Младший принц

Удары сердца отсчитывали время. Чирки были совсем рядом и могли обнаружить их в любой момент. А если эта свора решит повторно распотрошить и так уже сломанную кровать?.. Не отрывая глаз от мелькающих в трещине вражеских сапог, Рэмир осторожно, стараясь не звякнуть металлом о каменные плиты, подтянул к себе клинок и перенес тяжесть тела на левую руку, готовясь к атаке. Позиция была изначально проигрышная, но другого выбора не было. Да, на его стороне момент неожиданности. Хотя и он не сильно-то увеличивал шансы, учитывая, что дворец кишел врагами. Один из чирков сделал шаг к кровати, и Рэм собрался, крепче сжимая рукоять меча. Но в этот момент прямо перед его лицом в щели, ожигая рассыпанные по полу пух и перья вспоротых перин, скользнул огненный факел и его оранжевое пламя коснулось свисающего с кровати полога. Тяжелая ткань занялась, вспыхивая свечой. Под победный вой чирков огонь пополз вверх, настойчиво облизывая жарким языком сухую доску каркаса. И та поддалась, зачадила душным обожженным лаком, разгораясь с каждым мгновением все больше. Чирки орали, улюлюкали, беснуясь и распаляя друг друга, прыгали вокруг кровати, словно исполняли какой-то ритуальный танец. И Рэмир понял — теперь выбираться из огненной ловушки придется не дожидаясь ухода врагов. А поскольку сделать это бесшумно им вряд ли удастся, следует улучить момент, когда кровать разгорится достаточно, чтобы чирки не смогли сразу кинуться за ними в погоню, но одновременно еще оставалась бы достаточно крепкой, чтобы не похоронить лежащих под ней беглецов, изжарив их заживо. И очень скоро, словно указывая принцу, что время пришло, одна из полыхающих опор, будто полено в камине, оглушительно треснула. Отлетевшая горящая щепа чудом не угодила в Рэма, и тот, рискуя обжечь руки, быстро схватил ее и сбросил в подземный ход. Огонек полетел вниз, осветив на мгновение камни спуска. — С твоей стороны — лестница на стене, — проговорил Аделард, и Рэм едва расслышал его слова сквозь неумолкающие вопли чирков. Что же, вакханалия врагов была на руку беглецам. Рэм с королем переглянулись, понимая друг друга без слов — времени больше не было. Извернувшись немыслимым образом, Рэмир скользнул в лаз, нащупал ногой ступеньку и, обернувшись к королю, протянул к нему руку: — Только вытерпи! И Аделард терпел, разворачиваясь к проходу, терпел, осторожно забираясь в подземный ход. Но когда проехался раной на груди по каменной кромке лаза, глухо застонал и едва не лишился чувств. И если бы Рэмир не помогал королю на лестнице и не подхватил бы его, тот определенно упал и разбился бы о каменную кладку тайного хода. Но удерживая Аделарда на весу, уже и сам Рэмир рисковал переломать себе кости. Так или иначе, но им двоим удалось благополучно достичь дна. Однако, неловко спустившись, один из них наступил на горящую щепку, и та погасла, погружая подземный ход в полумрак. Усадив Аделарда на пол, Рэм снова рванул наверх — следовало закрыть люк и, если повезет, прихватить другой горящий обломок. Но ничего, что могло бы послужить факелом, рядом не оказалось, и он быстро стал подтягивать тяжелую плиту обратно к лазу, пытаясь водрузить ее на место. Но в этот момент ор чирков усилился, а останки кровати с треском стали оседать на пол. Выругавшись, Рэм потянул изо всех сил крышку люка, и она с громким скрежетом проехалась по камням пола. Видимо, услышав это, один из чирков, перекрывая общий гвалт, крикнул что-то, и все остальные тотчас смолкли. Рэмир отчаянно приподнял проклятую плиту ладонями, резко перекидывая ее на себя, и она наконец встала на место. Но прежде, чем подземный ход полностью погрузился во мрак, принц услышал истошные вопли врагов, их ругань и яростные удары мечей о пылающий каркас кровати — чирки все поняли! Ругаясь сквозь зубы, принц спустился вниз. — Ты как? — Он вслепую нашел руками сидящего на камнях Аделарда. — Бывало… и лучше. — Идти можешь? — А у меня есть выбор? Выбора не было у них обоих. Определив мечом стену, Рэмир отработанным движением высек искру из ее камей – этот навык ещё в академии надёжно вбили им в головы. Раз, потом еще… Однако все искры мгновенно гасли, даже не освещая темноту! – Что за пропасть! – ругнулся Рэм. Сверху донеслись приглушенные удары — то ли это наконец рухнула кровать, то ли чирки разгребли пылающие обломки и теперь долбили по плитам пола, разыскивая тайный проход. — Они могут сломать каменный люк? — Не думаю. Вряд ли они его вообще обнаружат, если плита легла точно на место. В этом Рэм уверен не был, тем более что на полу могли остаться следы в местах, где он тащил плиту. — Нужно уходить отсюда, — прохрипел Аделард, перехватывая руку Рэма и пытаясь встать. — Светлее точно не станет. Рэмир поднял короля, подставил ему плечо и бессмысленно повертел головой в ослепленной густой темноте. Мира не было. Был только мрак, который почти осязаемо давил на глаза и веки. — Уходить куда? — спросил Рэм, и ему показалось, что слова прозвучали еще глуше, словно сплошная тьма гасила и его голос тоже. — Ты был тут хоть когда-нибудь? — Да. Мы как-то опускались сюда вместе с Хаммизом… но до выхода не дошли. Где-то рядом с лестницей на полу должен быть факел. Нужно его найти… — А смысл, если нам нечем его разжечь? — Ну, — с трудом проговорил Аделард. — Возможно… он загорится в руках сам. Как загораются свечи в сокровищнице королей Кирии… — Разве там не особая придумка в фитилях? — спросил Рэм и тут же умолк, вспомнив, что факел в башне совсем недавно тоже воспламенился без их помощи. — Нет. Я… представления не имею, как они… вспыхивают сами. — Пф! Еще утром на эти слова я бы сказал, что ты бредишь, но после боя с покойниками я уже ничему не удивляюсь. Вверху грохот стал сильнее, и на голову принца что-то посыпалось. Рэмир выругался: — Похоже, они все-таки нашли нужное место. Принц сосредоточился, пытаясь определить, где находится лестница, но теперь, после того как он наклонялся и поднимал Аделарда, в кромешной тьме это казалось почти невыполнимой задачей. Вытянув руку вперед, Рэм поводил ею в темноте, наткнулся на стену, скользнул по ней пальцами, пытаясь найти лестницу и… вдруг застыл, широко распахнув глаза: — Это что? Под его ладонью на камнях появилось слабое голубое свечение. Принц отдернул руку и ошеломленно обернулся к Ларди. — Я не знаю. — Свет стал настолько явным, что Рэм без труда увидел, как не менее обескураженный король в ответ покачал головой. А свечение, сперва неверное, еле заметное, быстро становилось все сильнее и ярче, заскользило по камням, очертив широкой полосой стены и свод подземелья вокруг них. Приглушенный свет не слепил глаза, но его было достаточно, чтобы Рэм с королем разглядели друг друга и все, что находилось рядом. Однако времени на удивление у них не было — глухие удары над головой не смолкали, а песок сверху начал сыпаться сильнее. Следовало торопиться. Обнаружившийся рядом с лестницей факел так и не зажегся, а подземный ход, что должен был вывести их наружу, уже в трех шагах от них терялся в абсолютном мраке. — Ну, мы хотя бы знаем, в каком направлении идти, — буркнул Рэм. — Надеюсь, там нет ям и ответвлений… Перехватив руки удобнее, Рэм и Аделард двинулись по подземному ходу вперед, и… мерцающая полоса, не увеличиваясь в размерах, последовала рядом с ними, освещая путь. Она просто скользила по стене. — Не знаю, что это такое, — прохрипел король, — но оно нам явно в помощь. Они прошли не более десяти шагов, как вдруг голубая полоса короткой волной устремилась вперед, потом вернулась обратно, снова проехала вдаль и вновь отхлынула к Рэму с королем. И так несколько раз. Казалось, будто она подталкивает их вперед. Не сговариваясь, Рэмир с Аделардом зашагали быстрее. А сияющие волны трепеща побежали еще чаще, словно призывая беглецов ускориться, и у Рэма внезапно возникло неодолимое желание немедленно оказаться как можно дальше от этого места. Более того, ему почудилось, что он услышал буквально в двух шагах от себя торжествующие вопли чирков и скрежет сдвигаемой ими плиты люка. Рэм недоуменно вздрогнул — этого не могло быть! — Или мне кажется, или нам стоит убраться отсюда поскорее, — тяжело дыша, проговорил король, озвучивая мысли принца. Не говоря больше ни слова, они устремились по проходу настолько быстро, насколько позволяла сила воли Аделарда и сила тела Рэма, который буквально нес короля на руках. Они сделали шагов двадцать, когда полоса голубого света вдруг замерла на месте и раздался нарастающий гул. Земля под ногами задрожала, и каменные своды прохода позади них рухнули с ужасающим грохотом, обдав беглецов плотным облаком пыли. А когда пыльный туман рассеялся, они увидели, что ход в сторону спальни Аделарда был полностью завален. Причем настолько тщательно и аккуратно, словно кто-то умышленно перегородил проход новой стеной. — Ну что же, по крайней мере с этой стороны нас точно не будут преследовать… хотя бы какое-то время, — обескураженно сказал Рэмир, и они двинулись дальше. Больше голубое свечение не убегало вперед. Оно двигалось рядом с ними, не угасая ни на мгновение, останавливалось, когда Рэм устраивал короткие привалы, давая возможность раненому Аделарду немного передохнуть, и продолжало освещать им дорогу, когда беглецы вновь отправлялись в путь. — Если все это тоже придумал твой предок — то он был гением, — бросил Рэмир после очередной остановки. А останавливаться приходилось все чаще. Подземный ход оказался невероятно длинным. По словам Аделарда, завершаться он должен был где-то в горах, и Рэм действительно ощущал подъем тропы, не сильный, но настолько затяжной, что измотал их обоих. Когда в конце тоннеля забрезжил слабый солнечный свет, голубая полоса на стенах вдруг стала меркнуть, а едва Аделард с Рэмиром приблизились к выходу, и вовсе погасла. Небольшая пещера, в которой заканчивался подземный ход, скрывалась за обломками скалы и была окружена лесом. И хотя тайный лаз был засыпан, но обозленные чирки могли начать разбирать завал. Поэтому Рэм рассудил, что от места, где может вдруг появиться погоня, следовало убраться подальше. Только отойдя на приличное расстояние, они наконец позволили себе сесть, точнее — упасть на траву. — Куда теперь? — спросил Рэм, повернув голову к Аделарду. Король не ответил сразу. Лишь лежал, опустив пушистые ресницы и тяжело дыша, собираясь с силами. Поперек высокого лба легла жесткая болезненная складка, и была ли это боль от раны или мука от всего, что случилось во дворце, принц определить не брался. Рэмир не торопил мужа с ответом. Ему самому тоже нужен был хоть небольшой, но отдых. Они лежали молча, каждый погруженный в свои невеселые мысли. Заговорить первым никто не пытался — слова почему-то не шли. Шевелиться не хотелось, но через какое-то время Рэмир заставил себя сесть. Король услышал его движение и открыл глаза: — Я должен вернуться в столицу. — Конечно, — кивнул Рэм и стал осматривать повязку на ране Аделарда. Прилегала она на удивление хорошо и все еще сдерживала кровотечение. — Вернемся, но не сразу. Сперва следует выяснить, что произошло и кто продался чиркам. Не верю, что они одни смогли так легко захватить дворец и город без чьей-то помощи. — Тогда… — король на мгновение задумался, — нужно двигаться в Маленький дворец. Там верные мне люди. Друзья догадаются, где меня искать. — Враги, кстати, тоже, — резонно заметил Рэмир, поднимаясь на ноги. — И кто сейчас твой друг или враг, ты тоже не знаешь. Измученный король не стал с ним спорить: — Ты прав, но местные жители искренне преданы мне, и там будет где скрыться. С этим уже не спорил Рэм. Следовало осмотреться, и принц, устроив Аделарду в укромном месте что-то вроде шалаша, стал взбираться на ближайший уступ, чтобы получить хоть какой-то обзор местности — за высокими кронами деревьев даже небо проглядывало урывками. Едва выбравшись на более-менее свободное от растительности место, он увидел, что солнце уже скатывалось к горизонту. Неужели день так быстро пролетел? Впрочем, в горячке боя вполне можно потерять счет времени. И шли они по подземелью действительно долго. Взобравшись для лучшего обзора на усыхающее, но довольно крепкое дерево, принц огляделся вокруг. И то, что он увидел, было неожиданным: лесистые вершины гор, прикрывающие Кирию с востока, оказались совсем рядом, а вот западная долина у подножия, где располагались города, — просто нереально далеко внизу. Это было странно — не настолько крутым был подъем тайного хода, чтобы вывести их на такую высоту. Впрочем, учитывая все сюрпризы сегодняшнего дня, это была самая мелкая странность. Потянувшись к другой ветке, принц взглянул вниз, и сердце его болезненно сжалось — далеко справа на стыке долины и гор полыхала столица. Совсем маленькая на таком расстоянии, словно горящая лужица, и от нее вдаль по небу расползался дым гнетущей черной полосой. Мысль о тех, кто остался во дворце, как кинжал полоснула по душе, однако Рэм усилием воли прогнал ее прочь. Пусть это выглядело жестоко, но предаваться скорби у них еще будет время. После. А сейчас они должны были выжить! В холмистой долине тоже пылали какие-то селения, схожие издали на маленькие огоньки свечей. Скорее всего, это также было дело рук чирков. Значит, им с королем туда путь заказан. Южнее за лесистыми горами Рэмир увидел скалу с Храмом Солнца на вершине, ту самую, где погибли родные Аделарда. Она была неблизко, но вместе с тем не настолько далеко, как мог предположить Рэм. Это тоже было странно. Впрочем, по крайней мере, теперь понятно, где искать Маленький дворец, хотя черное облако, висящее между скалами под Храмом, наводило на тревожные мысли. Еще принц заметил редкие струйки дыма, тянущиеся вверх из густых крон. Они указывали на затерянные в горах селения, где можно было рассчитывать на помощь. Однако живут ли там друзья Аделарда или его недруги — вопрос оставался открытым. Когда Рэмир вернулся к королю, в лесу уже опускались сумерки, и они решили продолжить путь завтра с утра. Из опыта походов на Лазоревые луга Рэм еще перед уходом выбрал место под шалаш удачное, хорошо защищенное от ветра. Теперь он только быстро выложил подстилку толстым слоем густых веток и сухой листвы да уплотнил ими же стенки шалаша. Бивак для ночлега получился вполне сносным, и вояки вроде Рэма могли бы довольно неплохо выспаться, не боясь околеть от холода. Но для монарха такой ночлег был непривычен, и Рэм придвинулся к Аделарду вплотную, согревая его своим телом, подставляя плечо вместо подушки: — Жестко? — Нормально… — обронил Ларди, благодарно положил ладонь на пальцы Рэма, и они оба замерли, глядя в темноту. Мысли не давали забыться. В голове Рэмира бешеным вихрем крутились события дня. Чирки… битва… Летящее к трону копье, которое словно ножом вспороло размеренную жизнь кирианцев. Лежащие на пороге королевской спальни окровавленные слуги… Супружеская половина к тому времени тоже была уже захвачена, а там оставались немые… Мумуф и Арсель… Боль горечью проступила на губах, и Рэм, поморщившись, ткнулся лицом в волосы Аделарда. Он пытался отогнать от себя ранящие мысли, успокоиться, но не получалось. В ушах звучал последний смех защитников дворца и отчаянные голоса друзей. «Ну что, командир, все-таки успел покомандовать нами в последний раз?» — «Еще посмотрим, в последний ли… И… не пялиться на меня! У меня лицо открыто!» И горло Рэма сдавил спазм. Словно отвечая на мысли принца, Аделард сжал его руку. — Столько жизней… Столько несчастья… — услышал принц тихий шепот. — Ты сказал, что горит и город, и селения на равнине… Откуда они взялись в центре Кирии вот так, вдруг? И кто они такие вообще… — Аделард чуть повернул к нему голову. — Ведь не люди же? — Я не верю в призраков, Ларди, но теперь… я не знаю… Они не сомкнули глаз всю ночь. Сперва говорили, потом умолкли, ожидая спасительной дремы. Но сон не шел. Было о чем подумать. Рэм просто лежал, расслабившись, насколько возможно, давая отдых не мыслям и сознанию, а только уставшему телу, тревожно прислушиваясь к звукам ночного леса и тяжелому дыханию короля. А король… Он тоже не спал всю ночь… *** Ледяной воздух горной ночи, пробравшись наконец сквозь ветви шалаша перед рассветом, заставил их отправиться в путь еще до восхода солнца. Изорванные одежда — наряд генэша и парадное платье короля — ночлегу в горах, увы, не способствовала, а в движении было хоть немного теплее. Звериная тропа, что привела их от пещеры к месту ночевки, вилась дальше, и Рэм решил следовать за ней. И не только потому, что идти через густые заросли было неимоверно тяжело. Тропа могла привести к роднику или ручью, а вода была для них жизненно необходима. Аделард храбрился, усилием воли заставляя себя идти вперед, но Рэмир видел, что раненому необходим отдых. И в какой-то момент Рэм просто вынудил короля снова устроить привал. К тому же под теплыми лучами полуденного осеннего солнца лесной воздух наконец прогрелся, и у Аделарда появилась возможность отлежаться, не трясясь от холода. Сам же Рэм решил заняться поиском пищи и воды. Отойдя совсем немного, он услышал отголосок журчания ручья и двинулся на звук. Вскоре лес стал редеть, а еще через десяток шагов за стволами деревьев показались приземистые бесхитростные дома. Значит, он все-таки вышел на то самое селение, дым из труб которого видел вчера вечером! Открыто привести раненого Аделарда к незнакомым людям Рэм не рискнул. Осторожно он прокрался к небольшому домику, что стоял на самой окраине горной деревушки, и остановился. Во дворе, обнесенном аккуратным заборчиком, сушилось на веревке белье, и это была большая удача. Появиться перед людьми следовало бы в более приличном одеянии, чем в том, что осталось на Рэмире — изорванный наряд генэша был к тому же и испачкан кровью. А подходящую одежду нужно было раздобыть. Просить у простолюдинов ему еще не приходилось, а воровать так тем более. Однако находиться в Кирии в одежде генэша с оружием в руках было небезопасно, ибо даже многие соратники Аделарда могли бы поднять шум. Потому Рэм скрепя сердце проскользнул во двор и, почти не чувствуя угрызений совести, сдернул с веревки холщевую рубаху с длинными рукавами и быстро натянул на себя. Теперь браслеты от унны были прикрыты грубой тканью, и у Рэмира появилась хоть какая-то возможность выдать себя за «светского мужчину» (демон бы подрал этих кирианцев с их идиотскими выражениями!). А вот штанов на веревке для сушки белья не оказалось. И украшенные драгоценной вышивкой брючины выдавали статус Рэма с головой. Пока принц размышлял, как поступить, дверь отворилась и из дома вышла старая женщина с полной корзиной стиранного белья. Увидев Рэма, она остановилась на пороге и недоуменно уставилась на него: — Ты кто такой? — Старуха окинула принца строгим взглядом с головы до ног. — И вообще, как ты попал сюда, генэш? За густым ягодным кустарником она не могла видеть нижнюю часть его тела с предательскими штанами, и Рэм недовольно сжал губы. — Почему вы решили, что я… — начал было он, но женщина только усмехнулась, указав на его руки: — Твои кисти на солнце загорели больше, чем лицо. Так бывает только у генэшей. От досады Рэм едва не ругнулся. И хотя выразиться по-солдатски в присутствии даже крестьянской женщины принц себе не позволил, но в голове его четко сформулировалась весьма витиеватая нецензурная фраза. — Вы наблюдательны, — только и смог ответить он, криво усмехнувшись. Старуха, вернув ему такую же усмешку, отворила двери и кивнула на вход: — Заходи. Я долго живу на свете и много видела. Мне-то без разницы. И люди у нас тут простые, понятливые. Но генэш, с мечом… да еще и с голым лицом… — Она покачала головой. — Не ровен час увидит кто из мужчин — худо будет. Только зайдя в натопленную горницу и ощутив запах горящих поленьев и готовящейся в печи стряпни, Рэм понял, как проголодался. — От мужа-урода сбежал? — не глядя на принца, с пониманием поинтересовалась женщина, шаркая куда-то в угол комнаты. — Нет, — качнул головой Рэмир, усилием воли заставляя себя не сглатывать слюну. Женщина достала из большого сундука аккуратно сложенную чистую одежду и протянула ее принцу: — Вот. Это моего старшего. Тебе впору будет. А ту, что на тебе, отдай. Щеки Рэма вспыхнули, и он, пряча глаза, стянул с себя чужую рубаху. Как глупо! Он сын короля и муж короля. Он может просто прийти и забрать все что угодно в этом доме!.. И если бы старуха раскричалась, он так и ответил бы, но сейчас ему почему-то стало стыдно. — Ступай, умойся сперва, — скомандовала женщина. — Вон кадка с водой у двери. А то ведь сам — как подранок из лесу! Да из избы не выходи, вдруг на глаза кому попадешься. Вода! Холодная родниковая вода! Не раздумывая, прежде чем плеснуть на лицо, Рэм жадно хлебнул прямо из пригоршни, думая, что нужно попросить флягу с водой для Аделарда и отнести ему как можно быстрее. — Есть хочешь? — спросила старушка, с усмешкой наблюдая, как гость быстро натягивает новый наряд прямо поверх изорванного наряда генэша. — Садись за стол, накормлю хоть. Вижу же, что голодный. — Спасибо, но я не один. — Он прямо посмотрел на хозяйку. — Меня ждет друг. — Значит, все-таки с любовником сбежал? — Нет. Это мой муж. Он ранен, и ему нужна помощь. Блеклые глаза старушки стали серьезными: — Хм… Не всякий генэш назовет старшего мужа другом, еще и станет сражаться вместе с ним. — Она перевела взгляд на руки Рэма, в которых он снова держал меч, скользнула глазами по драгоценным браслетам на его запястьях. — Да и он тебя, сразу видно, ценит безмерно. Видать, есть за что. Повезло тебе, генэш. Ладно, соберу еды и ему тоже. Раз уж такой лад у вас в семье. И для ран его что-нибудь действенное найду. Помогу, чего уж… А ты сам садись да ешь! — Вы очень добры, — улыбнулся Рэмир, снял с пальца перстень, что подарил ему Аделард, и протянул старушке. — У меня нет денег, но я могу отблагодарить вас этим. А взамен вы могли бы дать нам еды еще и в дорогу? Женщина отвлеклась от сборов, посмотрела на протянутый перстень и вдруг тихо, по-стариковски, засмеялась: — Да вся еда в нашей деревне столько не стоит, сколько это твое кольцо. — Но я не могу просто принять от вас помощь. Вы небогаты… — Эх, глупый генэш, — снова засмеялась она. — Тебе-то, поди, в дороге, оно пригодится поболе, чем мне. Продашь или обменяешь на что. А я старая, мне много не нужно. — И, увидев протестующий жест принца, примирительно кивнула: — Ну ладно, давай договоримся так — я тебе сейчас помогу, а ты как с делами своими нелегкими управишься, так вернешься сюда и деньги за обед мне отдашь. Рэм с легким удивлением смотрел на эту простую, совсем небогатую женщину, которая так радушно и легко отдавала ему свой скарб, не требуя ничего взамен. Если бы на ее месте был бы какой-нибудь городской торговец, он бы содрал с него три шкуры. Тем временем старушка завязала в чистую тряпицу еду, потом сложила в котомку какие-то снадобья и, взяв клюку, двинулась к двери: — Вместе пойдем. Вдруг кто увидит на тебе сыновью одежду — примут за вора и поднимут шум. А вам это ни к чему. Выведу тебя из села. А заодно и мужу твоему помогу. Я ведь знахарка — лечить умею. Вручив Рэмиру большую вязаную корзину, она повела его по тропинке к лесу. — Хорошо, что супруг у тебя оказался добрым и смелым, — снова заговорила женщина, едва они оказались на опушке. — Взял тебя, прилюдного мужчину, на которого кто ни попадя прежде пялился, в младшие мужья и срама не побоялся. А то знаешь ведь, какие бывают. Сын сказывал, что в городе у них живет один, как бишь его… Арван? Арвай? Знатный старый спесивец. Он своего младшего мужа так прячет от всех, что никто его и в глаза никогда не видел. Ни немые, ни другие генэши. ЧуднО. Принц знал эту историю. А еще он знал, что старый Арвай пал от рук чирков в тронной зале день назад. — А тебя твой что же, отпускает к людям, да еще и с голым лицом? Отчаянный… — Не отпускает, — усмехнулся Рэм. — Просто сейчас он ранен и идти в деревню сам не смог. — Кто же на вас с мужем напал? Разбойники? Так их нет у нас в лесу уж много лет. Или не здесь беда приключилась? Откуда идете-то? — Из столицы. Женщина на мгновение остановилась, внимательно посмотрела на принца и снова зашагала дальше. — Теперь понятно, от чего вы в горы бежали. И почему муж твой ранен, догадываюсь. — Она тяжело вздохнула и озабоченно покачала головой. — Лютуют чирки в долине, да? Города жечь стали и до деревень добрались. Откуда только взялись, окаянные? — Быстро до вас новости долетели, — бросил на нее настороженный взгляд принц. — Именно что долетели. Сын мой в столице живет, вчера вечером голубя послал с письмом. Пишет, что перерыли, изверги, весь город. Дворец королевский спалили дотла. Дома разоряют, жгут, хоть богатый там живет, хоть бедняк. Ищут, говорит, что-то или… кого-то, а найти не могут. Вот и злятся. — Она покосилась на шагающего рядом принца: — Да ты и сам, поди, все знаешь. То, что кровью измазан и изорван весь — с чирками бился? Рэм кивнул, а знахарка, прищурившись, окинула его проницательным взглядом: — Не простой ты генэш, парень. С мечом управляться умеешь. Смотришь безбоязненно, прямо, взгляд твердый, хоть орехи коли. Головы не склонил передо мной ни разу. Ты ведь не всегда носил эту унну, верно? — И на очередной невеселый кивок принца по-доброму улыбнулась: — Не беда. Всяко бывает в жизни. Если твой старший муж такой, как я мыслю, — все у тебя будет хорошо.