Младший принц

Улыбка медленно сползла с уст монарха. — Нет! — твёрдо ответил Аделард. Рэмир невольно хмыкнул. Что же, аргумент, достойный короля! Собственно, Рэм и не ожидал, что венценосный супруг вот так с ходу поддержит его предложение. Он уже открыл было рот, собираясь доказывать свою правоту, однако его опередили. — Если ваше величество позволит сказать, — осторожно проговорил Фабо и, дождавшись небрежного кивка короля, продолжил: — Вообще-то идея недурна, государь, хоть и исходит от генэша. Рэм одарил главного сыскаря Кирии ненавидящим взглядом, но гадская унна снова смазала весь эффект. — Исключено! — отрезал Аделард. — Я не позволю подвергать жизнь моего младшего мужа опасности! — Кого вы хотите напугать опасностями, государь? — развёл руками Рэм. — Меня? Человека, который с малых ногтей играет с мечом и последние несколько лет провёл в сражениях? — Генэшу запрещено держать в руках меч! — строго осадил его Фабо. Бессовестный Хаммиз с серьезной мордой закивал головой. Аделард смерил придворных величественным взглядом и снова посмотрел на Рэма. — Нет, Рэмир, твоё предложение неосуществимо. Просто потому, что я никогда не дам на него согласия. Рэм недовольно закатил глаза. Нет, в унне порой определенно есть преимущества: например, можно гримасничать в присутствии короля, не теряя приличествующего почтения. Принцу пришлось переждать пару мгновений, чтобы не позволить досаде в голосе зазвучать слишком откровенно: — Глупо отказываться от возможности спровоцировать противника на опрометчивый шаг! — Глупо было считать, что я соглашусь на эту авантюру! — Это не авантюра, а продуманный, разумный ход. — В чём тут разум, если ты собираешься подставить себя под удар предателя! — А кого еще можно подставить? — Кого угодно, но не тебя! — Интересно, кто еще может так заинтересовать убийц, чтобы они снова сунулись в эту дыру? — ещё достаточно ровно, но уже начиная терять терпение от упертости Аделарда, возразил Рэм. — Достаточно просто распустить слух о твоем заточении, а посадить в башню кого-то другого! — И только ради такой подмены провернуть целую операцию: распространить слухи, обеспечить секретность, проконтролировать слуг и всех во дворце, кто мог бы знать, где я нахожусь в действительности? — уже почти не сдерживаясь выпалил принц. — И всё это вместо того, чтобы просто посадить меня в каталажку на пару дней?! Что за бред! — Как ты смеешь так разговаривать с владыкой, генэш! — опешив, выпучил глаза Фабо. Рэм осекся, но вовсе не из-за слов Фабо. Он вдруг осознал, что спорит с Аделардом не как с королем Кирии, а как с обычным офицером, который отказывается поддержать его стратегически верный план. За последние дни работы в башне и нормального общения по вечерам с королем, он вновь почувствовал себя мужчиной и принцем настолько, что забыл о положении, которое занимает в этой стране. Это было… неправильно. И по-настоящему глупо. А отрезвление оказалось болезненным. Поморщившись, Рэм опустил голову: — Простите, государь. Я забылся. Грозные глаза Аделарда метнулись в сторону Фабо и полыхнули зеленым огнем. Нойс с Клементом напряглись. Арсель испуганно втянул голову в плечи. А король, хмуря брови, шагнул к Рэму, взял его за руку, явно намереваясь что-то сказать, дабы вразумить бестолкового генэша. Но в этот момент неожиданно раздался громкий голос Хаммиза: — Государь, позвольте мне закрыть двери на время, пока вы будете наказывать своего генэша за дерзость. — Ты что себе позволяешь, Байяр? — резко развернувшись, Аделард теперь смотрел на Хаммиза с гневным недоумением. — О, не будьте с ним слишком жестоки! — сокрушенно попросил тот, быстро затворяя скрипучие двери. — Потому, что… — створки двери плотно сошлись с косяком, — …потому, что Рэмир действительно предложил на удивление удачный план! — совершенно другим тоном негромко закончил он. В ответ на непонимающие взгляды, Хаммиз коротко поклонился Аделарду: — Я полагаю, господа, для дальнейшего разговора нам не нужны лишние уши. — Не доверяешь своей охране? — пристально посмотрел на него Фабо. — Отнюдь! Это надёжные люди, иначе их бы тут не было. Просто считаю, что человек, который не знает тайны, никогда не сможет ее выболтать. Рука Аделарда крепче сжала ладонь Рэма. — Иными словами, ты, как и Фабо, хочешь, чтобы мой муж вновь оказался в этой башне? — закипая ледяным гневом, спросил король. — Да вы ополоумели оба! Ваши шеи, видимо, устали держать головы на плечах? Оставить его один на один с неизвестным преступником? Забудьте! Это совершенно неоправданный риск, и я на него никогда не пойду! — Учитывая, что необнаруженный тайный проход весь дворец ставит под угрозу нападения, риск становится вполне оправдан, — возразил Рэм. — Кроме того, никакого риска нет, государь, — спокойно продолжил Хаммиз. — Потому что ваш супруг останется тут не один, а с охраной. Аделард с негодованием дернул плечом: — Времени, за которое охрана вбежит в помещение, вполне достаточно, чтобы сбросить человека с башни и выдать это за самоубийство. Да и дадут ли Рэму вообще возможность позвать на помощь? — Выдать за самоубийство? — непонимающе переспросил Рэмир. — Зачем им такие сложности? Он озадаченно наморщил лоб. В памяти неожиданно всплыл то ли сон, то ли бред, размытый и болезненный. Кажется, он действительно слышал нечто подобное. Тревожные, глухие голоса, с трудом пробивающиеся сквозь вязкую пелену беспамятства. И слова Ниата… Его хотели довести до самоубийства… А ведь точно! Мерзавец Ниат говорил именно так. — Охрана будет находиться не на лестнице, как сейчас, государь, а рядом с вашим генэшем, — уверенно сказал Хаммиз. — Незаметно, конечно, чтобы не спугнуть заговорщиков. И скрутит их сразу же, как только они сюда сунутся. — Каким это образом? — Аделард пробежал глазами по развалинам. — Тут даже спрятаться негде. — Благодаря стараниям вашего генэша и его помощников, государь, — вежливо улыбнулся Хаммиз и кивнул в сторону нагромождения плит, — у нас такая возможность появилась. В этом помещении царит полный бедлам. Нужно сложить плиты таким образом, чтобы за ними смог скрыться надёжный человек охраны и не один. На лице Аделарда зыбкой тенью отразилось сомнение. — Если позволите, государь, я останусь охранять вашего супруга, — бесстрашно вклинился в разговор Нойс. — У меня с этими негодяями свои счеты. — Оставить генэша наедине с посторонним мужчиной? Весьма опрометчиво, — почтительно заметил Фабо. — Это может опорочить вашу честь, государь. Неизвестно, что подумал после этих слов король, но Рэм со злостью скрипнул зубами — дурацкие традиции Кирии делают порой людей полными идиотами. И в самое неподходящее время! В этот момент Клемент сделал легкое движение рукой, привлекая внимание. Фабо и Хаммиз взглянули на него, но ничего не сказали, ожидая позволения короля. Аделард одарил генэша холодным взглядом: — Говори! — Мой король! — Клемент низко поклонился. — Я также могу находиться рядом с вашим младшим мужем. Я — генэш и буду свидетелем чистоты происходящего. В этом случае ваша честь никоим образом не пострадает. — Тогда я тоже останусь со всеми, — неожиданно для всех пискнул Арсель и, поняв, что натворил, заговорив без разрешения, согнулся в нижайшем поклоне. — Тебя ещё тут не хватало! — рявкнули в три глотки Рэм, Клемент и Нойс. Фабо презрительно скривился, Хаммиз сжал губы, давя улыбку. — Кроме того, — снова заговорил Клемент, — при необходимости, я помогу Нойсу удерживать преступников, пока не подоспеет охрана. У меня есть опыт… — Тебе никто не позволит заниматься мужским делом! — одернул его Фабо, но тут же недовольно вздохнул: — Впрочем, в интересах короны можно будет пойти на такое вопиющее нарушение законов и даже позволить тебе взять в руки оружие. Надеюсь, генэш, твой муж простит тебе эту провинность. «Интересно, как он узнает о ней, если ты, гад, не донесёшь?» — зло подумал Рэм, а вслух сказал: — Думаю, всё происходящее останется в тайне, как для друзей, так и для врагов. Никто ничего не должен узнать — ведь план родился только что. Нас тут всего семеро. Шестерым я доверяю полностью. Аделард непонимающе вздернул бровь, а Рэмир элегантно поклонился Фабо: — Уж простите, я вас совсем не знаю. Поэтому полагаюсь исключительно на мнение государя, который выказывает вам доверие, и только! Вы должны меня понять. При дворе говорят: господин Фабо не верит никому. Я тоже не доверяю малознакомым личностям. Рэм просмаковал слова с особым удовольствием, наслаждаясь своей мелочной и детской, но все же местью главному сыскарю Кирии за его слова. Физиономия Фабо вытянулась, но он быстро справился с собой и пристально посмотрел на Рэмира: — Преклоняюсь перед вашим долготерпением, государь. Ваш младший муж — весьма дерзкий генэш! Но нужно отдать должное — сообразительный. Думаю, если удастся осуществить нашу маленькую хитрость и всё удержать в секрете, его странный план может действительно сработать. Аделард молчал, неотрывно глядя на Рэма, словно ничего не слышал. — Ну же, соглашайся, — тихо проговорил Рэм и ободряюще сжал королю руку. — Всё пройдет хорошо, вот увидишь. — Уверен? Рэм расплылся в улыбке и кивнул. Король наклонился ниже, глядя прямо на Рэма, так, словно мог через унну увидеть его глаза, и чуть слышно шепнул: — А знаешь, в чем я абсолютно уверен? В том, что ты сейчас улыбаешься. Рэмир на мгновение замер, завороженно глядя на мужа: властное выражение на лице Ларди таяло, словно лед на полуденном солнце. Что не так с этим низким бархатным голосом? С этими зелеными глазами, такими внимательными и… жаркими. Как может их взгляд быть настолько осязаемым, чтобы проникнуть сквозь унну, просочиться через кожу чем-то не оглушающе горячим, но теплым, затопившим грудь спокойной, необъяснимо веселой уверенностью. Рэмир улыбнулся ещё шире: — Значит, согласен? Стоя спиной ко всем остальным, Аделард молчал, продолжая смотреть на Рэмира греющим мягким взором, затем отстранился и, вернув себе полагающийся королю величественный вид, бесстрастно произнёс: — Я подумаю. *** — Ты как после вчерашнего? — спросил Клемента Хаммиз, когда король и Фабо ушли. — Нормально, — отмахнулся тот. — Мог бы и отлежаться сегодня. Рэм недовольно поморщился — когда вчера Клемента затребовали в столичный особняк Шинора, тот радостно кинулся домой, предвкушая долгожданную встречу с вернувшимся Лоренцом. И наблюдая сегодня скованные движения товарища, принц лишь понимающе улыбался, догадываясь, что вызваны они чрезмерно жаркой ночью с мужем. Но Рэм никак не ожидал, что Хаммиз может быть настолько бесцеремонным и начнёт обсуждать интимные проблемы Клемента при посторонних. — Или ты счел за благо сбежать из дома? — серьёзно продолжил Байяр. — И это тоже… — буркнул Клемент и двинулся к выходу. Обернувшись к Рэмиру, Хаммиз недовольно спросил: — Почему ты не настоял, чтобы он остался у тебя в покоях? Рэм просто обалдел от вопроса: — Я посчитал бы такое предложение неделикатным. — В каком смысле неделикатным? — недоумевая, вытаращился на него Хаммиз, а затем, что-то сообразив, пораженно обернулся к Клементу: — Ты, что же, ничего им не рассказал? И Нойсу тоже? — Это никого не касается, — холодно ответил тот. — Тебя, кстати, тоже. — И ты целый день работал?! В таком состоянии?! — он возмущенно развернулся к Нойсу. — А ты, старый вояка! Совсем не заметил, что твой бывший командир с трудом шевелится? — Хаммиз! — Клемент остановился и резко развернулся к Байяру. — Почему? — испуганно прижимая к груди полюбившуюся книгу, спросил Арсель. Нойс встревоженно подался вперёд: — А что произошло? — Хаммиз! — предостерегающе прошипел Клемент. — Его вчера выпороли! — не обращая на слова товарища внимания, ровно сообщил Хаммиз. Арсель уронил книгу. Грубое лицо Нойса окаменело. Рэм скрипнул зубами, мысленно посылая всяческие проклятия на голову местных мракобесов и одновременно ругая себя за безмозглость. Ведь он же, дуралей, действительно обратил внимание и на скованные движения Клемента, и на то, что тот сегодня даже рубаху не переодел в башне, только унну сменил. — Зачем ты путаешь людей, Байяр! — раздраженно огрызнулся Клемент. — Никто меня не порол. Просто стегнули пару раз плетью и только! — Может, покажешь, что сделали эти «пару раз» с твоей спиной? — неожиданно вспыхнул Хаммиз. — Тебя предупреждали, чтобы ты не забывал, кем стал после свадьбы! — За что? — Рэм яростно смотрел прямо в глаза Хаммизу и со злостью понимал, что тот не видит его взгляд. Демон, как же мешает эта унна! — А за что обычно наказывают генэшей? — жестко проговорил Байяр. — За непристойное поведение. — Силы небесные! — воскликнул Нойс и с силой стукнул себя кулаком в грудь. — Как так-то? Откуда кто узнал?! Охрана на башню не поднималась, а мы с Арселем в жизни никому бы не проговорились, о том, что вы тут… — Стоп! — резко вскинул руку Хаммиз. — Ты хочешь сказать, что эти двое в башне вели себя недопустимо для генэшей? — он хищно прищурился. — Уж не унну ли они сбрасывали в твоем присутствии, Нойс? — Нет! Нет! — в две глотки тут же воодушевлённо заорали Арсель с Нойсом. — Да как можно!.. Кто бы стал бы?!.. Хаммиз надменно смерил их взглядом: — Если хотели действительно меня убедить в правдивости своих слов, то вам следовало бы не так рьяно трясти головой и поменьше размахивать руками, — он насмешливо дернул губой. — Но будем считать, что я вам поверил. — С такими друзьями и врагов не надо, — расхохотался Клемент. Только сейчас в смехе обычно веселого кирианца зазвучала болезненная горечь. В душе Рэмира раскалённой лавой смешивались гнев и омерзение. Значит, Лоренц Шинора, едва возвратившись домой, сразу же отдал приказ наказать мужа?! И как-то не похоже, что это были известные принцу необычные забавы, как прошлый раз в подземелье, раз уж об этом знает Хаммиз. Нечего сказать, хороша любовь! Стоило из-за такого мерзавца жертвовать своей свободой?  — И за что это, интересно знать, — желчно процедил Рэм, — твой драгоценный супруг распорядился отстегать тебя плетьми? — Лоренц еще не вернулся, — резко ответил Клемент и, круто развернувшись, вышел из застенка. Хаммиз проводил его взглядом, а затем посмотрел на Нойса и сдержанно проговорил: — Эххе Иклиме донесли, что Клемент позволил себе беспутное поведение… посетив казарму. Вот она и приняла срочные меры по его воспитанию, — Хаммиз подошел к дверям, но на самом выходе остановился и как бы между прочим рассеянно заметил: — Говорят у дома Шинора видели некую молодую усатую личность в форме дворцовой охраны, — он картинно задумался и, уже выходя за дверь, пробормотал будто бы себе под нос. — Интересно, кто бы это мог быть? — Вот значит как, — глядя тяжелым потемневшим взглядом вослед Хаммизу, угрожающе прогудел Нойс. — Ну что же, наши парни в отряде тоже умеют принимать срочные меры по воспитанию некоторых усатых молодых личностей. *** Освобожденный Нойс с товарищами из его же бывшей охраны отправился на служебный двор, а Рэмир догнал Клемента и потащил в свои покои. Разговор не клеился. Обычно балагуристый Клемент молчал. Неслышной тенью возникший за их спинами Хаммиз тоже. Арсель наивно пытался разрядить обстановку, но безуспешно. Они едва отошли от входа в башню, когда из бокового коридора выскочил запыхавшийся мужчина в запылённой одежде и стремительно пошёл им навстречу. Рэмир остановился. Лоренц?! Напуганный Арсель ахнул, с ужасом посмотрел огромными глазами на Рэма, а потом выступил вперёд, заслоняя собой Клемента и умоляюще глядя на Лоренца. Выглядело это довольно смешно — маленький напуганный щенок пытался защитить одного волкодава от другого. Хаммиз хмыкнул и отвернулся к окну. Рэм напрягся — какие бы ни были обычаи в этом извращенном государстве, но ударить Клемента его мужу-хозяину в своем присутствии Рэмир точно не позволит. Что же, он как раз даст отличный повод вновь заточить себя в башню. — Клемент? — сверкающие глаза Лоренца мгновение метались между двумя скрытыми уннами генэшами. Затем, безошибочно определив мужа, Шинора шагнул вперёд, легко отпихнул в сторону брыкающегося Арселя, и с силой дернув Клемента за руку на себя, вдруг осторожно обнял его и прижал к груди. — Она не смела! — хрипло проговорил он. — Она не смела тебя наказывать без моего позволения! Клемент завозился в его руках: — Перестань, Лоренц! Все хорошо! — голос Клемента, всего несколько мгновений назад глухой и мрачный, вдруг заискрился светлыми счастливыми нотками. — Ты же знаешь, я не боюсь боли… — Никогда ей этого не прощу… Обозленная женщина! — Шинора ткнулся лицом в шею мужа и теснее прижал его к себе. — Никто, слышишь, никто не смеет коснуться тебя! Ты мой, и только я имею право тебя ударить! Рэм криво усмехнулся: да, вот она — истинно кирианская логика. Впрочем, возможно в ней кроме кирианского было еще что-то? Что-то особенное… Особенное только для этих двоих? — Ты явился на доклад к государю в дорожном платье? — подал голос Хаммиз. — Я не успел переодеться, — ответил Лоренц, отстраняясь от мужа и возвращая себе свой обычный надменный вид. — Едва переступил порог дома, как мне доложили о случившемся. Я тут же отправился во дворец. Но ты прав, государь верно уже знает, что я вернулся. Мне нужно поторопиться. Крепко сжав руку Клемента, он развернулся к выходу.  — Я забираю своего генэша! — властно бросил он через плечо и потянул Клемента за собой в коридор, из которого только что вышел. — Не думаю, что у эххе Иклимы будет радостная встреча с сыном, — усмехнулся Хаммиз и легонько хлопнул Рэмира по плечу. — Пойдём, пасынок, отведу тебя на супружескую половину. А то как бы этот твой боевой кузнечик, — он с усмешкой кивнул на Арселя, — не начал кидаться на всех проходящих мимо мужчин. Вскинув голову, Арсель крепче прижал к груди свою любимую потрёпанную книжку и пошел вперёд, явно гордясь полученным от Хаммиза забавным званием. — Они не ладят с матерью? — спросил Рэм по пути в свои покои. — Эххе Иклима властная женщина. Лоренц единственный ее ребенок, и она души в нем не чает, — пожал плечами Хаммиз. — Лоренц её тоже очень любит. Но эххе, как и многие, не представляет нашу жизнь без древних традиций. Для нее стала жестоким ударом женитьба беспутного сына. Но из любви к нему эххе все стерпела, хотя и могла расстроить свадьбу. Лоренц это оценил и теперь пытается хоть как-то оправдаться перед матерью за свой брак, соблюдает все правила, какие только можно, оберегает её от досужих сплетен. Хотя, — Хаммиз коротко хохотнул, — эххе Иклиму не так-то просто укусить. Она сама кого хочешь загрызет. А Клемент — разумный парень, понимает, в каком теперь положении сам и как Лоренцу непросто, вот и не нарывается. Но глупость допустил. Сам виноват. Тут-то и оказалось, что великое терпение эххе Иклимы имеет пределы. Надеюсь, она не изведёт теперь дуралея Клемента окончательно, пока Шинора мотается по поручениям короля. — Думаешь, она может ему серьёзно навредить? — Лоренц не позволит. Но душу почтенная эххе генэшу определённо измотает. — Кстати о вреде, — неожиданно вспомнил Рэмир. — А тот усатый мерзавец из казармы? Он вообще выживет после того, как Нойс расскажет обо всём своим товарищам по службе? Хаммиз самодовольно улыбнулся: — Не беспокойся. Подчиненные Клемента горячие парни, но не дураки. Смертоубийство не произойдет, но охоту кляузничать они у того ублюдка отобьют навсегда.  — Я тоже с удовольствием проучил бы доносчика, — процедил Рэмир. Он вспомнил, как усатый наглец изгалялся перед ними в караулке, представил, как счастливого, примчавшегося на встречу с любимым мужем, Клемента стегают плетьми, почувствовал, что стискивает пальцы от гнева и тихо выругался: — Как вы вообще живёте в Кирии, не сжимая кулаки, когда беситесь? — Да кто же без этого обойдется! — небрежно бросил Хаммиз. Рэм остановился так, словно наткнулся на невидимую стену: — Что ты хочешь сказать? Хамиз тоже на мгновение замер, а потом принужденно рассмеялся: — Забудь! Я просто пошутил, — и быстро пошёл дальше. — Он действительно шутит? — настороженно посмотрел на притихшего Арселя Рэмир. Парнишка неловко замялся: — Ну, не совсем… Рэм ошарашено вытаращился, а потом рванул следом за Байяром. — Нет, постой! — он схватив Хаммиза за плечо и резко развернул к себе. — Что ты имел в виду, когда сказал: «Без этого никто не может обойтись»? Без сжатых кулаков? Значит всё-таки их сжимать можно? Хаммиз покосился на его руку и тяжело вздохнул. — Тебе незачем это знать. — Почему?! — Потому что это касается только мужчин… Светских мужчин. А ты — генэш. Тебе и так с трудом даются законы Кирии. Незачем нарываться на новые наказания. Рэм издал невнятный угрожающий звук: — А какое наказание полагается генэшу, если он пересчитает зубы своему обнаглевшему приёмному папаше? Хаммиз расхохотался: — Рискните, мой принц, и Аделарду не придется ломать голову, за какую провинность вас снова заточить в башню. Тебе, как генэшу, беситься вообще не положено. Ты должен быть тихим, покорным и ласковым. Так что расслабь ладошки, пока никто не видит, пасынок. — Говори, разрази тебя гром! — рявкнул Рэм и с силой встряхнул Хаммиза. Тот перестал смеяться и серьезно посмотрел на Рэма: — Ты когда-нибудь видел, чтобы кто-нибудь вокруг тебя в Кирии просто так стискивал кулаки от ярости? Рэмир действительно не мог припомнить такого. — А вместе с тем, мы все живые люди и способны выходить из себя до умопомрачения. Аделард раскрошил уйму предметов в своих руках. Я, кстати, тоже. Да даже Мумуф… — И что это значит? — Достаточно мужчине взять в руки какой-нибудь предмет, и жест перестает иметь откровенно распутное значение. Но это не касается ни женщин, ни генэшей. Для них сжатые кулаки в любом виде — признак плотского желания или разврата. Оторопело сморгнув, Рэмир едва нашелся что сказать: — Ты считаешь это нормальным?! — Я считаю это естественным, как кивнуть головой в знак согласия! Рэм обернулся к стоящему рядом Арселю: — И ты тоже так думаешь? — А чего в этом такого странного? — совершенно непонимающе вытаращил глаза Арсель. Покачав головой, Рэм долго и с шумом выдохнул. — Почему вы с Мумуфом до сих пор мне ничего об этом не рассказывали? Хаммиз взял Рэма за кисть и аккуратно, но твердо снял его руку со своего плеча. — Зачем? Ты и так был в шоке от изменений своего положения по приезде в Кирию. Ни к чему было добивать тебя еще и этим отличием между генэшем и мужчиной. От этого стало бы только хуже. Да, Хаммиз был прав — хуже определенно стало бы. И не только потому, что это ещё больнее уязвило бы его мужское самолюбие. Если бы он узнал об этом отличии в первые дни пребывания в Кирии, он точно бы всем назло стал бы ходить только с постоянно сжатыми кулаками, пока его руки не начала бы сводить судорога. — Ваша прекрасная страна не перестает меня удивлять! — произнёс он уже ставшую привычной фразу и посмотрел на Хаммиза. — Как ты думаешь, эти ваши идиотские порядки когда-нибудь изменятся? — Идиотские? — слегка улыбнувшись, уточнил Хаммиз и вдруг посмотрел на Рэмира внимательно и глубоко, став в этот момент необычайно похожим на Аделарда. — Самые идиотские — непременно…