Младший принц

Они долго шли по коридорам и переходам. Наконец, хлюпающий носом, удивительно молчаливый Мумуф остановился, распахнул двери и, посторонившись, пропустил Рэма вперед. - Ваши покои, мой принц. Рэмир шагнул в комнату, и следом за ним вошли четверо слуг, несших его небольшой дорожный сундук. Определив его у стены, они отвесили короткий поклон и удалились. - Вот, теперь можете и раздеться, - сообщил Мумуф. - А где мой голубь? – принц завертел головой в поисках клетки. Всю дорогу Рэм не выпускал ее из рук, но с сегодняшнего полудня напрочь забыл о ней. - Государь не позволил вам его оставить. - Что? - глаза Рэма вспыхнули гневом. – Это моя птица! Мумуф вздохнул и посмотрел на принца, как на капризного ребенка. - Хорошо, хорошо, я спрошу у его величества. Возможно, он и переменит свое решение. А вам пока следует прилечь и набраться сил для предстоящего ритуала. Рэма дернуло, как от удара кнута. - Мумуф, - выдавил он из себя, пытаясь придать голосу как можно больше твердости, но все равно получилось как-то заискивающе. – Что такое предсвадебное тейо? Но Мумуф, словно глухой, быстро шмыгнул к выходу и, еще раз напутствовав Рэма словами: «Отдыхайте, мой принц!», исчез за дверью. Рэмир неприятно вздрогнул, услышав, как после этого в замке дважды провернулся ключ. Происходящее все больше и больше походило на заточение, но по крайней мере, теперь он, наконец, остался один. Рэм со злостью скинул унну и горько взглянул на сверкающие браслеты. Как раскрываются его золотые кандалы, он так и не понял, поэтому снять тряпку целиком не получилось. Зато выяснилось, унна крепилась еще и на плечах. Причем таким образом, что ее можно было носить, просто отбросив назад. Рэмир посмотрел в близкое зеркало: выглядело это ужасно. Ненавистная одежка теперь свисала за спиной, словно поникшие крылья бабочки. Плюнув на унну, с которой он все равно ничего не мог сделать, Рэм решил оглядеться. Помещение, в котором его заперли, представляло собой просторную комнату со сводчатым потолком и большим полукруглым эркером из высоких, почти во всю стену сверкающих окон. Из него через двустворчатые двери посередине можно было попасть на террасу, а далее – в сад. Деревья и изящно задрапированные шторы мягко затеняли помещение, оставляя его, тем не менее, достаточно освещенным. В комнате стояла какая-то мебель, под ногами лежали какие-то ковры. Но всего этого Рэм уже не замечал, потому, что увидел главное – напротив входа, рядом с эркером, повторяя его форму, стояла овальная кровать. Хотя в просторной спальне она практически потерялась, Рэмир, будучи опытным воином, умел соотносить размеры. Ложе оказалось настолько огромным, что на нем легко можно было проводить фехтовальные поединки. Рэм поежился. Он отлично понимал, какие именно поединки ему предстоят на этом необъятном кремовом "ристалище" в ближайшее время. Медленно опустившись на пушистый ковер, он тупо смотрел на проклЯтое ложе… Нет, не любви – его позора и унижения! Рассматривал совершенно женственные фалды покрывала, изящное резное изголовье цвета топленого молока, того же оттенка легкий полог с бордовыми, в тон штор, узорами и вдруг почувствовал, как на него накатила какая-то вселенская апатия и усталость. Он так долго держался, все последние дни обуздывая отчаяние и бешенство, и вот теперь, оставшись один, сдулся, словно ярмарочный шарик. Силы покинули его неожиданно и мгновенно. Так уже было. После последней битвы. В бою он не чувствовал ни ранения, ни усталости. А вернувшись в шатер, упал без чувств. Друзья подняли тревогу только через несколько часов. Потому что сначала все посчитали, что он просто спит, настолько энергичным принц был до последней минуты. Рэму безумно захотелось лечь. Но только не на эту ужасающую кровать, а прямо тут, на мягкий ковер и просто побыть одному, собираясь с мыслями и духом. Ведь впереди еще предстояла постыдная свадебная церемония и… О, да! Предсвадебное тейо! Рэм даже не сомневался, что это какое-то особенное извращение. И где же взять силы, все это пережить? Рэм не знал, сколько просидел в ступоре. Долго. Но, как оказалось, во вселенной все же была магия, способная в мгновение ока вернуть принцу и энергию и ярость. И имя этой магии было Мумуф. Переодетый и умытый, он с вновь вернувшейся обычной заботливой суетливостью ворвался в спальню и, не увидев сразу принца, издал такой оглушительный вопль, что у Рэма заложило уши. - Мой принц! - Что ты орешь? – поморщился Рэм, поднимаясь на ноги и чувствуя неожиданный прилив бодрости и раздражения. Но пусть лучше так, чем полная депрессия, и Рэм был почти благодарен этому лысому чудовищу. Мумуф же, облегченно заткнувшись, обернулся к принцу. - Вот! – торжествующе воскликнул он, показывая находящуюся в его руках большую золоченую клетку, в которой, отчаянно вереща и раскидывая желтые перья, билась испуганная птичка. - Что это? – Рэм непонимающе уставился на клетку. - Государь, узнав, что вы любите птиц, велел передать вам эту канарейку! - с восторгом вымолвил толстяк и торжественно водрузил клетку на подставку у окна. - Я не люблю птиц! Мне просто нужен мой голубь! – прошипел Рэм, но Мумуф устало воздел очи к небу. - Вашего голубя больше нет… У Рэмира потемнело в глазах. - Как он посмел… - прохрипел принц, стискивая кулаки от злости, но лысый мерзавец тут же ткнул в них пальцем. - Вы так благодарны королю? Да будь они прокляты, эти идиотские традиции Кирии! Рэм нервно растопырил ладони так, что напряженные пальцы изогнулись натянутыми луками, и издал практически утробное рычание. - Если он убил моего голубя, то пусть забирает свою канарейку к чертям! – Вы с ума сошли! – возмутился Мумуф, - Это подарок государя, вы не можете себе позволить отказаться от него! - А что я вообще могу себе позволить?!! – заорал принц, теряя самообладание. - Боюсь, теперь - немногое, - с неожиданной печалью промолвил Мумуф и сочувствующе улыбнулся. На лице Рэма бешенство вдруг сменилось обреченностью. Безвольно рухнув в кресло, юноша закрыл лицо руками, пытаясь справиться с вновь нахлынувшим отчаянием. Глядя на это, толстячок быстро подошел к Рэмиру и успокаивающе погладил его по плечу. - Не расстраивайтесь, мой принц. Не думаю, что его величество велел убить голубя. Скорее всего, он его просто отпустил. Рэм вздохнул и поднял глаза на кирианца. - Мумуф, что такое предсвадебное тейо? Толстячок тяжело вздохнул и с сожалением посмотрел на принца. - О, это очень неприятный и тягостный обряд… Обряд очищения. - Очищения, - эхом повторил принц, чувствуя, как в животе все сжалось в ледяной комок. Буйная фантазия услужливо показывала ему картинки одна омерзительней другой. - Да, - сокрушенно кивнул головой Мумуф, - Два дня вы должны будете ни с кем не разговаривать и ничего не есть. - И?.. – Рэм напряженно смотрел на мужчину, понимая, что самое отвратительное он оставил напоследок. - Что «И»? – не понял Мумуф. - И все. Глаза Рэма вылезли из орбит. - И… все? - не веря переспросил принц. - А разве этого мало?! – в ужасе воскликнул Мумуф, всплеснув руками. - Сидеть голодным два дня!!! И молчать!!! Молчать!!! Естественно, для болтливого, любящего поесть кирианца это действительно была просто жуткая кара. Секунду Рэм смотрел на толстячка, затем неуверенно хмыкнул один раз, потом второй и, наконец, разразился диким хохотом. Видеть смеющимся Рэмира было необычно и приятно, однако, спустя пару минут, глядя на по-прежнему сгибающегося пополам принца, Мумуф, все же, забеспокоился. - Ваше высочество? Вы здоровы? - О боги! Мумуф! – простонал Рэм и протер глаза от выступивших слез. – Только и всего - два дня побыть голодным и не разговаривать! - Как хорошо, что вас это не пугает! – просиял толстячок. – Ну, да, только и всего. И еще в конце кое-какие мелочи. Смех Рэма мгновенно оборвался. - Какие мелочи? – упавшим голосом спросил принц. Мумуф отмахнулся. - Ох, не об этом вам нужно думать, мой принц. Хаммиз уничтожит нас, если вы не станете вести себя, как положено покорному генэшу. Рэм нахмурился. - Я не понимаю, по какому праву Хаммиз вообще смеет прикасаться ко мне и вести себя так вызывающе. Я, в конце концов, принц и будущий муж вашего короля, а он всего лишь охранник. - Ах, мой принц. Вы совсем не обратили внимания, как представился вам Хаммиз при знакомстве? - Он сказал, что начальник королевской стражи. - И ваш официальный представитель, - поднял палец толстячок. Рэм непонимающе махнул рукой. - И что это значит? – Это значит, что до официальной церемонии бракосочетания он выступает, как старший в вашей семье и ваш опекун, то есть, практически, выполняет обязанности вашего отца. Он имеет право отругать вас, наказать, даже побить, если вы провинитесь. Несчастный Рэм возмущенно вскинул голову. - И кто дал ему такие полномочия? - Твой отец, - раздалось от дверей, и мрачный Хаммиз вошел в комнату. – Если не веришь, можешь прочесть документ. Надеюсь, подпись своего короля ты хорошо знаешь? Да, Рэмир хорошо знал этот размашистый росчерк. И в бумаге действительно четко оговаривалось все, о чем только что сказал Мумуф. Принц отшвырнул документ, который сделал из него по сути раба, и прикусил губу. - Меня даже не посчитали нужным поставить в известность об этом, - чуть слышно прошептал Рэм. Отец в очередной раз отвесил пощечину младшему сыну, и он снова не смел на нее ответить. Мумуф и Хаммиз быстро переглянулись, но больше ничем не выдали того, что услышали слова Рэма. - Мой принц, - вкрадчиво заговорил Мумуф, - Мы обязаны вам сказать… Став младшим мужем короля вы будете вынуждены соблюдать некоторые правила и вести себя определенным образом, немного не привычным для вас. - Куда уж непривычней! - раздраженно буркнул Рэм, ибо треклятая унна в очередной раз зацепилась за резной подлокотник, едва не задушив принца. - Так что там за правила? - Поверьте, правил очень мало, – мягко уговаривал Мумуф, в то время как Хаммиз почему-то смотрел волком и сердился все больше. - Главное выполнять их неукоснительно. Всего пять обязательных пунктов: вы не должны показывать свое лицо посторонним, заговаривать с мужчинами первым, ваша голова не должна располагаться выше головы господина, то есть простите – мужа - без его дозволения, и садиться без его разрешения тоже нельзя. Ну и естественно, вы должны выполнять абсолютно все распоряжения супруга. Есть еще, конечно, кое-какие особенности, но это уже мелочи. Чтоб нервы Рэма сдали окончательно, достаточно было и пяти основных правил. Он закрыл глаза и несколько минут переваривал предстоящий ему кошмар. - А если он будет сидеть, как моя голова может оказаться ниже его? - Ну-у, - неопределенно протянул Мумуф. - Либо нужно низко склонять голову. Либо… - он многозначительно посмотрел на пол. Принца ощутимо затрясло. А что если он вообще окажется выше короля ростом? Ему тогда ходить за ним на четвереньках? Как верному псу? - А король Аделард, он ведь высокий человек? – с надеждой спросил Рэмир. Хаммиз широко осклабился белозубой язвительной улыбкой. - Нет, он на голову ниже тебя! – пропел охранник с явным ехидным удовольствием. - Так что привыкай склонять голову! Вообще поведение Хаммиза после того, как принц закрыл лицо унной, кардинально изменилось с уважительного на раздраженно презрительное. Мумуф с укоризной покачал головой. А Хаммиз мстительно прищурился и продолжил. - И еще, тебе придется по утрам ползать на четвереньках и приносить супругу тапочки в зубах. Рэм лишился дара речи. Когда он думал про верного пса, он ведь вроде как... шутил. Не может же это быть всерьез... Или может? Мумуф попытался было вмешаться, но Хаммиз так зыркнул на толстячка, что тот заткнулся. - Я действительно вынужден буду все это делать?.. - проговорил Рэмир, понимая, что до второй брачной ночи дело не дойдет, потому что он повесится гораздо раньше. Или прирежет супруга. - Да, - злорадно кивнул Хаммиз. - Ты ведь согласился надеть унну, значит, теперь должен вести себя должным образом. Вот если бы не надел… Рэмир медленно повернулся к кирианцу и, чувствуя, как темнеет в глазах, прохрипел. - Ты хочешь сказать, что я мог и не надевать унну? - Конечно! – расплылся в издевательской улыбке Хаммиз. Секунду Рэм молча смотрел на ненавистное лицо, а, затем, не помня себя, бросился на охранника, с одной только целью - задушить эту тварь. Но его бросок прервал Мумуф, кинувшийся под ноги принцу. Крепко обхватив его колени, толстячок завопил: - Нет! Не верьте ему! Он врет! Он врет, Рэмир! Вы не могли отказаться от унны! – и, прижав бьющегося принца к подушкам дивана, обернулся к Хаммизу. - Хаммиз, мерзавец, зачем ты издеваешься над бедным мальчиком? - Ах, бедный мальчик? – заорал взорвавшись Хаммиз. – Этот мальчик приехал в другую страну и даже не представляет, какие законы в ней действуют! Да его любой желающий обведет вокруг пальца, как только что я. Бьюсь об заклад, все это время ты думал только о том, что тебе придется делить ложе с государем, и ни разу не задумался, что у тебя появится еще огромное количество других обязанностей. Что твоей жизнью станут управлять новые правила, которые тебе необходимо знать и соблюдать! Рэм затих. Самое отвратительное было то, что Хаммиз оказался абсолютно прав! Страдая о поруганной чести и о жалкой судьбе своей задницы, Рэм, как полный дурак, позабыл, что честь его можно прекрасным образом попрать и другими способами, вне постели. Чувствовать себя идиотом - тяжело. Чувствовать идиотом в глазах ненавистных противников – еще горше. - Значит, все, что он сказал, была ложь? - Рэм, тяжело дыша, посмотрел на толстячка. Кирианец вздохнул. - Только то, что вы могли не надевать унну… - А в остальном? Мумуф пожал плечами: - А в остальном – как пожелает ваш будущий муж. Так что, вам лучше не злить короля. Тем временем хмурый Хаммиз потер подбородок и серьезно посмотрел на принца. - Предсвадебный тейо начнется с закатом солнца. Времени мало… Нам с Мумуфом необходимо хотя бы немного научить тебя поведению воспитанного генеша. Не дело, если государь всерьез рассердится на тебя. Тебе ни к чему проблемы в начале супружеской жизни. - Король Аделард так страшен? - с нервной усмешкой поинтересовался Рэм. Хаммиз уничтожающе сверкнул глазами. - Поверь, вся моя злость – это улыбка младенца по сравнению с гневом владыки, - он решительно сел в кресло и, уставившись на Рэмира, резко рыкнул. – Ну? - Что? – непонимающе развел руками принц. - Ах, ваше высочество! Третье правило! – пискнул Мумуф. И тут же этот лысый дьявол подпрыгнул и, ухватив пятерней волосы на затылке Рэма, потянул его голову вниз. - Ваша голова не должна находиться выше головы мужа! Рэм не успел ничего сообразить, как был вынужден под весом толстяка согнуться в три погибели. - Ниже! – отрывисто бросил Хаммиз, и Мумуф еще сильнее надавил на затылок. Этого Рэм снести уже не смог. Отпихнув руку лысого инквизитора, он резко выпрямился и, дрожа от негодования, выкрикнул: - Я не стану этого делать! - Он безнадежен! – покачал головой Хаммиз. - Мой принц, успокойтесь! – торопливо залопотал Мумуф, умоляюще складывая ладошки. – Ведь все равно придется! – он задумался и, вдруг найдя оптимальное решение, радостно просиял и выдал. - Может лучше сразу просто стать на колени? Тогда и голову низко склонять не придется? У Рэма снова потемнело в глазах. - Я принц крови и не стану пресмыкаться! - Пресмыкаться? Тебя отдали в мужья кирианцу. Поэтому будешь делать, что велят, и молчать! - рявкнул Хаммиз. - Не наша вина, что ты не удосужился даже поинтересоваться традициями новой родины! - Какими бы ни были эти традиции, я не позволю делать из себя невольника! - воскликнул Рэм, гордо вскинув голову. - Невольника? - процедил Хаммиз, а затем злобно прищурился. – Ты, кажется, снова кое-что забыл. Но я напомню. Мне не сложно. Ты согласился на брак добровольно, ради союза между двумя королевствами. Хочешь положить этому союзу конец? Рэм замер. Мерзавец еще прошлый раз нашел его слабое место и беззастенчиво снова ударил в ту же открытую рану кинжалом, еще и провернув лезвие для надежности. И этот подлый прием снова подействовал - принц стиснул зубы и медленно опустился на колени. Хаммиз удовлетворенно кивнул. - А теперь принеси мне стакан воды. - То есть я могу встать? - уточнил Рэм. - Бестолочь! – Хаммиз в сердцах пнул ногой пуфик, – Правило номер два – ты не имеешь права заговаривать первым! - А как же я тогда могу встать, не спросив разрешения? - буквально взвыл Рэм. Хаммиз наклонился вперед и, сделав страшные глаза, прошипел: - Ползи! На брюхе! Усилия, чтоб сдержаться и не вцепиться в глотку наглому кирианцу, стоили принцу как минимум десяти лет жизни. - Я не стану этого делать! - прохрипел он, почти не слыша собственный голос. Вскочившего на ноги Хаммиза, перехватил Мумуф, бросившийся на него едва ли не плача. - Да что же ты творишь, мерзавец! - Ты слышал? Слышал?! - снова вскричал кирианец, возмущенно вскинув руки. - Он опять поверил! Даже такой белиберде! Да он же нас всех в стране считает больными извращенцами! Вздохнув, Мумуф примиряюще поднял ручки вверх. - Хаммиз, ты действительно невыносим! Откуда ему знать, где ты говоришь серьезно, а где нет? Нельзя же все сразу! – он наклонился, помогая Рэму встать на ноги. - А спрашивать мужа знаками его высочество научится в следующий раз… Увидев, как озверевший принц покрывается красными пятнами, Мумуф опасливо отскочил в сторону и, ткнув пальцем в дальний угол комнаты, пискнул: - Водичка там! Пошатываясь, Рэм подошел к изящному инкрустированному перламутром столику, налил из хрустального графина воду и, поставив высокий стакан на поднос, вернулся к Хаммизу. - Ваша вода… Мумуф, умиляясь, любовался покорным Рэмом, а Хаммиз, раздраженно откинувшись на спинку кресла, вопросительно шевельнул бровями. - Что опять не так? - Голова… Принц согласно кивнул. Да, точно… Голова у Рэма сейчас определено взорвется. Он в очередной раз стиснул зубы (Мумуф искренне обеспокоился, что, похоже, младший принц Геллах все зубы искрошит напрочь, пока переживет этот курс дрессуры у Хаммиза) и, пытаясь не расплескать воду, сел на пол. - Тупица! – злобно выплюнул Хаммиз, закатив глаза. - Ты же сказал, на коленях стоять можно? Лицо охранника, вернее официального представителя принца, перекосило. - Идиот, как можно не понимать таких элементарных вещей? Стоять на коленях – это одно, а сидеть на полу – совершенно другое. Правило номер четыре – ты не имеешь права сесть без позволения мужа. Хаммиз смотрел выжидающе, Рэм стал на колени. Стакан на подносе мелко дрожал, предательски выдавая так тщательно сдерживаемое бешенство принца. А эта кирианская сволочь медленно взяла его и не торопясь сделала глоток. "Что б ты подавился!" - подумал принц. Хаммиз усмехнулся. - Можешь встать и отнести поднос на место. - Ваше высочество, - пролепетал Мумуф, жалобно глядя на принца, когда тот с каменным лицом вернулся обратно. – Все это - совершенно обычные вещи. Им любой генэш обучается с детства. И вам следует научиться выполнять эти правила не задумываясь как можно быстрее. Невыполнение их ваш супруг может расценить, как проявление неуважения к нему. Хаммиз безмятежно потягивал воду. Мумуф сокрушенно вздыхал. Канарейка орала, как резанная. А принц чувствовал, что скоро сойдет с ума. Через полчаса муштры Рэм совершенно точно знал, что после короля Аделарда, вторым самым ненавистным человеком на земле у него будет Хаммиз. Ненависть к Мумуфу теперь казалась ему детским капризом. Что там Мумуф? Мумуф - отличный парень, просто-таки душа-человек. Хаммиз же... Этот кирианец снова и снова повторял свои издевательства, заставляя Рэма склоняться, молча кивать, опускаться на колени. И при этом, едва сдерживая раздражение, повторял: «Правило номер два…», «Правило номер четыре…» Казалось, эти двое испытывали терпение друг друга, и мудрый Мумуф с каждой минутой отодвигался от них все дальше и дальше, логично предполагая, что когда нервы одного из них не выдержат, разобьется не только стакан с водой, но и половина мебели в комнате. В конце концов, лысый проныра незаметно исчез из спальни. После очередного «Правило номер…» Рэм не выдержал и, не поднимая головы, сквозь зубы спросил: - А как же правило номер один? О том, что никто, кроме мужа, не должен видеть моего лица? - Это самое важное правило, - твердо сказал Хаммиз. - И упаси тебя боги когда-нибудь нарушить его. - А почему тогда ты свободно общаешься со мной, когда я без унны? - Мне можно. Принца взбесила самоуверенность Хаммиза, и идя на поводу все того же вредного духа, Рэм сладко пропел, вложив в интонацию весь скопившийся яд: - Значит, владыка тебя не боится? Ты что, импотент? Хаммиз вскочил с места настолько стремительно, что рефлексы Рэмира сработали сами собой, и он нанес упреждающий удар раньше, чем сообразил, что делает. Рэм был сильным мужчиной, но кирианец даже не шелохнулся, легко блокировав его выпад. "Здоровый, сука! Хотел бы я иметь такого в своем передовом отряде в последнюю кампанию!" – подумал принц, яростно бросаясь на кирианца. Однако, борьба между ними была недолгой. Хаммиз был сильнее. Все закончилось тем, что он с силой завернул принцу руки назад и словно куклу развернув к стене. - Мумуф сильно пожалел твое самолюбие, сказав, что подчиняться ты должен только мужу. Генэш ниже любой женщины! И ты не смеешь открывать рот в присутствии не одного лишь короля, а любого мужчины. Садиться без его позволения. И уж тем более пробовать язвить. Даже дышать тебе лучше через раз. - Я тоже мужчина... - начал было Рэм, но Хаммиз лишь встряхнул его. - В интересах твоей страны об этом забыть. Если ты этого не понимаешь, то я стану вбивать в твою тупую башку это до тех пор, пока ты не усвоишь свое истинное положение. И Рэмир в очередной раз перестал дергаться. В интересах страны... Принц словно очнулся. Мысль, которая буквально взорвалась у него в голове, своей яркой вспышкой осветила для него простую истину. Его же отдали на заклание осознанно - элитной жертвой задобрить владыку соседнего королевства. И отец, в отличие от него самого, отлично знал, что предстоит пережить младшему принцу. Даже заботливо передал все права на его «воспитание» этому уроду. А значит выхода у Рэма действительно нет. Так чему он сопротивляется? Юноша обмяк, устало прислонившись лбом к стене. Хватка Хаммиза тут же ослабла, и он отпустил принца: - Запомни, никого теперь не интересует, что ты был принцем и командовал войсками. Ты теперь генэш – нижний, ничтожный, низменный, никто. И прав у тебя меньше, чем у охотничьей собаки государя. Рэм с трудом поднял голову и кивнул в сторону золоченой клетки с канарейкой: - А по сравнению с ней? - Идиот! - сплюнул Хаммиз и, круто развернувшись, вышел из комнаты. Проводив взглядом охранника, Рэм посмотрел на птицу. - Слышишь, сволочь пернатая. Не вздумай качать права. Давай договоримся по-хорошему, пока мы одни, я – старший.