Младший принц

Рэмир напряженно замер. Лицо короля оказалось неожиданно рядом, но в неверном свете угасающих свечей Рэм успел хорошо рассмотреть только его мерцающие глаза, глядящие пытливо и насмешливо из-под длинных черных ресниц, настолько пушистых, что их хотелось расчесать. В блестящих зрачках плясали оранжевые блики, отчего все лицо Аделарда, несмотря на улыбку, казалось каким-то опасным и демонически красивым. Это длилось всего мгновение. Рэм не умел управляться с унной, тем более одной рукой. Непослушная ткань взлетела вверх, едва приоткрыв обзор, но тотчас же упала обратно, на этот раз уже обернув его руку плотными складками. Рэмир попытался сбросить подол унны с предплечья, но только еще больше запутался в бежевой заразе. Какое-то время король невозмутимо наблюдал борьбу мужа и унны, продолжая удерживать его локоть, а затем уверенно перехватил руки Рэма за запястья, заставляя их опуститься вниз. И сволочная ткань, словно признавая Аделарда единственным полноправным повелителем, тут же легко расправилась, как ни в чем не бывало мягко стекая обратно к коленям принца. - Раз уж эффектного появления не произошло, давай сохраним интригу еще немного, дорогой супруг, – со спокойной улыбкой вымолвил молодой монарх. – К тому же, снять унну с генэша в первую брачную ночь – это привилегия мужа, и я бы очень огорчился, лиши ты меня такого удовольствия. Положение, когда кто-то сильный властно держит тебя за руки, лишая возможности двигаться, напрягало. Рэм непроизвольно дернулся, пытаясь вырваться из захвата, но король только сильнее сжал руки и сердито нахмурился. Поскольку драка при первом знакомстве не входила в планы Рэма, он замер, тяжело дыша, тщетно пытаясь рассмотреть сквозь унну в темноте лицо ненавистного мужа. Его появление было столь внезапным, что принц неожиданно для себя растерялся. Мысли лихорадочно мчались в голове, одна бесполезней другой – он силен, он в халате, он зашел через террасу, он… Он выше его ростом! Несчастный Рэм помимо воли облегченно выдохнул и, повинуясь больше привитой с детства придворной привычке, чем правилам поведения генэша, принятым в Кирии, стал на одно колено, низко склонив голову перед монархом, совершенно не зная как себя вести дальше. Пальцы короля при этом так и не разжались, и он продолжал внимательно смотреть на Рэма сверху вниз, крепко удерживая его руки. - Преклоняют колено перед своим правителем верноподданные на службе. А ты – мой муж, мой генэш. Рэм прикусил губу и стал на оба колена. Аделард удовлетворенно кивнул. - Так-то лучше. Но твое нетерпение мне нравится, - король взглянул на руки юноши, в очередной раз самопроизвольно стиснувшиеся в кулаки, и в его голосе зазвучала мягкая насмешка. - Я еще в первый раз понял, что ты страстный мужчина. Надеюсь, в постели ты будешь таким же жарким. Каждое слово било по нервам, каждое движение заставляло вздрагивать и сжиматься в ожидании унижения или боли, и взвинченный до предела Рэм был не способен даже среагировать на издёвку в словах его величества. - Прости. Я заставил тебя томиться в одиночестве так долго. Но, поверь, мне тоже было не сладко. Хаммиз так расписывал твои достоинства, что я едва дождался нашей встречи. Однако, как видишь, королевские дела даже в ночь свадьбы могут помешать мне прийти пораньше к младшему мужу и вдоволь насладиться его ласками. Увы… Но теперь я здесь, рядом с тобой, мой бесценный генэш, и намерен сполна вознаградить тебя за долготерпение. Надеюсь, и ты не разочаруешь меня, - глаза короля лукаво блеснули, и он освободил, наконец, руки юноши от цепкой хватки. Пройдя вглубь комнаты, Аделард поправил воск на одной из свечей, заставив пламя ярче озарить спальню, переставил ее на прикроватный столик и вновь обернулся к мужу. - Подойди ко мне! - голос его был величественно благодушным. На негнущихся ногах Рэмир исполнил приказ. Аделард стоял у самой постели, и только теперь принц обратил внимание, что вся она была усыпана лепестками кломелий и риантем. Совсем недавно именно эти цветы бросали ему под ноги, как победителю чирков, а сегодня… Рэм нервно сглотнул. В голове стало до омерзения пусто, а в груди разлилось ледяное отчаяние, вымораживая душу и гордость. Он отвел глаза, не желая видеть это утонченно украшенное "лобное место" и невольно вздрогнул, почувствовав теплое прикосновение. Аделард, сел на шелковые простыни, заставив несколько алых лепестков слететь к своим ногам, и, потянув к себе Рэма за руку, выжидающе посмотрел на мужа. Помня наставления Хаммиза и Мумуфа, Рэмир, стиснув зубы, опустился на колени, убеждая себя, что Аделард все-таки король, а значит стоять коленопреклоненным перед ним не так уж и унизительно. В прищуренных глазах короля светилось неподдельное торжество. Ну, правильно, почему же нет? В его пользовании появилась новая постельная грелка - сам принц Герлансии, который еще и стоит пред ним на коленях. Почему бы не поторжествовать? Рэмир прикусил губу и вновь уткнулся взглядом в пол, чтоб не видеть этих самодовольных глаз. - Мумуф предупредил, что ты совсем не умеешь вести себя, как добрый генэш, а на самом деле мой муж - сама покорность и смирение. Наверное, это должно мне льстить. Так хочешь мне угодить? Нет, угодить Рэм не хотел, он совсем ничего не хотел, только оказаться как можно дальше от этой спальни и человека, называющего себя его мужем. А этот самый муж сидел перед ним на роскошной постели, внимательно глядя на него сверху вниз. - Эта унна действительно мешает разговаривать, - наконец вздохнул Аделард. - Пожалуй, пора ее снять и посмотреть, кем же король Дедерик купил мой нейтралитет. Последняя фраза - как меч палача, ударила по душе, обрубая все эмоции. Сколько же можно об этом напоминать, что он не человек, а просто плата за договор? И все же… Небеса, дайте силы… Повинуясь неуловимому движению пальцев владыки, широкие ленты мягко развязались, освобождая запястья Рэма, и король медленно потянул унну назад. Тонкая ткань сдвинулась, заструилась прохладным шелком по телу, заставляя принца задрожать, то ли от потока холодного горного воздуха, то ли от ужаса перед предстоящим, а затем соскользнула с его плеч, гладкой волной укрывая его ноги. Собрав волю в кулак, Рэм застыл, не открывая глаз, почти не дыша, отчаянно желая вернуть ткань обратно, словно эта иллюзорная невесомая преграда была способна всерьез отгородить его от сидящего перед ним человека. Принц не видел, как улыбка медленно сползла с губ Аделарда. Пальцы монарха, едва коснувшись побледневшей щеки, скользнули вниз, подцепили подбородок и заставили Рэма поднять склоненную голову. В глазах Аделарда почему-то сверкнула злобная молния, но уже в следующее мгновение она безвозвратно исчезла, уступив место изумленному восхищению. - Открой глаза! – тихий шепот мужчины оглушил принца, отдаваясь почти физической болью в ушах и груди. Рэм судорожно выдохнул и, плотно сжав губы, выполнил приказ, глядя невидящим взором, куда-то сквозь короля. Рука Аделарда отпустила подбородок, мягко пригладила растрепавшиеся под унной волосы Рэма, заправила выбившийся непослушный локон за ухо и осталась лежать на плече принца. - Невероятно… - король горящим взглядом рассматривал Рэмира. – Я думал Хаммиз и Мумуф преувеличивали, описывая тебя, но, похоже, наоборот, они очень жадничали в оценках. Ты действительно изменился… Взяв в ладони руку Рэма, Аделард осторожно ее погладил. Зачем? Хотел успокоить? Бред! Он хотел его опробовать! - Итак… - вкрадчиво произнес король, заглядывая Рэму в лицо. - Тебя зовут Рэмир? Принц, напряженно наблюдающий за каждым движением Аделарда, словно тот собирался сломать ему кисть, коротко кивнул. - Красивое имя. Но очень официальное. Как звали тебя твои друзья? Или твой брат? - Рэм… - ответ прозвучал не сразу, сорвано и хрипло. Аделард снова погладил руку Рэмира, словно поощряя за сговорчивость. - Замечательно, мне нравится, - голос короля был тихим и мягким, как топленый шоколад. - Я стану звать тебя так же. Хорошо? «Как будто, если я не соглашусь от этого что-то изменится», - мелькнуло в голове юноши, и он кивнул еще раз. - А ты, Рэм? Ни о чем не хочешь меня спросить? Принц отрицательно качнул головой. Король улыбнулся. - Ты даже не хочешь узнать, как называть меня? - Я знаю ваше имя, государь, - с трудом разлепил губы Рэм. Его величество тихо рассмеялся. - Вот как? Пожалуй, будет не радостно, если в порыве любви ты станешь называть меня в постели государем. Ну да ладно. Оставим до времени мое имя. После нашей первой ночи я сам скажу, как обращаться ко мне, – он наклонил голову набок, не прекращая гладить руку Рэмира. - Почему ты не ел угощение? Угощение? Оглушенный Рэм непонимающе посмотрел на короля. О каком угощении он говорит? Сейчас, сидя на кровати, готовый накинуться на него и изнасиловать? - Угощение, которое я послал тебе сегодня вечером? С трудом поняв смысл вопроса, Рэм поджал губы и слегка отвернулся. - Я не голоден… И вновь бархатный смех наполнил полумрак. - То, что ты не умеешь лгать, глядя в глаза, обнадеживает. Мумуф сказал, что ты всю дорогу в столицу едва к еде притрагивался, а значит, голодал почти неделю. Выходит, ты просто не захотел питаться объедками с моей тарелки? Рэм благоразумно смолчал. - А ведь я мог и рассердиться, - задумчиво добавил король. - Но ведь не рассердился же, - неожиданно для самого себя выдал Рэм. Аделард удивленно расширил глаза, словно перед ним внезапно заговорила статуя. - Какой дерзкий генэш, - без тени раздражения проговорил король и медленно добавил. – Дерзкий и лживый. В руке Аделарда откуда-то взялся небольшой персик, и он с королевской невозмутимостью откусил кусок, а затем, совсем не по-королевски громко втянул в себя сочную мякоть. Слюна буквально затопила рот принца, но тот умудрился сглотнуть практически бесшумно, радуясь, что король не увидел столь явного проявления голода, и впервые пожалел о том, что на нем не надета унна. Но радость его была преждевременной, ибо организм не интересовала такая глупая категория, как гордость. Кишечник Рэма, болезненно сжавшись, выдал его с головой, громко и протяжно заурчав. Нужно отдать должное королю – при всем желании расхохотаться, он с трудом, но все же сдержал улыбку и, откинув персик на стол, констатировал: - Не похоже, чтобы ты был сыт. Дерзкий и лживый генэш. - Вы совсем не знаете меня… - чуть слышно проговорил Рэм, сгорая от стыда и проклиная свой организм. - Вот именно, - согласно кивнул Аделард и неожиданно серьезно добавил. - Кто же ты такой, Рэмир, младший принц Геллах, герцог Лурийский, и почему не хочешь быть искренним со мной даже в столь незначительной мелочи? И зачем так упорно держишься за свою гордость? - Гордость, это все, что у меня останется после того, как... - Рэм скользнул взглядом по шелковым простыням и отвернулся. - Гордость - хорошее чувство. Гордыня - греховна. Особенно если проявлять ее перед своим королем и мужем. А ведь ты теперь мой супруг, Рэм, мой генэш. А генэшу в спальне перед мужем и господином гордость не нужна. Лгать, кстати, ты мне тоже не должен. Можно только надеяться, что твое тело всегда будет таким же честным со мной, как сейчас, - взгляд короля выразительно скользнул от живота супруга вниз к паху, а затем, взлетев вверх, остановился на губах Рэма. - Хотел бы я это проверить… Как можно быстрее… Монарх подался вперед, и в его потемневших карих глазах вдруг вспыхнуло столько желания, что принц невольно поежился. В какой-то момент Рэму показалось, что король сейчас просто набросится на него, но Аделард, заметив, как напрягся Рэмир, вдруг тяжело вздохнул и с явным усилием заставил себя отстраниться. - Быть генэшем короля Кирии, угождать ему во всем – великая честь. Но ты, похоже, не рад этому? - Я мужчина и воин, - выдавил из себя Рэм. – Никакой чести в браке с другим мужчиной для меня нет. Даже если он правитель королевства. - Ты так считаешь? – по лицу владыки мелькнула загадочная улыбка, и глаза Аделарда вновь затуманились. – Думаю, я смогу убедить тебя, что любовь мужчины может доставлять удовольствие и наслаждение. От этих слов Рэма передернуло. - Я не могу хотеть... подобной близости. Брови короля сердито дернулись и резко сошлись к переносице. - А тебе и не нужно ничего хотеть, генэш, - медленно проговорил Аделард. - Главное, что этого хочу я, твой муж и господин. Наш брак вполне законен и доброволен. Мы официальные супруги перед людьми, а этой ночью, как требуют традиции, станем одним целым и перед небесами! Но мне кажется, - чуть слышно добавил владыка, не отрывая горящих глаз от соблазнительных губ принца, - что для первой брачной ночи на тебе слишком много одежды. Он наклонился к принцу, и тот невольно отпрянул назад. Но крепкая рука короля обхватила его за плечо, не позволяя отклониться дальше. - Не бойся… - шепнул он, склонившись почти к самому уху Рэмира. - Я просто хочу увидеть тебя… Всего... Аделард подцепил пальцами завязку рубахи и медленно потянул ее. Первая… следующая… Облизывая внезапно пересохшие губы, король развязывал ленты с таким видом, словно снимал праздничную упаковку с долгожданного подарка - осторожно, предвкушающе, с удовольствием смакуя каждое движение. Рэм боролся с желанием отпихнуть короля, сломать наглые руки, смеющие по-хозяйски раздевать его. Но в мозгу вдруг всплыли слова отца: "Сделай это для Анатоля!" Рэм прикрыл глаза, справляясь с отвращением и болью. "Брат! Понимаешь ли ты, чем я жертвую ради тебя, ради нашей Родины?!" И он замер, застыв в ступоре, словно сведенный судорогой, позволяя делать с собой все, что хотел этот человек. Рэм слышал, как тяжелеет дыхание Аделарда, ощущал, как одна за другой распускались завязки на его рубахе, как чужие безжалостные ладони сдвинули ткань с плеч, снимая одежду и обнажая его торс. «Я выдержу, я смогу, - мелькнуло в голове, - в конце концов, стойкость - это не только умение терпеть боль, но и способность достойно переносить унижение». От Аделарда исходил запах трав и терпких пряностей. Казалось, теперь он наполнил собой весь воздух в комнате, и у Рэма внезапно закружилась голова от этого густого аромата. Так, что он чудом остался сидеть ровно. В глазах стыла пелена, и лишь лицо короля светлым пятном маячило где-то, на грани сознания, готового взорваться от напряжения. Словно в другом измерении Рэм услышал долгий, почти болезненный выдох, почувствовал, как его подхватывают за локти, заставляя подняться на ноги. Положив ладони ему на талию, король подтянул принца ближе, вынуждая стать у себя между коленями. Успокаивающе погладил по бокам. Затем руки Аделарда осторожно скользнули за плотный пояс брюк, обжигая кожу Рэма раскаленным прикосновением, и медленно поползли вниз, увлекая за собой тонкую бежевую ткань. Обнажая, уничтожая, лишая последних капель самолюбия… Пах, бедра, колени, икры… Рэм не слышал восхищенного вздоха Аделарда. В глазах принца потемнело, а голову сдавило, словно тугим обручем. Он, принц Геллах, теперь стоял полностью обнаженным перед королем Кирии… Побледнев, Рэм, зажмурился и с такой силой прикусил нижнюю губу, что во рту почувствовался вкус крови. Аделард восторженно смотрел на мужа. Святые небеса! И это идеальное тело в его полной власти! Если бы взглядом можно было бы сожрать, то от принца уже не осталось бы и крошки. - Я даже не надеялся… - одними губами произнес король, с трудом выравнивая сбившееся дыхание. Его горячая ладонь легла на плоский живот Рэма, чувствуя, как нервно напряглись рельефные кубики пресса, поползла вверх, к груди, медленно огладила крепкие мышцы, коснулась подушечками пальцев нежного соска и, соскользнув по ребрам вниз, вновь застыла на талии. - Ты прекрасен! – восхищенно выдохнул король. Шепот опалил кожу живота близким дыханием, заставив принца содрогнуться, а затем оцепенеть, застыть каменной куклой. Мир куда-то провалился, со всеми звуками и движениями. А затем вдруг ворвался обратно в сознание чьим-то беспокойным голосом. - Ты весь дрожишь, - король закинул голову, пытаясь разглядеть лицо мужа. - Тебе холодно? Рэм молчал. - Ты замерз? – чуть громче спросил монарх. Непонимающе сморгнув, Рэмир поймал, наконец, глазами Аделарда, отрицательно дернул головой и только потом понял, что его действительно мелко трясло. По лицу его величества скользнуло выражения понимания и сочувствия, а его красивые черные брови слегка приподнялись вверх. - Ты боишься? - вопрос прозвучал больше утверждением. Нет, то была нервная дрожь, и к тому же Рэм никогда не признался бы в своем страхе, но… В душе его действительно расползался страх. Липкий, омерзительный. Страх перед ожидающим его бесчестием и невозможностью прервать все происходящее. Поэтому он торопливо еще раз тряхнул головой. - Нет, мне холодно, - быстро ответил Рэм. - Мой бедный мальчик! – не шепот, почти болезненный стон и следом вновь успокаивающее поглаживание. – Конечно. Конечно, тебе просто холодно… Принц тут же пожалел о сказанном, запоздало сообразив, каким образом король решит его согреть. Однако, вопреки ожиданию, Аделард вдруг отстранился и слегка подтолкнул мужа в сторону инкрустированного столика с напитками. - Принеси мне бокал вина, - тихо, ласково. Не приказ, почти просьба. Возможность отойти подальше от своего мучителя стала мимолетным облегчением, но двигаться нагим под прожигающим взглядом короля было до невозможности унизительно. Наполнив самый большой кубок почти до краев, Рэм, наплевав на правила этикета, взял его просто в руки, ибо донести на подносе вино трясущимися руками и при этом не расплескать принц вряд ли бы сумел. Обернувшись, он увидел, что король уже полулежит на кровати, опираясь локтем о подушки. Рэм замер, с отчаянием осознав, что ему предстоит еще раз опуститься на колени перед королем. Более того, перед низкой постелью ему пришлось бы и на коленях согнуться в три погибели, чтоб оказаться ниже мужа. Заметив, что Рэм медлит, король легонько похлопал рукой по простыне рядом с собой: - Иди сюда! Сев вполоборота к Аделарду, и таким образом хотя бы частично прикрыв перед ним свой срам, Рэм передал кубок королю. - Это удивительное вино, - Аделард пригубил напиток. - В Герлансии такого нет. У вас не хватает солнца, чтоб этот сорт винограда вызрел, как следует. Попробуй! Это лучшее, что хранится в винных погребах моего дворца. "Да, выпить, пожалуй, самое время, " - подумал Рэмир и, почти выхватив бокал у супруга, одним разом опрокинул в себя его содержимое. Во рту вино показалось нежным, как сок, но уже в следующую минуту, царапнув пересохшее горло, обожгло голодный желудок густой жаркой волной, почти мгновенно раскатилось по телу. - Сейчас ты согреешься, - улыбнулся король, наблюдая, как задержал дыхание муж, прикрыв рот тыльной стороной ладони, явно не ожидавший, что мягкий вначале напиток окажется настолько крепленым. - Это вино было сделано в год моего рождения, и по завещанию отца я мог его испробовать только в день своей свадьбы. Вчера я впервые велел открыть это сокровище. - У вас ведь есть уже жена... - прохрипел Рэм, вернув себе способность говорить. - Есть, - согласился Аделард, с явным удовольствием любуясь, как бледные щеки его генэша стали покрываться розовым румянцем. - Но муж у меня один. И я надеюсь, другого уже не будет. Ослабевшее от голода тело слишком быстро среагировало на спиртное - руки и ноги принца стали ватными, а голова - неприятно тяжелой. "Идиот! Я же не ел несколько дней! - подумал Рэм, чувствуя, как его охватывает паника. - Вдруг из-за этого вина… А если я не удержусь? Дьявол! Я же прибью это величество одной левой, когда он полезет ко мне с нежностями. Нужно контролировать себя еще и в этом?" - Не беспокойся, - мягко рассмеялся Аделард, словно читая его мысли. - Это вино не такое уж крепкое, чтобы свалить тебя с ног и отключить мозги. Но оно поможет тебе расслабиться. Ты так напряжен, глупыш... – король обнял Рэма сзади, легко целуя в плечо. "Расслабиться – вряд ли, - мысленно простонал Рэмир, ощущая на своей коже чужие мягкие губы. - А вот наломать дров - определенно поможет. Как бы спьяну не вытворить такого, что разрушит дипломатические отношения между нашими странами в первый же день после свадьбы..." Пальцы короля скользнули по руке принца, огладив кожу вокруг еще незажившей раны. - Откуда у тебя это? - Я был ранен... В бою... - отрывисто бросил Рэм. - И это тоже - в бою? - пальцы владыки перекочевали на живот, нащупав над левой тазовой косточкой длинный шрам - клинок чирка чудом прошел по касательной, всего лишь распоров кожу. - Да... - сдавленно ответил Рэм, втягивая живот чуть не до позвоночника, пытаясь избежать откровенного прикосновения. Король уловил это движение, но руку не убрал, а лишь плотнее прижал ладонь. - Бедный мальчик, - шепнул Аделард, покрывая шею Рэма неторопливыми поцелуями. - Послать в бой такое сокровище. Это даже не расточительство, это почти святотатство. Но теперь тебе больше не придется рисковать собой. Генэш должен уметь любить и ласкать, а не сражаться. А вот ты... Похоже, ты совсем не знаешь настоящей ласки. Король забрал кубок, потянувшись, поставил его на прикроватный столик и откинулся на подушки, увлекая за собой принца. Опасаясь своей собственной хмельной реакции на действия короля, Рэм безропотно позволил уложить себя навзничь, но когда Аделард обнял его, притягивая ближе, невольно попытался отодвинуться. Бесполезно. Молодой монарх, подсунув одну руку под плечи Рэмира, словно прилип к мужу. Рэм пытался не смотреть в глаза Аделарду. Его величество до сих пор оставался в халате, и лежать перед ним голым было особенно стыдно. На контрасте с теплой рукой Аделарда шелковые простыни казались обжигающе ледяными, и Рэмира затрясло еще сильнее. - Как сильно ты замерз, малыш, - мурлыкнул король, устраиваясь поудобнее сбоку, легко сдерживая очередную слабую попытку мужа освободиться. – Моя столица расположена в предгорье. Днем тут безумно жарко, а вот ночи такие холодные. Но в этом есть своя прелесть. Особенно для двоих на одном ложе… И словно подтверждая догадку Рэма, что королю в Кирии подчиняются все – люди, предметы, природа - в распахнутую дверь с террасы влетел прохладный порыв ветра, заставивший принца поежиться в крепких руках короля. Улыбнувшись, Аделард развязал пояс и взмахнул широченной полой халата, укутывая их обоих. Рэма буквально обдало жаром от нависшего над ним обнаженного сильного тела. - Я никогда не дам тебе замерзнуть, Рэм! – чуть слышно произнес король и наклонился к лицу принца. Рэмир резко отвернулся, пряча губы. Но король вдруг уткнулся носом в беззащитно открытую шею Рэма и глубоко вдохнул. - Мм... У тебя потрясающий запах. Ты даже не представляешь, насколько ты желанен! - и он потянулся к его губам. Рэм отворачивался, насколько это было возможно, но король лишь тихо засмеялся. Уверенно накрыл его рот своим и потянул за собой, вынуждая повернуть голову обратно. Властный поцелуй был долгим, но не глубоким, пытливым. И на удивление нежным. Одновременно ладонь короля вовсю гуляла по его телу, выглаживая, изучая, лаская. Рэм честно терпел, замерев в теплых объятиях, ожидая прилива отвращения, рефлекторно перехватывая руку владыки, когда та опускалась ниже пупка. Происходящее еще можно было пережить, но то, что оно не вызвало отторжения и брезгливости, пугало. Почему? Почему?.. Черт! Вино! Это все его пьяные штучки! Рэмир дернулся, вырываясь из крепких рук, но Аделард придавил его к постели, сдерживая властно и жестко, тяжело навалившись мощным торсом, для надежности закинув на него ногу, и принц вздрогнул всем телом, ощутив бедром августейший* стояк. Какое-то время король пристально смотрел в лицо младшему мужу, а затем твердо приказал: - Закрой глаза! Это было первое распоряжение короля, которое Рэм выполнил быстро и с особой охотой. Хватка ослабла, и монарх слегка отодвинулся, давая возможность супругу перевести остановившееся дыхание. А в следующее мгновение прозвучал ласковый, хриплый от желания шепот. - Зачем ты сопротивляешься, Рэмир? Ты мой и изменить этого никогда не сможешь. Для чего же ты мучаешь себя? И снова поцелуй, на этот раз более осторожный, влажный. И снова теплые пальцы на теле, сперва мягко ласкающие шею и плечи, а затем уверенно скользнувшие к паху. Рэм судорожно вцепился в ладони Аделарда, не позволяя им двинуться ниже. Король высвободил руку, повторил маневр и вновь был пойман нервными пальцами Рэма. На третий раз тихий смешок дал понять, что эта игра королю нравится. - Твои руки мне мешают, - сообщил Аделард, прерывая поцелуй. - Так прикажи их обрубить. Так тебе будет удобней... Нет, все-таки вино подействовало на мозг, потому что он нес настоящую ахинею. А главное, без зазрения совести фамильярно обратился к монарху на "ты". Хотя, какой он, нахрен, сейчас монарх? Лапает его везде без стыда... - О, нет! Твои руки мне еще пригодятся. Я найду им достойное применение. А на сегодня у меня есть более заманчивый вариант. Послышался шелест ткани, и Рэм, распахнув глаза, увидел, что король выдернул из халата пояс. Обхватив им запястья, он вытянул руки Рэма у него над головой и ловко привязал к резному изголовью.