Младший принц

Сидя за массивным столом, Рэмир в сотый раз пытался запомнить всех братьев и сестер прабабушки Аделарда по материнской линии, чтоб они в гробу перевернулись! Старик-учитель терпеливо исправлял его, заставляя повторять все с самого начала, и принцу невольно вспомнились уроки в детстве, когда он безбожно отлынивал от глупой зубрежки, дабы потренироваться лишний раз с игрушечным мечом. Влетало ему за это крепко. Учебная комната, расположенная этажом выше спален, была предназначена для королевских отпрысков, но сейчас прилежного школяра вынужден был изображать герлансийский принц. Погода стояла прекрасная, и из распахнутого окна Рэмир мог видеть качели в саду, а на них — мирно воркующих Лигию и Аделарда. Они болтали довольно давно, изредка поглядывая на окна супружеской половины, как два добрых старых друга, то смеясь, то беседуя серьезно. Король что-то снисходительно рассказывал, а девушка жадно внимала ему, не отрывая от мужа поющих глаз, источающих свет безграничной любви и нежности. На какую-то фразу монарха Лигия вдруг зарделась, смущенно закрыв лицо руками, а король, засмеявшись, обхватил ее за плечи, притянул к себе и, целуя в лоб, шутливо погрозил пальцем. Он то ли журил ее, то ли уговаривал. Не просто мирная семейная картинка — идиллия какая-то! Аделард шутливо повесил жене за ухо цветок, который вертел в руках во время разговора, и ушел, еще раз поцеловав в лоб — уже на прощание. А Лигия осталась сидеть на лежанке, глядя вслед владыке Кирии печальными любящими глазами и прижимая ароматный подарок к груди, как самый бесценный дар. Оттолкнув от себя тяжелую книгу, Рэм сердито выругался. Все это выглядело так отвратительно и лицемерно! Мгновение назад можно было подумать, что нет на свете более счастливой пары, чем Аделард и Лигия. Он был ласков и добр к ней. А одновременно готовил несчастной позор и изгнание! И воспринимал все это как должное! Не видя в происходящем ничего уродливого и неправильного! Вежливое внимание в руках короля по отношению к влюбленной птахе превращались в два острых лезвия, режущих по живому безропотную душу. И не видеть это мог только слепец или подонок. Или самовлюбленный властитель, мнивший все свои поступки абсолютной истиной. Ревнитель традиций и законов! Рэмир яростно отхлебнул прохладный напиток из бокала и грохнул им о стол. — Господин? — настороженно напомнил о себе старичок-учитель. — Сделаем перерыв, — не столько попросил, сколько приказал Рэм. — Я устал. Дряхлеющий педагог тоже был не против оторваться от нудных занятий и радостно засеменил к выходу. Ситуация с Лигией раздражала и злила Рэмира все больше и больше. Король явно относился к супруге с теплотой, но в то же время не собирался ничего менять. Хотя он и не планировал новый брак вот так сразу, но даже не предполагал варианта оставить бедную влюбленную девушку во дворце! Если бы Лигия была бесплодна, то, возможно, другого выхода и не нашлось бы. Но король даже не дал ей шанса! Просто из жалости подарил ей три года мучительного счастья быть рядом с собой. Словно сделал одолжение приятной девице: «Ну как? Ты довольна, милая? Время хорошо провела? А теперь все, моя радость, срок твоего счастья закончился. Но я не сержусь. Ты была просто чудо!» Что может быть отвратней?! Монархи во всем мире редко женятся по любви. Порой супруги почти ненавидят друг друга, но наследники престола рождаются и в таких браках с завидным постоянством. Потому что зачать ребенка, продлевая королевский род — это обязанность монархов. Так почему Аделарду не выполнить свою обязанность государя Кирии с этой боготворящей его девочкой?! Раздраженный Рэмир снова выглянул в окно и застыл. Убежденная, что сейчас ее никто не видит, Лигия свернулась беззащитным комочком на покачивающейся лежанке и тихо всхлипывала, по-детски утирая катящиеся из глаз слезы. Лежала, закусывая кулак, пытаясь унять рвущуюся наружу боль и прижимая к сердцу увядающий цветок, подарок короля. Лицо Рэма исказилось, словно его полоснули ножом. Будь он проклят, этот бездушный, бессердечный властитель! Чего он хочет? Зачем травит чистое существо ненужной заботой и добродушием? Боится уничтожить ее сразу своим безразличием? Убивает осторожно, медленно, растягивая агонию надежды подольше? Рэм хотел было рвануть в сад, утешить несчастную птаху, но остановился, передумав. Чем он мог утешить Лигию сейчас? Слова не могли подарить ей любовь Аделарда, утешения не принесли бы возможности близости с любимым. И есть ли способ помочь несчастной девушке?.. Вот когда бы она забеременела от короля... Мысль, вспыхнувшая в голове, внезапная, безумная, неожиданно показалась такой правильной и справедливой. Да, пугающей своей дерзостью, граничащей с коварством, которое претило Рэмиру во всех своих проявлениях, но сейчас единственно верной — у него, Рэма, было средство помочь жене короля! Дать ей то, чего она так тщетно желала три долгих безнадежных года. Вот только имеет ли он на это право? Принц быстро спустился в свою спальню и посмотрел на клетку с канарейкой. Желтая певунья радостно заволновалась, перебираясь по жердочке ближе к Рэмиру, приветствуя нежной переливчатой руладой. Всего за месяц веселая птичка привыкла к его рукам и теперь ждала внимания хозяина с радостной надеждой. Почти как Лигия короля. Сравнение оказалось настолько точным и щемящим, что толчком выплеснуло непрошеную жалость из груди наружу. Подойдя к клетке, Рэм погладил частые золотистые прутья и тихо произнес: — Я помогу тебе, бедная птаха! Хотя бы тебе помогу… Да. Средство у него было. Король сам дал его, пусть и невольно, уронив золотую коробочку со снадобьем на ковер и объяснив, как им пользоваться. Во всем этом Рэмир видел руку провидения. И это придавало ему решимости и твердости. Правда, нужно было еще придумать, как заставить выпить возбуждающее зелье Лигию и короля. И что важнее всего — выпить одновременно. Чтобы стыдливость одной и нежелание другого растворились в единый момент, словно само снадобье в вине, оставив только слепую страсть и жажду, помноженную надвое! Король ведь сам сказал ему, что считает Лигию самой достойной матерью для наследников Кирианского трона? Пусть же так и будет! Что его затее благоволят боги, Рэмир понял, когда после полудня Лигия в разговоре с Мумуфом неожиданно завела разговор о совместном ужине королевской четы. Ему было нужно только изобразить колебание и как бы нехотя намекнуть, что в таком случае он хочет сделать сегодняшний вечер особенным для короля и потому просит отослать слуг и самому прислуживать за столом государю. Глаза королевы радостно сверкнули — она не заметила подвоха! Но Лигия — чистая птаха, для нее это было нормально. Вот Мумуфу стоило бы удивиться такой внезапной покладистости генэша, заподозрить неладное. Но в последнее время почему-то постоянно усталый и озабоченный толстячок только поддержал его идею. — На вас, видимо, снизошло озарение, мой принц! — облегченно воскликнул Мумуф, провожая взглядом умчавшуюся давать распоряжение насчет ужина Лигию. — Ибо неудовлетворенный в плотских желаниях король так же опасен для государства, как и голодный хищник в загоне для овец! — Тебе не кажется такое сравнение весьма не лестным для мудрого короля? — язвительно заметил Рэм. — Вы, как всегда, судите поверхностно, мой принц! Мудрость государя никуда не денется. Но излишняя нервозность и раздражительность может быть замечена, а это станет волновать подданных и заставлять недругов активно искать причину такого поведения, считая, что оно им на руку. Затронутая кирианцем тема была более чем интересна Рэмиру. — Значит, у короля много недругов? И они находятся прямо тут, во дворце? — Как у любого сильного монарха, — добродушно отмахнулся толстячок. — Наводя порядок в стране, невозможно не задеть чьих-то интересов. — Наводя порядок? — переспросил Рэмир и задумчиво взглянул на лысого царедворца. — Я слышал, что поднимаясь на трон, Аделард утопил Кирию в крови. Мумуф резко обернулся, и лицо его мгновенно стало серьезными. — Почему вы об этом спрашиваете? — Я изучаю историю вашего государства. Вполне естественно, что я хочу знать все и о правлении моего собственного мужа. Нахмурившись, толстячок поджал губы. — Это долгий разговор, мой принц, а времени у меня сейчас нет. Если хотите, я завтра расскажу вам историю восшествия на престол нашего государя. А еще лучше, спросите об этом его сами. Завтра. Уверен, после проведенной вместе с вами ночи, государь с удовольствием ответит на любой ваш вопрос. Рэмир презрительно фыркнул, а зловредный толстяк укоризненно покачал головой. — Это еще раз доказывает, что в книге для добрых генэшей вы, юный развратник, интересовались только откровенными картинками. А между тем в ней есть глава, в которой подробно описывается, когда и как нужно ублажать своего мужа и господина, чтобы он с большей вероятностью согласился выполнить ваши незатейливые желания. — То есть ты хочешь сказать, там написано, что полизать и где пососать, дабы вняли желаниям генэша? — вытаращил глаза Рэм. — Что-то вроде того. — Нечего сказать, очень полезная книга! — презрительно бросил принц и вдруг с хищным лукавством прищурил глаза. — А давай я на тебе потренируюсь, Мумуф? Ну, чтобы быть уверенным в своих действиях и потом не оплошать с королем? Ошарашенный толстячок забавно сморгнул от неожиданности, а когда пришел в себя, принц уже просто трясся от смеха. — Глупый, бестолковый генэш! — взвизгнул Мумуф и, схватив маленькую пуховую подушечку, стал гоняться за Рэмом. — Да как у тебя язык повернулся, охальник! Задыхаясь от хохота, Рэм свалился на пушистый ковер, а толстячок в запале все-таки огрел пару раз принца невесомой мягкой подушечкой по плечам, прежде чем в бессилии отшвырнуть ее прочь. — Боги! — в комичном отчаянии взмолился смотритель. — Ну как вы командовали войсками?! Вы же ребенок еще совсем! С трудом переведя дух, Рэмир утер выступившие слезы и весело взглянул с пола на толстячка. Тот пытался выглядеть сердитым, но пухлые раскрасневшиеся щечки Мумуфа упорно подталкивала вверх снисходительная улыбка, а в его добрых карих глазах искрился смех. — Когда у вас хорошее настроение, мальчик, вы выглядите еще прекрасней. Смейтесь почаще, мой принц! — сказал толстячок и засеменил к выходу. Провожая взглядом Мумуфа, Рэмир сел и, усмехнувшись, тяжело вздохнул, выдыхая из души последние остатки смеха. Он и сам бы был рад смеяться чаще, только вот поводов для веселья у него в этой стране и не было никогда. Если говорить честно, Рэм рассчитывал, что ужин пройдет в покоях королевы, но к его неудовольствию, стол велели накрыть у него. Определенно в этом был самый прямой намек на продолжение ужина в постели генэша. Мумуф, естественно, озаботился чистотой мужа государя во всех отношениях. И Рэм был подготовлен к вечерней встрече так же, как и в первую брачную ночь — и снаружи, и изнутри. Умащенный благовониями, с распущенными волосами, одетый в мягкие домашние одежды на завязках, без драгоценностей, а главное, обильно смазанный в самом интимном месте скользкой маслянистой мазью, Рэм видел себя в зеркале шлюхой, готовой к употреблению. Однако рефлексировать по этому поводу сегодня ему было некогда. Улучив момент, когда Лигия еще не пришла, а он, выставив слуг, остался в комнате один, принц быстро достал золотистую коробочку с возбуждающем зельем и спрятал ее между цветов на маленьком инкрустированном столике у стены. Затем перенес туда же серебряный поднос с вином и приготовленными тремя кубками. — Зачем ты убрал вино со стола? — услышал он за спиной мелодичный голос Лигии и вздрогнул от неожиданности. — Это неделикатный вопрос, моя госпожа, — пробормотал Рэм, поспешно отходя в сторону. — Я не убрал вино со стола, а поставил ближе к постели. Думаю, оно мне понадобится сегодня ночью. В свете последних слов неловкое замешательство принца для Лигии вполне объяснялось смущением и стыдливостью неумелого генэша перед предстоящей ночью любви. — Ты не пожалеешь о своем решении, Рэм, — нежно улыбнулась она. — Поверь! Аделард сделает тебя счастливым! — А тебя? — спросил Рэмир, глядя прямо в глаза королеве. Лигия потупила очи и зарделась. — Я на это надеюсь… «Бедная девочка! С таким самоотречением и скромностью твоим надеждам вряд ли суждено когда-нибудь сбыться!» — подумал Рэм и сказал вслух: — Я тоже хочу видеть тебя счастливой! Ужин был действительно по-семейному уютным. И даже прислуживая королю за столом вместе с Лигией, Рэм на удивление чувствовал себя не столько лакеем, сколько радушным хозяином. В конце концов, не так давно король и сам соблаговолил ухаживать за ним у себя в покоях. Аделард даже не вспоминал о вине. Он рассказывал о приезжем художнике, о расцветших экзотических цветах в оранжерее Первого советника, о том, с каким восторгом восприняли опалу эххе Мираны ее три несчастные племянницы, которых та совсем извела своими придирками. Рэмир слушал короля, отвечал на вопросы, умудрялся вставлять какие-то фразы, но мысли его были заняты совсем другим. Он лихорадочно искал повод отойти к дальнему столику и поднести вино королевской чете, изо всех сил скрывая нервозность. Боги! Да как кто-то мог подумать, что он, Рэм, способен кого-то отравить, если даже такая, в сущности безобидная, направленная во благо, шалость вызывала в его душе такое смятение! Нет, интриганом он никогда не был и не станет. Куда проще управляться с мечом! Стемнело. Аделард сам разжег свечи. Лигия недвусмысленно взглянула в окно и встала, явно намереваясь уходить, но Рэм остановил ее умоляющим жестом. — Погоди еще немного! Мы должны выпить все вместе. За счастье. За твое счастье, Лигия. Девушка слегка покраснев опустилась обратно в кресло, а король, улыбнувшись, накрыл ее руку своей. — Я не могу отказать своему генэшу в столь достойном тосте, — проговорил он и, наклонившись, поцеловал руку жене. Воспользовавшись этим, Рэмир быстро подошел к инкрустированному столику, плеснул в два кубка вина, молниеносным движением бросил в оба по шарику снадобья и застыл напряженно ожидая. Пилюли могли не раствориться, изменить цвет вина, оставить на поверхности жидкости пленку или пыль от трав, и тогда кубки пришлось бы опрокинуть на пол, скрывая предательство, а вся затея сорвалась бы. Но пилюли растаяли без следа мгновенно, словно и не было их вовсе. И в этот момент, в начищенном до зеркального блеска серебряном кувшине, Рэмир увидел приближающегося Аделарда. Застигнутый врасплох, принц замер без движения, вцепившись похолодевшими пальцами за поднос. Подойдя к нему со спины, король наклонился к генэшу, опалив щеку и ухо Рэма тяжелым вздохом. Невесомо коснулся кончиками пальцев его левого плеча, скользнул по руке вниз и осторожно сжал ладонь принца. — Ты весь вечер места себе не находишь. Послушай, Рэм, мальчик мой, если ты не готов, то не нужно… Я могу еще немного подождать. Рэм молчал, не зная что ответить, а Аделард, отстранившись взял оба наполненных кубка в руки. — Сегодня рядом с вами, видя, как вы заботитесь обо мне, я отдохнул душой. Так позволь сделать мне эту малость для моих любимых супругов — подать им по кубку вина самому. А ты, мой дорогой генэш, подашь мой кубок мне, — он невесомо коснулся поцелуем губ Рэмира и пошел к столу. Рэм смотрел в спину Аделарда всего мгновение, но оно показалось ему вечностью. Сейчас король передаст один бокал Лигии, обернется к нему в ожидании со вторым… Отказаться пить одурманенное вино Рэмиру не удастся. И все предприятие рухнет? Нет. У него была еще одна пилюля! И был еще один вариант! Не раздумывая, принц наполнил третий кубок и бросил в него последнюю пилюлю. Что же, это королевская чета не знает, что на них будет действовать снадобье. А он сможет контролировать себя и успеет уйти из комнаты, как только действие пилюли начнется. На это у него сил точно хватит. Они обменялись кубками. — За твое счастье, птаха! — глядя в глаза Рэмиру, взмахнул рукой Аделард и, широко улыбнувшись, припал губами к бокалу. Внутри Рэма все похолодело. Король пил не сомневаясь, безоглядно доверяя его рукам. Ни тени подозрений. И если бы он, исполняя замысел заговорщика, поднес бы ему сегодня яд, Аделард выпил бы его точно так же! С улыбкой! Глядя ясным любящим взором ему в глаза! Не сомневаясь… Не сомневаясь… Кровь отхлынула от лица принца от понимания, какую подлость он сейчас совершает! От понимания что вот прямо сейчас на его глазах разбивается вдребезги, в мелкие острые осколки, нечто бесценное, невозможно трепетное, то, что даруется в этой жизни так редко и не всем — доверие Аделарда к нему! — До дна, Рэм! — услышал он голос Лигии и, обернувшись, увидел ее веселые серые глаза. Боги! Он ведь совсем не знает, как действует это снадобье! А вдруг оно способно навредить им? Вдруг он, Рэмир, сейчас собственными руками передал настоящий яд королю и Лигии?! Если так, то он заслуживает разделить участь королевской четы, какой бы она ни была. — Что с тобой, Рэм? Тебе нехорошо? — голос короля доносился словно издалека. Рэм, шало взглянув на государя, отрицательно тряхнул головой и одним махом влил в себя содержимое кубка. Лигия тихо охнула и упала в кресло. — Нет, мне, бедной девушке, не стоило пить вино! Я такая глупая! Рэм рассчитывал, что пройдет какое-то время, прежде чем снадобье начнет действовать. Но оно ударило тотчас. Сразу из желудка, стремительно и неотвратимо разливаясь горячей едкой волной разом по всему телу, заполняя каждую клеточку организма и возвращаясь тягучим отливом к низу живота. Но с этим еще можно было бы справиться, если бы не темная жаркая пелена, что стала окутывать голову, лишала соображения. Путая мысли, мешая сосредоточиться, она завладевала сознанием, не оставляя ни малейшего шанса сопротивляться. Блаженная нега и животная жажда, сливаясь, диктовали необходимость разделить их с кем-то немедленно. — Что… это… за вино… — долетел до него голос Аделарда. Низкий, хриплый, он будоражил кровь безотчетной дрожью. А стон Лигии заставил нервы лопнуть, словно струны на лютне. Это была даже не просто похоть. Это было какое-то вязкое сжигающее нетерпением желание, жажда любви и чужого тела. Боги, как же они прекрасны, эти люди рядом! Мысль сверкнула искрой и стала быстро меркнуть: бежать! Немедленно! Пока он еще способен себя контролировать. Дверь на террасу ближе всего — значит, туда! Рэмир вскочил на ноги одновременно с Аделардом. Но король бросился к выходу из его покоев, и они столкнулись тут же у стола. Слиплись телами и замерли, завороженно глядя в глаза друг друга, ощущая жар чужого тела, не в силах оторваться, словно всю свою жизнь шли к этому моменту. Тянулись друг к другу, прижимаясь теснее, желая быть рядом, двигаться вместе, дышать друг другом и получить блаженную разрядку. Зеленый омут глаз затягивал, манил, словно там — центр вселенского спокойствия и вожделения. Рэм потянулся к божественно прекрасным губам… Но даже сейчас, одурманенный зельем, он умудрился зацепиться за тоненькую нить рассудка, заставляя себя вынырнуть из водоворота испепеляющей страсти, вспомнить о самом главном. Нет! Он мужчина! Он воин! Он не может хотеть мужчину! Где-то здесь была женщина! Лигия! Она рядом! Юноша отшатнулся от короля, испытав от этого болезненное разочарование сам и вырвав из глотки Аделарда недовольный рык. Здравый смысл вернулся на долю мгновения, и Рэмир успел толкнуть девушку в объятия короля. Лигия снова издала протяжный стон, и король впился поцелуем в ее губы. А теперь уйти, куда-нибудь… Быстрее! Но руки Аделарда судорожно держали их обоих, прижимая к себе все крепче. Не вырваться, не освободиться… Освободиться? Зачем?! Нет! Только не потерять это тепло! Эти крепкие руки, это сильное тело! Не разорвать такой нужный поцелуй, что дарит ему ОН! Боги, как хорошо! Рэмир не понял, как они оказались на кровати, как лишились одежды и почему он лежал рядом с Лигией и Аделардом. Обнаженные тела королевской четы сплетались в неистовом вихре, жадно двигались навстречу друг другу. Выглядело это так прекрасно и порочно, что Рэм застонал от возбуждения и, откинувшись на подушки, стал ласкать себя, не в силах оторвать глаз от завораживающего зрелища. Он кончил чуть позже кирианцев, после того, как те двое изогнулись в едином экстазе, и монарх упал на распластанное точеное тело своей жены, укрывая ее плечи черными смоляными локонами. Слабо вскрикнув, Рэм излился себе в руку, обессилев мгновенно. Но возбуждение не прошло, лишь замерло на миг. А король, услышав голос своего генэша, посмотрел на него затуманенным страстью взглядом и вдруг прыгнул на него, словно хищник, сминая в объятиях, завладевая губами. Как рядом появилась Лигия, Рэм, плененный страстной нежностью короля, даже не заметил. Они нежили его вдвоем, целуя попеременно, в четыре руки выглаживая жаждущее ласки тело. И Рэм потянулся к ним, желая отдать хоть малую толику того блаженства, что дарили ему. Но Аделард не позволил коснуться жены. Поймал генэша за запястья и рванул плененные руки Рэмира вверх, пригвоздив их мертвой хваткой к подушке над головой принца, делая его еще более открытым и доступным. И Рэм отдался ощущению беспомощности, уязвимости полностью, испытывая от этого еще более головокружительное возбуждение. Лигия целовала его грудь, пробегала пальцами по напряженному члену. Она оказалась совсем неопытной! И это было упоительно, но мало… До стона мало. А вот жаркая рука короля была умелой, сильной и несла настоящее блаженство. Ее хотелось чувствовать везде, ей хотелось отдаться. Аделард вновь стал терзать его губы, и Рэм почувствовал, что одновременно пальцы короля стали гладить и дразнить его анус, а потом ловко скользнули внутрь, растягивая и лаская. Где-то там, на краю сознания, мелькнула мысль, что нужно что-то сделать по-другому, от чего-то отказаться. От чего-то нужного и приятного. Но прервать наслаждение было кощунством. Никакая мысль не может быть сейчас важной! Важны только те чувства, что он испытывает, и ничего более! Лигия изменила позу, зацепив торс принца прохладной упругой грудью, и Рэмир не сдержался. Яростно вырвался из захвата мужа, подмял под себя мягкое женское тело, прижимаясь к ее спине и выцеловывая тонкую длинную шею. А затем едва ли не обезумев, вздернул кверху девичьи бедра, заставив встать на колени, и вошел в податливое горячее нутро. Он двигался сильно, размеренно, едва не теряя сознание от ощущений. И в этот момент почувствовал, как король обхватывает его сзади, прижимаясь плотно и жарко, раздвигает коленями бедра Рэмира и пристраивается к его входу. Рэм дернулся было, чтобы освободиться, но от этого движения все тело прострелило такое невыносимое наслаждение, что он едва не закричал в голос. На этом пике король и вошел в него, медленно, глубоко, заставляя зашипеть от боли и распирающего неприятного ощущения внутри. Монарх замер. — Потерпи, мой родной! Совсем немного! — бархатный низкий голос мог врачевать любой недуг, заворожить любую боль, обволакивая душу, словно нежным теплым одеялом. — Сейчас ты привыкнешь. Да, Рэм хотел привыкнуть. Для него. Как скажешь, государь, только бы вернулось блаженство! И оно вернулось! Перетерпев первые осторожные толчки и первую боль, Рэм почувствовал, что король стал двигаться по-другому, задевать внутри что-то особенное, источающее невозможную негу. А потом неожиданно Аделард и Лигия двинулись разом, и Рэм задохнулся от ощущений. Зажатый между двумя телами, он почти не мог двигаться, захлебываясь от наслаждения в одновременных толчках. Не помня себя, принц протянул руки к Лигии, желая огладить, обласкать, но король снова не позволил. Перехватил их, завел назад, заставляя обхватить его, Аделарда, талию. А затем, подцепив за подбородок, развернул к себе насколько возможно лицо принца и, немыслимо изогнувшись, накрыл его губы своими. Рэму хотелось кричать от нарастающего экстаза, но он мог только, обезумев, стонать в рот короля. И когда концовка накрыла его содрогающееся тело, она оказалась ослепительной, словно россыпь грозовых молний, и низвергающей в небытие, как смерть. А потом в темном бессилии вновь стало зарождаться новое исступленное желание, разрешение которого Рэм уже не помнил. *** Принц проснулся глубокой ночью, разбитым, не чувствуя собственного тела с саднящей болью меж ягодиц. Лежа на животе, он какое-то время не двигался, не в силах даже думать о чем-то. Медленно пробуждалось сознание, силящееся понять, что же все-таки произошло. Воспоминания выплывали неясные, размытые, словно кто-то выстирал их в кипятке, заставив полинять и краски, и эмоции. Обрывочные, бессвязные, но достаточные, чтобы представить и уловить главное — сегодня у королевской четы был секс. Точнее не просто секс, а настоящая оргия. Жуткая, почти животная. Но, чтобы устыдиться содеянного, у принца еще не было ни сил, ни эмоций. На кровати кто-то зашевелился, и Рэмир оторвал тяжелую голову от перины. Сонная Лигия сидела на кровати, освещенная ярким лунным светом, придерживая спутанные длинные волосы рукой, и непонимающе оглядывалась вокруг. Рядом, потревоженный их движениями, заворочался Аделард. Еще какое-то мгновение она молча смотрела на обнаженных мужчин, пытаясь собраться с мыслями. А затем в глазах Лигии засветился неописуемый ужас, и она, вдруг слабо вскрикнув, упала без чувств. Рэм мог ее понять. От тех картинок, что всплыли у него в памяти, даже он, мужчина и солдафон, готов был от стыда провалиться сквозь землю. Выругавшись, Рэм бросился ей на помощь, по пути едва не раздавив кирианского короля. — В чем дело? — недовольно пробурчал монарх, быстро приподнимаясь на локте. Увидев бесчувственную Лигию, Аделард ошарашенно уставился на нее, а потом его лицо исказило бешенством. — Мумуф! — взревел король и, сорвавшись с места, бросился к жене. Отшвырнув в сторону Рэма, он испуганно осмотрел Лигию, а потом быстро укутал ее в простыню и подхватил на руки, нимало не заботясь о собственной наготе. Подлетевший к постели толстяк, увидев происходящее, в страхе замер: — Что произошло? — Это я хочу узнать, что произошло?! — прошипел король, прожигая Мумуфа ненавидящим взглядом. И толстяк, вдруг в ужасе обхватив голову руками, медленно опустился на колени. Не дождавшись ответа, полыхающий гневом монарх буквально выбежал на террасу и быстро понес Лигию в ее покои. Потрясенный же Мумуф какое-то время стоял не двигаясь, глядя вслед своему государю, а потом, спохватившись, кинулся за ним. Рэмир в отчаянии уронил голову на руки. Демоны всех времен! Нет, он хотел совсем не этого! Он просто хотел помочь бедной девочке познать любимого мужчину. Но он совсем не собирался втягивать ее в бесстыдную оргию! Все, что произошло, было ужасно, и прощения себе Рэм не видел. Поэтому, когда король вернулся в его спальню, принц уже успел накинуть халат и был готов понести заслуженную кару. Монарха просто трясло от бешенства, и он едва держал себя в руках. — Мумуф сказал, это была затея Лигии - устроить тут ужин без слуг? — голос Аделарда напоминал раскаты грома. — Она лишь предложила провести вечер вместе. А отослать слуг попросил я, — честно ответил Рэм. — Значит, это ты добавил снадобье Мумуфа в вино? — сверкнул налившимися кровью глазами Аделард и, увидев ответный кивок принца, схватил его за грудки и тряхнул со всей силы. — Как ты посмел это сделать, генэш! Зачем тебе это было нужно? — Я не хотел, чтобы все так случилось! — воскликнул Рэм. — Я лишь хотел сделать что-то для Лигии! Она любит тебя, а ты даже не прикасаешься к ней. Я думал просто помочь вам лечь в одну постель! Что в этом плохого? Вы законные муж и жена! — И поэтому ты решил меня опоить? — Ты сам хотел дать мне это снадобье! И сам говорил, что Лигия достойна родить тебе детей! Эти слова заставили Аделарда пораженно уставиться на генэша, а затем зарычать в ослепляющей злобе: — Она теперь достойна наказания за свою глупость! Ей вообще не следовало появляться у тебя за ужином! И теперь она расплатится сполна за свою затею! Аделард ринулся к выходу, но Рэм схватил его за руку: — Погоди, не хочешь же ты сказать, что собираешься покарать ее только за то, что она захотела провести с тобой вечер? Как настоящая жена?! — Это тебя не касается, генэш! — пророкотал Аделард, вырывая руку из захвата принца. — Я король и старший муж, и сам решаю, кого и как наказывать! И сделаю то, что решил! Король едва не вышиб двери и черным вихрем вылетел из спальни. Но озверевший Рэмир выбежал следом. Как наказывают супругов в этом уродливом королевстве, принц уже видел. Не замечая беспокойно столпившихся в комнате молчаливых слуг и охраны супружеской половины, он бросился к королю. — Стой! — крикнул принц, сатанея от одной мысли, что кто-то дерзнет стегнуть плетью беззащитную птаху. — Ты не можешь этого сделать! Ты не посмеешь … — Я король! — прорычал король, глядя в упор на генэша и движением руки останавливая двинувшуюся было наперерез Рэмиру охрану. — Я уже наказал ее! В голове Рэма словно взорвалось что-то. — Тварь! — прохрипел он и прежде, чем кто-то успел среагировать, подскочил к королю и, размахнувшись, со всей силы ударил его кулаком по лицу. Аделард отлетел, грохнувшись головой о стену. Как король сполз на пол, Рэм уже не видел — человек десять слуг и охраны бросились на него, сбивая с ног, заламывая руки, наседая верхом, почти задушив захватом. Когда же Рэмир смог снова увидеть короля, тот стоял, пошатываясь, поддерживаемый со всех сторон испуганными слугами. Из носа и разбитой губы на грудь Аделарда капала густая кровь, которую он упрямо не давал вытереть дворне. Оттолкнув от себя трепещущую челядь, король гордо выпрямился и, глядя на Рэма горящими бешенством глазами, яростно прошипел: — В башню!