Младший принц

Жизнь на супружеской половине текла своим чередом, если не считать постоянные отлучки Лигии к ее отчиму — советнику Сахвейну. Вот и сегодня она снова собиралась посетить «любезного батюшку». Королева ждала Рэмира у себя в комнате, уже наряженная к выезду, в окружении прислужниц. Явно не выспавшаяся, с темными кругами под глазами, она выглядела сегодня еще более расстроенной и раздраженной, чем обычно. Рэм знал причину ее состояния, но, увы, помочь милой птахе ничем не мог. Каждый новый день неотвратимо приближал болезненную для Лигии дату. Три года супружеской жизни не дали приплода, и по законам Кирии брак следовало расторгнуть в третью годовщину свадьбы. К сожалению, никакого потомства в монаршем семействе, увы, не ожидалось, поэтому при дворе все говорили о разводе королевской четы, как о деле уже решенном. И чем ближе становился этот день, тем чаще советник Сахвейн желал видеть свою приемную дочь. Рэмир вырос при дворе и отлично понимал, что происходит. Не только Лигия лишалась любимого мужа и короны. Все ее семейство в одночасье переставало быть родней короля. А вот это для Сахвейна и было самым болезненным, ибо потеря статуса королевского тестя при любом дворе неизбежно влекла за собой потерю и особого положения в свете, и всех вытекающих из него привилегий. Единственным человеком, кто мог предотвратить предстоящие утраты, однозначно была Лигия. Помня змеиный характер ее сводной сестры Элармы и слова Аделарда о том, что советник Сахвейн не отличается сахарным нравом, Рэм мог легко представить, какие именно беседы ждали в отчем доме юную королеву, находящуюся на грани разрыва с монархом. Лишаться всех привилегий просто так, не предпринимая никаких действий, почтенный Сахвейн и его стервозная незамужняя дочка определенно не собирались, но способ сохранить свои позиции при дворе был один — срочная беременность Лигии. И потому любезные родственники активно атаковали ее, требуя предпринять любые меры к совращению короля, давили на психику и совесть. Бедной птахе и так было тяжко от неизбежно приближающегося финала ее неудавшейся истории любви, а стараниями озабоченной своими царственными амбициями родни она и вовсе становилась измученной и раздраженной. Почему Лигия не отказывала отчиму, Рэмир не знал, но каждый раз после этих семейных встреч юная королева возвращалась обратно во дворец совершенно разбитой и больной. Впрочем, сегодня Лигия уже до отъезда была явно взвинчена до предела. Она ждала принца в будуаре, наряженная к выходу, нервно комкая подол сверкающей унны. Увидев Рэмира, Лигия выпрямилась и нервным жестом отослала прислугу. — Тебе нездоровится? — поинтересовался Рэм подходя ближе. — Пустое, просто не выспалась, — отмахнулась Лигия. — Не могла заснуть до утра. Принц покачал головой. — Возможно, тебе не следует сегодня ехать к отчиму? Отдохни. Ведь твои милые родственники как пить дать из тебя все жилы вытянут своими «душевными» беседами. — Нет нужды. Свежий воздух за городом и путешествие в карете вернут мне силы. И я легко перенесу их надоедливые речи. Рэм мог бы поспорить с подобным заявлением, но предпочел промолчать — королева отчаянно пыталась выглядеть бодрой, но получалось у нее это довольно фальшиво. Поэтому Рэмир лишь почтительно поклонился, застыв в ожидании. Лигия же еще сильнее стиснула расшитую драгоценными камнями ткань и с какой-то странной лихорадочной досадой взглянула принцу в глаза. — Я давно хотела поговорить с тобой, но надеялась, что ты всё поймешь сам, — сказала она и, увидев озадаченность на лице принца, недовольно поджала губы. — Тебе не кажется, Рэм, что твое поведение выходит за рамки приличий? Лицо Рэмира вытянулось в недоумении. — Я совершил что-то постыдное? — Для любого подданного постыдно пренебрегать почтением к королю. Рэм ошарашенно замер. В чем-чем, а в этом его точно невозможно было упрекнуть. — Тебе не нравится, что мы стали общаться с королем почти запросто? — рискнул предположить он. — Я не об этом. — Тогда не понимаю, о чем ты. — Ах, — возмущенно тряхнула головой Лигия. — Ты даже не заметил этого! Государь заботится о тебе, идет на уступки, где только может и даже сверх возможного! Закрывает глаза на многое, чего другой кирианец не спустил бы младшему мужу. Поверь, после той ночи ты заслужил наказание гораздо большее, чем получил! А тебя даже не выпороли, как Клемента, хотя твое преступление стократ страшнее его проступка. Да, стоять в цепях тяжко и ужасно, особенно тебе — принцу крови. Утомительно, не спорю. Потому ты и свалился в горячке после. И все же… Всего-то три дня в башне! И Аделард простил тебя, забыл о том, что случилось. Он даже бросил дела и увез в Маленький дворец, только бы вырвать тебя из лап недуга. Вернуть тебе душевный покой. Ублажал как мог, словно это он виноват перед тобой, а не ты перед нами! — она прикрыла глаза дрожащими пальцами и гневно продолжила, с каждым словом распаляясь все больше. — Но ты… Ты платишь королю черной неблагодарностью! Не хочешь сделать для него хоть какую-нибудь мелочь, сущий пустяк, чтобы порадовать, — Лигия вскинула на Рэмира блестящие от негодования глаза. — Аделард — король Кирии! Самодержец! Воля короля для тебя ничего не значит? Он властен повелевать всеми в нашей стране, а тебя… тебя он просит, хотя может заставить. — О каких просьбах ты говоришь? — уже раздражаясь, воскликнул сбитый с толку Рэм. — Что он хотел от тебя сегодня?! — почти крикнула Лигия. — Чтобы я приготовил для него каффэ! — рявкнул Рэм и тут же досадливо выдохнул, злясь на себя, что постыдно сорвался на женщину. — Он сказал — и я сделал, — уже более спокойно добавил он, — хотя по статусу и в Герлансии, и в Кирии мне вовсе не положено быть кухаркой. Лигия хлопнула ресницами, уставившись на Рэмира, а потом вдруг залилась нервным, лихорадочным смехом. — Боги! Вы слышите? Он хотел от него каффэ! Просто каффэ… Лигия резким движением вскочила на ноги и развернулась к Рэмиру, явно намереваясь выдать ему какую-то гневную отповедь, но в этот момент в дверь деликатно постучали, и приглушенный голос Заура сообщил, что у него срочное сообщение от Хаммиза, не терпящее отлагательств. — После договорим! — бросила Лигия Рэмиру и позволила Зауру войти. Склонившись в поклоне, слуга изрек: — Государыня, господин Байяр почтительно просит вас поторопиться. — Поторопиться? Меня? — холодно переспросила девушка. — Хорошо почтение! Что за спешка? Хаммиз устал ожидать выхода жены короля? — по ее сжатым губам мелькнула тонкая усмешка. — Пожалуй, мне и с ним придется побеседовать о приличиях. По дороге в дом батюшки непременно сделаю это. Слуга склонился: — Господин Байяр не будет сопровождать ваше величество сегодня. Лигия недоуменно вскинула глаза, и нервозная надменность вмиг слетела с её лица. — Как так?  — Советник Сахвейн был с аудиенцией у его величества и высказал пожелание самому доставить ваше величество в свой особняк. Государь не стал препятствовать. Лигия медленно опустилась на стул. — Но… — в легком замешательстве проговорила она. — Но мне, как жене государя, полагается сопровождение королевской охраны. — Она и будет сопровождать вас, ваше величество. Вас и советника, но без господина Байяра. Лигия напряженно застыла, а Рэмир нахмурился. Конечно, он знал, с чем связано отсутствие Хаммиза, но все равно ситуация складывалась отвратительной. Словно Лигии таким образом давали понять, что ее дни во дворце в качестве жены государя сочтены. И подтверждая его догадку, губы Лигии дрогнули, а в глазах мимолетно блеснуло болезненное щемящее смятение. Но она справилась с собой мгновенно и величественно кивнула. — Поблагодари господина Байяра за заботу. Я выхожу. Ступай! — ледяным тоном проговорила она и неторопливо накинула на себя унну, то ли желая показать готовность покинуть свои покои, то ли стремясь скрыть от посторонних глаз захлестнувшие ее чувства. Заур склонился, сделал шаг назад и, словно извиняясь, добавил: — У благородного господина Байяра сейчас безотлагательное дело, но он озабочен вашим спокойствием, государыня, потому и просил нижайше передать, чтобы вы не задерживали выход — ваш отчим уже дожидается в карете, а он не любит ждать и непременно начнет докучать вашему величеству ненужными вопросами. Мрачный Рэмир проследил недовольным взглядом, как за Зауром затворились золоченые резные двери, и вдруг услышал за спиной странный судорожный звук. Резко обернувшись, он потрясённо замер — Лигия мелко вздрагивала, словно замерзающая в горах птичка, прижимая к груди трясущиеся руки. Она рыдала?! Мерзавцы! Довели бедную девочку до слёз! Принц бросился к ней и рывком откинул с её лица унну. Бледная как мел Лигия стояла, глядя остекленевшими невидящими глазами мимо Рэмира. Судорожно всхлипывая без слёз, она с ужасом шептала дрожащими губами: — Расспрашивать… конечно станет расспрашивать… Что я ему скажу? Что я ему отвечу?.. Как теперь объясню, что со мной стало той ночью? Когда вы… я… Рэм обнял её за плечи, пытаясь заглянуть в несчастные глаза. — Ты не обязана ему об этом рассказывать. Это твоего отчима не касается! Лигия перевела лихорадочный взгляд на Рэма. — Отчима?.. А мой будущий муж? Что он подумает, когда поймёт, что я… что я… — Лигия! — протянул принц и легонько ободряюще тряхнул девушку. — Ты почти три года была замужем за королём! Что он вообще может о тебе подумать плохого? Её паника была такой детской, такой по-девичьи наивной.  — Я не выдержу этого… После развода моя жизнь закончится… Сразу… — Тогда почему ты молчишь? — Рэм возмущенно вкинул головой и отстранился. — Почему не борешься за своё счастье? — Как я должна бороться за него? — нервно воскликнула Лигия. — Почему не настаиваешь на своих правах? Теперь Лигия рассмеялась почти истерически: — Настаивать на своих правах? Расскажи об этом государю! — Расскажу! В конце концов, он обязан выполнить свой долг перед тобой, раз уж взял тебя в жены! — Значит, выполнить долг? — задыхаясь, повторила она, и вдруг вцепилась в Рэмира яростным взглядом. — Кстати об обязанностях и долгах. Надеюсь, ты помнишь, что во время болезни поклялся выполнить любой мой приказ во искупление своего коварства? — Конечно, — ответил Рэм, пытаясь ровным тоном успокоить до предела взвинченную королеву. — И готов сдержать свою клятву? По губам Рэма скользнула мягкая улыбка, и он ответил, даже не замечая, как его голос сам собой вдруг зазвучал со снисходительным достоинством: — Я герлансийский офицер и сын короля. Я всегда держу данное слово. Обычно милое лицо Лигии стало непривычно жестким, а губы плотно сжались в тонкую линию. На ее бледных еще пару мгновений назад щеках вдруг вспыхнул лихорадочный румянец. — Тогда ты был болен и не помнил себя, — голос Лигии зазвучал чуть спокойнее, но остался таким же взбудораженно-болезенным — Повтори свою клятву ещё раз, сейчас, когда точно понимаешь, что делаешь. Рэмир слегка нахмурился: — Мое слово чести не требует повтора. Оно нерушимо, достаточно того, что я его помню. — И все же, — настойчиво потребовала Лигия. Рэм нахмурился сильнее. Разговор внезапно стал перетекать в совершенно неожиданное и скользкое русло. А судя по болезненному состоянию Лигии, момент был явно не лучший, чтобы вспоминать о его обещании. Однако отказываться от своих слов Рэм не собирался даже сейчас. Впрочем, вряд ли Лигия даже в таком состоянии стала бы приказывать ему убить кого-то или совершить другое не менее страшное преступление. А всё остальное Рэм вполне мог стерпеть. Во всяком случае, что бы она ни приказала, он должен был ей больше. Поэтому Рэм прямо посмотрел в глаза королеве и, помедлив долю мгновения, повторил клятву, как она велела. — Прекрасно! — тряхнула головой Лигия, не отрывая от него взгляда. — Когда я сейчас посоветовала тебе повторить Аделарду твои слова о супружеском долге, я говорила не о себе. Король тоже настаивает на своих правах относительно тебя. И что? Ты поддался ему? Насколько я знаю, ты продолжаешь держать свою глупую, бесполезную оборону недотроги. Принц одной яркой болезненной вспышкой вдруг с ужасом осознал к чему она клонит. — Ты уже долгое время младший муж короля, — безжалостно продолжила Лигия, злобно глядя на Рэма. — И всё ещё не выполняешь как следует супружеские обязанности перед ним. Я знаю, Аделард не желает овладеть тобой насильно. Так вот, я хочу, чтобы ты выполнил перед государем тот самый долг, в неисполнении которого только что упрекал его! Рэм едва смог сдержать отчаянный вопль возмущения. Да, он, несомненно, ожидал для себя достойного его проступка наказания, но такого!.. — Лигия… — осипшим голосом воскликнул Рэм и шагнул вперед, надеясь достучаться до её, похоже, помутившегося рассудка, но королева остановила его властным жестом. — Мне давно следовало потребовать от тебя послушания, однако последние дни ты так много времени проводил в покоях короля, что я решила — между вами все сладилось. Но сегодня… Сегодня я поняла, насколько заблуждалась. И теперь ты исполнишь мой приказ, как обещал! Рэмир в неверии покачал головой: — Это невозможно, Лигия! — Это невозможно? — с сарказмом повторила она. — Принцы Герлансии всегда говорят эту фразу, когда не хотят сдерживать свое «нерушимое» слово? — Я не отказываюсь от своей клятвы. Просто… Давай поговорим об этом позже. — Слово чести нужно выполнять не тогда, когда хочешь, а когда приходит срок. — Прошу, Лигия, поговорим, когда ты вернешься. Если твое желание не изменится, я исполню его, но сегодня… Ты чем-то расстроена и… — Расстроена? — недоуменно переспросила Лигии и вдруг громко рассмеялась. — Расстроена! Я была расстроена, когда проснулась той ночью обнаженная между двумя мужчинами. А сейчас я только выставляю счет. — Но ты понимаешь, что требуешь от меня, Лигия?! — в отчаянии крикнул Рэм. — Государыня! — жестко, властно, не поправила, а стегнула его словами королева. — Я пока еще жена короля! И я желаю, чтобы ты пошёл сегодня к государю и сказал, что хочешь близости с ним. Сам! Дашь ему понять, что это твоё собственное желание. Рэм потрясенно замер. Нет. Это была не Лигия, это был какой-то неизвестный ему озлобленный человек, неприкрыто ненавидящий его. Выражение лица, яростно горящие глаза, ее слова — все удушающе противоречило обычному поведению милой птички, к которому он привык за время их знакомства. Это была разъярённая жена монарха, венценосная особа, властная и холодная в своём царственном праве. Так хорошо знакомом Рэмиру своим бессердечием. — Ты… Вы не можете… — Что не могу? — резко перебила его королева. — Не могу требовать от тебя подобного? Едва ли моё желание более смело, чем то, что ты сотворил со мной. Тебе не кажется, что это равноценная кара? К тому же, как жена государя, я обязана заботиться о его здоровье, и вполне могу приказать генэшу вести себя так, как положено младшему мужу, — она обернулась ко входу и громко крикнула: — Эй, кто там! Рэм почувствовал, как под ногами у него зашатался пол. — Что ты творишь, Лигия? — потрясенно выдохнул Рэм. И услышал в ответ непреклонное: — Искупление. На её зов мгновенно появилось несколько немых во главе с Зауром. Но Лигии этого показалось мало, и она потребовала к себе еще и немых Рэмира. Рэм попытался остановить ее, но королева Кирии пригвоздила его к месту гневным взглядом, а потом и вовсе отвернулась к окну. Арсель и немые Рэма появились в покоях королевы почти мгновенно, словно ждали за дверью. Обернувшись к ним, Лигия бесстрастно произнесла: — Генеш его величества стыдлив и робок в семейных делах, поэтому смущается сам озвучить свое страстное желание не только старшему мужу, но и вам. Он решил просить государя не отталкивать его больше и жаждет сегодня же разделить с ним ложе. Но вы должны помочь королевскому генэшу в этом. Так что шевелитесь и приготовьте всё что следует! Немые тотчас поспешили к дверям, успев, однако, обменяться понимающими взглядами. Арсель же просиял и, даже уронив что-то вроде: «Какая радость!», тоже ринулся на выход. Но Рэм не видел и не слышал всего этого. Он стоял замерев, нечитаемым взглядом взирая на Лигию. Дождавшись, пока слуги покинут комнату, Лигия в упор посмотрела на Рэма и в её лихорадочном взоре больше не было ничего от доброй нежной девушки. — Я вернусь завтра к обеду. Ты исполнишь свою клятву до моего приезда! Вот и посмотрим, чего стоит твое хваленое слово чести герлансийского принца и офицера, которым ты так кичишься, — она прищурила безумно блестящие глаза и, подавшись вперед, добавила: — Впрочем, истинному генэшу свое слово позволительно и не держать! Он ведь не мужчина и никогда им не был! И Лигия, резко развернувшись, стремительно покинула комнату.