Учитель для Мелькора

Когда великолепный Манвэ величественно вошёл в зал для приёмов, Финарфин привычно напрягся. Необходимость склонить голову в поклоне в очередной раз помогла ему справиться с волнением и выровнять дыхание. Манвэ, благосклонно улыбаясь, вопросительно взглянул на принца нолдор. На это утро у верховного вала были другие планы, но когда Эонвэ, его самый доверенный майа, доложил, что Финарфин просит об аудиенции, Манвэ сразу согласился принять его без малейшего чувства раздражения. Наоборот, вала ощутил приятное возбуждение, которое обычно охватывало его при любом упоминании имени младшего сына Финвэ. Лицезрение же эльфийского принца воочию доставляло Манвэ искреннее удовольствие. Стройный, зелёноглазый нолдо с пшеничными волосами, рассыпанными по плечам, радовал глаз, полностью соответствуя своим обликом утонченным эстетическим вкусам верховного вала. Он совершенно не походил на своих двух старших темноволосых братьев, выгодно отличаясь от них не только цветом волос, но и характером. Манвэ невольно проецировал свои сложные отношения с Мелькором, на отношения Финарфина и его не очень уравновешенных старших братьев. Бесконечные ссоры Феанора и Финголфина гремели на весь Валинор и доставляли вала почти столько же хлопот, сколько и проблемы с родным братом. Манвэ часто вынужденно выступал третейским судьей для двоих старших принцев нолдор. Как будто Мелькора ему было недостаточно! Кстати, о Мелькоре! От Манвэ не укрылся интерес, который его беспутный брат внезапно проявил к Финарфину. Верховный вала с нескрываемым раздражением ловил похотливые взгляды, бросаемые Мелькором на золотоволосого эльфа во время вчерашней встречи валар. А потом раздражался ещё сильнее, заметив в себе возникновение этого несовершенного чувства по столь ничтожному, казалось, поводу. Подумаешь, Мелькор возжелал Финарфина! Во-первых, он его никогда не получит: Манвэ лично проследит за тем, чтобы искажение натуры, подобное тому, что старшему брату удалось произвести над самым ценным майа Ауле, не случилось с прекрасным эльфом. А во-вторых, размышлять в подобном ключе о Финарфине имел право только он, верховный вала, и никто не другой! Манвэ вдруг сильно смутился и бросил быстрый взгляд в сторону эльфа. Финарфин стоял, потупившись, и на его скулах играл легкий румянец. Светлый вала уловил в себе зарождение весьма непонятных ощущений, которые постоянно появлялись, когда этот эльф находился рядом. Они напоминали те, что он испытывал при виде Варды без скрывающих ее внешних покровов, но были значительно сильнее. Вала захотелось крепко прижать Финарфина к себе и забраться руками под его одежду, ощутив под рукой бархатистую, теплую кожу эльфа. А при мысли о том, что может произойти, если на месте законной супруги с ним в постели окажется младший сын Финвэ, необычные ощущения достигли такого пика, что Манвэ судорожно вздохнул и нервно зашагал туда-сюда перед оторопевшим Финарфином. Принц решил, что расстроил обожаемого правителя своей просьбой о встрече и смешался окончательно. Манвэ первым справился с нахлынувшими чувствами и вновь принял свой обычный нейтрально-благожелательный вид. - Любезный Финарфин, чему я обязан твоим ранним визитом? - Владыка, - нолдо запнулся, не зная с чего начать разговор и, даже немного жалея, что вообще его затеял, - я хочу обратиться к вам с нижайшей просьбой. Если возможно, не могли бы вы освободить мою единственную дочь от занятий с тёмным вала Мелькором? – Финарфин специально не назвал Мелькора братом Манвэ, инстинктивно чувствуя, что не стоит напоминать верховному вала о его печальным родстве, озвучивая подобную просьбу. Манвэ слегка поморщился, но тут же вернул на лицо выражение прежней доброжелательности. - Но почему принц принял подобное решение? Разве вала Мелькор посмел чем-то оскорбить юную Галадриэль? Как мне доложили, они расстались весьма дружески. - Действительно, вала Мелькор не сделал ничего плохого моей дочери, но, тем не менее, она вернулась сама не своя. Замкнулась в себе, лишь молчит и думает. - Но, милый Финарфин, насколько я знаю, ваша Галадриэль всегда много думает. И я считаю, что это, весьма редко встречающееся среди юных эльфийских дев качество, придает ей дополнительное очарование не только в моих глазах, но и в глазах всего валинорского общества. - Наверно дело так и обстоит, - Финарфин тяжело вздохнул. – Однако, положа руку на сердце, я не наблюдаю особенно большого количества очарованных Галадриэль эльфов. То же касается и майар. К ней благоволят лишь валар. Очевидно, вала Мелькор решил не изменять общей сущности айнур и также подарил моей дочери свое расположение. - Допустим, что всё так и есть, Финарфин. Но мой брат весьма вдохновлён общением со столь одарённым эльфийским созданием. Я верю, что твоя дочь сможет пробудить в нем добрую частицу его души. Неужели, ты будешь так жестокосерден и откажешь несчастному узнику в шансе на исправление?! - О, мой повелитель, для вас я готов сделать всё, что угодно! – Финарфин выпалив эту фразу, отчаянно покраснел. А затем, словно бросившись в омут с головой, быстро добавил: - Но не заставляйте меня выбирать между любовью к вам и отцовской любовью! - Но чем же любовь ко мне может помешать твоей любви к Галадриэль? – уже немного недовольно произнес Манвэ. - Если я разрешу ей и дальше проводить уроки с Мелькором, боюсь, когда она достигнет совершеннолетия, я не смогу отыскать ей мужа! Причем, не только достойного, но и самого обычного, который звезд с неба не хватает! – Финарфин чуть не плакал. – Мой старший брат Феанор, с тех пор, как Галадриэль допустила оплошность и осмелилась отпустить колкость в его сторону, не устаёт оттачивать свое грубое остроумие на моей бедной крошке. Я представляю, что он наговорит по поводу этих злосчастных уроков! - Опять Феанор! Думаю, что я смогу уладить с ним все проблемы. - Не надо! А то получится, как в прошлом месяце, когда вы распорядились, чтобы на открытии нового эльфийского университета сразу после вас выступил с речью я. Что, конечно, было весьма справедливо и разумно, так как именно я пожертвовал большую часть средств на строительство здания и оплату труда педагогов. Но вечером того же дня Феанор явился ко мне в дом, и долго и настойчиво качал права по поводу своего старшинства в нашем роду, которое я, якобы, презрел! Он переломал кучу мебели и вывихнул мне два пальца на руке, когда я попытался помешать ему это делать. Считаю, что легко отделался, учитывая свой детский опыт. Давайте не будем трогать Феанора, иначе, боюсь, ваше вмешательство послужит лишь тому, что я останусь калекой на всю жизнь. - Хорошо, оставим Феанора, хотя с ним надо что-то делать. Он Эру Илуватара способен вывести из его бесконечного терпения! - Мой старший брат не заморачивается по поводу своего поведения. Боюсь, что никакими методами вы не произведёте на него ожидаемого впечатления. Лучше его просто лишний раз не раздражать. - Не хватало ещё, чтобы я начал опасаться вздорного характера своего же поданного! – Манвэ окончательно был выбит из колеи речами Финарфина. – Забудем на время про него, и вернёмся к нашим баранам. Вернее, от одного барана перейдём к другому. Ты решительно настаиваешь на прекращении занятий Галадриэль с Мелькором, опасаясь, что он настолько скомпрометирует её, что в последствии она не сможет найти себе мужа? - Да, владыка! – Финарфин усиленно закивал головой, радуясь, что Манвэ начал проникаться его проблемами. - А если я уже сейчас организую помолвку Галадриэль с любым, по твоему выбору, сыном Феанора? – Манвэ сверкнул глазами, заговорщицки подмигнув Финарфину. - Эт-то было бы весьма любезно с вашей стороны и, не скрою, в согласии с моим заветным желанием, - запнулся, смутившись Финарфин, - но, лучше, не стоит. Боюсь, Феанор не одобрит подобный брак. - Почему ты так боишься своего старшего брата?! – верховный вала неожиданно вцепился тонкими пальцами в подбородок младшего принца. – Я, например, своего нисколько не боюсь. Но Финарфин безмолвствовал в ответ, потеряв дар речи. Как только пальцы верховного вала коснулись его, в голове принца как будто взорвался фонтан различных эмоций весьма разнообразных оттенков, включавших в себя и испуг, и страстное желание отдаться полностью во власть обожаемого существа. Манвэ пристально вглядывался в глаза Финарфина, максимально близко приблизив своё лицо к лицу нолдо. Перед глазами сына Финвэ отчетливо всплыла картина из прошлого, тайно подсмотренная в кузнях: Мелькор склоняется над прижатым спиной к стене Майроном. Он непроизвольно приоткрыл губы, словно ожидая, что светлый вала сию секунду вопьется ему в губы столь долгожданным поцелуем. - Может быть ты и прав, и мне не стоит вмешиваться в ваши с братом отношения, - Манвэ старался говорить как можно более отстранённым голосом, хотя был готов наброситься на Финарфина, порвав всю его одежду в клочки. Он отпустил подбородок нолдо и нарочито холодно отвернулся от него. – Возможно, с Мелькором и Галадриэль я поступил, не подумав о будущей судьбе девочки. Я не хочу поступать против воли её отца. Я ничего не хочу делать против твоей воли, Финарфин, - последнее предложение вала произнес особенно выразительно: - Позволь, чтобы сегодняшнее занятие состоялось, но оно будет последним, обещаю. - Сп-пасибо, - Финарфин был готов расплакаться от разочарования, что чудо не произошло, и Манвэ опять отдалился от него на недосягаемую высоту. – Конечно, если последним, то я, разумеется, согласен. - Вот только, боюсь, мой старший брат столь же неуравновешен и дик, как твой. Для того, чтобы он легче воспринял неизбежное, придётся нам вдвоём сообщить ему об этом. Мы выскажем ему нашу волю: я – на правах правителя, а ты – на правах отца. Манвэ схватил Финарфина за руку и потащил его за собой по сложным переходам, которые соединяли его дворец с чертогами Мандоса. Когда они достигли цели и, подняв на уши всю тюрьму, ввалились в камеру заключенного, тот лежал на узкой тюремной койке и смотрел в некую, только ему видную точку на потолке. Мыслями Мелькор был настолько далёк от действительности, что лязгнувшие дверные засовы заставили его вздрогнуть от неожиданности и недоуменно воззриться на парочку гостей. Тёмный вала последний раз видел своего великомудрого братца в такой ажитации только у ворот осажденного Утумно, когда тот, весь покрытый латами, с перьями на шлеме, стоял во главе войск Амана, готовясь двинуть их на штурм чёрной твердыни. При этом его подбородок был горделиво вздернут, а правая ножка выставлена в третьей позиции. Сейчас во взгляде Манвэ сияла та же решимость, но сам вид был немного странный. Мелькор с удивлением отметил некоторый диссонанс в прическе младшего брата, тогда как обычно каждый волосок на его голове вился четко в заданном направлении. Да и порывистость движений была верховному вала отнюдь не свойственна. Мелькор перевёл взгляд на Финарфина, и в его душе зашевелился здоровенный червь сомнения. Симпатичный нолдо выглядел словно девчонка, которую на её первом свидании хорошенько потискал в углу парень. Похоже, проклятый брат отбил у него сначала Варду, а теперь и этого смазливого блондинчика. А что, если он и к Саурону в своё время примеривался?! От этого предположения Мелькор резко сел на кровати, облокотившись на стену спиной. Стоило, вернувшись на Арду, основательно потрясти рыжего педанта на сей предмет и, если догадка окажется верной, аннигилировать Таниквэтиль для восстановления вящей справедливости вселенной. Немного успокоившись, Мелькор озаботился другой проблемой. Как вообще такому зануде, как Манвэ удаётся подсаживать на себя всяких дурачков? С тем, что у братца легко получаются подобные штуки, тёмный вала смириться не мог. Он уже было открыл рот, чтобы узнать у брата секрет его успеха у представителей противоположных полов и разнообразных сущностей, но Манвэ его опередил: - Мелькор, почему тебя содержат в таких ужасных условиях?! В твоей камере даже повернуться нормально нельзя, обязательно за что-нибудь зацепишься! – светловолосый вала с неудовольствием переводил взгляд с разорванного рукава своего роскошного одеяния из тонкого сукна на железные крепления умывальника. - Это ты меня спрашиваешь? – мысли Мелькора сразу же перескочили на другие рельсы. – Твой тюремный цербер Мандос сто лет издевается над старшим братом верховного правителя, а правителю и дела нет! Если бы ты почаще навещал меня в узилище, твоё сердце давно бы разорвалось от моих страданий! Целых сто лет беспросветных мучений! – голос Мелькора театрально задрожал, и он неожиданно погладил по бедру стоявшего рядом с ним Финарфина. В тесноте камеры нолдо оказался зажат между Манвэ, застывшим у входа и тёмным вала, который вальяжно развалился на своей койке, закинув ногу на ногу. - Что вы делаете? – пискнул Финарфин и дернулся так что, запнувшись, чуть не повалился на руки поймавшего его Манвэ. - Мелькор, побойся Эру, что ты творишь?! Прояви уважение к представителю королевского рода! – светлый вала затолкал нолдо себе за спину, поменявшись с ним местами. - А я что делаю? Мою ласку ещё надо заслужить. Я настолько уважаю достоинства прекрасного принца, что готов за это его расцеловать. - Думаю, это лишнее, - сухо произнёс Манвэ. – Тем более, мы пришли по весьма серьезному делу. Возьми себя в руки. - А разве проявление уважения к своему собеседнику, это легкомысленное занятие? – Мелькор лениво поднялся с кровати и оказался нос к носу к своему альтер-эго. Финарфин опасливо поглядывал из-за плеча светлого вала. - Ты делаешь это слишком эмоционально, успокойся! - Я спокоен, как никогда, зануда! Зачем ты припёр в мою камеру свою миленькую игрушку? Чтобы похвастаться?! Можешь торжествовать, я впечатлён и жутко завидую! Я тоже её хочу! И он, потянувшись к нолдо через брата, крепко вцепился в плечи эльфа и, притянув их обоих к себе, впился поцелуем в губы Финарфина, игнорируя трепыхающегося между ними Манвэ. - Ты окончательно поехал крышей?! – светлый вала еле отлепил Мелькора от задыхающегося Финарфина. - От одиночества ещё не такое случается! – запальчиво выкрикнул старший брат. - Знаешь, я всячески стараюсь изловить твоего изворотливого рыжего майа-предателя, но что-то он не торопится разделить тюремную камеру с тобой! Может он не так сильно тебе предан, как ты думаешь, Мелькор? Предавший однажды, … ну ты знаешь, что за этим следует. - Помедленнее, я записываю! Что ты вообще знаешь о Сауроне?! - Что это беглый майа Ауле, предавший своего благородного мастера ради грязной страсти! - Вижу, что по ночам ты часто дрочил на этот сюжет! Догадываюсь, что ещё и весьма бурно кончал по этому поводу. Майрон хотя бы имел смелость самому себе признаться, что ему приятно оказаться подо мной. Не говорю подо всеми мужиками вообще, потому что не думаю, что Саурону понравится подставлять задницу тебе. Но вот, если ты сделаешь это для него, думаю, он оценит твой жест и подарит тебе незабываемые ощущения! - Заткнись! Не хватало ещё, чтобы я обслуживал каких-то беглых майар! - О, а с валар ты был бы не против? Можем приступить прямо сейчас, я всё беру на себя! Ты мне давно нравился, Манвэ! А этого малыша, мы потом вместе оприходуем. Давай раздевайся! – Мелькор уже вцепился в одеяние Манвэ, пытаясь его разоблачить. Светлый вала оглянулся на Финарфина, одной рукой отбиваясь от брата (по силам они были абсолютно равны) и увидел, что нолдо отчаянно шарит по двери камеры, пытаясь найти ручку и в панике забыв, что у тюремных дверей их просто нет. - Какого Эру, Мелько, ты всё это вытворяешь?! – Манвэ перешел на невербальный контакт с братом, назвав его уменьшительным именем, как любил делать ещё до создания Арды. Тот удивленно прислушивался к голосу в своей голове, склонив её на бок. – Я твой брат, а ты собираешься вступить со мной во вдвойне противоестественную близость? Да ещё на глазах у представителя созданий, которые мы же и должны всячески опекать и воспитывать на собственном примере! Я отказываюсь верить, что ты всерьёз это делаешь! - Наши тела только дань моде, - также ментально откликнулся Мелькор, - мы же можем с тобой принять вид двух тучек, к примеру. Одна такая беленькая-беленькая, а другая чёрная-пречёрная. И если мы перемешаем наши субстанции, как ты думаешь, это будет выглядеть противоестественно? Получится одна серая туча, и всё! А что до этой куклы, то ты боишься, что твой авторитет в глазах поданных резко пошатнётся, если он поучаствует в наших невинных развлечениях? Да он об этом даже пикнуть побоится. Он же тоже весьма гордится репутаций примерного отца семейства. - Финарфин, всё хорошо, Мелькор так шутит. Он никогда не отличался отменным чувством юмора, - вслух произнёс Манвэ, чтобы подбодрить вконец сбитого с толку эльфа. - Давай, успокаивай свою комнатную собачку! - Мелькор окончательно разошёлся в голове у брата. – Самое смешное, что она совсем не против отдаться тебе! И ты прекрасно это видишь и понимаешь, а, главное, и сам бы не прочь! Но нет, продолжаешь лицемерно изображать из себя святошу и бесконечно мурыжить бедного эльфа. Сколько он вокруг тебя так бегает? Так трахни его наконец! А если не в состоянии, то дай это сделать мне! - Успокойся! – даже ментальный голос Манвэ стал отливать сталью. – Ты слишком порывист, тебя вечно заносит. Мелько, я могу рассердиться всерьёз! Мелькор, который в горячке начал терять свою обычную форму и привычно увеличиваться в размерах, вдруг отметил, что брат сделал тоже самое. Силы были равны. Плюс в тюрьме был всё-таки он, а не Манвэ. Какого Эру его понесло в глубокую философию в своей обличительной речи, Мелькор и сам не понимал. Он всегда был увлекающейся натурой. Смысла бодаться с братом было ноль, и даже, может быть, минус десять. Мелькор глубоко вздохнул и легко улыбнулся: - Действительно, любезнейший принц, извините меня за мои специфические шутки. Я никоим образом не стремился оскорбить ваши нежные эльфийские чувства. Короче, парень, расслабься, сегодня секса не будет! - Так то лучше! – к Манвэ вернулась всё его вселенское спокойствие, и он снова безмятежно улыбался. – Теперь, когда все недоразумения улажены, я и сиятельный принц должны сообщить тебе новость, ради которой спустились к тебе в узилище. Манвэ приглашающее глянул на Финарфина, но понял, что нолдо ближайшие несколько часов не сможет выдавить из себя что-то членораздельное из-за пережитого потрясения. Поэтому опять взял всё в свои руки: - Мудрейшая Галадриэль проведет с тобой только ещё один урок. Более заниматься с тобой она не может. - Почему это? – опять вскинулся Мелькор. - Именно потому, что мы только что наблюдали в стенах твоей камеры. Ты слишком непредсказуем и весьма несдержан на язык. Общение с тобой, как ни прискорбно это признавать, может нанести ущерб репутации юной леди. И она не сможет найти себе достойного мужа. - Ох, это всё ты, красавчик? Мой брат бы никогда самостоятельно не допёр до такого бреда! Я мог испортить исключительно твою репутацию, потому что имел виды на тебя, но причем тут твоя дочь?! - Вот именно при этом! – вдруг взорвался Финарфин. – Мне хватает одного мудака-старшего брата, чтобы терпеть насмешки ещё и от вас! - О, как заговорил! Почувствовал, что твой тыл крепко защищён сильным мира сего? И кого это ты сейчас назвал мудаком?! - Феанора! Почему вы вечно приплетаете в разговор мою задницу? Вы и с Галадриэль об этом говорили? - Побойся Эру! Что ты мелешь? С ребёнком обсуждать задницу её папаши! Ничего подобного и быть не могло, мы говорили о зверюшках и ещё там о чём-то таком. А задница твоя мне ужасно нравится, что скрывать. Может, всё-таки попробуем что-нибудь замутить? Поверь, тебе понравится. Ты же прёшься от Манвэ? Так я его близнец! А за этим высоким существом ты будешь бегать ещё тысячу лет, прежде чем дождёшься от него члена, вставленного в твою дырку. - Мелько, по-моему, мы всё выяснили и закрыли эту тему! Я устал от слова «задница». Кажется, ты повторил его миллион раз за последние двадцать минут, - Манвэ потер висок тонким, прозрачным пальцем. - Нет, посмотрите на него! Если бы я регулярно трахался с Вардой и за мной по пятам бегал прекрасный эльф королевского рода, готовый подставиться каждую секунду, я, возможно, тоже кривил губы при всяком намёке на секс. Но я сижу здесь сто лет! Можно быть и поснисходительнее к здоровым желаниям заключённого. А теперь, как я понял, вы решили лишить меня последнего невинного развлечения: пообщаться с ребёнком, который умнее своего папаши! - Это обсуждению не подлежит. Сегодня ты увидишься с Галадриэль в последний раз. Я твёрдо обещал это её отцу. - Лучше бы ты его просто трахнул! Или, хотя бы, твёрдо пообещал, что сделаешь это в ближайшее время. - До свидания, Мелько, тебя, как всегда, не переслушаешь. Я распоряжусь, чтобы Мандос отвел тебе хорошее помещение. Пойдём, Финарфин. Манвэ подтолкнул Финарфина в мгновенно открывшуюся дверь. Принца немного покоробило, что майар-тюремщики и не подумали открыть дверь, когда он сам ломился с той стороны, пытаясь выскочить наружу. Финарфин невольно оглянулся и поймал на себе вожделеющий взгляд Мелькора. От этого ему почему-то стало так сладко во всём теле. «Ну почему Манвэ никогда так на меня не смотрит?» - мысль погасла в голове сама собой от страстного поцелуя, которым светлый вала обжёг его губы, как только тяжёлая тюремная дверь скрыла за собой вала тёмного.