Младший принц

Через десять дней королевское семейство возвращалось обратно в столицу. По всему было видно, что не один Рэм неохотно покидал мирный горный приют короля. Лигия печально смотрела в сторону озера, Арсель вздыхал, упаковывая вещи своего господина, Мумуф сетовал, что государь с супругами слишком мало провел времени вдали от дел и надоедливых царедворцев, а ослабевшему генэшу хорошо бы ещё подышать живительным горным воздухом. И даже Хаммиз, выслушивая стенания лысого смотрителя, согласно кивал, задумчиво поглядывая на лесистые склоны. Король посмеивался, взирая на это вселенское сожаление, но откладывать отъезд не собирался. Наконец, под прощальные крики добрых селян королевский кортеж двинулся в путь. — Пожалуй, в столице тебе будет скучновато после Маленького дворца, — улыбнулся Аделард, наблюдая, как Рэм из окошка кареты с сожалением провожает взглядом горную резиденцию короля. — Я буду скучать только по Тайфуну, — ответил Рэмир, отрываясь наконец от окна и начиная устраиваться поуютней на подушках перед дальней дорогой. — Я отлично понимаю, что по дворцовым меркам мы и так довольно долго отсутствовали в столице. Государственные дела нельзя пускать на самотёк. — Курьеры из столицы не давали мне отвыкнуть от политических игр, — рассмеялся Аделард. — Но ты прав, нельзя коту уходить надолго из амбара, иначе мыши осмелеют. Посол Северной Тиссы опять раскопал какие-то козни контрабандистов на границе наших королевств и непременно хочет поделиться со мной своими наблюдениями на эту тему. Так что мне скука определённо не грозит. И для тебя я, кажется, тоже придумал увлекательное занятие. — Бабочек вышивать? — язвительно поинтересовался Рэм. — Или веночки плести? Король снова расхохотался. Легко, счастливо. — Нет, Рэмир, я отлично знаю, что тебя это не развлекает. Я хотел предложить тебе другое дело, — он перестал смеяться и серьезно посмотрел на Рэмира. — Меня, как и всех посвященных, беспокоит то, каким образом незнакомец попал к тебе в башню. Как ты считаешь, если единственный вход в неё охранялся надежными и заслуживающими доверия людьми, то каким образом заговорщик смог пробраться туда? Рэм на удивление для себя самого спокойно пожал плечами: — У тебя во дворце масса секретных ходов. Логично предположить, что он воспользовался каким-то из них. — Согласен, — кивнул Аделард. — В таком случае, если ты считаешь, что в новой части дворца действительно есть особые потайные ходы, неизвестные нам, то почему бы тебе не заняться их поисками? Хочешь разузнать, как именно тот негодяй проник в башню? Рэм выпрямился на сидении, точно гончая, учуявшая добычу, и настороженно уставился на Аделарда: — Ты это серьёзно? — Абсолютно. Пару мгновений Рэм внимательно смотрел на короля. — У тебя не хватает людей в тайном сыске? Аделард снова рассмеялся: — Отнюдь. Их у меня предостаточно. Но мне кажется, что именно тебе эта затея будет особо интересна. Развлечёшься, и у тебя появится самое настоящее полезное дело. — Но я не смогу сделать это, сидя запертым на супружеской половине, — предупредил Рэмир, наблюдая за реакцией короля на свои слова. — Да, мой дорогой генэш, и это меня весьма огорчает, — с напускным сожалением вздохнул король. — Но ради столь важного дела я готов пойти на такую жертву. Рэмир недоверчиво прищурился: — И ты позволишь мне разгуливать по дворцу? Одному? — Одному — нет. Но я присмотрел тебе товарища, который станет сопровождать тебя и во всём помогать. Рэм скептически фыркнул: — Вы хотели сказать соглядатая, государь? Откинувшись на мягком сидении, Аделард тяжело вздохнул и прикрыл глаза.  — Если бы это был соглядатай, я бы так и сказал. Ты снова ждёшь от меня какого-то подвоха? — Согласись, что моё недоверие не беспочвенно. Взглянув на мужа, Аделард наклонил голову и беззаботно пожал плечами: — Возможно, ты прав. Но обещаю больше не хитрить с тобой. Да, собственно, и поводов на то сейчас особых нет. — Особых? — иронично поднял бровь Рэмир. — Ну, во всяком случае в данный момент не происходит ничего такого, чтобы мне потребовалось непременно морочить тебе голову. — Выходит, теперь я знаю о тебе всё? — поинтересовался принц, поражаясь собственной наглости. — Ну, — лукаво протянул Аделард, взбивая подушку, заботливо приготовленную в карете Мумуфом, — у короля должны быть какие-то тайны от подданных, иначе какой это король? Он расположился на сидении, явно собираясь скоротать дорогу во сне. — И если я спрошу о них, ты снова станешь лгать? Привалившись на бок, Аделард уютно подложил под голову маленькую подушечку и взглянул на Рэма: — Нет, лгать я тебе не хочу. Если уж придётся, то я стану просто… недоговаривать. В этом кроется королевская истина — просто смолчать там, где другие станут безбожно врать. — Иными словами ты заранее предупреждаешь, что будешь скрывать от меня что-то. — Что поделаешь, мой мальчик, я не смогу открыть тебе кое-какие секреты, пока ты сам не станешь всецело доверять мне. Но ведь когда-нибудь такое время настанет, верно? — ясные глаза Аделарда светились мягкой вопросительной улыбкой. — Как только ты откроешься мне полностью, между нами не останется места недомолвкам. Под взглядом короля Рэмир почему-то почувствовал неловкость и, чтобы её сгладить, не нашёл ничего лучше, как нахмуриться и по-деловому вернуться к началу разговора: — Каким образом я буду искать путь заговорщика? — В первую очередь изучишь планы дворца и осмотришь необходимые места сам. Вдруг заметишь то, что не заметили другие?  — А когда я получу эти планы? — Как только достаточно отдохнёшь после приезда. Рэм поджал губы и рассеянно посмотрел в окно. — Мне не от чего уставать. Последнее время я занимался только тем, что ничем не занимался. Единственное, что по-настоящему меня утомило — это безделье. Король сыто прищурился: — Рвёшься в бой, мой любимый генэш? — Я бы хотел начать как можно раньше. Хоть сегодня. — Сегодня уже не получится, — преувеличено серьёзно ответил Аделард. — Мы возвратимся в столицу заполночь. В нетерпении Рэм готов был начать действовать как можно скорее, пока внезапно расщедрившийся король не передумал. Любое промедление казалось ему опасным. — Тогда завтра с утра! — решительно потребовал он, но тут же почувствовал, что слова прозвучали слишком резко, вызывающе, и уже более сдержанно добавил: — Если, конечно, возможно. Фраза, по мнению Рэмира, выглядела как-то пораженчески и заискивающе, и он утешал своё самолюбие тем, что Аделард всё-таки был королем. — Конечно, возможно, — улыбнулся тот. — Как только необходимые бумаги приготовят, я тотчас же передам их тебе. Обещаю — ни мига промедления! Он смежил веки и блаженно вздохнул. — Ты хочешь заснуть вот так, сидя? Прямо сейчас? — удивился Рэм. — Нет, малыш, я хочу совсем другого, — Аделард вдруг распахнул глаза и одарил принца таким тяжелым жадным взглядом, что Рэм поёжился. — Я хочу затащить тебя на своё сидение и обнять. В данный момент просто обнять, как ребёнка или брата, и не отпускать, пока мы не доберёмся до столицы. Принц напряженно нахмурился, а король снисходительно успокоил: — Но я этого делать не стану, ты этого не вытерпишь. Поэтому для тебя же будет лучше, если я засну, — король вновь закрыл глаза и продолжил уже совсем сонным голосом: — Последние два дня государственные дела не давали мне покоя. А в столице их скопилось ещё больше. Так что, если удастся, я действительно не прочь вздремнуть. Много дел, мой мальчик… много дел… *** Добравшуюся в столицу почти к ночи королевскую семью ждали наполненные теплой водой ароматные купальни и горячий ужин. Но Аделард сразу же ушел на свою половину, Лигия тоже отказалась от общей трапезы, сославшись на отсутствие аппетита и слабость. Так что Рэмир отужинал один, а после отослал отдыхать и Арселя, который самоотверженно пытался прислуживать генэшу короля, хотя сам уже валился с ног от усталости. Рэмир промаялся полночи, подозрительно осматривая свои покои и сад, но ничего тревожного не обнаружил. В конце концов он не справился с накатившей усталостью и глубокой ночью всё же свалился в постель, чтобы заснуть мертвым сном. А уже на рассвете король затребовал своего генэша к себе в опочивальню. Честно говоря, хотелось думать, что Аделард проявит тактичность и на какое-то время оставит его в покое. Но, видимо, у короля были собственные взгляды на деликатность. Пришлось вставать, одеваться, натягивать унну, а потом… Рэмир шёл в покои Аделарда знакомой дорогой и неожиданно сообразил, что ощущает исключительно недовольство ранним подъёмом — такое же, как в те разы, когда его внеурочно, без дела, будил кто-то из сослуживцев, и только. И никаких тревожных ожиданий. Возможно, потому, что был уверен: постельных игрищ сейчас не будет. В конце концов, его даже не приготовили как генэша для посещения супруга. В спальне никого не оказалось. Двери в кабинет были плотно закрыты, но Рэм почему-то услышал доносящиеся оттуда голоса государя и его секретаря. — Ты послал за ними, Тай? — Конечно, государь. Шинора без сомнения уже в пути. А Олар Гурдал, увы, стар и вряд ли поднимется с постели так скоро. — Дадим почтенному послу скидку на его возраст, — пробормотал Аделард, и Рэмир услышал тягучий звук сладкого зевка государя. — Впрочем надолго ему отсрочку не предоставим! Сам виноват — незачем было беспокоить меня на отдыхе и торопить с аудиенцией. В голосе молодого секретаря послышалась сдержанная улыбка. — Какая мелочная месть, государь! — Да-да, знаю, будить старика в такую рань преступление. И всё же он сам писал, что дело не терпит отлагательств. Вот и пусть отдувается за свою поспешность. — Рискну напомнить, государь, новости посла Северной Тиссы всегда отличаются актуальностью. — И это единственная причина, по которой я принимаю его сразу же, как только он попросит о встрече. Аделард зашелестел какими-то бумагами, затем встал из-за стола, прошёлся по кабинету. Раздался звук растворяемых дверей, а спустя мгновение нетерпеливый рык короля: — Твои посыльные что, провалились сквозь землю? Почему до сих пор нет моего мужа? — Он уже тут, государь! — почтительно заверил Тай. — Где тут? — ледяным тоном поинтересовался король, определённо заставив несчастного секретаря побледнеть. — В приёмной никого нет! — Простите? — бесстрастный голос Тая дрогнул недоумением. — Слуги доложили мне, что он уже здесь, но вы не уточнили… — Что не уточнил? — Государь, не гневайтесь, но… никто из слуг не мог предположить, что вы пожелаете впустить к себе генэша через покои для деловых встреч. Повисла весьма напряженная пауза, а затем послышалось размеренное и очень опасное: — И где же он, если не в приёмной? — В вашей опочивальне, государь… — Где?.. — интонация Аделарда не сулила растерявшемуся Таю ничего хорошего. Разговор стал одновременно и раздражать, и забавлять Рэмира. Прекращая этот балаган, он открыл двери и уверенно вошел в кабинет. Имел право, раз уж его приглашали не в спальню для постельных утех. Склоняясь в приветственном поклоне, Рэм даже сквозь ткань унны успел разглядеть покрасневшие глаза Аделарда. К тому же свечи на столе оплыли почти до половины — всё это указывало, что король, похоже, и не ложился вовсе. Недовольное лицо Аделарда смягчилось улыбкой. — Мальчик мой! — он шагнул ему навстречу и протянул руку, подзывая к себе. — Надеюсь, ты успел отдохнуть с дороги? Рэм, конечно, хотел бы ответить, что он, хоть и не старый тиссейский посол, но утренний сон тоже весьма уважает, а поднимать затемно едва выздоровевшего человека не очень благородно. От этой реплики его удержало только привычное, воспитанное с малых ногтей почтение к королю и интерес: по какому же поводу кирианский монарх затребовал его к себе в столь ранний час, если не в постель? Потому, вежливо промолчав, Рэм коротко поклонился и замер, вопросительно глядя на Аделарда. Однако тот определённо спрашивал не для светской любезности и продолжал с ожиданием смотреть на мужа. — Благодарю, государь. Я успел немного поспать, — вынужденно ответил Рэм. Только после этих слов король перевёл взгляд на притихшего секретаря: — Тай! Где манускрипты, что я велел приготовить к моему приезду? Секретарь быстро, но без суеты положил на стол Аделарда довольно большой ворох пожелтевших от времени старинных бумаг, успев одновременно стрельнуть живыми смышлеными глазами на укутанного в унну королевского генэша. — Вот! — король опустил руку на выросшую перед ним внушительную кипу. — Вам придётся разобраться в этих каракулях. Тебе и твоему будущему товарищу. Правда, он ещё не знает, что станет твоим помощником — перед тем, как призвать его к работе, я должен получить согласие его старшего мужа. — Разве король должен спрашивать у кого-то разрешение? Невозмутимый Тай, почтительно поклонившись, выскользнул из кабинета, но Рэмир успел заметить мимолётную насмешливую реакцию секретаря на свои слова. — Я могу приказывать вольным подданным на службе, но генэшем владеет только его муж, и даже король не в праве им распоряжаться. — Значит, вы определили мне в компаньоны тоже генэша? Рэм был воодушевлён этим фактом — появлялась возможность завести знакомство с кем-то равным по местным меркам, прояснить кое-какие вопросы и, возможно, если повезёт, завести приятеля. Но одновременно у него возникли сомнения — не будет ли эта пугливая кломелия путаться под ногами и ахать от поведения невоспитанного герлансийца. — И как же он сможет помочь, если сам провёл всю жизнь взаперти на супружеской половине? — О, этот человек отлично знает все закутки королевского дворца. Уверен, вы поладите. Это вполне достойный и отважный генэш, который не менее тебя томится в доме в ожидании супруга. Только его, помимо всех прочих, еще и допекает властная и непримиримая мать старшего мужа. — Ты говоришь о нём с таким уважением… — Это ревность? — с хитрым прищуром поинтересовался Аделард. Рэм состроил презрительную мину, забывая, что под унной его лица никто не видит. Но государь догадался о реакции супруга и снова рассмеялся: — Я говорю с уважением о чужом генэше, потому что он достоин этого. Так же как и ты, мой мальчик. — И кто же этот на удивление достойный генэш? — Ты уже видел его. Он был на приёме у королевы, а потом и на вечернем представлении для светских мужчин — это Клемент, генэш Лоренца Шинора. Рэмир не успел удивиться этой приятной новости, потому что в кабинет неожиданно вернулся немного ошарашенный Тай. — Прошу меня извинить, государь, но там, — он кивнул за дверь, — вас ждёт Олар Гурдал! — Уже? — изумился король. — Вот тебе и старый дед! Добрался даже раньше Лоренца. Проси! — и обернувшись к Рэмиру со вздохом сказал: — Прости, мой мальчик, нам придётся прервать беседу. Этот тиссеец действительно никогда внеурочно зря меня не беспокоит. В комнату вошел высокий сухощавый старик, которого Рэм уже когда-то видел в этом же кабинете. — Я не ожидал увидеть вас столь скоро, почтенный посол, — произнёс Аделард, милостиво кивая в ответ на грациозный поклон. — Ваша прыть заставляет меня усомниться в резвости моих придворных. — Не укоряйте своих слуг в нерасторопности, ваше величество. Я не ложился вовсе, и, узнав о вашем возвращении, государь, тут же стал готовиться к аудиенции, дабы встретиться с вами как можно скорее, — он перевёл взгляд на Рэма. — Но мой приход, видимо, помешал вашему приятному отдыху. Прошу меня простить. Излишняя торопливость порой хуже бестактности.  — Не стоит беспокоиться, любезный Гурдал, — небрежно отмахнул король. — Мой генэш скучает, и я позволил ему скоротать время рядом с собой. — Ваш генэш? Посол устремил на Рэмира внимательный взгляд, настолько пронзительный, словно собирался прожечь им унну насквозь, а затем неожиданно склонился в глубоком церемонном поклоне и почтительно произнёс: — Счастлив вновь видеть вас в добром здравии, ваше высочество. Рэмиру показалось, что кто-то ударил его под дых, и он едва удержался на ногах, шокированный столь внезапным заявлением. Старый посол тем временем, не обращая внимания на совершенно обалдевшие лица короля и Тая, спокойно продолжил. — Я не имел счастья быть лично представлен вашему высочеству на праздновании совершеннолетия вашего сиятельного брата, и теперь благодарю случай, который позволил нежданно исправить столь прискорбное упущение. И посол отвесил потрясённому Рэмиру ещё один изысканнейший поклон. — Хотите сказать, — прорезал возникшую тишину спокойный голос короля, в котором, впрочем, явственно зазвучали низкие рычащие нотки, — что видели лицо моего мужа? — Это вас огорчает, государь, — изрёк тиссеец не столько спрашивая, сколько утверждая. — Да я готов задушить вас своими собственными руками, любезный Гурдал, — бесстрастно выдал Аделард, искривив губы в едкой ухмылке. — Разве вы не знаете, что происходит с теми, кто посмел лицезреть генэша короля? Если посла и обеспокоила эта фраза, то умудрённый жизнью опытный царедворец никак этого не показал, а лишь добродушно улыбнулся и склонился в очередном почтительном поклоне: — Смею заметить вашему величеству, что его супруг до замужества был светским мужчиной. И если следовать вашему гневу, то придётся передушить половину населения Герлансии. В устах убелённого сединами тессейца эти слова почему-то прозвучали не язвительной наглостью, а отеческим ироничным замечанием. Видимо, Аделард тоже так расценил тираду посла, потому что не вспылил и не разозлился, а лишь смерил его спокойным надменным взглядом: — Вы так торопились с аудиенцией, чтобы сообщить мне именно эту удивительную новость, Гурдал? — Конечно нет, ваше величество. Вы желаете, чтобы я заговорил о деле прямо сейчас? — он красноречиво скользнул взглядом по секретарю и Рэму. Король понимающе улыбнулся и коротко кивнул секретарю: — Проводи моего генэша в его покои, Тай, и отнеси туда же приготовленные для него бумаги. Секретарь быстро подхватил со стола монарха документы и знаком пригласил Рэма следовать за ним. Выходя из кабинета, принц спиной чувствовал на себе внимательные взгляды короля и посла. В соседней комнате у распахнутого окна стоял Хаммиз. В форменном мундире офицера дворцовой стражи, с волосами схваченными по уставу в идеальный низкий хвост, он вновь превратился в привычного начальника дворцовой стражи. И, хотя кирианец выглядел бодро, тени, пролёгшие у него под глазами, красноречиво подтверждали: Хаммиз, как и его друг король, провел ночь на ногах. — Ты уже здесь, пасынок? — спросил он, поприветствовав Рэма легким, почти дружеским взмахом руки. — Так рано? Как спал? — Лёжа, — огрызнулся Рэм, раздраженный неожиданным откровением тиссейского посла. Кирианцы на мгновение оторопело вытянули физиономии, а затем одновременно стали давиться хохотом — близость короля вынуждала сдерживать внезапное громкое веселье. — Государь велел поднять его ни свет, ни заря, — сквозь смех выговорил Тай, укладывая на стол захваченные из кабинета Аделарда чертежи и пытаясь разложить их аккуратной стопкой, чтобы было сподручней нести. — К тому же посол Тиссы заявился так некстати и прервал их беседу… Официальная сдержанность слетела с его лица, и теперь он беззвучно, но задорно смеялся, сверкая весёлыми глазами — почти так же, как когда-то у трона короля при первом появлении Рэма при дворе. — Жаль, что на тебе сейчас унна, — Хаммиз тряхнул головой. — Но могу представить себе твоё злое, невыспавшееся лицо. Он подошёл ближе и ободряюще положил руку принцу на плечо. — Не переживай, уверен, у тебя-то точно достанет сегодня времени восполнить прерванный сон. И с Аделардом поболтать успеешь! В этот момент отворилась дверь и в приёмную вошел молодой вельможа, о котором говорил король — Лоренц Шинора. Рэм легко его узнал. Заметив фамильярный жест Хаммиза, Лоренц изумлённо вскинул брови: — Это… — Это — генэш короля, — с многозначительным нажимом серьёзно ответил Хаммиз и, убрав руку с плеча Рэма, вновь отошёл к распахнутому окну. Лоренц окинул Рэмира безразличным взглядом, присоединился к Хаммизу и едва слышно спросил: — Как ты это всё выдерживаешь? — С трудом, — так же тихо ответил кирианец. — Потерпи, недолго осталось, — он дружески приобнял Хаммиза за плечи и легонько ободряюще встряхнул. — Не вешай нос! Слова определённо не предназначались для посторонних ушей, и Рэма неприятно царапнуло внутри оттого, что он стал невольным свидетелем чужого разговора. Но ещё более неприятным оказалось не понимать, о чём идёт речь. Дальнейшего разговора Рэмир не слышал — оба кирианца склонились в нишу окна, оперевшись локтями о подоконник, и стали переговариваться ещё тише. Тай справился наконец с кипой бумаг и осторожно тронул Рэма за локоть: — Будет разумнее как можно скорее оказаться на супружеской половине. В приёмной появляется много посторонних мужчин. Вам будут неприятны их откровенные взгляды. И вообще будет очень неприятно… — Ваши порядки просто невероятны, — мрачно бросил Рэм, следуя за секретарём. — Меня — младшего мужа короля — кто-то снова рискнёт оскорбить? — Скорее вы их, господин генэш, — вежливо улыбнулся невозмутимый Тай. — Вряд ли вам захочется склоняться перед каждым встречным мужчиной. Но вот если вы продолжите стоять так же прямо, как только что при появлении Шинора, то определённо вызовете возмущение своей невоспитанностью и непочтением у всех. Сам Лоренц не станет поднимать скандал, а вот все остальные… Мы не можем позволить беспокоить короля нареканиями на распущенность его генэша от других мужчин. Да и вам это ни к чему. *** Настроение у Рэмира было отвратительное. Столкнуться с человеком, который знал его в прошлой жизни в Герлансии, оказалось неожиданно больно. Слишком внезапно всё произошло, и Рэм не готов был к подобной встрече. Пытливый взгляд посла Северной Тиссы до сих пор жёг его спину. Что тот хотел рассмотреть под унной? Унной, которую Рэм не мог позволить себе даже откинуть без скандала, чтобы поприветствовать как полагается посланника. О чём думал этот старик? О превратностях судьбы? О жалкой участи некогда блестящего, а ныне позорно покорного, падшего принца? Сравнивал его — уверенного гордого мальчишку, каким Рэмир был три года назад, — с ним теперешним, с тем, кем он являлся отныне для всех — с облаченным в унну бесправным постельным развлечением владыки Кирии? Оттого, что старый тиссеец узнал его, неприятно саднило в душе. И еще произошедшее отдалось непрошенным всплеском тоски по временам, когда посланники других государств искали встречи с ним просто потому, что он был сыном короля, вельможей королевских кровей и занимал при дворе пусть не ключевое, но всё же значимое место. Это после, перед самым началом нынешнего кошмара, с ним наконец стали считаться, как с отменным военоначальником и недурным стратегом — не за счёт происхождения, а благодаря его собственным заслугам. В голове Рэмира тогда зарождались новые тщеславные надежды… И все они ушли в небытие, укрытые сверкающей тканью ненавистной унны. Забавно, но Рэмир осознал, что на самом деле совсем не страдал от потери помпезных и нередко лживых преклонений придворных и зачастую обманчивого блеска дворцовой жизни. Он никогда этого не любил. А ещё Рэм с удивлением понял, что за всё время пребывания в Кирии ни разу не вспоминал об утраченных возможностях. Просто не позволял себе этого, прогоняя прочь подобные бесполезные мысли. И сейчас он тоже приказал себе встряхнуться и перевести внимание на что-то другое. Нужно было отвлечься. Как там сказал Арсель? Пока страдаешь, пропустишь много хорошего в жизни? Что же, теперь он знал — жизнь великая затейница. Посмотрим, что ещё эта госпожа для него приготовила. Не может же она преподносить ему одни только пакости. Хотя… В покоях Рэмиру спокойно не сиделось. Он заглянул было в старинные планы, но понял, что вот так с ходу разобраться в них без посторонней помощи не сможет. Поэтому, решив дождаться кого-то, кто хорошо знает дворец, оторвался от бумаг и вышел на террасу. Лигия не появлялась — то ли спала ещё, то ли была занята какими-то своими чисто женскими делами. Не рискуя без приглашения беспокоить молодую королеву, Рэм словно неприкаянный шатался по своей половине сада, бессмысленно пиная ногой ни в чем не повинную траву. Добрый Арсель, заметив непонятную нервозность господина, заботливо принёс Рэму небольшую книжечку, чтобы, так сказать, развеять грусть-тоску супруга его величества. О, принц помнил, какие сочинения полагается читать «добрым генэшам», потому не очень-то обрадовался предложенному чтиву. Швырнув его на стол, Рэм сел на приснопамятную мраморную скамью в саду и стал наблюдать, как Арсель, предоставленный сам себе, восхищенно изучает доступную его взору часть королевского дворца. Наткнувшись взглядом на калитку, рядом с которой по утрам нередко появлялся Хаммиз, Рэмир невольно вернулся мыслями к случайно услышанному разговору. Интересно, что должен был терпеть Хаммиз с таким трудом, что даже вызвал сочувствие у своего приятеля? Никаких разумных мыслей на эту тему не возникло, и оставалось только надеяться, что речь не шла о каких-нибудь придворных интригах — почему-то Рэм был теперь совершенно уверен, что Хаммиз не способен на предательство. Коротая время, он всё же решил пролистать неизвестную книжонку, принесённую Арселем. Определённый комический риск в таком поступке был — в этом сумасшедшем королевстве всегда был шанс напороться на что-то крайне развратное вот так, средь бела дня. Но это оказался всего-то томик стихов, и Рэм неожиданно прикипел к содержанию. Не то чтобы он был ярым поклонником поэзии, но рифмованные строчки напомнили ему о Фелиме. Его товарищ с юности был склонен к изящному слогу и забавлял друзей и придворных дам своими сонетами. А ещё он прекрасно рисовал, и знающие люди говорили, что такой талант не следует губить в угоду родовой спеси и придворной карьере, а меч в его руках богами предначертано сменить на кисти и перо. Мысли мгновенно унесли Рэма на далёкую родину, к надёжным преданным друзьям. Что сейчас с ними? С Марком? С Элардом? О чём они подумали, когда голубь доставил Фелиму перстень с изумрудом? Что делают после того, как их покровитель и друг исчез из страны? Рэм погрузился в размышления настолько, что вздрогнул, когда рассеянный ветвями деревьев солнечный свет неожиданно перекрыли две тени. Рядом остановились Мумуф и Хаммиз. — Лоренц любезно согласился позволить своему генэшу составить тебе компанию, — сообщил последний, пристраивая на мраморном столике один из принесённых чертежей, свёрнутый свитком и не желавший выравниваться по столешнице. — Сам Шинора уезжает по поручению короля, и, пока его не будет в столице, Клемент сможет проводить достаточно времени во дворце. — Прекрасно, — кивнул Рэм, поднимаясь на ноги. — Мать Лоренца взбесится, — усмехнулся Мумуф, подходя ближе и придерживая заворачивающийся край непослушной бумаги. — Впрочем, последнее время, это её обычное настроение. Она просто поедом ест бедного парня. — Эххе Иклима суровая женщина, — согласился Хаммиз. — Но к счастью для Клемента, его старшим мужем является всё-таки Лоренц, а не она. И он не позволит матери зайти слишком далеко в воспитании своего генэша. Шинора пообещал прислать Клемента к полудню. Смотри! — теперь он обратился к Рэму, разглаживая ладонью наконец усмирённый пожелтевший лист. —  Тут чертёж злокозненной башни и ближайших построек новой части дворца. Фабо изучил его до мельчайших подробностей, но в нем нет ничего, что бы указывало на то, что толщина стен в реальности шире, чем на чертеже. И это сбивает с толку. Если пройти через двери мерзавец не мог, то как тогда?! — Действительно, странное дело, — согласился Рэм. — Смотри — это план новой части дворца. Я думаю, что следует лично проверить толщину стен и определиться с возможным местонахождением входа. Вот этим вы и займётесь с Клементом. Если что-то будет непонятно — спрашивай! Ионай выделил для этого людей, но Аделарду кажется, что ты вполне справишься с этой задачей и без сыскарей Фабо, — Хаммиз хлопнул Рэмира по плечу и многозначительно подмигнул. — Так что не подведи семью, пасынок!