Младший принц

— Значит, ты утверждаешь, что Заветы венца нашей семьи записаны неточно? — Аделард чуть сдвинул пальцами разложенные перед ним на столе листы и посмотрел на Арселя. Тот стоял перед королем и, словно в поисках поддержки, поглядывал то на Рэма, то на Хаммиза. Смотреть, кроме как на них, было не на кого, потому что Аделард отослал из своего кабинета даже Тая. — Не гневайтесь, государь, но так и есть. На третьей странице одно слово написано с ошибкой. А несколько фраз вообще пропали. Я сразу заметил, что их нет. — Вот так? Сразу? — недоверчиво вздернул бровь король. — Во всем этом тексте? — Они были завершающими, государь. И еще они были очень странные и непонятные. Я никак не мог их запомнить, поэтому сегодня, с позволения господина, — он поклонился Рэмиру, — сразу же открыл последнюю страницу Заветов венца, чтобы проверить, верно ли написал, но их там не оказалось. Аделард откинулся на спинку кресла: — И что же это за фразы? — не отрывая глаз от Арселя, он лениво подтянул к себе один из листов. — Извольте, государь. Там было сказано: «Помни, когда государство будет на грани гибели, только король сумеет найти путь к спасению». — И что же здесь непонятного? Это обязанность короля — спасать свою страну, — холодно произнес Аделард, но Рэмир сжал его плечо, останавливая. — Это не всё, Ларди. Дослушай до конца. Бросив быстрый взгляд на Рэма, король согласно кивнул: — Продолжай, — он взял в руки лист, собираясь сверять написанное со словами Арселя. — Лучше начни с самого начала, — ободряюще улыбнулся Арселю принц. Тот перевел дыхание и тоже кивнул: — Да, с самого начала. Так… «Помни, когда государство будет на грани гибели, только король сумеет найти путь к спасению. Но пройти сможет лишь сплоченная длань, в коей душ будет больше, чем тел, а тел будет больше, чем глаз. Сию королевскую истину найдет и поймет, когда придет пора, лишь истинный король!» — Мда… — Аделард еще раз пробежался глазами по тексту, проверяя сказанное, и поднял взгляд на Арселя: — Тут еще написано «Идеально!» — Это оценка работы, которую мой пра-пра-пра… дед поставил наследнику престола. — Значит, «и-де-аль-но», — повторил Аделард, задумчиво постучал пальцами по столешнице, потом вопросительно взглянул на Рэма: — Он действительно написал все это сам, по памяти? В твоем присутствии? — Арсель писал не останавливаясь почти полдня, — кивнул Рэм. — И мы с Мумуфом сверяли каждый лист. — А ты что думаешь? — король обернулся к Хаммизу. Тот ответил не сразу. — Даже не знаю. Одно слово можно, конечно, и спутать. Но чтобы пропал целый пункт Заветов?.. В финале? Очень странно. Если, конечно, тетрадь прапрадеда Арселя действительно была написана рукой короля Имаэра, а не каким-то шутником. Заветы венца уже давно не запретная книга, однако… — Однако, — продолжил Аделард, — взять в руки ее может не каждый и только с личного позволения короля, — он резко выпрямился и хлопнул ладонью по столу. — Нужно найти эту тетрадь. В архивах есть личные бумаги Имаэра. Можно будет удостовериться, им ли она была написана. — Было бы неплохо, — согласился Хаммиз. — Но почерк-то детский, а в архивах, скорее всего, хранятся документы, написанные им уже во взрослом возрасте. Думаешь, мы сможем быть в чем-то уверены? — Вот найдем тетрадь и узнаем. — Вещи семьи Арселя были распроданы и даже разграблены после гибели его родителей, — заметил Рэмир. — Так что определить, куда она делась будет непросто. — Это уже дело Фабо, — небрежно отмахнулся Аделард и обернулся к Арселю. — Как она выглядела? — Не очень большая, примерно такая, — он развел ладошки в стороны, показывая размер. — В бордовом кожаном переплете, отделанном по краям золотыми нитями. — Золотыми нитями? — переспросил Аделард, и в его глазах вдруг полыхнули грозные искры. — Ты слишком много придумал, мальчишка! Даже королевским наследникам не украшают черновые тетради так роскошно! — О нет, государь, что вы! — Арсель прижал руки к груди. — Эту обложку сделал мой прадед, в знак признания и уважения к своему королю. И чтобы лучше сохранить драгоценный подарок. А сама тетрадь самая обычная. Дед вшил ее в переплет, и она смотрелась как красивая дорогая книга. Его ответ похоже удовлетворил Аделарда. — Хорошо. Теперь ступай к себе. И обо всем, что мы сейчас узнали, никому ни слова! — Можете быть уверены, государь. Я понимаю, что есть вещи, о которых не следует знать посторонним. Я и о том, что знаю наизусть Заветы венца, никому не рассказывал. Так что молчать я умею. — Ты? — насмешливо переспросил король. — Вот уж не думал, что такой болтливый мальчишка может держать язык за зубами. — Это разные вещи, государь, — смутился Арсель. — Одно дело — болтать о всяких пустяках, другое — разбалтывать секреты. Как бы много я ни говорил, но тайны не выдавал никогда. — А тебе приходилось хранить чьи-то тайны? — Разве что, куда прятали конфеты соседские дети, — неловко улыбнулся он. — Но отец доверял мне, и я очень гордился этим. — Занятный парнишка, — улыбнулся король, когда Арсель вышел из кабинета. — И совсем не глупый. — Он очень образован и сметлив, — согласился Рэм. — И память у него отличная. Мне кажется, роль немого при генэше вовсе не его место. — Если так, то вполне возможно, что у Тая может через какое-то время появиться замечательный помощник, — подытожил король и слегка хлопнул ладонью по исписанным листам, словно ставя точку в беседе об Арселе. — Так что же все это значит? Изменить… сменить… Что если это просто случайная описка. — Не случайная, — уверенно отмел Рэмир. — Отметка стоит «Идеально», значит слово переписано точно. Учителя королевских отпрысков обычно таким образом льстить им не станут. У нас в Герлансии во всяком случае. Аделард обернулся к принцу: — А в Герлансии точно нет ничего похожего на Заветы венца? — Никогда не слышал ни о чем подобном. Но… Я не наследник, поэтому многого не замечал. — Не замечал… — задумчиво протянул Аделард. — Адеранг и Мэй тоже не замечали вход в сокровищницу королей Кирии. Впрочем, им его никто и не показывал — они были еще совсем малы, — он тряхнул головой и снова взял в руки исписанные Арселем листы. — Сменить — изменить? Возможно в этом несовпадении и нет особого смысла. — В чем точно нет смысла, — мрачно подал голос Хаммиз, — так это в тех фразах, которых нет в твоем экземпляре Заветов, государь. «Пройдет лишь сплоченная длань…» Как длань вообще может куда-то пройти? И дальше: глаз будет меньше, чем тел. Какой-то бред. — Не думаю, — Аделард отрицательно качнул головой. — Скорее всего тут что-то зашифровано, и нам предстоит выяснить, что именно. — Даже если и так, — пожал плечами Рэмир, — это вряд ли может быть связано с тайным ходом в башню и на супружескую половину. — Кто знает, мой друг, кто знает? — Аделард отложил листы. — Подумаем об этом на досуге, пока будут разыскивать тетрадь прадеда Арселя. Найди Фабо, Хаммиз, нужно чтобы его люди тотчас же начали поиски. — Да, государь, — кивнул Байяр. — Но прежде я хотел бы сообщить нечто, что вам определенно не понравится. Он достал какие-то бумаги. Увидев их, Аделард вдруг вскинул руки вверх, останавливая друга и отрицательно замотал головой: — Нет-нет, мой дорогой Байяр! И слушать ничего не хочу. Об этом мы если и поговорим, то не сейчас! Хаммиз попытался было возразить, но его прервал громкий шум в приемной. Затем дверь кабинета распахнулась, впуская взволнованного Тая, за которым тотчас же, не ожидая, когда о нем доложат, вбежал всклокоченный Заур и рухнул на колени: — Государь! Королева… Боги! Она, кажется, умирает! *** Они мчались к комнатам Лигии сломя голову, но к тому моменту, когда они добрались до покоев королевы, в коридоре у закрытых дверей уже собралась целая толпа взволнованных придворных, да и на супружеской половине толпились все те, кто имел туда доступ. В комнате перед покоями Лигии уже были вездесущий Фабо, первый советник Латтес и еще с десяток министров и придворных, которым «посчастливилось» в эту минуту оказаться рядом. Придворные отхлынули в стороны, освобождая проход королю. Аделард двинулся в опочивальню королевы, но Фабо почтительно преградил дорогу: — Простите, государь, но лекарь велел никого не пускать внутрь. Не беспокойтесь. Государыне стало дурно, и она лишилась чувств, когда собиралась к своему отчиму. К счастью, метр Аллай находился поблизости. Хаммиз шагнул вперед, внимательным взглядом сверля начальника тайного сыска: — Почему она лишилась чувств? Тот лишь слегка пожал плечами. Аделард нахмурился еще сильнее, напряженно посмотрел на дверь в комнаты жены, затем перевел нервный взгляд на Фабо и негромко спросил: — Это отравление? — Я думаю, государь, что так утверждать преждевременно, — ровно ответил тот. — Подождем, что скажет метр Аллай. Рэмир стоял рядом и видел, как быстро переглянулись Аделард с Хаммизом. Ожидая вердикта лекаря, все озабоченно шушукались, бросая настороженные взгляды то на вход в покои Лигии, то на монарха и его генэша. И на этот раз наконец-то никому не было дела до того, что младший муж короля стоит при посторонних мужчинах, не склонив голову. Рисковать, качая права и указывая на нарушения кирианских обычаев, никто не решался. Аделард был похож на вулкан перед взрывом, а все знающие короля понимали: пикни сейчас кто что-то неосторожное, и это станет его последний звук если не в жизни, то при дворе точно. Ожидание казалось бесконечным, но на самом деле прошло совсем немного времени, прежде чем на пороге показался королевский лекарь. Аделард и Хаммиз одновременно подались вперёд: — Ей лучше? — Сейчас жизни её величества ничего не угрожает, — в поклоне ответил Алай. — Так что с ней? — жестко спросил король. Пожилой врачеватель, быстро пробежал взглядом по насторожившимся придворным и мягко поинтересовался: — Мне позволено говорить при всех? — Не тяните, метр! — угрожающе процедил сквозь зубы Аделард. Народ в комнате почти перестал дышать, а на добродушном лице лекаря вдруг расцвела широкая улыбка: — Поздравляю вас, государь! Вы скоро станете отцом! На мгновение зависла убийственная пауза. — Что? — нарушил ее Аделард, неверяще глядя на Аллая. — Что вы сказали? — Боги благословили вас и королеву ребенком, государь. Единый облегченный вздох собравшихся тут же перешёл в восторженное ликование. Все дружно бросились к королю выражать свою радость, кто-то быстро шмыгнул за дверь, и торжествующие вопли понеслись уже по всему дворцу. Аделард же продолжал стоять, потрясенно глядя на лекаря, почти не обращая внимания на столпившуюся вокруг него знать. Короля можно было понять — такая новость способна огорошить любого мужчину. Наблюдая за тем, как придворные соревновались, кто быстрее и цветастее поздравит монарха, Рэмир испытывал двойственные чувства. С одной стороны — чувство какого-то извращенного облегчения. Значит, его дерзкая затея всё-таки удалась? И Лигию не вышвырнут из дворца и не отдадут замуж за чужого мужчину? Конечно, она жестоко поступила с ним, но и он с ней — совсем не благородно. Так что теперь, можно сказать, они были в расчете, и за милую птаху принц порадовался совершенно искренне. Однако, после той безумной оргии втроем, что устроил Рэм, вопрос, было ли будущее дитя ребенком Аделарда, становился довольно спорным. И чем образовавшаяся ситуация будет грозить ему самому, Рэмир не представлял. Но сейчас это было не самое важное, с этим им всем придется разбираться позже. На данный же момент главное, что Лигия жива и остается рядом с Аделардом, как мечтала. И это было справедливо — столь самоотверженно любящее сердце заслуживало хотя бы такой награды, если не ответной любви. Тем временем придворные продолжали выражать свою преданность и восторги, а вот ошеломленный счастливым известием монарх в ответ лишь рассеянно кивал головой. Более того, лицо его с каждым мгновением становилось все бледнее. С королем явно было что-то не так. В какой-то момент перед ним, наконец, оказался и Хаммиз, оттесненный на время более рьяными царедворцами, и Рэм в наполняющем комнату гвалте совершенно четко услышал его негромкие слова: — Позвольте и мне поздравить вас, мой король, — он коротко поклонился. — И сожалею, что вынужден в столь счастливый для вас момент попросить своей отставки. Рэмир решил, что ослышался, но то, как изменились в лице Аделард и Фабо, говорило об обратном. Рэм возмущенно засопел — хорош друг! Нашел, когда решать свои проблемы! Он выразительно зыркнул на Хаммиза, как всегда, забывая, что унна не позволит тому увидеть его лицо. А вот Аделард, похоже, возмущен не был, но Рэм заметил, как в его зеленых глазах на долю мгновения мелькнуло совершенно нечитаемое выражение. — Я не даю ее тебе, — быстро ответил Адалард. Хаммиз улыбнулся спокойно и почтительно, и именно эта улыбка встревожила Рэмира больше всего. — Увы, государь, все уже решено. И вы сами об этом прекрасно знаете. Несколько стоящих рядом вельмож притихли, явно пытаясь расслышать разговор короля с Хаммизом. — Байяр, вы в своем уме? — прошипел Фабо, бросив быстрый взгляд на придворных, и снова воззрился на Хаммиза. — Не время и не место! Король тоже скользнул взглядом по вельможам и нахмурился: — Нам… нужно объясниться… — Сожалею, но нет, — глядя в глаза короля, повторил Хаммиз. — Позвольте мне отбыть из дворца прямо сейчас. Он поклонился и отступил назад. Аделард стремительно схватил за руку, но не Хаммиза, а Фабо, который тоже готов был куда-то идти. Хаммиз же, не дожидаясь позволения, развернулся и уверенно проследовал к выходу. Из дальней двери выскочил Мумуф, окинул испуганным взглядом присутствующих и метнулся следом. Напряженный Фабо осторожно шевельнул рукой, пытаясь освободиться, но король не отпускал. Тогда он попытался сделать кому-то какой-то знак, но Аделард прожег его горящим взглядом: — Не смей! Происходящее стало привлекать внимание. Нахмурившись, Фабо плотно сжал губы, а потом громко возвестил: — Господа, ее величество королева нуждается в покое и тишине. И государю тоже необходимо осознать свою радость рядом с любимой супругой. Наши эмоции слишком бурны и утомляют короля. Оставим же нашего владыку наедине с семьей! Едва понятливые придворные почтительно, но проворно высыпали из комнаты, Фабо развернулся к королю. — Вы же понимаете, государь, что Байяр не может оставить службу и покинуть дворец! Таких людей, как он, не отпускают! Мои люди обязаны его остановить. — Я запрещаю его трогать! — Государь, я знаю о вашей привязанности к Хаммизу Байяру, но я также понимаю, что отставка для него невозможна! Это опасно. Для вас, государь. Для всех, для королевы и будущего наследника! И для него самого тоже! Ему известно слишком многое, чтобы просто так исчезнуть из королевского дворца. Вы представляете, сколько человек захотят развязать ему язык? Позвольте, государь, мне и моим людям исполнить свой долг перед страной. Арест Байяра, возможно, даже спасет ему жизнь… — Я сказал нет! — крикнул Аделард и вдруг пошатнулся, судорожно обхватив себя руками. Фабо попытался поддержать короля, но тот резко оттолкнул его, посмотрел на Рэмира, протянул к нему руку и с хриплым стоном рухнул на пол. Рэм бросился к нему, в ужасе от того, что стало твориться с королем. Скрипя зубами, тот скрючился на ковре, стискивая пальцами длинный ворс с такой силой, что нити стали вырываться из основы. На лбу его выступил обильный пот, а искаженное болью лицо стало мертвенно бледным. Сволочная унна упала на лицо Аделарда, и Рэм со злостью откинул ее прочь, чтобы не мешала. — Ты что делаешь, генэш! — услышал он возмущенное. — Лекаря! — заорал Рэм, подхватывая голову Аделарда, мысленно послав вякающего придурка ко всем демонам. Метр Аллай уже был рядом. Он быстро достал из сумки какие-то склянки и стал осторожно вливать в рот короля снадобье из маленького темного флакона. Через какое-то время Аделард на мгновение расслабился. — Не смей трогать Хаммиза, Фабо… — слабо прохрипел он, тяжело переводя дыхание. — Я приказываю… — Конечно, государь, воля ваша. Байяра никто не тронет. Мои люди просто остановят его и будут охранять, пока вам не станет легче… — Нет! — он судорожно стиснул руку принца так, что после точно останутся синяки, и, открыв глаза, бросил на Фабо яростный взгляд. — Никакой стражи! Иначе лишишься головы! Его остановит… — он посмотрел на Рэма и с трудом проговорил: — Его остановит… Рэмир. Возьми охрану, Рэм, и найди его… слышишь… Найди и приведи сюда. Король попытался сказать еще что-то, но в этот момент его тело сотряс еще один ужасающий приступ боли. Рэмир прижал Аделарда к себе, словно мог таким способом чем-то облегчить его страдания. Лекарь протянул руку и слегка толкнул Рэмира в плечо. — Не беспокойтесь. Я знаю, что делать. С государем все будет хорошо, — усердно отворачиваясь от принца, сердито сказал метр Аллай, перехватывая голову короля. — Чем быстрее вы уйдете, тем будет лучше нам всем, — и решив, что Рэм слишком медлит, уже раздраженно подстегнул: — Делай, что приказал муж, генэш! Мне нужно помочь государю, а ты всем мешаешь! Я не собираюсь терять свою голову из-за твоего бесстыдства! Рэмир поднялся. В комнате кроме метра Аллая был только Фабо, который стоял, отвернувшись к стене, да еще и закрыв глаза рукой. Рэм чуть не взорвался от злости — эти придурки боялись увидеть его физиономию, когда их король едва ли не при смерти! Громко выругавшись, Рэм на ходу натянул на лицо унну и рванул к выходу.