Младший принц

После ухода Хаммиза и Мумуфа, Рэм углубился в изучение чертежей. В свете разъяснений кирианцев это дело уже не выглядело столь уж бессмысленным. Прикидывая так и эдак, он, как и все до него, пытался вычислить на планах потайной ход. Ему сказали, что Фабо уже привлекал к делу несколько зодчих, но никто так и не обнаружил никаких зацепок. Но проход ведь точно есть! Значит, на плане он просто очень умело замаскирован! Демон, почему мастера ничего не нашли?! Он же сам не архитектор, а воин! Придется полагаться только на знания фортификации и логику. И на чутьё. Ну и нужны будут инструменты, чтобы соотнести размеры сторон, вычислить возможные погрешности… — Клемент Шинора прибыл в ваше распоряжение! — раздался бравый рапорт, по которому даже не глядя можно было точно понять, что говоривший вытянулся перед принцем в струнку. — Вольно, боец! — автоматически ответил Рэмир и только потом сообразил, где находится и что сказал. Оторвавшись от изучения планов дворца, он резко обернулся на бодрый голос и увидел у спуска с террасы того самого молодого человека, который на Празднике Солнца сперва мужественно спасал голубя, а затем жарко проводил своеобразный досуг в подземелье со своим супругом. Он стоял, показательно вытянувшись во фрунт, с отменной выправкой вышколенного служаки, но вкупе с миленькой унной в пестрый цветочек выглядел настолько нелепо, что Рэм едва удержался от невольной усмешки. Видимо, Клемент и сам отлично понимал комический диссонанс своего образа с военной выправкой, потому что, хоть и пытался сохранять серьёзное лицо, но озорные демонята веселья нет-нет да и проскальзывали в его голубых глазах, определённо щекоча парня изнутри и заставляя плотно сжатые губы кирианца слегка подергиваться от мужественно сдерживаемой улыбки. И Рэм неожиданно понял, что Клемент стоит по стойке смирно именно потому, что подобный вариант его появления был наиболее забавным. — И над кем ты потешаешься? — сквозь зубы процедил Рэм. Клемент непонимающе сморгнул. В следующее же мгновение веселье выдуло из его глаз, и он ответил уже вполне серьёзно и даже холодно: — На данный момент у меня есть повод потешаться только над собой. Но если я каким-то образом задел ваше самолюбие, прошу простить, — кирианец коротко поклонился. Принц мысленно выругался: что же он, Рэмир, сейчас делает? Превращается в напыщенного провинциального дворянчика, который не терпит в своем присутствии чужого смеха, опасаясь, что смеются над ним? Меньше всего Рэм хотел получить в напарники сухого протокольного подчиненного. А сам только что стал наваливать на пути ещё не возникших приятельских отношений собственное раздражение валунами. Чего вспылил? Ведь парень определённо не собирался издеваться над ним. Сам такой же генэш. Клемент ещё раз кивнул и поинтересовался официальным почти ледяным тоном: — Как прикажете к вам обращаться? Рэмир с досадой поморщился — если говорить честно, он и сам не знал, как правильно представиться в его нынешнем положении постороннему. Принц Геллах, как прежде? Какой же он теперь принц, будучи младшим мужем короля чужой страны? Командующий полком? В этой-то унне… Он мучительно молчал несколько мгновений, а затем нашелся: — Ты офицер? Догадаться было несложно — уверенное выражение внимательных голубых глаз, не скрытая даже дурацкой цветастой унной отточенная строевая выправка с неким элегантным лоском, так и не вытравленным воспитанием сварливой эххе Иклимы, однозначно указывали, что младший муж Лоренца Шинора тоже был воином и совсем не рядовым. — Бывший, — ответил на вопрос принца Клемент. — Так какие могут быть церемонии между двумя служаками? — находя в этих словах спасительный выход, сказал принц. — Это лучшее, на что я мог надеяться! — настороженно щурясь ответил кирианец. — Мы оба бывшие военные и теперь оба по воле судьбы генэши. Так что положение у нас равное. Поэтому давай оставим формальности и будем общаться запросто. Клемент слабо усмехнулся и вдруг шагнул вперед, протягивая Рэму открытую ладонь: — Тогда будем друзьями, собрат по унне? Честно говоря, Рэмир не помнил никого из посторонних, кто протянул бы ему — младшему сыну короля Герлансии — руку первым. Он невольно качнул головой — как, однако, изменилась его жизнь! Клемент заметил очередное моментное замешательство Рэма и снова насторожился: — Я перегнул палку, господин? — Я же сказал — никаких «господ» и сиятельств! — тотчас же тряхнул головой Рэм, почти хватаясь за горячую ладонь кирианца. — Твоё имя Клемент, я знаю. Меня зовут Рэмир… Рэм. Идёт? — Вполне, — кирианец оттаял и даже позволил себе широко улыбнуться, отвечая на рукопожатие. Улыбка мужа Лоренца оказалась обаятельной и открытой. — Прости, я порой чувствую себя совершенно запутавшимся, — тоже улыбнулся Рэм и уже с налётом горечи добавил: — Ты должен меня понять, мы же с тобой товарищи по несчастью! — Что товарищи, согласен, — ответил кирианец, — но почему же по несчастью? — Нам обоим не повезло оказаться в генэшах. Клемент вскинул брови и легко пожал плечами: — Лично я такое изменение в своей жизни несчастьем не считаю. — Хочешь сказать, тебя устраивает эта унна? — Рэм неверяще кивнул на цветастую тряпку за плечами Клемента. Тот неопределённо пожал плечами: — Не совсем. Точнее — не во всём. — Но ты же, как и я, не планировал становиться генэшем с молодости, верно? — Ваша правда. — Значит, тебя тоже принудили к этому браку, — уверенно произнёс Рэм. Клемент хитро сощурился: — Скажем так — мне предложили, и я согласился. — Как и я, — мрачно продолжил Рэм. В глазах кирианца совершенно неожиданно засветилось сочувствующее понимание. — Не совсем. Думаю, тебя вынудил к браку владыка Герлансии, а от таких предложений не отказываются. А мне… — он улыбнулся нежно и мягко. — Мне предложил стать младшим мужем самый дорогой человек на свете. Человек, которого я люблю и который любит меня. — Хороша любовь, — едко заметил Рэм, — сделать из любимого мужчины раба! На эти слова бывший офицер только покачал головой: — Тебе тяжело меня понять. Ты вырос в других традициях, и тебе всё кажется диким. А я заранее знал, на что иду. И теперь счастлив рядом с Лоренцом. — Да-да! Я видел, как тебя осчастливила по физиономии мать твоего мужа, — иронично протянул Рэм, кивая в сторону высоких кустов, за которыми скрывался на Празднике Солнца. Клемент проследил его взгляд, и его лицо вытянулось в ошарашенном изумлении, причём настолько забавном, что Рэмир невольно улыбнулся. Но буквально через мгновение, сообразив, откуда принцу известна эта история, Клемент уже заходился заливистым смехом. — Ах, так ты видел всё из-за кустов! Подглядывал, коварный генэш! — он погрозил пальцем. — Проводил рекогносцировку, — насмешливо уточнил Рэмир. — Ты прав, — отсмеявшись, согласно кивнул головой Клемент. — Эххе Иклима не страдает сдержанностью. Наш с Лоренцом союз — трагедия всей её жизни, и она не упустит возможность придраться к моему поведению. Правда, дальше оплеух и затрещин дело не заходит. Ну, а мне, как ты уже знаешь, бывшему военному, шлепки женской ручки совсем нипочём. Так что я не обижаюсь. Её можно понять: генэш из бывших публичных мужчин — не лучшая партия для вельможи. Но я всем доволен. Рэм искренне не мог понять такого отношения к ситуации: — Доволен тем, что тебя — бывшего офицера — постоянно унижают? И ты так легко к этому относишься? Клемент перестал улыбаться и серьёзно посмотрел на Рэма:  — Решившись на такой брак, я принял правила игры, известные с детства, как бы жестоки они ни были по отношению ко мне. И потому терплю, понимая, что иначе просто не может быть. Но знаешь, как бы надо мной ни изгалялась эххе Иклима, а над тобой ни строжился всем известный Мумуф, следует осознавать: по сравнению с тем мальчишкой, которого секли на базарной площади на Праздник Солнца, мы с тобой вообще живем в лепестках риантем. Я на своём веку кое-что повидал и знаю, как некоторые семьи относятся к генэшам. Так что нам с тобой роптать нечего. Рэм поджал губы и отвернулся — выслушивать песни о том, насколько прекрасна его жизнь как генэша короля, у него не было ни малейшего желания. Но Клемент и сам решил свернуть скользкую тему. Приблизившись к столу с планами дворца, он хлопнул ладонями по мраморной столешнице и бодрым голосом поинтересовался: — Так что же это за дело, из-за которого меня так срочно вызвали сюда? Вопрос воодушевил Рэма куда больше, чем весь предыдущий разговор. Он коротко обрисовал ситуацию, не уточняя щепетильные детали, и они вдвоём принялись изучать мудрёные планы. — Даже не представляю, где тут можно было бы проложить тайную лестницу, — оторвавшись через какое-то время от безуспешных изысканий, разочарованно потёр подбородок Клемент. Рвение, с которым кирианец принялся копаться в старинных бумагах, даже немного удивило принца. Впрочем, видимо, парню также наскучила праздная жизнь генэша на супружеской половине дома Шинора. — Хаммиз обратил внимание вот на эту стену, — Рэмир провёл пальцем по рисунку, — и предполагает, что её толщина на плане не соответствует реальной. — Так Хаммиз тоже в этом участвует? — заинтересованно поднял голову Клемент. — Да, он предложил свою помощь, если не разберёмся в чертежах или в чём-то ещё. — Это здорово! — щёлкнул пальцами Клемент. — Байар лучше всех знает дворец. Мы с Лоренцом даже посмеялись однажды, что, захоти Хаммиз тайно пробраться из города во внутренние покои, он легко это сделает, как бы тщательно их ни охраняли. Но всё же, — кирианец задумчиво посмотрел на старинные бумаги, — не могут же стены быть настолько широки! За столько лет на это уже кто-то да обратил бы внимание! — Разве что лестница там очень узкая и почти вертикальная. — Или там просто скобы на стене… — Придётся простучать камни кладки — мы определим пустоты по звуку. — И сколько лет у нас на это уйдёт? Если уж стучать, то нужно сперва определиться, откуда начинать. — Так или иначе, сидя тут, мы ничего не узнаем. Нужно идти в башню, — Рэмир взял в руки тяжелую связку ключей, оставленную на столе предусмотрительным Хаммизом, и решительно скомандовал Клементу: — Веди! Но с походом пришлось повременить — явившийся Арсель пригласил генэша короля и его гостя к обеду. Трапеза в покоях Рэмира прошла быстро и неожиданно оживленно. Узнав, что Арсель — тот самый генэш, о котором он вспоминал сегодня, Клемент сгрёб его в охапку, едва не задушив объятиями немного оглушенного парнишку и нимало не смущаясь его нынешним положением слуги. Арсель был смущен, а Клемент совершенно точно осчастливлен его чудесным спасением. Вообще, муж Лоренца оказался веселым, открытым парнем. Он умудрялся, не отрываясь от еды, рассказывать историй из своей службы и наигранно светским, чопорным тоном, и простонародным смешным языком, отчего те звучали еще забавнее. Слушая их, Рэм веселился от души. Тема была знакомая и понятная до мелочей, а потому особенно смешная. Благодаря этому непривычному шуму, в покои Рэмира обеспокоенно заявился Мумуф. И тут Рэм выяснил, что именно лысый толстячок обучал Клемента, неискушенного в тонкостях поведения младших мужей, правилам хорошего тона генэшей. Оказалось, знать, как положено вести себя генэшу — это одно, а стать таковым самому и делать всё идеально верно — совсем другое. Это послужило поводом для очередных уморительных рассказов. Быстро отобедав, вернулись к розыскам тайного хода. Вот тут как раз поводов для веселья пока определённо не было. Не тратя времени, они захватили кое-что необходимое для поисков — свечи, трут, железные ломики, наскоро собранные Мумуфом и Арселем, и двинулись на вылазку. Естественно, накинув унны на лица. Как же иначе! Это удивило Рэмира. Он считал, что вход в башню находится на супружеской половине, но ошибся — двери в сие знаменательное сооружение были в галерее, посредством которой сообщались покои короля, его супругов и служебные помещения. Клемент действительно великолепно ориентировался во дворце, и, сделав крюк, они сразу добрались до нужного места. У входа в башню охраны не было. Это позволило сразу же беспрепятственно обследовать пространство перед запертой массивной дверью, но они не стали этого делать. Конечно, можно было бы изучить подозрительные стыки, простучать камни на полу и стенах у дверей, да только смысла это не имело: с первого взгляда стало понятно, что, находись надёжная стража у входа, пробраться мимо неё незаметно у преступника не было бы никакой возможности. — Как говорится, — усмехнулся Рэм, — оценив расположение боевых сил на местности, можно сделать только два вывода: либо тайный ход открывается где-то в самой башне, либо на посту стоял предатель. Неожиданно для принца улыбчивый Клемент вскинулся и резко обернулся: — Не смей так говорить о Нойсе! Я могу поручиться за него головой! — Кто такой Нойс? — непонимающе поднял бровь Рэм. — Стражник, что стоял на карауле в день, когда заговорщик пробрался в башню. Лица Клемента за унной видно не было, но уже по одной интонации стало понятно: тот почти рассердился. — О, так тебе даже известно, кто стоял на карауле в тот день? — с подозрением удивился Рэм. — Как интересно. Ты же вроде мне сказал, что не представляешь, зачем тебя потребовали во дворец. Ранее показавшаяся такой обаятельной улыбка молодого генэша внезапно стала казаться Рэмиру не такой уж открытой, а веселье за столом — чересчур наигранным. Напряжение, что возникло между ними в начале знакомства, вернулось в мгновение ока. Из-под унны раздалась отборная ругань. — А тебе во всех видятся предатели, да, твое герлансийское высочество? — Клемент злобно рыкнул и вдруг резким движением сдёрнул с головы цветастую ткань. — Демоны! Эта дрянь действительно мешает разговаривать серьезно! Убери её! — он раздраженно кивнул на Рэмову унну. — Я хочу видеть твои глаза! Не бойся, в эту дыру никто без дела не заходит, так что наши лица посторонние не увидят. Рэмир уверенно повторил действие Клемента и с вызовом вскинул голову: — И? Что скажешь? Какое-то время Клемент, поджав губы, пристально глядел на принца, а затем коротко вздохнул и твёрдо отчеканил: — С того момента, как я был вынужден покинуть службу, Лоренц рассказывает мне обо всём, что происходит при дворе. И об этом случае тоже рассказал, но я представления не имел, что мой внезапный вызов во дворец как-то с ним связан. А что касается Нойса… Я знаю его много лет — ещё с юности, со времён смуты регента Атта. Он из Призрачной сотни. Тебе это о чем-нибудь говорит? — и, криво усмехнувшись, сам же и ответил: — Конечно же нет! Это особенные люди, честные и преданные, отважные до безумия. Люди, которым не страшно доверить жизнь близких. Они выше низменных соблазнов, поэтому до сих пор пользуются уважением и у народа, и у самого короля. И всё ещё служат ему. Те, кто остался в живых. Тогда я был ещё мальчишкой и путался у Нойса под ногами, а когда вырос — стал его командиром. Нойс не из знатного рода. Он простоват и малообразован, но воин отличный. И человек замечательный. Надежный. Он не из тех, кого можно купить или запугать. Я был с ним в таких переделках, после которых доверяешь человеку безусловно, безгранично. Понимаешь меня? Да, Рэм понимал. Понимал эту обиду за боевого товарища, которого кто-то интригами пытается смешать с грязью. Сам взрывался от бешенства, когда видел подобную несправедливость, готов был глотку перегрызть за друга. И в негодующем Клементе узнавал себя. — Понимаю, — серьёзно кивнул Рэмир. — Прости, я не хотел никого обидеть. Просто… — он отвёл глаза и бессильно покачал головой. — Просто после того, что произошло, я не знаю, о чём думать… — О чём угодно, только не о предательстве Нойса. Рэм ещё раз задумчиво окинул взглядом закуток перед входом в башню. — Тогда будем думать только о том, где же находится этот проклятый тайный ход. — Для этого мы сюда и пришли, — взбудораженный Клемент успокоился и тоже стал с интересом озираться вокруг, а затем мрачно констатировал: — Он может располагаться где угодно. — Одно отрадно: мы определённо знаем, что выход этого крысиного лаза точно в башне, — усмехнулся Рэм и, тяжело звякая связкой, стал выбирать нужный ключ. Решительно сняв с засовов увесистые замки, они отворили массивные двери, и Рэмир вдруг замер. Застыл, словно кто-то невидимый пригвоздил его к месту, словно перед ним внезапно выросла плотная стена, невидимая, но непреодолимая, неосязаемая, давящая одновременно и на тело, и на душу. По позвоночнику предательской змеёй пополз ледяной холод, а внутри всё сжало, словно тисками. Совершенно ясно пришло осознание, что если он промедлит ещё хоть мгновение, то переступить порог этой проклятой башни у него может просто не хватить сил. Чувства напоминали состояние перед первым сражением — тревога и смутный страх не сохранить свою жизнь. Но ещё страшнее было показать кому-то свое состояние. Правда, в отличие от предбоевых ощущений, сейчас не было нервного азарта и предвкушения возможной победы, а они всегда придавали кураж. Сравнение показалось Рэмиру смешным и беспомощным — не было пред ним полков противника. Был только один враг — его собственные мысли и чувства, непрошенные, бесполезные, живущие сами по себе, возникающие независимо от него. Злобно поморщившись, Рэм тряхнул головой, отгоняя медленно выползающие из темных закоулков памяти отвратные воспоминания. Запрещая себе обращать внимание на мерзкие ощущения, думать о чем-либо, кроме каменных ступеней крутой лестницы перед глазами, Рэмир плотно сжал губы и двинулся вперёд. Решиться было сложно, а сделать первый шаг — легко. — Ну как, — долетел до его слуха весёлый голос Клемента, — начнём отстукивать дробь прямо сейчас? Кажется, на эту стену указывал Хаммиз? И он несколько раз ударил прихваченным маленьким ломиком по стене. Стук был глухим и непонятным. Рэмир настроился бороться со своим непрошенным страхом, но стоило ему взять в руки ломик и ударить по камням, как отвратное, острое чувство вдруг отпустило, пропало без следа, словно и не было его вовсе. Словно кто-то неведомый проверял его силу и, удостоверившись, что поддаваться слабости Рэм не намерен, оставил бесполезную затею, отпустив душу из липких рук. Действительно, как в бою: тревога — до первого взмаха меча. Действия всегда придавали Рэмиру силы и уверенность. Он не радовался и не огорчался произошедшему — ему просто стало легко. Клемент неожиданно рассмеялся: — Все-таки это настоящее наслаждение — оказаться с открытым лицом где-то, кроме супружеской половины! Верно? — Тебе-то что мешает поступить так же где угодно? — уныло поинтересовался Рэмир. — Ты воин, офицер. Неужели так боишься наказания? — Смешной ты, Рэм! — хмыкнул Клемент, оглядываясь вокруг. — Конечно же не боюсь, но я не открываю своего лица вовсе не из страха, а из уважения к Лоренцу. Снять унну — значит оскорбить его! А я этого не хочу. — Мне такого не понять, — фыркнул Рэм. — Сейчас объясню, — с готовность отозвался Клемент, одновременно перепрыгивая сразу через две ступени. — Вот скажи, как бы ты себя почувствовал, окажись в центре столицы Герлансии без порток? Рэмир рассмеялся: — Определённо паршиво. — А как бы почувствовал себя твой отец? Рэмир даже представлять этого не хотел. — Вот именно! Снять унну перед людьми — значит осрамиться и унизить любимого. Наказание не так страшно, как позор перед людьми и вина перед семьей. Рэм мог понять рассуждения кирианца, но сам проникнуться теми же чувствами был не в состоянии. Впрочем, как раз чувство вины перед семьёй ему было очень даже знакомо. Клемент тем временем быстро осмотрел стены и даже погладил камни рукой: — Люди Фабо уже изрядно потрудились над этой лестницей! Рэмир тоже увидел местами пробитые швы в кладке с вывернутым наружу раствором, царапины, которые украшали стены лестницы и даже сами её ступени. — И тем не менее они ничего не нашли, — задумчиво проговорил Рэм. — Возможно, они её не всю еще исследовали? — предположил Клемент, и они быстро двинулись вверх. Винтовая лестница мало чем отличалась от той, по которой Рэм поднимался с Аделардом смотреть праздничные огни, только невысокие узкие бойницы на стенах пропускали достаточно света, чтобы на этот раз обойтись при подъёме без факела. Это-то и сбивало с толку — в той башне стены были сплошными и за ними легко пряталась потайная лестница. Здесь же из-за частых окон трудно было даже предположить, где она может быть расположена. Если даже строители так искусно замуровали саму лестницу, что её ни на звук, ни с помощью свечей обнаружить нельзя, то выход-то без сомнения должен был раскрываться, а за ним точно должна быть пустота! Почему же его-то не могут найти? Клемент мерно поднимался вверх, весело комментируя вид из узких окошек. Его остроумная болтовня отвлекала, и дорога наверх показалась довольно короткой. Только оказавшись на самом верху, Рэмир, сам не зная почему, снова немного притормозил. Но деятельный Клемент беспечно дёрнул на себя тяжелые створки и вошёл в недавнее узилище Рэма. Знакомый скрип дверей всколыхнул внутри принца очередные неприятные ощущения — напряжение, тревогу, ожидание… Войдя в помещение, Клемент осмотрелся и протяжно присвистнул: — А прадед государя обстоятельно подошел к устройству башенки для своего генэша, — он перевел взгляд на Рэмира. — И что же ты такое натворил, если умудрился вынудить даже терпимого ко многому Аделарда засадить тебя в эти хоромы? Рэм поджал губы: — Неважно. Я действительно заслужил наказание. Клемент беззлобно усмехнулся и пожал плечами: — Ну, если принц Герлансии сам это признает — значит, он действительно сильно облажался. Не хочешь говорить — не говори. Главное, у тебя хватило ума покаяться и признать свою глупость, — он снова завертел головой, придирчиво рассматривая обстановку узилища. — Мда, — задумчиво протянул он, почёсывая затылок, — и где же тут может быть потайной вход? Не здесь ли? — он указал на проклятую решетку, на которой Рэмир простоял несколько дней. — Нет, точно не там, — отрицательно качнул головой принц и вошёл внутрь. Клемент стал обходить узилище по кругу, а Рэм всё стоял и смотрел на темный колодец под решеткой. На отброшенные раскрытые кандалы, цепи, тянущиеся к мудреным блокам вокруг его места заточения. Рэм почти не видел их в тот раз, только чувствовал. Ступни неожиданно засаднило, словно в них вновь впились железные прутья. Браслеты от унны стали казаться тяжелыми кандалами. Ветер завывал, так же, как тогда, птицы царапали лапками деревянную кровлю. Достаточно было только закрыть глаза, погрузить себя в темноту, чтобы опять оказаться в тех страшных днях, состоящих только из звуков и ощущений. Ещё немного — и снова раздастся голос Ниата, появятся теплые руки короля, а потом вдруг придёт тот ублюдок… И снова… Нет! Рэмир заставил себя закрыть глаза, вопреки взбунтовавшемуся сознанию. — Так, перед той светлицей люди Фабо потрудиться как следует ещё не успели, — вырвал принца из темного морока бодрый голос Клемента. — Так что предлагаю начать наши изыскания оттуда. Дверь ржаво заскрипела, пропуская кирианца наружу. — Стой! — резко крикнул Рэмир, распахивая глаза. Клемент остановился. — Выход! — задыхаясь сказал Рэм. — Он может быть только здесь! — Почему ты так думаешь? — кирианец подошёл ближе. — Скрип! — более ровно сказал Рэм, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Всякий раз, когда сюда кто-то заходил, эта дверь скрипела. И только когда появлялся заговорщик, всегда была тишина. Значит, он точно не пользовался этим входом. Тут должен быть другой, по-особенному сделанный, бесшумный! Клемент, внимательно слушавший принца, весело щелкнул пальцами: — Великолепно! Это глобально сужает поле наших поисков! — и он хлопнул Рэма по плечу. От этого внезапного жеста мерзкие душащие принца призраки, словно случайно залетевшие с порывом ветра слабые запахи гари, стали быстро выветриваться из его души, не терзая и не причиняя боли, оставляя после себя лишь лёгкое горьковатое послевкусие и только. Рэм облегченно вздохнул и улыбнулся. — И знаешь что? У меня есть идея, — хитро прищурился Клемент. — Давай под предлогом поиска потайного хода разберём к демонам эту грёбаную светёлку короля Ромуальда по камушкам, а? Так мы точно найдём то, что ищем! Нам нужно снять только один слой кладки. Наших рук хватит. Или вы, ваше высочество, бережете ладошки для своего старшего мужа? Идея сорвать кожу на ладонях и тем самым испортить перед королём свой, так сказать, товарный вид показалась принцу гениальной. — Мы справимся вдвоём? — на всякий случай уточнил Рэм. Клемент широко улыбнулся и подмигнул: — Я знаю еще одного человека, кто тоже больше всего на свете хочет найти лаз, через который проник заговорщик! Идём! Они быстро спустились вниз, накинули унны, и Клемент снова повел его куда-то в дебри дворца. Однако, пройдя немного по уже знакомой галерее, они свернули в скромный коридор для прислуги. — Вы кто такие и куда направляетесь? — сразу же преградил им путь надменный пожилой мужчина с буйно вьющейся копной рыжих волос. Пара слуг мгновенно настороженно подтянулись к своему, похоже, начальнику, готовые по его сигналу тут же выдворить из служебного помещения незваных гостей. Но Клемент даже не остановился, лишь коротко бросил: — В караулку! Надменный рыжеволосый кирианец вытянул лицо, а затем неожиданно расхохотался: — Надеюсь, дорогу вы найдёте без провожатых? — сквозь смех спросил он и шагнул в сторону. Клемент в ответ тоже рассмеялся: — Вы как всегда внимательны, Алой. — Ты тут всех знаешь? — поинтересовался Рэмир, с интересом рассматривая незнакомые помещения. — И меня тоже знают. Не все, конечно. Новички уже нет, — весело ответил Клемент. — А так-то до замужества я прослужил при дворе без малого пятнадцать лет. Встречающаяся на пути челядь провожала их любопытными взглядами, но вопросов больше никто не задавал. К удивлению Рэма, тут оказалось достаточно много женщин в уннах, даже несколько совсем стареньких, которые уже могли позволить себе работать с открытыми лицами. Впрочем, под тканью вполне могли скрываться также и мужчины-генэши, как знать? Через какое-то время они вышли на служебный двор и завернули в небольшой закуток. В нос пахнул привычный казарменный запах, приправленный ароматом аппетитной жареной снеди. Сердце Рэмира коротко прошила тоскливая игла ностальгии, и он мысленно посмеялся над собой — ведь по помпезным приёмам в Герлансийском дворце он не тосковал. «Какой ты принц! Ты солдафон!» — мысленно констатировал Рэм и почувствовал, как его губы растягивает улыбка. Клемент тем временем подошел к одной из тяжёлых деревянных дверей, толкнул её и, не стучась, вошёл внутрь. Рэм последовал за ним. За грубо сколоченным массивным столом сидели четыре охранника, с аппетитом уплетавшие сытный обед. Услышав скрип двери, они разом оторвались от еды и обернулись ко входу. Лица сотрапезников недоумённо нахмурились. — Что вы тут забыли, генэши? — высокомерно спросил усатый молодой парень и вдруг, скабрезно улыбнувшись, добавил: — Сегодня мы шлюх на дежурство не заказывали. — А когда вы их заказывали на дежурство? Неожиданно властный низкий голос Клемента рухнул в пространство, словно каменная глыба. И эффект на присутствующих он произвел такой же. Стражники одновременно вздрогнули и, как ужаленные, повскакивали с мест, опрокидывая миски с едой и кружки. Автоматически вытянулись в струнку, загнанно озираясь по сторонам, и только потом до них стало доходить, что голос доносился из-под унны. Первым пришёл в себя тот самый молодой стражник, который так своеобразно поприветствовал гостей: — Какого… — Не «какого», а «когда»! — резко оборвал его Клемент. — Вы не ответили на вопрос, болваны: когда вы успели так распуститься, чтобы забыть устав и позволить себе его нарушать! От этих слов стражники растерянно переглянулись, явно не понимая, как себя вести, но усатый парень, овладевший собой раньше всех, нагло вскинул голову и заговорил откровенно издевательски: — Я не сразу узнал тебя, Клемент. Ты такой нарядный в этой унне… Скажи-ка, с чего ты решил, что кто-то здесь станет перед тобой отчитываться? Ты теперь никто! Генэш — низменный, ничтожный! Не мужчина! Ты даже голову выше моей поднимать не смеешь! Дуралей не обращал внимания на страшные взгляды, которыми товарищи пытались его угомонить. — Как прикажете, господин, — со зловещим смирением процедил младший муж Лоренца, склоняя голову. Клемент ничего не сделал, лишь шагнул вперёд, но все четверо бравых стражников шарахнулись от него назад, теперь роняя на пол еще и стулья. Видимо, даже наличие цветастой унны на Клементе не внушало им уверенности в собственной безопасности. Наблюдая происходящее, Рэмир сыто ухмыльнулся — светские мужчины откровенно пасовали перед «никчемным» генэшем. Определённо, младший муж Лоренца в бытность свою офицером отличался крутым нравом, и его бывшие подчинённые даже сейчас, несмотря на все традиции Кирии и угнетённое положение Клемента, помнили о том и явно опасались заслуженной расправы. Смешно, но это грело самолюбие принца. И вместе с тем вызывало недоумение — памятуя смиренную покорность парня во время любовных игрищ в подземелье, Рэм никак не ожидал от него такого уверенного и властного поведения. — Что за разгром вы тут устроили, мерзавцы?! — раздалось сзади, и Рэмир обернулся на голос. В дверях стоял пожилой седовласый крепкий мужчина с суровым, изрытым глубокими морщинами лицом и мрачно смотрел на притихших стражников. Судя по форме, офицером он не был, но определённо был по званию, как и по возрасту, старше всех остальных. Клемент вскинул голову и отвернулся от четырёх напряженных охранников, вызвав у тех вздох облегчения. Седовласый страж не поклонился как положено, но всё же слегка приветственно кивнул генэшам. — Алой сказал мне, что вы здесь. Я поторопился, но, кажется, всё равно опоздал, — седовласый страж окинул взглядом усыпанный опрокинутой провизией стол, затем прошёл в помещение, поставил на ножки валявшийся на полу стул и, тяжело опустившись на него, снова посмотрел на гостей. — Зря вы пришли сюда, командир, — с угрюмым укором и даже с каким-то сожалением проговорил он. — Наши, конечно, вряд ли будут заставлять вас ползать перед ними на коленях, но… Не дело добропорядочному генэшу являться к мужчинам в казармы. Что о вас подумает господин Шинора, когда узнает об этом? — Что подумает обо мне — не знаю, а вот о вашем новом начальнике — определённо то, что он полностью развалил дисциплину после того, как меня тут не стало. Приглашаете на дежурство шлюх, негодяи? — жестко спросил Клемент и повертел согнутой в локте правой рукой, поправляя на ней браслет. А поскольку при этом ладонь он держал сжатой в кулак, у развеселившегося Рэма сложилось впечатление, что жест этот имел кроме явного, безобидного, еще одно, скрытое и весьма угрожающее значение. Расслабившиеся было стражи снова напряженно подтянулись. — Мы ничего такого не делали, — небрежно проговорил седовласый страж, переводя тяжелый взгляд на наглого усача. — Это он так, сдуру ляпнул. Покрасоваться перед вами, генэшами, захотел. Дело молодое. — Где Нойс? — Там, где ему и положено быть, — хмуро буркнул старик. — Я знаю, где ему положено быть, — в ледяном тоне Клемента сквозило явное нетерпение. — Меня интересует конкретно — какая камера? Помрачневшие стражники переглянулись, колеблясь в нерешительности. — А с чего это мы должны тебе говорить об этом? — вновь подал недовольный голос всё тот же наглый усач. — Да ещё в присутствии этого неизвестного никому генэша. Вдруг он какой-нибудь заговорщик и хочет освободить преступника? Ты больше не наш командир! — Каким ты стал отважным, Араур! — с издевательски преувеличенным уважением протянул Клемент. — Отважным и правильным! Истинный ревнитель традиций! — его интонация вдруг резко сменилась на жесткую и презрительную: — Вот только ума у тебя не прибавилось. Посмотри на левую руку этого «неизвестного» генэша и попытайся догадаться, кто стоит рядом со мной. Не увидев должной реакции на свои слова, Клемент фыркнул, взял Рэма за левую руку и вздернул её вверх. Все присутствующие дружно уставились на подарок Аделарда — золотой браслет с кроваво-красным сверкающим камнем — и глаза их едва не вылезли из орбит. — А теперь, — с холодной усмешкой в голосе продолжил Клемент, — еще раз напрягите мозги и сделайте вид, что самостоятельно поняли, по чьему велению мы оба тут оказались. Пожилой воин тяжело вздохнул и нехотя сказал: — Нойс в третьей камере, слева от водостока. Клемент кивнул и, не говоря больше ни слова, пошел к выходу. Однако, отворив грубые деревянные двери, он широким жестом предложил Рэмиру пройти вперёд и елейным голосом пропел: — Будьте любезны, господин, обождите меня снаружи. Я мигом! Рэм едва успел покинуть караулку, как из неё донеслось злобное шипение Клемента: — Мерзавцы! Ведь вам известно, что генэш государя — бывший командующий войсками Герлансии! Что он подумает о вас, твари? Что охрана дворца к себе на дежурства действительно приглашает шлюх?! Вы только что опозорили всю армию Кирии! — Какая разница, что подумает королевская подстил… — долетел до Рэма осипший голос усатого. Но его тирада была прервана каким-то резким звуком и крепкими ругательствами сразу нескольких глоток. — Ты думаешь, негодяй, что эта унна помешает мне пересчитать тебе зубы? — Не портите о него свои нежные руки генэша, командир, — голос седого старика тоже звучал приглушенно, но не менее угрожающе. — Мы сами его уму выучим… Потом раздался грохот, какая-то возня, звон чего-то разбитого, а после под шум продолжающегося мордобоя из караулки вышел Клемент, поглаживая костяшки пальцев на правой руке. — Мелкая усатая дрянь! Рэм не мог видеть его лица под унной, но интонация Клемента была настолько красноречивой, что развеселившийся принц явственно представил физиономию кирианца в этот момент и расхохотался.