у себя в постели, зная, что в любой момент заговорщики способны хлынуть из сада в твои покои и в покои птахи Лигии, было неспокойно. И Рэмир совершенно четко понял, что рассказать о том, что незнакомый гость был не просто авантюристом, а заговорщиком, планировавшим убийство короля, Лигии и всех их приближенных, будет правильно и честно. Он уже раскрыл рот, чтобы признаться своему «опекуну» в истинных планах незнакомца, но вдруг остановился. Неприятное, тревожное чувство опасности шевельнулось в душе. Почти как тогда — во время боя на Лазоревых лугах, — когда весь штаб потребовал ввести в бой резерв. Он отказал, терзаемый этим самым чувством, терпел до последнего, сам не понимая отчего, слыша в спину гневные возмущения седовласых командиров. Но когда неприятель неожиданно атаковал герлансийцев с правого фланга свежими силами, их сохраненный резерв оказался тем самым неучтенным сюрпризом для чирков, что позволил и пресечь внезапную атаку, и одержать победу в целом. Рэм и сам не мог объяснить, что вызвало сейчас эту напряженную настороженность. Но так или иначе принц только с досадой поморщился и ответил: — Я ничего не могу рассказать. Он появился внезапно, в середине приема, когда я отдыхал на той мраморной скамье. Бросив пристальный взгляд на указанное принцем место, Хаммиз обернулся к стене, той самой, которую Рэмир вчера посчитал единой с новой частью дворца. — Как ты думаешь, кто это мог быть? — осторожно спросил принц, наблюдая за тем, как кирианец тщательно осматривает стену. — Кто знает, — задумчиво проговорил Хаммиз. — Но думаю, что на уме у него точно ничего хорошего не было. Однако вам с королевой не следует бояться, я немедленно отдам распоряжение выковать ограду, и она закроет всю эту стену частой решеткой. — То есть, теперь мы будем жить как настоящие узники? — с издевкой уточнил Рэм. — Для вас ничего не изменится. За кустарником и вьющимися цветами ажурную решетку никто не заметит, — ответил Хаммиз, и двинулся в сторону калитки. — А Мумуфу я прикажу глаз с тебя не спускать! Такой невоспитанный генэш как ты, пасынок, — истинная головная боль! Калитка глухо звякнула замком, и Рэм, зябко поежившись, закинул голову и посмотрел вверх — в просветах густых ветвей еще невидимая глазом заря разлилась с востока по светлеющей синеве неба, подсвечивая редкие облака розовым. Боги, ему даже посоветоваться не с кем, как же правильней поступить сейчас. Он один. Пусть даже король и Лигия к нему благоволят, все равно он тут один. Так может быть, небеса ниспошлют ответ, что же ему делать? — Вы очень правильно отвечали на вопросы, ваше высочество! От неожиданности Рэм подскочил на месте, разворачиваясь в воздухе и молниеносным, привычным движением руки ища с левого боку рукоять меча. Демоны! Он снова забыл, что верного клинка нет! Взбешенно сверкнув глазами, Рэмир пытался разыскать неизвестного гостя. Он мог поклясться, что еще мгновение назад никого в саду не было. И сейчас тоже никого не было видно, но ветви кустарника у стены, которую только что изучал Хаммиз, раздвинулись, и в зеленой резной листве появился человек в серой унне: — Судя по тому, что вы умолчали об истинной причине моего вчерашнего прихода, я делаю вывод, что вы согласились сотрудничать с нами? У Рэмира выступил холодный пот от мысли, что было бы, если бы он не послушался своего чутья и, поддавшись порыву, рассказал Хаммизу всю правду. Предложил бы ему свою помощь, не зная, что за ними наблюдают заговорщики, дав тем самым им в руки чудовищный козырь в игре. Принц молчал. Хаммиз не мог далеко уйти, и если он, Рэм, сейчас поднимет тревогу, то этого негодяя наверняка удастся схватить. И принц Герлансии прослывет преданным генэшем. Собакой, спасшей хозяина, который посадил ее на цепь. А если не удастся? Тогда ситуация может стать еще более опасной для всех. Одно Рэмир понимал совершенно точно, что сейчас нужно просто протянуть время. — Допустим, — пытаясь унять бешено заколотившееся сердце, спокойно проговорил принц. — И что тогда? — Тогда следуйте моему плану, ваше высочество. Будьте всегда рядом с королем, покорным и податливым, таким, как ему нравится. Развлеките Аделарда так, чтобы его мысли были заняты только вашим телом. Рэм скрипнул зубами, но заставил себя смолчать. — Мы передадим вам яд, когда тайны короля станут известны. Даже если меч Арамару Кира обнаружит кто-то другой, отправить Аделарда к праотцам все равно предстоит его генэшу. Когда рядом с вами появится этот флакон, вы легко узнаете его. Король любит заморские напитки… — Слуги короля наверняка станут проверять все, что идет в пищу монарха. — Конечно. Поэтому содержимое будет безопасно. До определенного времени. Нужная вам шкатулка или флакон будут украшены сине-зелеными кристаллами. Это особые камни. Совершенно безобидные сначала. Но со временем они выделяют смертельные вещества, которыми пропитывается все, что находится внутри. Спасения от этого нет. Рэм шагнул ближе к незнакомцу, и тот, словно прочитав мысли Рэма, отстранился в кусты. — Тут будет установлена решетка, вы слышали… — Да, это большая проблема, — усмехнулся незнакомый гость. — Но позднее мы найдем, как с вами связаться. — Каким образом? — Пусть это будет сюрпризом для вас, любимый генэш короля! Незнакомец засмеялся и вдруг нырнул в зеленые листья. Рэмир бросился следом, раздвинул колючие ветви и наткнулся на стену. Каменная кладка была плотной и одинаково пыльной везде. Как и там, в галерее, даже намека на потайной вход не было! И что еще более странно — Рэм не услышал никакого звука, указывающего, что тут отворялась какая-то дверь. Незнакомец исчез, словно провалился под землю. *** Неизвестно сколько кузнецов задействовал Хаммиз, но к вечеру надежная железная решетка полностью закрыла опасную каменную стену. До того момента Лигии и Рэмиру было запрещено выходить в сад, а под древними деревьями дежурили люди дворцовой охраны. Они буквально взрыли землю на половине генэша, разыскивая возможные люки подземного хода, но, по словам Мумуфа, ничего не нашли. Когда на утро после установки защитной решетки Рэмир появился на террасе, сад выглядел как обычно великолепно — аккуратные дорожки вились между деревьями и кустами, огибая изящные цветочные клумбы, и невозможно было найти ни единой сломанной веточки или помятого листа, которые бы напоминали о бурных розыскных работах накануне. Кудесники-садовники привели сад в идеальный порядок всего за одну ночь. Как и обещал Хаммиз, железную клеть на каменной стене совершенно не было видно. Плети вьющихся растений обвивали прутья, и так скрытые от глаза кустарником и ветвями деревьев. Улучив момент и лично проверив на прочность железную защиту, Рэм к собственному удивлению, испытал облегчение — каким бы ни был потайной ход, пробраться сквозь решетку было совершенно невозможно. Весь день, пока охрана рыскала в саду, Лигия и Рэмир провели на половине короля и даже спать остались в предоставленных новых комнатах. Точнее в новой комнате спала только Лигия. Рэмира же ожидало ложе в королевской спальне. Однако на этот раз Рэм заснул раньше, чем монарх лег спать, а проснулся, когда тот уже встал. Со следующего дня жизнь принца определенно перестала быть скучной. Вопреки грозному предупреждению и к вящей радости Рэма спрашивать уроки эротического развития начинающих давалок Мумуф у него не стал. Зато притащил несколько книг по истории Кирии и королевской семьи. Кроме того, привел старого, ссохшегося, как коряга, учителя, который, расстелив огромное полотно на столе, стал вещать Рэмиру о родословном древе Аделарда, заявив, что принц обязан выучить его наизусть. Причем появившаяся рядом Лигия четко дала понять, что на этот раз отвертеться от экзамена не удастся и стала всячески помогать второму принцу Геллаху в этой непростой задаче. Таким образом, первая половина дня прошла в непрерывном чтении и зубрежке. А после обеда неутомимая Лигия начала обучать молодого генэша премудростям поведения в семье: как подать мужу одежду, за чем следить, если супруг отдыхает рядом, или как правильно прислуживать за столом, коли король изволит откушать наедине с ним. Короче, пыталась сделать из Рэмира завидную жену. — Если Аделард заснет тут в саду, — продолжала свои поучения королева, покачиваясь на висячей лежанке, — непременно укрой его теплым покрывалом, чтобы он не замерз. Мужчины такие сильные и храбрые, но такие беспечные, когда дело касается их здоровья, — она ласково погладила пушистый плед, и в глазах ее засветилась бесконечная нежность и печаль. — Это так важно, чтобы рядом с ними был кто-то окружающий их любовью и заботой. Прошу тебя, Рэм, когда меня не будет рядом, позаботься об Аделарде. Он достоин твоей любви… Принц угрюмо внимал ее речам, наблюдая за щебечущей птахой. Ни в глазах, ни в голосе Лигии невозможно было уловить даже ноты ревности или фальши. Она действительно хотела счастья мужу и его генэшу, безропотно и безоглядно отдавая своего отчаянно любимого мужа другому! Тому, кого этот самый любимый почему-то выбрал. Насколько же сильной должна была быть ее любовь, чтобы идти на подобное самопожертвование? Рэм такого поведения не понимал. Это было неправильно и уродливо. Вечером Рэмира вновь препроводили в спальню короля, и уже который раз отход ко сну заставил принца сжаться от напряжения. Но Аделард был верен своему слову. Лежа в кровати, он упрямо держал Рэма за руку и не предпринимал попыток его отыметь. — Завтра я буду весь день работать в кабинете, рядом со спальней. И ты можешь провести свой день тут. — Это приказ? — сдержанно поинтересовался Рэм. — Нет, — сонно пробормотал Аделард. — Но я подумал, что тебе будет интереснее почитать «Летописи временных воинств» или разобрать старинные карты в сокровищнице королей Кирии, чем слушать, как Лигия станет учить тебя подавать мне утренний завтрак. А путь в сокровищницу лежит только через мою спальню. — Спальню или постель? — холодно уточнил Рэмир Король на мгновение открыл глаза, посмотрел на Рэма укоризненным взглядом и, тяжело вздохнув, вновь смежил веки. — Я думал, что достаточно понятно выражаюсь. Если бы меня интересовала постель, я бы так и сказал! Когда утром принц проснулся, Аделарда снова не было рядом, а он сам вольготно расположился на королевской половине кровати, так, словно во сне спихнул венценосного супруга на пол. *** Провести весь день, изучая древние карты и рукописи, было действительно потрясающей идеей. Расположившись за удобным старинным столом в сокровищнице, Рэмир завладел «Летописями временных воинств» и с восторгом зачитывался легендарным манускриптом, восхищаясь героями, забавляясь сказочными описаниями действий и детскими страшилками. Эти кирианцы были мастерами приврать в истории! Но зато рисунки в книге были искусно выписанными, удивительно логичными и интересными. Время от времени Рэм отрывался от чтения и бросал задумчивый взгляд на меч Кира Арамару. Древний клинок, спрятанный от глаз любого в этом мире, но доступный ему, мог стать залогом его свободы! И гарантом гибели многих. И чем дольше Рэм думал, тем больше убеждался, что никогда не пойдет на сделку с преступниками. В полутемной комнате, увлеченный своим занятием, Рэмир совсем потерял счет времени. Опомнился только когда глаза стало резать от усталости, а желудок буквально скрутило от голода. Принц вышел в спальню. Однако, покидая сокровищницу, видимо, неловко задел дверь, и та вдруг беззвучно захлопнулась. Выругавшись с досады, Рэм попытался было отворить ее снова, но ничего не вышло, и расстроенный Рэмир направился к столу. Предусмотрительный Мумуф оставил достаточно съестного, чтобы генэш не испытывал никаких неудобств, и проголодавшийся принц, усевшись за стол не зажигая свечей, решив посвятить остаток вечера трапезе в счастливом одиночестве и… и… А, действительно, чем еще мог заняться здесь, в запертой спальне мужа, он, неудобный генэш короля, лишенный возможности вернуться к своему интересному занятию? Да ничем, демон бы все это подрал! Воздавая должное кулинарным творениям королевских поваров, Рэм без интереса оглядывал государеву спальню. За окном смеркалось, и в комнате становилось темно. Свежий ветер шевелил тонкую штору, наполняя пространство запахом зелени и цветов, создавая иллюзию покоя и уюта. В дальнем углу комнаты свет узкой размытой полосой падал на пушистый ковер в спальне — дверь рабочего кабинета короля была приоткрыта. Оттуда до слуха принца доносились довольно громкие голоса, и Рэмир помимо воли стал прислушиваться к разговорам. А затем и вовсе передвинул поудобнее кресло — так, чтобы через образовавшуюся щель было видно происходящее в кабинете. Обзор был невелик, но достаточен для того, чтобы кое-что рассмотреть. Аделард сидел спиной ко входу в спальню за массивным столом, сплошь заваленным какими-то бумагами. Три незнакомых Рэмиру мужчины о чем-то спорили между собой, яро доказывая свою правоту, оборачиваясь к государю и почтительно прося принять именно его сторону. Смысла спора Рэм не понял, разобрал только, что речь шла о какой-то артели и поставках чего-то там издалека. Величественным жестом король заставил всех замолчать, протянул руку и взял какие-то бумаги у спорщиков. — К завтрашнему полудню я скажу, какое мы примем решение. На сегодня вы свободны! Склонившись, мужчины попятились к выходу. А рядом с королем тут же возник человек в простой, не дворцовой одежде и, низко склонившись к его уху, что-то быстро зашептал. — Прямо сегодня? — с легким удивлением проговорил король, помолчал мгновение и кивнул. — Хорошо, передайте, что я его жду! Простолюдин исчез из поля зрения так же резво, как и появился. — Вам бы тоже на сегодня закончить, государь, — в подошедшем к столу вежливом молодом мужчине Рэмир узнал того самого наглеца, что, стоя за троном Аделарда, бессовестно ржал над его стиснутыми кулаками в день приезда принца ко двору. — Вы прервались сегодня только для обеда с Сомейским посланником, но это даже отдыхом назвать нельзя! — Слишком много праздников, Тай. А дела не терпят. Где вечерняя почта? — Смею напомнить, государь, что мессир Арвей ждет аудиенции уже больше двух часов. Вы уже приняли всех, кто пришел после него. — Я знаю, — равнодушно ответил король, вскрывая первый конверт. Рэмир доел фруктовый десерт и, передвинув кресло чуть ближе к дверям кабинета, вальяжно устроился в нем, вытянув ноги и попивая приятный прохладный напиток. А что? Делать все равно было нечего, уйти к себе в покои он не мог, а так хоть какое-то развлечение. Если он и услышит что-то, не предназначенное для его ушей, он не виноват — нечего было оставлять вход в кабинет раскрытым! Подобная беспечность в королевском дворце безнаказанной и в Герлансии не оставалась. — А дочь короля Сомей очень даже недурна, — медленно протянул Аделард, рассматривая какую-то миниатюру. — Но она еще совсем крошка. — У принцесс на выданье этот недостаток быстро проходит, государь, — почтительно заметил Тай. — Я еще женат, а мне уже наперебой предлагают новых невест, — владыка безразлично отбросил портрет и взял следующую бумагу. — Если ваше величество вновь станет холостым, высокородным отцам и братьям останется слишком мало времени для действий. И каждый боится не успеть к «вручению призов». — Я не собираюсь вступать в брак сразу после развода, — рассеянно отмахнулся король. — Так что времени у всех будет предостаточно. Рэмир нахмурился и поджал губы. Разговор ему не понравился. Очень. Аделард быстро читал корреспонденцию, откладывая одни письма в сторону и передавая другие Таю для ответа. Через какое-то время он, не отрываясь от чтения, бросил: — Пусть войдет. И в поле зрения принца оказался полнеющий седовласый вельможа, сложившийся в поклоне. Однако милостивого приветствия монарха не последовало. Король, словно бы зачитавшись посланием, не обращал внимания на Арвея, и тот так и стоял скрючившись, не смея выпрямиться. Рэмиру были знакомы эти королевские штучки, и он, прикусив губу, с интересом ожидал, что же будет дальше, одновременно гадая, чем этот бедолага прогневил властителя королевства. Появившийся у стола Тай деликатно кашлянул: — Мессир Арвей, ваше величество. Аделард не торопясь отложил письмо. — Как хорошо, что вы явились, любезный Арвей. До меня долетели странные слухи. Будто бы ваша старшая сестра удивила намедни гостей моей жены кое-какими высказываниями. И без того бледное лицо мужчины стало почти серым: — Государь, Мирана, конечно, бывает резка в своих суждениях, но чтобы опуститься до оскорбления короны… Мирана? Рэмир насторожился. — А, так вы тоже слышали эти слухи? — невинно поинтересовался Аделард. — Это происки недругов, государь! Она никогда не посмела бы… — Конечно, не посмела бы, — прервал посетителя король, и в его рокочущем тихом голосе послышался такой вымораживающий жизнь лед, что у Рэма мурашки пробежали по спине, и он совершенно искренне порадовался, что эти слова были адресованы не ему. — Но многие поверили слухам. Особенно те, кто был позавчера на празднике у королевы. И почти все уважаемые семейства уже отказали ей в приемах. Вам, кажется, тоже? — Государь, — голос мужчины откровенно дрожал. — И именно поэтому я подумал, что хорошо бы оградить почтенную эххе от нападок. Я мог бы озаботиться ее покоем сам и устроить эххе Мирану в какой-нибудь особо тихий и особо охраняемый замок, чтобы недруги не беспокоили пожилую женщину. А чтобы несчастной не было одиноко, устроить ее там не одну, а с ее ближайшими родственниками… — Ваше величество! — помертвевшим голосом охнул Арвей. — Но я считаю, что вы и ваша уважаемая семья сможете сами обеспечить ей достойную заботу. Думаю, эххе Миране будет полезно отдохнуть от столичной суеты и провести какое-то время на лоне природы. В вашем дальнем имении, например. — Благодарю вас, государь! — выдохнул Арвей с нескрываемым облегчением. — Завтра же сестра отбудет из столицы. — Сегодня, — Аделард встал, надменно вскидывая голову. — Отряд городской стражи поможет ей в скорых сборах. — Конечно, ваше величество, — Арвей склонился так низко, что его не стало видно из-за стола. Даже не кивнув, Аделард сделал небрежный жест рукой. Видимо, брат эххе Мираны так и вышел из кабинета, согнувшись в три погибели, так как Рэмир услышал звонкий и удовлетворенный голос Тая. — Наконец-то эту змею вышвырнут из столицы! Сколько крови она выпила у несчастных супругов и собственных детей своими интригами. Король не ответил, лишь чуть отвернул голову и замер, словно прислушиваясь к чему-то, а затем на его губах заиграла легкая улыбка. Рэм смотрел на его гордый профиль, и вдруг ему показалось, что муж совершенно точно знает, что он, Рэмир, видит его и слышит все до последнего слова. Принц невольно вздрогнул и едва не расплескал напиток, о котором почти забыл. А король уже отвернулся обратно, встречая приход нового посетителя. — Олар Гурдал, ваше величество, — громко возвестил Тай. — Господин посол, — Аделард величественно кивнул головой после обмена приличествующими приветствиями. — Мы с вами расстались только вчера, а сегодня я вижу вас снова. — Государь, — Рэмир увидел высокого сухощавого старика с гордой осанкой и живыми черными глазами. — Благодарю за милость, что приняли меня внеурочно в столь поздний час. И спешу почтеннейше поблагодарить вас за искусного повара, что был прислан вашим величеством. — Как мило, что вас порадовала столь незначительная услуга. — Он изощреннейший кулинар и удивил даже такого старика, как я. Ах, в моей жизни уже так мало удовольствий! — Я бы не отправил к вам менее искушенного мастера. Однако я не думаю, что вы просили о срочной встрече только для того, чтобы высказать мне свои благодарности. — Конечно, нет, ваше величество, я не посмел бы занять ваше внимание по столь незначительному поводу. Но у меня есть срочная новость, не терпящая отлагательств. Из Северной Тиссы. И мне кажется, вам будет важно узнать ее прямо сейчас. Старик прищурился и метнул быстрый взгляд на приоткрытую дверь, за которой сидел Рэм. — В ваших покоях кто-то есть, ваше величество? — Нет, никого, — невозмутимо ответил Аделард и, не глядя, сделал знак Таю. — Прикройте двери, Тай, и оставьте нас с господином послом наедине. Рэмир напряженно замер, представив, что будет, если его, принца Геллаха, этот наглый мальчишка сейчас уличит в плебейском подглядывании. Но Тай просто затворил приоткрытую створку. Больше из кабинета ничего слышно не было. Однако, перед тем, как дверь закрылась Рэм успел увидеть, как Аделард обернулся к входу в спальню и сверкнул белозубой хитрой улыбкой. Демоны! Он совершенно точно знал, что Рэм за ним наблюдает! Выходит, все представление было разыграно специально для него?! Рассерженный догадкой, Рэм вскочил на ноги и стал мерить спальню порывистыми шагами, ища любое занятие, чтобы сорвать свою злость. На Аделарда, на закрывшуюся дверь, на безмерную скуку, от которой можно было умереть. Он изучил вид из окна, посчитал свечи в сверкающих светильниках. Безделье убивало. Поэтому из вредности и для собственного удовольствия принц решил снова порадовать себя физическими упражнениями. Благо законника Мумуфа рядом не было. Изрядно устав и вспотев, принц откинулся на ковер и смежил веки. Хоть одна отрада да осталась у него в постылом кирианском дворце, но и то тайная! Рэм глубоко вздохнул и вдруг ощутил необычный запах: густой, пряный, чуть жженый, чарующий и влекущий настолько, что Рэмир, подался вверх и потянул носом, ища источник благоуханий… У входа стоял король, держа в руках две чашки с дымящимся напитком, которые и источали удивительный аромат. — Я смотрю, ты усердно выполняешь распоряжения Мумуфа, — усмехнулся Аделард и подошел ближе. Рэму пришлось встать и склонить голову. — Простите, я забыл, что вы недовольны моими упражнениями. — Я? Нет, совсем напротив. Мне нравится твое тело. Тренированное и сильное, для меня оно особенно соблазнительно, — он окинул фигуру мужа веселым взглядом. — Подглядывал за мной, мой коварный генэш? — Наблюдал, — сдержанно ответил принц и почувствовал, что краснеет. — Но вы же нарочно оставили открытыми двери? — Я знал, что тебе, в конце концов, надоест сидеть среди древностей, — хмыкнул король и протянул ему чашку. Жидкость оказалась густого коричневого цвета. — Это кáффэ, похоже на топленый шоколад, — объяснил Аделард. — Но запах совсем другой! — Да, но еще и потому, что я добавляю в него особые пряности. Мне их специально привозят из-за моря и, честно говоря, даже торговцы толком не знают, где именно они растут. Вкус был необычным, горьким и вначале даже неприятным, но его хотелось почувствовать еще и еще раз. А послевкусие так вообще было выше всяких похвал. — Шоколад пьют многие богатые вельможи. Но такой напиток могу позволить себе только я. Мне он нравится, — произнес Аделард, с улыбкой наблюдая, как смакует Рэм королевский изыск. — Когда-нибудь я научу тебя варить его для меня. Из твоих рук он будет еще прекрасней! Такая милость казалась Рэмиру весьма сомнительной. — А кто же приготовил его для вас сейчас, государь? — Тай. Рэм нахмурился и поставил чашку на стол. Король удивленно поднял брови. — И чем же тебе не угодил мой помощник? Он славный малый, потомок древнего достойного рода. Не богат, но умен, а значит, деньги у него непременно появятся. Рэм смолчал, однако король, взяв за подбородок, развернул лицо мужа к себе и настойчиво повторил: — Так чем же? — Ничем, государь. Просто он будит воспоминания о моем первом знакомстве с кирианским двором и о том, каким посмешищем я тогда выглядел. — Посмешищем? — не понял король. Конечно! Король Кирии не мог помнить такую мелочь, как привселюдное унижение принца Герлансии, своего наложника. — Ваш двор осмеял меня. И мне тем более непонятно, государь, почему эххе Мирану вы отправили в ссылку за несколько фраз, а за открытый смех над вашим супругом ни Тай, ни кто-то другой не поплатился. — О нет, Рэм! Для меня это совсем разные вещи. Мирана причинила тебе боль. Настоящую. Умышленно. Я ей этого никогда не прощу. А во время твоего прибытия во дворец лично над тобой никто не смеялся. Просто сама ситуация была до невозможности комичной. Согласись, эротично сжатые кулаки в тронном зале во время официального приема выглядели весьма пикантно. Веселый смех короля задел Рэма еще больше. — Я не об этом, владыка. Вы заставили идти меня босым! Они видели все и потешались надо мной! — Ах, вот оно что… — король перестал смеяться и, тяжело вздохнув, тоже отставил чашку и опустился в кресло. Загнанно заметавшись взглядом, Рэм прикусил губу, ломая себя и свою гордость в очередной раз, но все же встал на колени. Однако Аделард вдруг схватил его за руку и потянул на себя, вынуждая подняться, а затем и сесть рядом на подлокотник кресла. — Я не люблю, когда близкие мне люди стоят передо мной на коленях, — вымолвил Аделард, обнимая генэша за талию. — Кажется, Лигия тебе сказала то же самое? Чтобы устроиться удобней и сидеть устойчиво, Рэмир облокотился рукой о спинку кресла и теперь выглядело так, словно и он обнимает короля. — Я король и старший муж, а потому вынужден соблюдать все традиции государства. Но когда мы наедине, это необязательно. Сидеть таким образом было почему-то неловко, но вырваться из рук короля Рэм не решался. — Разрешение вашего величества распространяется только на сегодняшний вечер? — не сдержавшись, уточнил принц. — Нет, навсегда. Когда рядом нет посторонних. Мумуф и Хаммиз не в счет. Они почти моя семья. Король смотрел на Рэмира закинув голову, тем самым еще больше подчеркивая, что принц располагается выше супруга. И это неожиданно смущало, ибо так смотреть на короля — любого короля! — в своей жизни Рэмиру еще никогда не приходилось. — Вы хотели что-то рассказать о моем босоногом появлении перед вашим двором, — пытаясь скрыть замешательство, буркнул Рэм. Аделард невесело усмехнулся. — Мой глупый-глупый обиженный генэш! Неужели ты все это время мучился, но так и не спросил Мумуфа или Хаммиза, почему с тебя сняли обувь перед входом во дворец? — Разве это имеет какое-то значение? — Все имеет свое значение, — Аделард наклонился, ткнувшись лицом мужу в грудь, притягивая его ближе и, не скрываясь, вдыхая его аромат. — Скажи, кто-нибудь из придворных может предстать передо мной на приеме босым? — Наверное, нет, — неуверенно ответил Рэм, не понимая, к чему клонит король. — А я, если захочу, могу ходить по собственному дворцу без обуви? — Конечно, если позволяют правила приличия. — Ох уж эти правила приличий! — засмеялся кирианец. — По своему дому хозяин может ходить как хочет, хоть голый! А вот если генэшу старший муж позволяет войти в свой дом босым, значит, генэш тоже может считать этот дом родным. Значит, берут его не в уплату долга и не как предмет для забавы, а принимают как члена семьи. Значит, муж позволяет ему чувствовать себя в своем доме почти что хозяином и показывает эти свои намерения всем окружающим. — Почти? — Настолько, насколько это позволено генэшу. Рэмир сдержал очередной вздох. В этой Кирии все не как у нормальных людей! Оказывается, ему оказали невероятную милость (впрочем, Мумуф так и сказал перед входом, о чем Рэм успешно забыл), а он считал, что над ним измывались. Сколько же еще непонятных традиций в этой стране? — Получается, все генэши разуваются перед свадьбой? — Не все, — король помрачнел и выпрямился. — Большинство младших мужей входят в новый дом в обуви, этим им сразу дают понять, что тут они будут просто невольниками. У рта Аделарда легла жесткая складка, он вдруг прервал беседу и неожиданно холодно сказал: — Хватит разговоров. В постель! Я устал и хочу спать. Отходя ко сну, Аделард был молчалив и хмур, и, возможно, поэтому Рэм ворочался полночи, не сомкнув глаз. Заснувший король давно выпустил из рук его ладонь, но принц все равно опасался разбудить мужа. Рэм засыпал, просыпался, снова начинал дремать — без сновидений, тяжело и тревожно. Гнал мысли, думал снова. Словом, мучился бессонницей, чего с ним отродясь не бывало. Вынырнув из сна в очередной раз, принц шевельнулся в теплой дремоте, устраиваясь поуютнее, подумал, что нашел наконец самое удобное и покойное положение в кровати… и тут же проснулся окончательно, поняв, что лежит, обнимая короля, так же как прошлый раз! А вот король не спал. Рэм это понял сразу. Дыхание монарха было неровным, тяжелым. К тому же Аделард время от времени что-то бормотал про себя сквозь зубы. Затем король тихонько, боясь разбудить генэша, вывернулся из его рук и сел в кровати, обхватив голову руками. — Боги! — услышал Рэм почти беззвучный шепот монарха. — Даже не знаю, чем вы меня должны наградить, чтобы я выдержал все это еще одну ночь! Аделард осторожно сполз с кровати и двинулся прочь из спальни. Но прежде, чем он вышел, Рэм в лунном свете успел явственно рассмотреть совершенно железный стояк государя. Наутро Аделарда в постели снова не было. Но теперь Рэм, кажется, знал почему.