Младший принц

Не планировала выкладывать главу сейчас, но всё же решила ознаменовать свой день варенья этим событием. Пусть глава порадует вас так же, как вы радуете меня сегодня! Обожаю вас, мои любимые читатели! Все мои слова искренней благодарности внизу главы. Сказать хочу очень многое, очень многим и только хорошее!!!))) *** — Значит, так могут генэши себя вести с зарвавшимися светскими болванами? — отсмеявшись, спросил Рэм, когда они шли через двор. — Не рекомендую повторять мою дурость, — угрюмо буркнул Клемент. — С теми, кто был в караулке, меня многое связывает, а для тебя такая выходка может закончиться как минимум ещё одной башней. Поверь, я ни с кем другим никогда не позволю вести себя подобным образом. Это может обойтись очень дорого любому генэшу. — Многое связывает, говоришь? А как же тот усатый молокосос? — Он из новобранцев, последних, кого я успел принять на службе. К тому же я изрядно его муштровал — лоботряс был, неотёсанный совсем. Отрастил усы и считал себя бравым воякой. Рэм понимающе усмехнулся: — Не боишься, что он пожалуется кому-нибудь на тебя? Захочет отомстить за сегодняшнее, а заодно и припомнить тебе твою муштру? — Пусть попробует, — спокойно хохотнул Клемент. — Парни его тогда сами живьём сожрут. Они у меня злые, когда огорчаются. Звереют просто. То, что Клемент пользовался уважением у подчиненных, Рэм ещё раз убедился, когда они спустились в дворцовую тюрьму. Голос Клемента произвёл на охрану тот же эффект, что и в караулке. Возмущенные сперва появлением генэшей, охранники, узнав посетителя, смутились, потом хмуро отчитали Клемента за необдуманное поведение, а затем, пусть неохотно и сокрушенно качая головой, но всё же пропустили куда нужно. — Только долго не задерживайтесь тут, командир. Прознает кто — вам несдобровать! — напутствовал их один из стражников, вкладывая в ладонь Клемента тяжелый ключ. Нойс сидел у стены понурившись, уронив руку на колено. Рэм узнал в нём того самого стражника, которому Аделард подарил на Праздник Солнца золотой перстень. Услышав звук открывающихся дверей, он поднял голову и удивленно вытянул грубоватое лицо. — Вы кто такие? И что тут делаете, генэши? Клемент прикрыл двери и стал поднимать унну, но, как это нередко бывало и у Рэма, паршивая тряпка стала путаться в его руках, мешая движениям. — Ты что творишь, бесстыдник! Совсем ума лишился?! — мгновенно возмутился Нойс. — Не ори, Нойс! — раздражённо бросил Клемент, пытаясь справиться со своей непростой задачей. Узник растерянно моргнул и открыл рот. — Ко… командир? Вы… ты… вы… — несчастный Нойс окончательно запутался. В его сознании противоречиво боролись в диссонансе восприятия внешний вид генэша, с кем следовало общаться запросто, и голос его бывшего начальника, к которому он привык относиться с почтением. Наконец Клемент не без помощи Рэмира справился с унной и, откинув её назад, явил узнику своё раздосадованное лицо. Нойс ещё раз совершенно ошарашенно сморгнул и захлопнул рот. Затем подскочил на ноги и нервно взъерошил и без того всклокоченные волосы. — Я ниже вас ростом, командир, — совершенно смешавшись проговорил он, неловко пряча глаза. — Но тут никого нет, кроме меня, так что вы… ты… вы головы не склоняйте, чего уж там. И про то, что унну скинули, я тоже никому не скажу. Только вы больше так не делайте, и при других до такой степени не забывайтесь… А то не сносить тебе головы, генэш. — Думаешь, Лоренц меня за это убьёт? — тепло улыбнулся Клемент. Нойс, тяжело вздохнув, наконец рискнул посмотреть на неожиданного посетителя. — Убить, может, и не убьёт, а вот шкуру со спины кнутами стянуть прикажет точно. Надели бы вы унну, вдруг кто войдёт, — уже совсем озабоченно добавил арестант. Клемент подошёл ближе и, положив руку на кряжистое плечо Нойса, с сочувствием спросил: — Что же ты так оплошал, старина? Пожилой воин сразу как-то поник и сокрушенно развёл руками: — Даже и не знаю, что сказать, командир. Вы же знаете, мы с поста ни на шаг не отойдём. Даже отвар пьём такой, ну, чтобы по нужде не бегать. А тут… Понимаю, кроме как меня, винить в измене некого. Только я вам вот что скажу: не проходил преступник через двери, что я охранял! Не мог. — Как же тогда он пробрался в башню? — В том-то всё и дело… — с обречённой обидой проговорил Нойс. Вдруг в его погасших глазах блеснула туманная надежда. — А я вот думаю, может, и не было никого в башне? Может, тому бедняге привиделось, что кто-то пришёл? Он ведь там, сердечный, совсем замаялся, в цепях-то. Сами подумайте: генэша нежного, да ещё принца — и в железо! Это нам с вами, привычным ко всему воякам, всё ничто, а он-то, поди, несчастный, ох как настрадался. Мне ребята сказали: даже захворал после тяжко, горемыка. Вот в бреду и увидел невесть что. Готовый после первых слов Нойса выпалить гневную отповедь, Рэм, к финалу его речи, растерял весь вспыхнувший было гнев — слишком уж искреннее сочувствие светилось на простодушном лице пожилого воина. Клемент усмехнулся: — Не такой он и слабак, чтобы после пары дней в кандалах начать видеть призраков. — Ой ли? — недоверчиво протянул узник. — К сожалению, Нойс, незнакомец в башне был вполне реальным, — произнес Рэм, выступая вперёд и уверенным движением отбрасывая назад унну. — Да что же за день такой сегодня! — негодующе взвыл несчастный вояка, отшатываясь назад и взмахнув руками от возмущения. — Вы что, рехнулись, мальчишки? Совсем стыд потеряли? — Знакомься, Нойс, — широко улыбнулся Клемент. — Это Рэмир, в прошлом такой же воин, как и мы с тобой, а ныне генэш, как и я, — и хитро прищурившись, уточнил: — Генэш его величества. Обалдевший Нойс в беспомощном изумлении раскрыл рот, а затем поспешно закрыл лицо руками и обречённо опустился на пол. — Ну, теперь мне точно не сносить головы! Я… я ничего не видел! — Тут он совсем по-детски затряс головой. — Я и рассмотреть-то вас не успел! Клемент рассмеялся и подойдя ближе, присел на корточки. — Вы пришли сюда, чтобы меня погубить, командир? — тяжело вздохнул Нойс. — Я пришел, чтобы вытащить тебя из каталажки. Нойс оторвал руки от лица и вопросительно посмотрел на Клемента: — Каким это образом? — В том, что в башне есть потайной ход, теперь уверены многие, даже сам король. Если его обнаружим — докажем, что заговорщик пробрался внутрь, минуя наши посты. И снимем с тебя все обвинения. Нам поручено найти этот ход, и ещё одна пара сильных рук будет не лишней, чтобы вскрыть стены и пол. Ты с нами? Нойс резко выпрямился и с готовностью расправил крепкие плечи: — Да я готов голыми руками разобрать полдворца, только бы доказать, что никогда не был предателем! Клемент снова рассмеялся: — Полдворца не нужно, а вот башенку — точно. Если решим быстро все формальности, начнем прямо сегодня! — Погодите, — озадачено остановил его Нойс. — Вы хотите сказать, что тоже станете ворочать камни? — и, увидев дружный кивок обоих посетителей, возмущенно затряс головой. — Нет! Так не пойдёт! Генэшам не положено заниматься тяжелой работой! Вы должны… — Помню-помню, — насмешливо кивнул головой Рэм, — вышивать бабочки и плести веночки. Но знаешь, я привык держать в руках меч, а не булавки. Так что поворочать булыжники будет для меня отдыхом от тяжких трудов генэша. Нойс только сокрушенно покачал головой: — Куда катится мир! Затем помолчал немного и безнадежно махнул рукой: — Добро, раз уж вам мужья разрешили — балуйтесь, — и вдруг с совершенно жалобным лицом попросил: — Только прошу вас — наденьте унны поскорее. Не знаю, как вам, а мне уже по-настоящему страшно за всех нас. *** — Теперь нужно найти Байяра и уболтать его отправить старого вояку нам в помощь, — сообщил Клемент, когда они направились по темным коридорам дворцовой тюрьмы к выходу. — Ты хочешь помочь одному Нойсу? — удивился Рэм, — А как же другие караульные, которые дежурили у входа в башню в остальные дни? Тот мерзавец посещал меня не один раз. Или в них ты не настолько твёрдо уверен? Из-под унны донесся досадливый вздох: — В том-то и дело, что, кроме Нойса, отвечать за произошедшее некому. Дежурили у входа несколько человек, но Байяр и Фабо вычислили, что в тот момент, когда, по твоим словам, в башне появлялся заговорщик, на посту стоял именно Нойс. По его словам? Когда он об этом рассказывал? Рэмир плохо помнил первые дни после башни, хотя в памяти смутно всплыла какая-то беседа, ради которой на него, еще лежащего в постели, напялили унну. Выходит, тогда его посетил пресловутый Ионай Фабо с расспросами? Скорее всего так и было, но для уверенности Рэм всё же решил уточнить это у Хаммиза. На которого они, кстати, сразу же и наткнулись, как только вышли из темных коридоров во двор. Он стоял у ворот в дальнем углу двора, отдавая какие-то распоряжения нескольким стражам, и с осуждением глядел на двух товарищей. Затем кивком отпустив подчиненных, неторопливым уверенным шагом двинулся к Рэмиру и Клементу. Однако раньше Хаммиза к ними стремительно подошёл неизвестно откуда взявшийся секретарь короля — Тай. — Клемент? — остановившись, он озадаченно переводил взгляд с одного генэша на другого, пытаясь определить, кто же из двух задрапированных в унны фигур тот, кого он искал. — Здравствуй, дружище, — подал голос муж Лоренца, отвесив Таю глубокий поклон. — Какими это ветрами занесло на задний двор многоуважаемого королевского секретаря? — Хвала богам! Ты в порядке. Я испугался за тебя, — облегченно вздохнул секретарь, затем прикусил губу и, быстро оглянувшись по сторонам, неловко поморщился: — Прости, Клемент. Я бы поприветствовал тебя дружеским поклоном, не будь на тебе этой унны. Рэмир презрительно хмыкнул — хорош друг! — Пустое, Тай! Твоя спина всегда скрипела под гнетом придворного этикета. Так что уж будь добр, продолжай стоять ровно, дабы не смущать супруга короля хрустом твоих костей. Секретарь возмущенно вытаращил глаза на Клемента: — С чего это ты решил, что мне не ведом этикет?! — Я имел в виду совсем другое, чудак! — тихо рассмеялся Клемент. — Для придворного ты слишком мало прогибаешься перед знатью. Кое-кому это очень мозолит глаза. Тай небрежно отмахнулся: — Главное, чтобы государь был мной доволен. Остальные меня мало интересуют. А на заднем дворе я потому, что до нас долетели кое-какие новости, и я перед тем, как доложить о них его величеству, решил выяснить всё сам. — Случилось что-то серьёзное? — Клемент обеспокоенно шагнул вперёд. — Я тоже так думал, но теперь понимаю, что нет, — и Тай, давя улыбку, развернулся на каблуках и быстро пошёл прочь. — Ты… Ты так ничего и не объяснишь? Мне?! — Клемент определённо был неприятно удивлён. Секретарь не оборачиваясь кивнул в сторону приближающегося к ним Хаммиза. — Думаю, господин Байяр расскажет всё гораздо лучше меня. Рэм совершенно точно услышал в его интонации смех, но выражение лица не разглядел: Тай как раз исчез за одной из многочисленных служебных дверей. Зато Хаммиз уже был рядом. — Я так и знал, что это вы! — безнадежно вздохнул он, хмуря брови. — Мне доложили, что в караулке была драка из-за генэшей. Клемент тотчас склонился перед начальником дворцовой охраны, сложившись едва ли не пополам. — Нижайше приветствую вас, господин мой Байяр! И хотя голос кирианца звучал при этом вполне смиренно и почтительно, Рэмиру, уже понявшему заводной характер младшего мужа Лоренца, очень захотелось увидеть физиономию товарища именно в этот момент. Ох, эта унна! Портит всё удовольствие от представления. Хаммиз смерил Клемента презрительным взглядом и поморщился так, словно тот наступил ему на ногу. — Перестань строить из себя шута! Противно! Клемент выпрямился и тихо рассмеялся: — А я думал — тебе будет смешно! — Сейчас живот надорву от хохота, — без тени улыбки откликнулся Хаммиз. — Ты уже достаточно насмешил двор своим замужеством. Будь моя воля, я придушил бы тебя прямо сейчас, на месте! — Почему? — на этот раз в голосе Клемента зазвучало неподдельное и совершенно искреннее недоумение. — Потому, что ты лишил меня отличного офицера дворцовой стражи! Или Рэму показалось, или Клемент действительно облегченно вздохнул: — Ты всё никак не перестанешь сердиться на меня? — У меня есть повод, — сквозь зубы процедил Хаммиз. — Ваша с Шинорой дурацкая выходка едва не сломала отлаженную систему охраны. Нам пришлось срочно искать тебе надёжную замену, а это стоило мне пары десятков бессонных ночей. — Не злись, Байяр! — примирительно протянул Клемент, и его голос потеплел. — Так вышло. Но если тебе действительно не хватает командного состава, попроси Лоренца отпускать меня сюда на дежурства, я и в унне смогу навести порядок. Последние слова Клемента прозвучали почти весело, но Хаммиз холодно посмотрел на него и жестко отрезал: — Нет уж! Раньше надо было думать! Нахлобучил унну — веди себя, как положено генэшу! — Да я и так… — начал было Клемент, но недовольный Хаммиз остановил его жестом. — За каким демоном вы, как две маркитантки, потащились к мужчинам в караулку? Что вы вообще делаете на заднем дворе? — Мы хотим как следует переворошить мою камеру в башне, — уверенно подал голос Рэм. — Для этого нужен еще один человек. Хаммиз посмотрел на Рэмира, затем на вход в темницы и понимающе усмехнулся: — И вы намерены взять себе в помощники Нойса? — он перевёл серьёзный взгляд на Климента. — Решил вытащить боевого товарища из ямы? Остроумно! — Но ты же знаешь, что он не предатель! — И что из этого? — А то, что он больше нашего заинтересован найти потайной ход. Хаммиз на мгновение задумался, затем кивнул: — Пожалуй, что так, однако… — он с сомнением покачал головой. — Фабо не позволит его выпустить. — Фабо вообще никогда никому не доверяет! — У него должность такая, Клемент. Но дело не в этом. Ионай держит Нойса в камере не только из-за того, что считает предателем, а ещё и потому, что таким образом хочет ввести в заблуждение возможных оставшихся на свободе заговорщиков. — Разве их не всех схватили? — насторожился Рэм. — Мы считаем, что всех, но кто знает… И с генералом Кошарандом не всё так просто. Неприятное чувство опасности снова знакомо царапнуло изнутри, но Рэмир встряхнулся и спокойно сказал: — Согласен, открыто помиловать старика — значит, дать заговорщикам заранее выигрышные кости. Но, чтобы Нойс мог нам помочь в поисках, его вовсе не нужно выпускать из тюрьмы. Оба собеседника одновременно повернули к Рэму головы. — Пусть Нойс пока обретается в каменном мешке и в глазах всех остается обвиненным в халатности стражем. Но одновременно днём он вполне может выворачивать камни, ну, скажем, для обновления кладки. Для посторонних такая тяжелая работа в башне будет выглядеть наказанием. — И как объяснить любопытным, что в этот момент делаете там вы? — А мы — два генеша — развлекаемся, запуская бумажных птичек с высоты башни. — Совершенно тупое развлечение, — буркнул Хаммиз. — Как раз в стиле кирианских младших мужей, — злорадно парировал Рэм и, не обращая внимания на то, как при этом возмущенно засопел Клемент, продолжил: — Поиском доказательств своей невиновности Нойс успокоит душу. А главное — искать тайный ход он будет более яро, чем мы все вместе взятые. Нам нужны надежные помощники, чтобы найти лаз заговорщиков, а ему необходимо оправдаться перед королем и законом. Идеальный расклад! — Логично, — немного подумав, кивнул головой Хаммиз. — Нужно только убедить Фабо поддержать нашу идею. Рэм широко улыбнулся, в очередной раз забывая, что унна скрывает от всех выражение его лица: — Если идея будет исходить от короля, Фабо её поддержит скорее. — Еще одна здравая мысль, — снова кивнул головой Хаммиз. — Но как нам убедить самого государя? — озадаченно поинтересовался Клемент. На физиономию Хаммиза выплыла премерзкая ухмылка, и он многозначительно посмотрел на Рэма: — А вот этим как раз и займется его драгоценный генэш. Рэм вскинул было возмущенно голову, но взял себя в руки и ровно ответил: — Конечно, я попрошу его об этом. Мне жаль честного стража. Но ты тоже мог бы обратиться к Аделарду с этой же просьбой. — Нет-нет! — категорически запротестовал Клемент. — Просить государя должен именно ты, Рэм! — Почему это я, а не Хаммиз?! — А кто же еще? — с совершенно искренним недоумением выдал Клемент. — Ты же его младший муж! Тебе, конечно же, проще! Ублажи его как следует в постели, и супруг для тебя сделает что угодно! — Что-о?! — Рэм вспыхнул яростью, как сухая солома от искры, в бешенстве сжимая кулаки. — О! Смотри-ка, Шинора, да он уже готов к выполнению твоего поручения! — сказал Хаммиз, едва сдерживая смех и тыча пальцем на руки Рэмира. — Какой страстный генэш! Демоны! Рэм уже и позабыл совсем об этом дурацком значении сжатых кулаков в Кирии! Он быстро растопырил пальцы и витиевато выругался. — Я сказал что-то не так? — озадаченно поинтересовался Клемент, конечно, не понимающий истинной причины столь странной реакции Рэма и на свои слова, и на насмешку Байяра. — Слишком вульгарно выразил свою мысль? — Вульгарно у нас сейчас выразилась только особа королевских кровей, — с явным трудом вернув себе обычное хладнокровие, заявил Хаммиз. — Не переживай, пасынок, чтобы уговорить Аделарда исполнить твои прихоти, тебе совсем не обязательно развлекать его в постели. Отправляйся к нему и расскажи, что вы с Клементом придумали. Если эта идея будет исходить от меня, он совершенно точно откажет — не моего ума дело придумывать игрища его собственному генэшу. Ты — другое дело. Если уж Аделард позволил тебе заниматься совершенно неподобающей для генэша работой, то и в этом поддержит. Государь и так готов исполнить почти любой твой каприз. Просто будь внимателен к нему, почтителен и не шляйся по задворкам, как сейчас. Пора менять привычки! — он многозначительно огляделся по сторонам, покачал головой и вдруг спросил неожиданно добродушно: — Кстати, так что там на самом деле произошло в караулке?