Младший принц

Утром Рэмир понял, что договориться с канарейкой не удалось. Эта желтая тварь явно чувствовала себя главной в их общих покоях и разбудила принца ни свет ни заря громким щебетом. У Рэма была идея швырнуть в канарейку подушкой, чем раз и навсегда утихомирить несносную птичку, но подумав, он решил, что раз положение у них двоих одинаковое - оба в клетках, хоть клетки эти золотые и просторные, замышлять что-то против товарища по несчастью - подло. Перевернувшись на живот, Рэм удобней устроился на подушке. - Ну, что, соседка, как будем жить? А? Канарейка на секунду замолчала, скосив на принца черный глаз, повертела головой и вдруг запела жалобно и печально. - Понятно, - вздохнул Рэм. - Жить будем плохо... Принц отвернулся и тоскливо осмотрел комнату. С устройством своих покоев он познакомился еще вчера, как только мерзавец Хаммиз покинул его. В распоряжении Рэма была спальня, она же гостиная. Естественно. Зачем генэшу отдельный кабинет или приемная? Для младшего мужа главное место на земле – это кровать, своя и супруга, ибо ни для чего другого, кроме как постельные утехи, генэш не предназначен. Кроме того, имелась огромная купальня с роскошной ванной, удобной мраморной скамьей и еще какой-то странной штукой, значения которой Рэм так и не выяснил у Мумуфа. Он только понял, что тут вода должна каким-то удивительным способом литься с потолка. Ах, да! Еще одно уникальное приспособление, расположенное в отдельной комнатке, которое Рэм успел оценить по достоинству, Мумуф назвал смешным словом клозет*. Такой штуки принц от кирианцев никак не ожидал, и с досадой подумал, что подобное благо цивилизации стоило бы внедрить и в Герлансии. Кроме этого в покоях имелась гардеробная комната. Точнее это была пародия на гардеробную, ибо на красивых вешалках в несколько рядов располагались лишь несметное число унн, различающихся только цветом, украшениями и дизайном узоров браслетов. Увидев столь монотонное разнообразие, Рэм, почти воя, покинул гардеробную. Итак, вчера с закатом началось предсвадебное тейо. Чем занять себя в это время Рэм знал. Он умудрился успеть попросить Мумуфа принести ему какой-нибудь свод законов или уставов, потому что понял - жить в этом безумном королевстве и не знать правил будет просто глупо. Рэмир был прекрасно осведомлен о боевом оснащении кирианских войск, но вот что касалось житейских традиций, то тут его познания заканчивались на фразе: «Да они просто ненормальные!» И вот теперь рядом лежал огромный фолиант толщиной в две ладони и шириной не менее локтя, занимая собой почти весь немаленький столик у кровати. Когда принц рискнул, наконец, его открыть, то увидел, что написан он мелким каллиграфическим почерком с изящными завитушками. Долистав до последней страницы и убедившись, что и на ней красуются такие же буквы, принц покачал головой. - Я надеюсь, что человеку, написавшему все это, поставили памятник. Он честно начал читать с самого начала, но уже в конце первой страницы понял, что разобраться в таком же витиеватом, как и почерк, слоге автора, еще сложнее, чем распутать колтун в волосах. Смысл был спрятан так глубоко, что Рэм с трудом его откапывал в аллегориях и пафосных оборотах. Тогда он решил найти содержание или список глав и по ним определить наиболее важные вопросы. Но список этот сам по себе содержал страниц пятьдесят, и сами темы были так талантливо зашифрованы заумными формулировками, что Рэм в досаде бросил это бесполезное занятие. В итоге, он просто стал наугад раскрывать фолиант и читать те статьи, которые подкидывал ему случай. Эта игра понравилась Рэму. Благодаря ей, младший принц Геллах узнал, что уши горного зайца нужно сушить исключительно в вертикальном положении, а вышивать бабочек на платочках следует начиная с середины брюшка. Рэм от души повеселился, прочитав, как описывал автор правила тренировочного боя на дубинках и восхитился его умением растянуть рецепт приготовления вареных яиц на тридцать два предложения. Наконец, принцу повезло - он наткнулся на описание древних походов кирианцев на юг, и в итоге так увлекся подробностями военных баталий, что совсем не заметил, как стало смеркаться. Рэмир потянулся, разминая затекшие суставы, и посмотрел в окно. Откуда-то издалека слабо доносились звуки музыки, на потемневшем небе вспыхивали разноцветные отблески. Столица и дворец жили, похоже, веселой жизнью. А в саду за террасой царила тишина и спокойствие. Есть, конечно, хотелось, но для воина это была мелочь. Главное, что в питье его не ограничивали. Причем вода была в разноцветных графинах и разная на вкус: в прозрачном хрустальном – чистейшая родниковая, в розовом – слегка подслащенная, в зеленоватом – совершенно непонятная на вкус, колкая и чуть солоноватая, но безумно вкусная. Однако, полностью заменить еду водой было сложно. И следуя мудрости: «Кто спит – тот обедает», Рем завалился спать. Утро следующего дня стало точной копией предыдущего. Разбудила его, как и накануне, заоравшая на рассвете канарейка. Графины уже стояли наполненные свежей водой, соблазняя матовой испариной на хрустальных поверхностях. Приведя себя в порядок после сна, Рэм понял, что вторые сутки без еды дадутся ему нелегко. Учитывая, что последние несколько дней ему вообще кусок в горло не лез, то в общей сложности его личное тейо длилось без малого почти неделю. Организм настойчиво требовал пищи. Заглушив голод изрядной порцией воды, принц рассудил, что хотя бы одно существо в этой спальне должно быть сыто и направился к клетке с канарейкой. Стоило ему насыпать зерен, как птичка тут же умолкла и, опасливо поглядывая на Рэма, соскочила с жердочки и сперва настороженно, а затем все с большим воодушевлением начала клевать корм. - Значит, ты молчишь, когда ешь? – сделал вывод принц и довольно улыбнулся. – В таком случае ты будешь у меня толстая и жирная. И станешь большой, как дикая индюшка. Полюбовавшись на праздник чревоугодия маленькой пернатой обжоры, Рэм перевел взгляд в окно, где за ажурной балюстрадой террасы раскинулся красивый сад. Первые лучи солнца едва осветили башни и крышу дворца. Сам же пустынный сад еще тонул в полумраке. Хотя, не такой уж и пустынный. У дальнего входа, опершись спиной о стену и сложив руки на груди, стоял Хаммиз. Рэм плохо видел его лицо, но это был определенно он. Мужчина застыл, глядя на окна Рэмира. Что он там делал в столь ранний час? Наблюдал за ним? Сторожил? Принц удивленно подался вперед, и в то же мгновение, словно почувствовав движение Рэма за гардинами, Хаммиз оттолкнулся от стены, выпрямился, опустив руки, и вдруг склонился в почтительном поклоне. А затем быстрой тенью выскользнул из сада через кованную калитку. Быстро отдернув гардину, Рэм попытался через окно осмотреть террасу, нет ли на ней кого, но в предрассветном дворе не было ни души. Принц озадаченно потер подбородок. И что это было? Впрочем, скоро солнце поднялось достаточно высоко, и при свете дня мысли Рэма переключились на более насущные вопросы. Он еще умудрился до полудня прочитать кое-какие статьи из гигантского талмуда, оставленного Мумуфом, но после того, как день перевалил на вторую половину, в душе принца стало с каждой минутой все больше и больше нарастать напряжение. Мысли разбегались, не желая течь по указанному руслу, а сосредоточиться и понять смысл и без того мудреного слога стало совершенно невозможно. Рэм захлопнул книгу и нервно вскочил на ноги. Вздрагивая от любого звука в саду или за дверью, принц мучительно думал, чем же закончится для него сегодняшний день. Мумуф говорил, что предстоят еще какие-то незначительные мелочи, и Рэм искренне надеялся, что это действительно так. Оказалось же тейо совершенно невинным обрядом, хотя есть, конечно, хотелось до ужаса. Как ни пытался принц отвлечь себя чтением, физическими упражнениями и даже повторением по памяти родословной королевский семьи Герлансии, мысли вновь и вновь возвращались к свадебной церемонии и надвигающейся после брачной ночи. Неизвестность так измучила его, что Рэм уже искренне желал, чтобы все неизбежное, наконец, свершилось как можно быстрее. Ожидание пытки иногда страшнее ее самой. Он был почти на грани, когда двери в комнату распахнулись, и на пороге появился как всегда улыбающийся Мумуф. Рэм отчаянно взглянул в окно – неужели уже закат? Но небо еще ярко отсвечивало солнечными лучами. Нет! У него еще должно быть, по крайней мере, еще часа четыре! - Мой принц, его величество беспокоится о самочувствии своего младшего мужа и потому велел прислать вам еды раньше назначенного срока. Он хлопнул в ладоши, и слуга внес и поставил перед Рэмиром небольшое блюдо. Аппетитные ароматы ударили в нос принцу, и он, судорожно сглотнув, едва не подавился собственной слюной – нервы нервами, а против физиологии не попрешь. - Послав еду, супруг, тем самым, позволяет тебе одновременно и разговаривать, - испоганил все удовольствие от предстоящей трапезы вошедший следом Хаммиз. Рэм злобно зыркнул на своего, с позволения сказать, опекуна и вдруг с удивлением отметил странный вид Хаммиза. Конечно, одет он был как всегда идеально, и черные шелковистые пряди волос аккуратно уложены в длинный хвост, но вот лицо… Яркий румянец, который, увы, безумно украшал этого ублюдка, блестящие, чуть блуждающие глаза и, что самое убийственное, благостная улыбка совершено однозначно говорили, что начальник дворцовой стражи изрядно накачан алкоголем. Сам же Хаммиз склонил голову набок не хуже канарейки и с неподдельным веселым интересом уставился на принца. Веселый Хаммиз – это было что-то из разряда фантастики. Рэм фыркнул – еще не хватало, чтоб этот тип помешал ему поесть! Решительно сев за стол, принц сдернул салфетку и оторопело раскрыл рот. Вся снедь была кем-то аккуратно надкусана! Каждый кусочек! Каждый самый маленький гребаный кусок! Глаза Рэма вылезли из орбит. - Ха-а! – радостно воскликнул Хаммиз, просияв и едва не потирая руки от восторга. Принц резко развернулся к кирианам, готовый уже взорваться благородным гневом, но увидев счастливую физиономию Хаммиза, резко захлопнул рот. Рэм руку мог дать на отсечение, что тот явился сюда именно для того, чтоб увидеть представление, которое сейчас собирался разыграть Рэм. С немалым усилием сдержав первое желание запустить подносом с объедками в голову двум своим тюремщикам и уже начиная понимать, что в этой идиотской стране ничего не делается просто так, Рэм сложил руки на груди и строго спросил: - И что это значит? Лицо Хаммиза вытянулось в издевательском удивлении. - Ушам не верю! Наш глупый генэш решил пошевелить мозгами! А он не так безнадежен, как казался сначала! – воскликнул «опекун» и удовлетворенно хлопнул Мумуфа по плечу. Толстячок даже не пошевелился, а вот самого Хаммиза заметно качнуло. - Объясни ему! Заслужил! Мумуф поморщился. - Хаммиз! Прекращай возлияния. Твой благостно-умиротворенный вид приводит в ужас большую половину дворца. - Я вполне трезв! – невозмутимо произнес охранник и развернувшись вышел из покоев принца на удивление твердой походкой. - Итак, - потребовал ответа Рэм, когда двери за Хаммизом закрылись. - О! – с обычным воодушевлением ответил Мумуф. - Это величайшее проявление заботы со стороны его величества. До окончания тейо вам позволено есть пищу только испробованную супругом. И поверьте, не каждый муж станет утруждать себя беспокойством о пустом желудке генэша и надкусывать такое количество еды в угоду его благополучию. Да, вероятно, челюстям короля пришлось изрядно потрудиться, ибо на подносе лежало довольно таки большое количество еды, кстати, весьма аккуратно надкусанной, но все же… - Я не стану питаться объедками! Я – принц! Мумуф снисходительно улыбнулся: - Вы теперь генэш, младший муж короля. Официальная церемония бракосочетания состоялась еще вчера. Рэм, уже в который раз, едва не лишился дара речи. - То есть как состоялась? А я? – растерянно выдавил он, сам себе напоминая обиженную девицу, всю жизнь мечтавшую пройти на собственной свадьбе в подвенечном платье со шлейфом, и которую в самый последний момент лишили этой возможности. – Почему меня не было на церемонии? - А что вам там делать? – совершенно искренне удивился Мумуф. – Для решения всех юридических вопросов вполне достаточно было вашего опекуна. А уж о том, чтобы присутствовать на праздничном застолье, и вовсе речи не может быть – что делать добропорядочному генэшу в шумной компании подвыпивших мужчин? – толстячок радостно заулыбался. – В столице уже второй день торжества по случаю бракосочетания короля, и бедный Хаммиз, как вы изволили заметить, порядком подустал исполнять почетную обязанность вашего представителя и даже позволил себе выпить лишнего! Рэм бессильно откинулся на спинку стула, чувствуя, что его голова просто пухнет от всех этих странных и непонятных обычаев. Наверное, он никогда не научится жить по таким правилам. Вздохнув, принц отодвинул поднос с едой. - Передай королю мою благодарность, но я не стану это есть. Лучше подожду того момента, пока мне можно будет позавтракать как нормальному человеку. - Как? – заорал Мумуф, возмущенно подскакивая на месте. - Это проявление глубочайшего неуважения и бестактности! Вы обязаны съесть хоть что-нибудь! Рэм застонал. - Я понимаю, но я просто не хочу есть. Совсем! Рэм почти не лгал – есть он не хотел. Он нестерпимо хотел жрать. Но унизиться до того, чтобы питаться объедками из чужой тарелки, принц крови был не в состоянии. - Я совершенно не голоден. Это была ложь во спасение чувства собственного достоинства. Пристально посмотрев в глаза Рэмиру, Мумуф качнул головой и мягко улыбнулся. - Вам нужно привыкать жить в этой стране, принц, и принимать ее традиции. И чем быстрее вы смиритесь со своим положением, тем легче вам будет существовать. Мы вернемся через час, чтобы выполнить последний этап предсвадебного тейо. А когда на небе зажжется первая звезда, его величество войдет в вашу опочивальню, как ваш законный муж и господин. Не говоря больше ни слова, толстячок покинул комнату, оставив Рэма наедине с ненавистной подачкой и мучительными мыслями. «Законный муж и господин». А он отныне – законный генэш и невольник. Сердце беспокойно сжалось, как перед изначально провальной боевой атакой. Значит, когда зажжется первая звезда, его, наконец, соизволит поиметь король Кирии? Извращенец и самодур. Подойдя к высокому окну, Рэм с тоской посмотрел на небо. Солнце неуклонно сползало к западу. Есть почему-то расхотелось на самом деле. *** Спустя ровно час Мумуф вновь вернулся в спальню, но на этот раз в сопровождении десятка слуг. Обхватив себя руками, словно спасаясь от холода, Рэм напряженно наблюдал за происходящим. Взглянув на нетронутое угощение, Мумуф осуждающе покачал головой, но спорить больше не стал. Отдав какие-то распоряжения, он направился с частью слуг в купальню, остальные же принялись молча сновать по комнате, распахивая настежь окна и двери на террасу, убирая графины с водой и поднос. При этом ни один из них так ни разу и не поднял глаз на сидящего в кресле Рэма, словно он был не молодым супругом короля, которого никто в Кирии еще не видел, а предметом мебели. Слуги были вышколены безупречно. Так же молча, как появились, они вскорости покинули комнату. А через какое-то время появился Мумуф и, взяв Рэма за руку, повел его за собой. Принц не сопротивлялся. Да и к чему теперь? В купальне витали клубы легкого пара, делая воздух влажным и ароматным. Двое слуг быстро раздели Рэмира, не позволив ему даже прикоснуться к одежде, и тут же почтительно отошли в стороны, давая возможность Мумуфу внимательно осмотреть обнаженного принца. Озабоченно поцокав языком, он изучил не зажившую до конца рану на руке Рэмира и приказал принести какую-то мазь. Затем, толстяк медленно обошел вокруг Рэма, изучая его гибкое, тренированное тело, заставляя юношу съежиться и покраснеть под неожиданно придирчивым взглядом. - Государь приказал не трогать ваши волосы, - вдруг недовольно вздохнул Мумуф. – Он желает лицезреть вас в натуральном виде. Но я надеюсь, уже завтра ваш муж распорядится убрать все эти заросли. Рука Рэмира невольно потянулась к виску. - Чем ему не угодила моя прическа? Скользнув взглядом по животу Рэма вниз, Мумуф снисходительно произнес. - Смею заметить, шевелюра у вас не только на голове. Лицо и шею Рэма окатило обжигающе жаркой волной стыда. А толстячок сделал знак слугам, и они, осторожно подхватив принца под руки, поволокли его к огромной ванной. Высокая шапка ароматной пены, трепещущая над мраморной чашей, разлетелась белоснежными легкими хлопьями, и Рэма погрузили в горячую воду. Шесть пар рук одновременно мылили, ополаскивали, оттирали его, приводили в идеальное состояние ногти рук и ног, зачесывали на голове мокрые вымытые волосы мягкими щетками. Закончив с этим, принца извлекли на поверхность, промокнули нежными махровыми полотенцами и, уложив на мраморную скамью, принялись умащивать влажное распаренное тело различными маслами, почти не имеющими запаха. Ловкие пальцы не пропускали ни единого дюйма кожи принца даже в самых укромных уголках, вводя Рэма в еще больший шок. Его чем-то обмазывали, зачем-то пеленали, потом разворачивали, словно ребенка, затем вновь окатывали теплой водой. И, наконец, оставили в покое, накинув ему на плечи тонкое белое покрывало. И все это без единого слова или ободряющей вежливой улыбки. Мумуф зорко следил за всем происходящим. Затем знаком приказал слугам убраться и, подойдя к принцу, произнес. - Теперь я приготовлю вас изнутри. После слуги еще раз омоют и увлажнят ваше тело, и вы будете полностью готовы разделить брачное ложе со своим мужем и господином. Побледнев, Рэмир невольно отступил назад, а Мумуф осторожно снял кипенно-белое покрывало с золоченого лотка на мраморной скамье. Взглянув на его содержимое, Рэм нервно сглотнул - все, что он там увидел, больше всего напоминало набор инструментов мастера заплечных дел, а не смотрителя королевской супружеской половины. - Прошу вас, мой господин, - ласково проговорил Мумуф, - повернитесь ко мне спиной, расставьте чуть шире ноги и наклонитесь. Можете для удобства опереться руками о скамью. Он взял в руки какую-то длинную штуку с небольшим округлым набалдашником на конце. Содрогнувшись от возмущения, Рэм отступил еще дальше и прижался голым задом к стене, пытаясь уберечь свой тыл от нападения. - Если ты прикоснешься ко мне – я тебя убью, - хрипло проговорил Рэм. - Конечно, - спокойно кивнул Мумуф. – Конечно, убьете, если захотите. Вы гораздо сильнее меня. Он вроде бы и улыбался, но глаза смотрели твердо и чуть устало, словно в недрах этого толстого вертлявого человечка пробудился кто-то другой, уверенный и холодный. - Но если вы станете сопротивляться, я позову на помощь слуг и тогда сделаю все это в присутствии посторонних. Вы сильный мужчина и меньше пяти человек вас не удержат. Жаждете зрителей, мой господин? Рвано вздохнув, Рэмир затравленно оглянулся, словно хотел броситься бежать. Только вот куда? - Ты не посмеешь! – прошептал Рэм, судорожно сжимая кулаки. Сейчас ему было плевать на глупые кирианские рассуждения о том, что означают стиснутые пальцы. Но и Мумуф на этот раз не иронизировал. - Посмею, мой господин, - с сожалением вздохнул он. Да посмеет. Без сомнения. По его ли воле, или против нее, но этот бездушный слуга короля выполнит свою оскорбительную работу. Рэм прикрыл глаза. Почему он не может сейчас просто взять и умереть? Почему он должен пройти через все эти унижения? Тоже долг перед государством? Когда же он успел так сильно задолжать и кому? Толстячок деликатно кашлянул, вопросительно глядя на принца. И Рэм прикусил губу, сбросил с плеч покрывало и медленно подошел к скамье. Мумуф был очень вежлив и осторожен, но от этого принцу стало только хуже. Лучше бы с ним обошлись жестоко, связали бы, избили. Тогда можно было бы найти хоть какие-то оправдания для своей гордости, но вот уже несколько дней его заставляли делать все мерзости добровольно. И, похоже, так теперь будет всегда. Горячая вода не смогла помочь Рэму успокоиться. Его трясло. Он прятал глаза от Мумуфа и вновь снующих рядом слуг, с трудом выдерживая чужие прикосновения и сгорая от стыда. А молчаливая прислуга, окончательно приведя в порядок тело Рэма, вывела младшего мужа короля в спальню и стала почтительно облачать его в новый наряд. Это тоже была унна, но на этот раз, на ткани не было ни единого украшения, включая тяжелые браслеты. Нежно-бежевое одеяние завязывалось на руках мягкими широкими лентами. Свободная рубаха так же скреплялась на груди многочисленными завязками, а полагающиеся в комплекте штаны на удивление были длинными и спускались ниже щиколоток. Мумуф удовлетворенно кивнул, щелкнул пальцами, и слуги моментально исчезли. Уже совсем стемнело. Комната мягко освещалась дюжиной толстых свечей. Двери на террасу были распахнуты настежь, и легкий ветерок заставлял язычки пламени слегка колебаться, играя неверными тенями. Свежий воздух наполнялся ароматами сада и благовониями. Поставив Рэма в центре спальни, Мумуф успокаивающе погладил принца по плечам и, участливо улыбаясь, попытался заглянуть сквозь ткань в его лицо. - Не бойтесь, все будет хорошо. Вы обязательно понравитесь государю! Только не забывайте, чему учил вас Хаммиз и я. Ах, у нас было так мало времени! – толстячок сокрушенно покачал головой и взял в пухленькие ручки ладони Рэма. – Умоляю, не сердите короля! Помните, ваша жизнь теперь зависит исключительно от расположения супруга. Будьте послушны и покорны, как и подобает младшему мужу. Расправив напоследок складки унны, Мумуф испарился из комнаты. Рэмир не отрываясь смотрел на входную дверь. Больная рука, потревоженная растираниями, неожиданно заныла. Странно, он ведь, казалось, совсем забыл о ране. Сердце глухо отсчитывало удары, в висках шумно пульсировала кровь, нервы, как натянутые струны, чутко ловили любой шорох. Рэм ждал. Мучительно ждал, когда распахнутся двери и войдет его личное проклятье. Но время шло. Смолкли дальние дворцовые звуки, пламя свечей стало медленно погружаться в толщу фигурного воска, а король все не появлялся. И напряжение вдруг взорвалось, треснуло, пролилось через край терпения, сменившись раздраженной усталостью и бессильной злостью – этот мудак опять издевается над ним! Сколько можно! «Надоело! Все надоело! – яростно думал Рэм, сжимая кулаки. - Хочешь меня отыметь? Вперед, извращенец, удовлетворяй свою похоть! Но не смей надо мной больше так насмехаться!» Захотелось швырнуть в дверь что-то тяжелое, сломать ее к чертовой матери и самому пойти искать этого мерзавца. Только вряд ли ему позволят даже ступить за порог спальни. И сколько не бесись, изменить ничего все равно не получится. Рэм мог лишь стоять и ждать. И эта мысль заставила его застонать раненым львом от собственного беспомощности и вынужденной покорности. - Да где же тебя демоны носят?! - сквозь зубы прошипел Рэм, с ненавистью глядя на двери. - Так заждался меня? – вдруг раздался у него над ухом негромкий низкий голос. Рэм подскочил на месте, отшатнулся в сторону, пытаясь обернуться, запнулся голой ступней за длинный ворс ковра и едва не свалился на пол. Но крепкая рука подхватила его за локоть, удерживая в вертикальном положении и не позволяя упасть. - Какой неловкий генэш, - рассмеялся гость тихим бархатным смехом. – Погоди, еще успеешь лечь передо мной! Проклятая унна завернулась фалдами перед глазами, мешая видеть в полумраке, и Рэмир, забывшись, нервно откинул ткань от лица. Прямо перед ним, продолжая сжимать его локоть железными пальцами, стоял король Аделард.