Учитель для Мелькора

Мелькор после перепалки с братом, тяжело повалился обратно на тюремную койку и тоскливо вперился в изученный до малейших трещинок потолок. Сказать, что он был зол, было ничего не сказать. Брат со своим эльфом сумел завести его не на шутку, и также жестоко обломать. Тёмный вала вновь возненавидел весь созданный при его участии свет и страстно захотел его разрушить. «Посмотрим, как перекосит твою благостную рожу, Манвэ, когда я…», - мысль прервалась, вала не знал чем её закончить. Что он может, запертый в четырёх стенах? Что там братец болтал про лучшие условия? Необходимо зацепиться за это обещание и требовать от Мандоса, чтобы он перевёл его под домашний арест, куда-нибудь в летний коттедж, на берег моря в Альквалондэ. Хотя, стоп! Мелькор внезапно припомнил, что старший сын Финвэ, бесноватый Феанор, стал искусным мастером под руководством недалёкого собрата Ауле. Не надо курортов! Надо оказаться как можно ближе к этому чумному рассаднику бешенства в благостном эльфийском семействе. Из этого эльфа необходимо выжать максимум выгоды, и вставить, с его помощью, фитиль всему лицемерному валинорскому благочинию! При мысли о Феаноре вала сузил глаза в хищном прищуре. Этот надменный говнюк попортил в своё время столько нервов его Саурону, что давно заслуживал медленной и мучительной смерти где-нибудь в самом тёмном и сыром подвале Утумно. Но, о чём он? Утумно больше не существует в природе, опять же благодаря милому, во всё сующему нос, братцу. Мелькор резко сел на кровати и поджал колени к подбородку. Его всего трясло от еле сдерживаемого гнева. Надо было как-то успокаиваться перед встречей с эльфийской девчонкой, кстати, племянницей Феанора. Вала вдруг осознал, что просто не в состоянии вновь увидеть голубой бантик в косичке и прозрачные, холодные глаза. Несмотря на то, что Галадриэль, в отличие от своего темноволосого дяди, была светленькой, Мелькор в растрёпанных чувствах начал отлично просматривать черты старшего сына Финвэ в её лице. Сейчас, его внезапно стало страшно раздражать всё, что связано с этим эльфийским ублюдком, в то числе и его ни в чём неповинная, нелюбимая племянница. Перед мысленным взором Мелькора вдруг всплыл весьма памятный момент, в котором проклятый Феанор принял, хотя и опосредованное, но как всегда, мерзкое участие. Помнится, вала тогда потратил почти год, уламывая Майрона на интим: рыжий засранец, надо отдать ему должное, упирался дольше всех, кого Мелькор до этого, по выражению его светлого братца, «искажал». У будущего Саурона в его бедной, привыкшей беспрекословно выполнять все приказы Ауле и чтить все наставления Манвэ, голове было установлено слишком много психологических блоков. Едва только тёмный вала позволял себе чуть покрепче обнять Майрона или ненароком запустить руку под его вечную, ненавистную рабочую рубаху, чтобы ощутить жар, исходивший от манящего тела майа, как рыжеволосый покрывался багровыми пятнами стыда, начинал нелепо дёргаться в объятиях вала и, взбрыкивая, убегал. Мелькор часами читал ему наставления на тему, что, если майа снимет свою рубашку и разрешит хотя бы полюбоваться на свой обнажённый торс, ничего страшного не случится. Никакой вала Ауле от этого события не поседеет, да и Манвэ замертво не упадёт со своего трона. Мелькор прекрасно понимал, что майа обладает великолепными физическими данными, благодаря своей тяжёлой работе в кузнях, но утвердиться в этом воочию сумел лишь через месяц настойчивых уговоров, чередовавшихся с выслушиваниями жалоб Майрона на многочисленные обиды и унижения, которые ему приходится терпеть от своего вала. Мелькор, обычно в таких случаях, давал рыжеволосому выговориться, сочувственно кивая, а потом заводил свою пластинку про недооценённость юного гения. Наконец, в один прекрасный день, Майрон сдался и с пунцовыми от стыда щеками стянул через голову жалкие тряпки, скрывающие поджарый, весь в перекатывающихся мышцах торс майа-кузнеца. Увидев подобную красоту, Мелькор тут же опасно сглупил, чуть было не испортив всё дело. Вала хватило только одного взгляда на полураздетого парня, чтобы почувствовать жуткое возбуждение. Не сдержавшись, он вцепился мёртвой хваткой в Майрона, повалил его на пол и предпринял попытку стянуть с него и штаны. Но майа оказался неимоверно сильным, хотя удивляться особенно не приходилось, учитывая специфику его работы. Он обхватил горло вала стальными пальцами, сдавив его со всей дури так, что вала начал не на шутку задыхаться, да ещё вдобавок засадил каменной коленкой в пах Мелькора, отчего тот забыл про все свои пылкие намерения и со стоном скатился с сухого тела. Майрон с грацией пантеры мгновенно вскочил и унёсся с тихим всхлипом куда-то в темноту бесконечных коридоров мастерских. Ещё месяц ушел у Мелькора на усилия вернуть доверие Майрона обратно. Рыжий майа старательно избегал с ним встреч, несмотря на то, что тёмный вала появлялся в кузнях как по расписанию. Ауле начал недоумённо на него коситься, но запретить шляться по цехам не решался, не желая портить отношения с Манвэ. Майрон либо скрывался где-то в самых дальних закоулках хитрых лабиринтов, либо, когда Мелькор, предприняв неимоверные усилия, подлавливал его где-нибудь за работой, майа тут же бросал инструменты и как заполошный кидался под крыло к своему мастеру, с неожиданной точностью безошибочно определяя его местоположение в любой точке мастерских. А когда Мелькор пробовал с ним заговорить пусть даже и в присутствии тупоумного, ничего не понимающего Ауле, Майрон начинал трястись и аж шипеть в негодовании из-за плеча своего вала, за спиной которого он чувствовал себя в относительной безопасности. Ауле кидал на странную парочку недоуменные взгляды. Ему не нравилось, как его майа ведёт себя с могущественным вала, но на высказанный однажды Майрону категоричный приказ быть повежливее, перестать огрызаться и вступить с Мелькором в нейтральную беседу, Ауле добился только того, что ученик покраснел, жутко выругался и, попятившись, быстро скрылся за ближайшим горном. Ауле, извинившись перед подозрительно спокойным Мелькором, в полном негодовании разыскал Майрона на складе инструментов, но, дорожки слёз на щеках, которые ученик принялся отчаянно вытирать при виде учителя, не позволили ему тут же устроить заслуженный разнос. Что, впрочем, не помешало Ауле сделать это через десять минут в виду упорного запирательства Майрона, который категорически отказался объяснить учителю, что происходит между ним и Мелькором. За что и был вполне справедливо, по мнению Ауле, отправлен под замок, в подвал на три дня. Все эти подробности тёмный вала узнал уже потом, помирившись с майа с помощью всё того же, несравненного в своей чуткости к проблемам учеников, мастера Ауле. Примерно через месяц после памятной размолвки, Мелькор, входя в мастерские, с удивлением услышал дикий рёв, в котором он узнал голос вала-кузнеца. Удивление быстро сменилось негодованием. Перед чёрным вала открылась следующая картина: Ауле, весь побагровевший от гнева, нависал над Майроном, который, опустившись на колени, что-то лихорадочно собирал с пола себе в кожаный фартук. - Мне, в конце концов, это безмерно надоело, Майрон! – надрывался Ауле. – Твоё ротозейство обходится слишком дорого! Сколько ты ещё собираешься витать в облаках? Неделя нашей с тобой работы коту под хвост! Какого Эру ты долбанул молотом с такой силой, когда нужно были лишь осторожненько подправить узор?! … Майрон! - Я, …я, прошу прощения, мастер, - майа так и не поднял голову, продолжая перебирать пальцами обломки в своём фартуке. – Я не знаю, как это получилось. … Я не хотел … От еле сдерживаемых слёз голос Майрона отчётливо звенел. Выражение лица было не разглядеть из-за закрывавших его рыжих волос. Испуганные ученики и подмастерья столпились невдалеке, тихо перешёптываясь, обсуждая происшедшее событие. Мелькору бросилась в глаза торжествующая морда Феанора, который нагло усмехался, наблюдая за разворачивающейся сценой. - Это всё, что ты можешь пролепетать в своё оправдание, Майрон?! Похоже, мне следовало поставить с собой в пару мальчишку Курумо: он бы и то лучше справился с этой работой, чем ты! Рыжая бестолочь! – Ауле в гневе отпихнул ногой очередную мизерную деталь, за которой майа потянулся рукой. – Прав был Феанор, когда сказал, что ты не в себе, и всё испортишь. Нужно было прислушаться к его словам. Неделя работы! Вала-кузнец сам себя распалил до такой степени, что начал хвататься за сердце. Он прерывисто вздохнул, набрал в лёгкие побольше воздуха и продолжал с новой силой: - Я всё ещё надеюсь, что ты сможешь найти нормальное оправдание своей непростительной ошибке! Внезапно Ауле схватил ученика за шиворот и весьма ощутимо встряхнул его. Однако добиться того, чтобы Майрон поднял склонённую голову, ему так и не удалось: - Я жду. О чём ты в последнее время постоянно думаешь? Отвечай! - Я, …задумался над тем проектом, который показывал вам, мастер, на прошлой неделе. По поводу частичной автоматизации технологического процесса работы наших мастерских, … - голос майа был еле слышным. - Эру, Майрон, мне не нужно от тебя инженерных фантазий в то время, как я поставил перед тобой конкретную задачу! – Ауле попытался взять себя в руки и старался говорить с учеником поласковее: - Мы бы смогли спокойно обсудить твою идею позже, я же тебе обещал. Но знаешь, мне кажется, что ты придумал эту отговорку прямо сейчас, на ходу. Это совершенно на тебя не похоже: думать об отвлечённой идее во время конкретного процесса. Ты ещё ко всему прочему начал мне лгать! Что ты скрываешь, мальчик мой? Что тебя мучает? Расскажи своему мастеру! - Я ничего не скрываю от вас, мастер, - рыжеволосый упрямо покачал головой. – Я просто отвлёкся в мыслях на новый инженерный проект, простите. Мелькор только решил, что наступил самый удобный момент вмешаться в ситуацию, как Ауле вновь взъярился, видимо уязвлённый непокорностью ученика. - Быстро посмотрел мне в глаза, Майрон! Мне надоела твоя, в последнее время усвоенная при разговоре со мной манера, пялиться куда угодно, только не на меня! Я хочу увидеть, как ты посмеешь солгать, глядя прямо в лицо своему мастеру! Майрон напрягся и вдруг резко вскинул голову, направив свои пылающие жёлтые глаза на Ауле. В них читались нескрываемая ярость и вызов. Ауле бешено ухнул и со всего маху залепил Майрону смачную затрещину, отчего голова майа так дёрнулась, что Мелькору на миг показалось, что она сию секунду отделится от тела. На месте удара сразу же начал проступать здоровенный синяк. Майрон зажмурился от боли, но голову не опустил. Тёмный вала, опасаясь следующего удара от несдержанного любителя молотов и наковален, обхватив Ауле за плечи, повернул его к себе лицом, отвлекая от провинившегося ученика. - Собрат, - укоризненно и мягко начал он, - вот уж не ожидал застать у тебя в мастерских такую картину! Возможно, Майрон и допустил какую-то там оплошность, но вспомни, что он твой самый одарённый ученик. Сколько чудесных работ ты создал с его помощью! Да и вообще, Манвэ не очень одобряет такое обращение с майар. Ауле несколько секунд непонимающе смотрел на Мелькора безумным взором, очевидно не понимая, что тёмный вала вообще здесь делает. Потом собрался силами и прохрипел в ответ: - Знаешь что, собрат? Создай своих майар и делай с ними, что хочешь! Хоть в задницу их целуй, я тебе слова против не скажу! Но в моих мастерских всё будет идти, как я установил с момента создания всего сущего! И никакой самый преодарённый майа не может рассчитывать, что получит у меня хоть минимальную поблажку по сравнению с другими, не столь одарёнными. Единственной наградой для моего майа должна быть работа в паре со своим мастером над созданием очередного шедевра, чтобы там необыкновенного он сам не навыдумывал и не сотворил! Мелькор мысленно аплодировал напыщенной речи жилистого дурака, который стоял перед ним, широко расставив короткие ноги и уперев руки в бока. Он чувствовал, как каждое слово Ауле вонзается миллионами шипов в измученную сомнениями душу Майрона. Всё это прекрасно накладывалось на личные планы чёрного вала по приобретению в своё полное распоряжение собственного майа. Вот только он не собирался создавать его, как советовал его дорогой собрат. Он собирался забрать у дорогого собрата то, чем тот так легкомысленно разбрасывался, не понимая, какое сокровище держит у себя в руках. Ауле, между тем, видимо удовлетворённый, что возражений от Мелькора не последовало, величественно повернулся к провинившемуся, всё ещё стоящему на коленях: - Сколько времени мы потратили на это прекрасное ожерелье, Майрон? Неделю! Неделю, чтобы создать для прекрасной Варды чудесное ожерелье, замочек которого размыкается только по звуку её волшебного голоса… Мелькор за спиной Ауле закатил глаза и еле слышно фыркнул. - Я даю тебе сутки, чтобы ты всё исправил. Составил его вновь из того, что ты собрал с пола, и закончил работу. Если ты не сделаешь этого, клянусь Эру, я выпорю тебя, как самого последнего мальчишку в моих мастерских! Ауле гордо отвернулся от втянувшего голову в плечи Майрона и удалился, прошествовав мимо Мелькора и других учеников. Как только он скрылся за поворотом, чёрный вала, дёрнув рыжеволосого за плечо, ловко поднял его с колен и, не давая опомниться, потащил в самый тёмный закуток мастерских. Майрон едва не растерял по дороге обломки злосчастного ожерелья. Когда они остановились, Мелькор задумчиво оглядел его с ног до головы. - Послушай, я не понимаю, что тебя держит от перехода на службу ко мне, если тебе нравятся подобные вещи? - Что вы имеете в виду? - Майрон ещё явно не оправился от пережитого. – У меня нет времени, мне нужно срочно исправлять свою ошибку! - Вот это я и имею в виду. Вы занимались этой фигнёй для Варды вдвоём целую неделю. Следовательно, ты никак не соберёшь пазл, который сжимаешь в фартучке за сутки, ну и, разумеется, тебя завтра торжественно отшлёпают перед всей толпой. Зачем тебе такой сложный путь? Если бы ты перешёл на службу ко мне, я устраивал бы тебе столь горячо любимые тобой порки и побои каждый день, по первому твоему требованию. Это весьма занимательные отношения, Майрон, знаешь ли… - Я не хочу всё это слушать! И уж, разумеется, я не желаю, чтобы меня унижали на глазах у всех! - А что сейчас только что было? Или у Ауле оплеухи котируются вместо нежных поцелуев в лоб? - Он просто очень расстроился и наказал меня за дело. - И завтра ты так же философски воспримешь порку перед строем, во главе которого будет стоять Феанор?! Я же говорю, тебе нужно ко мне: я проделаю эту процедуру гораздо эстетичней, уверяю тебя! Ты будешь полностью удовлетворён! Мелькор лукаво улыбнулся на вновь загоревшийся жёлтый огонь в немного раскосых глазах майа. - Извините, но мне нужно идти. У меня нет времени, - сухо произнёс Майрон и попытался удалиться, но был цепко перехвачен Мелькором за локоток. - Малыш, я сейчас ловко выбью из твоих ручек драгоценные обломки, в которые ты так трогательно вцепился. Учитывая мою мощь, ты в отведённые своим добрым мастером сутки будешь ползать по всем мастерским, просто их собирая. Не выбешивай меня! Давай поговорим начистоту. Прости, что я тогда так на тебя насел! Мне было трудно сдержаться в твоём присутствии, ты меня просто заводишь с пол-оборота, Майрон! Ты такой красивый! И умный! И так преданно служишь своему вала! Ты мне нужен! На месте этого неотёсанного дурака должен быть я. Я гораздо лучше, неужели ты этого не видишь? - Но, - голос майа дрогнул, - ведь это – предательство, то, что вы мне предлагаете? - Давай на «ты», хорошо? Предательство – это как с тобой поступает Ауле. Это неслыханно: так унижать лучшего работника, пусть даже и допустившего маленькую оплошность! – Мелькор видел, что его слова падают в благодатную почву. Губы Майрона начали явственно дрожать от жалости к себе. Мелькор не удержался, привлёк его к себе, обхватив за талию, и нежно поцеловал здоровенный синяк на скуле. – Сколько тебе реально нужно времени, чтобы исправить и закончить эту вещь? - Т-три дня, - запнувшись, тихо произнёс майа. - У тебя они будут, жди меня здесь и никуда не уходи, - Мелькор для пробы осторожно прикоснулся к губам Майрона своими губами и с ликованием отметил про себя, что тот не отстранился, как обычно, а только нервно зажмурился. Разумеется, тёмный вала договорился с вала-кузнецом о продлении назначенного срока весьма легко. Ауле и сам уже горько пожалел о своей горячности, и когда Мелькор в красках описал ему страдания бедного майа, то еле удержал растрогавшегося повелителя молотов, чтобы тот не побежал разыскивать своё непутёвое дитя для того, чтобы обнять его и простить. Мелькору пришлось включить обратку и напомнить собрату, что разумную дисциплину ещё никто не отменял. В результате консенсус в виде продления срока до трёх дней был достигнут, и стороны расстались весьма довольные собой. Майрон уложился в установленные временные рамки, Ауле облобызал его в обе щёки, на одной из которой цвёл буйным цветом роскошный фингал, Феанор чуть не захлебнулся желчью, а Мелькор опять вернул себе полное доверие рыжеволосого умника. Встречи их участились и удлинились по времени, но Мелькора совсем не удовлетворяло, как продвигается покорение майа. Майрон постоянно твердил, что предавать своего создателя нельзя, как, впрочем, и обжиматься с мужиками. В конце концов, через три месяца Мелькору надоела эта суходрочка, и он решил свозить своего рыжеволосого упрямца куда-нибудь в романтическое путешествие. Уговорил его попросить у Ауле выходной, что стоило ему пары каких-то разломанных в гневе железок, которые он позаимствовал с рабочего стола Майрона. Железки оказались очень ценным инструментом, и майа пришлось согласиться на предложения Мелькора, чтобы вала не разнёс всё его рабочее место. Мелькор решил вывести Майрона к морю, на котором, как оказалось по расспросам, рыжеволосый никогда не был. Вала сам отдыхал на море один раз, и оно ему жутко не понравилось. Мало того, что оно раздражало его своим шумом, так ещё из воды постоянно возникал Ульмо, который с подозрением относился к визиту Мелькора в свои владения. Но среди валар морем было принято восхищаться, и Мелькор не придумал ничего лучшего, как вытащить любимого майа туда. Он ещё в первый свой приезд приметил совершенно пустынный, дикий пляж в нескольких километрах от Альквалондэ, который идеально подходил для создания романтического настроения. В случае чего, помешать их разговору там будет некому. Когда Майрон увидел сверкающую на солнце ослепительную морскую поверхность, он зажмурился, недовольно скривился и тихонько зашипел. Мелькор давно приметил, что когда майа что-то сильно не нравилось, он издавал подобные звуки, словно представитель семейства кошачьих. И его необыкновенные желтые глаза напоминали глаза опасного хищника. Мелькор молча расстелил на песке плед, плюхнулся на него сам и потянул за руку Майрона, заставляя его опуститься рядом. Майя продолжал пристально и недоверчиво вглядываться в море. - Не нравится? Майрон перевёл взгляд на вала и отрицательно помотал головой: - Я не понимаю, зачем столько воды? Мне больше нравится стихия огня и земли. Может, потому что я привык именно к этому? – майа наморщил нос и пожал плечами. - Я рад, что даже в этом мы с тобой родственные души, - Мелькор положил руку на плечо Майрона. Тот руку не сбросил, а продолжал, нахмурившись, смотреть в синюю даль. - Пора решать, Майрон, я больше ждать не намерен. Или ты со мной, или остаёшься навсегда у своего тупого вала. Если бы я был на твоём месте, не секунды бы не сомневался. Карьерный рост и доверительные отношения с начальством, возможность реализации задуманных идей, о чём еще можно мечтать! Майрон молчал, опустив кошачьи глаза. Мелькор начинал тихонечко злиться, но старался виду не показывать. - Я начинаю понимать, почему Ауле так часто даёт тебе по уху! У тебя очаровательная манера тупо молчать в ответ на важные вопросы. - Мне тяжело решиться, ведь Ауле – мой создатель! Как все в Валиноре отнесутся к моему поступку, вы не подумали? – предложением вала перейти на «ты» майа так и не воспользовался. - Тебя до сих пор волнует мнение остальных? Про нас обоих будут говорить одинаково. Мне абсолютно плевать, что меня заклеймят, как совратителя и похитителя чужих учеников, - Мелькор весело хохотнул. Майрон задумчиво пересыпал морской песок из руки в руку, внимательно вглядываясь в блеск песчинок в солнечном свете. - Многозначительная пауза номер два, - вала неожиданно дал майа лёгкий подзатыльник. – Может, так ты начнёшь быстрее соображать: давай напрягись! Майрон недовольно поморщился, но продолжал упорно молчать. - Считаю до трёх, а потом пойду и кину тебя в море. Заодно проверю, умеешь ли ты плавать, плюсом ко всем твоим другим искусным уменьям, - Мелькор сделал стремительный выпад и повалил майа на лопатки, навалившись на него сверху. - В этом-то всё и дело, - загадочно протянул Майрон, пристально вглядываясь в глаза вала. - Эру! Да ты опасаешься за свою задницу, я угадал? Прекрати, я постараюсь сделать твой первый раз максимально безболезненным. А потом тебе и самому понравится! - С чего вы взяли?! Я бы уже давно перешёл к вам на службу, если бы постоянно не напрягался по поводу того, что вы потребуете от меня не только мою преданность, но и моё тело. Я часами представляю, как вы целуете меня, касаетесь руками и, .. и,… - Мелькор закрыл ему рот рукой. - Прекрати говорить подобные вещи, Майрон! Меня легко завести, но трудно остановить! Здесь не самое подходящее место для твоего первого раза. Спорим, что только я вознамерюсь вставить член в твою сладкую задницу, из воды вылезет Ульмо с дикими криками о попрании нравственности в общественных местах! Собирайся, мы едем ко мне, там будет гораздо удобнее. - Но я ничего такого вам не обещал, и не собирался делать, … - залепетал в испуге Майрон. - Как ничего не обещал? А кто тут секунду назад дрочил на мои поцелуи? Поверь, мой член понравится тебе ещё больше! – он легонько потёрся пахом о Майрона, с удовлетворением отметив его возбуждение. - Прошу, не надо сейчас! Завтра! – Майрон задыхался от испуга, смешанного с восторгом. Мелькор схватил его рукой за подбородок и решительно на него посмотрел: - Это последний срок, до которого я согласен ждать! Ты понимаешь?! Если завтра я услышу от тебя нечто похожее на сегодняшнее мяуканье, ты меня больше не увидишь. Хотя почему не увидишь? – глаза Мелькора вдруг вспыхнули безумным огнём. – Я всё равно отдеру тебя по полной, без твоего согласия. Но служить мне больше не предложу, и ты с разорванной задницей будешь вечно раздувать меха своему обожаемому мастеру! Майа слушал его, широко распахнув глаза и приоткрыв рот. Мелькор рывком поднялся и выдернул из под Майрона плед. - Поехали назад. Свидание окончено. Сейчас, когда я доставлю тебя к Ауле, пакуй чемоданы. Я уверен, что твой мастер поднимет страшный крик по поводу твоего побега ко мне. Разумнее нам будет на время покинуть это благословенное местечко и переселится на Арду. Тебе там понравится. У меня там заложена крепость, далеко от моря, да ещё и под землей в горах. Всё как любит моя маленькая пещерная киса, - Мелькор провел пятерней по огненному затылку, сидевшего на песке Майрона. - Только смотрите, потом, не обманите меня! – майа поднял на вала прищуренные глаза. - Только, смотри, не сделай завтра то же самое! – Мелькор с усмешкой помог ему подняться и впился в губы майа хозяйским поцелуем. Назавтра и случилось то происшествие в мастерских, тайным свидетелем которого был Финарфин. Майрон в последний момент чуть не сорвался с крючка, заколебавшись. Опять начал бормотать про тяжёлые последствия своего шага. Мелькор видел по глазам, что он жутко опасается Ауле и, одновременно, жалеет свою задницу. Вала перешёл в решительное наступление, решив подавить сомнения напором, разумно рассудив, что, когда жалеть Майрону станет нечего, Ауле будет уже не так страшен. Но проклятый Феанор безнадёжно испортил их первый с майа раз. После того, как их чуть не застукали во время прелюдии, Мелькор, не давая Майрону включить мозг, по быстрому потыкал в него двумя пальцами, стараясь доставить максимум возможного в такой ситуации удовольствия. Когда впоследствии, во время ссоры Саурона с вала, тот припомнил ему свой первый раз, в негодовании суживая глаза, Мелькор только лукаво пожал плечами, ссылаясь на то, что в тех обстоятельствах необходимо было срочно консумировать брак любым способом, чем привёл умника в настоящее бешенство. А произнесённая сладким тоном фраза: «Да в тебя стоит только палец засунуть, и ты кончишь», беспроигрышно затыкала майа во время самых горячих споров, заставляя издавать его то самое фирменное шипение, которое так нравилось Мелькору. Но шутки шутками, а желание отомстить Феанору отнюдь не угасло, а только разрасталось в душе Мелькора. Пережив снова всю давнюю историю целиком, тёмный вала окончательно вышел из себя. Когда майа-охранник пришел возвестить ему, что Галадриэль ждет его в библиотеке, Мелькор только резко мотнул головой и произнёс такое замудрённое ругательство, что майа только оторопело заморгал глазами. - Что это значит, господин? - Это значит, проваливай, я не намерен никуда идти. - Но почему? - Надоело! Да и у девчонки весьма дрянной характер. Майа закрыл окошко в двери и исчез на двадцать минут. Появившись, он тихонечко произнёс: - Ваш царственный брат Манвэ просит вас проявить благоразумие и хоть на пять минут посетить библиотеку, чтобы не расстраивать ребёнка. - Мой царственный брат не понимает, что у меня нет настроения? Хотя, постой! Метнись-ка опять к Манвэ и предложи ему следующие условия: я сейчас иду развлекать дочку, а вечером ко мне приходит папаша и развлекает меня. Такой обмен можно признать равноценным. Майа с готовностью кивнул и опять ринулся по коридору наверх, в библиотеку. Вернулся он гораздо быстрее и сообщил следующее: - Его высочество Финарфин приглашён вечером разделить трапезу с владыкой Манвэ, поэтому не сможет нанести вам визит. Благородная Галадриэль отправляется домой. - Вот туда ей и дорога, я рад за неё. А больше я рад за её папашу, задница которого, наконец, получит исполнение всех своих мечтаний, – Мелькор лениво потянулся. – Принеси-ка мне, друг мой, письменные принадлежности. Напишу-ка я жалобу Намо. - Но на что вы опять собрались жаловаться?! – горестно всплеснул руками майа. - Его сиятельство Мандос будет недоволен. - Это я недоволен. Верховный вала обещал мне перевод в достойное его брата помещение. Почему его распоряжение до сих пор не выполнено?! *** Галадриэль, недовольно надув губы, шагала по коридорам чертогам Мандоса на выход рядом со своим отцом. Финарфин после поцелуя Манвэ в коридоре тюрьмы плохо, что соображал и совершенно не замечал настроения дочери. Младший принц жаждал, чтобы скорее наступил вечер, и он оказался наедине с верховным вала, за празднично накрытым столом. Они бы выпили по бокалу вина, а потом, … Тут воображение отказывалось работать дальше, и оставалась только сладкая дрожь во всём теле. Финарфин так замечтался, что на ступенях дворца чуть было не сбил с ног предмет своих грёз. Манвэ ласково улыбнулся в ответ на его смущенные извинения и перевёл свой лучистый взгляд на маленькую эльфийку. - Галадриэль, ты чем-то расстроена? Девочка помолчала минуту, хмуро посмотрела на него исподлобья и кивнула головой. - Но чем же? Неужели тебе так понравился вала Мелькор? Его обычно никто не любит. - Не то, чтобы мне он очень понравился, но с ним было забавно. Кроме того, он мне кое-что обещал и не исполнил. - Что же он тебе наобещал такого важного? Может быть, я смогу помочь тебе вместо него? Я всё-таки его брат. Галадриэль с сомнением окинула стройную светловолосую фигуру верховного вала и задумалась. Кинув быстрый взгляд в сторону отца, стоявшего с мечтательной улыбкой на лице, она, понизив голос, почти шёпотом произнесла с заговорщицким видом: - Давайте отойдём немного в сторонку, я стесняюсь спрашивать при папе. Манвэ заметно посерьезнел и немного напрягся, но кивнул и шагнул на два шага в сторону от Финарфина. - Я хотела попросить вала Мелькора об одной важной для меня услуге. Вы, наверно, не сможете мне помочь, учитывая, что на пресветлой Варде женились вы, а не он. - А при чём тут Варда? Эру он что, посвящал такое дитя, как ты, в проблемы нашего юношеского соперничества?! - Нет, конечно. Просто мне необходим был один совет, и мне кажется, что вала Мелькор в этом лучше разбирается. - В чём же Мелькор может разбираться лучше нас с Вардой? – Манвэ недоумевал. - Галадриэль, сейчас же прекрати приставать с девчачьими глупостями к владыке, - Финарфин произнёс эту фразу отсутствующим тоном, чисто механически среагировав на лёгкое неудовольствие, проскользнувшее в голосе Манвэ. Оба собеседника глянули на него с недоумением и опять уставились друг на друга. - Ну, Галадриэль, так поведай же мне загадку, которую может разгадать только мой брат. Может быть, и я на что-нибудь сгожусь. Девочка ещё раз глубоко задумалась, а потом, хитро посмотрев на светлого вала, произнесла: - Может быть…Владыка Манвэ, для устройства своей личной жизни в будущем мне необходимо узнать верный способ, как завоевать и привязать навсегда к себе выбранного мужчину. Учитывая, что вала Мелькору отлично удалось проделать это с Сауроном, я хотела попросить, чтобы он поделился со мной своим секретом. Но раз он не пожелал со мной больше общаться, то, возможно, вы сможете с этим помочь? Верховный вала открыл рот, закрыл, а потом обратился к побледневшему Финарфину весьма сухим тоном: - Любезнейший принц, прошу меня извинить за рассеянность, но, боюсь, наш сегодняшний ужин не состоится. Я совершенно забыл, что мы приглашены с Вардой в гости к Ауле с Йаванной. Может быть, как-нибудь, в другой раз,… Вала резко развернулся на каблуках и весьма проворно скрылся из поля зрения Финарфина, оставив отца с дочерью на лестнице в одиночестве. Солнце над Валинором сияло в зените. Вечером того же дня Галадриэль оказалась запертой в своей комнате под домашним арестом на неделю без любимых книг. Приказ верховного вала о переводе Мелькора в другое, более просторное помещение был отменён, а сам Манвэ, прометавшись у себя в кабинете часа четыре, затащил Варду в семейную спальню и удивил супругу необычным усердием в постели. Дни на Амане потянулись в прежнем неспешном ритме.