A Fallen Angel // Падший ангел

— Он собирался сжечь королеву Франции! Людовик сочувствующе посмотрел на меня и поправил плащ, в который закутал прежде. Он думал, что это сможет хоть на мгновенье оградить спутницу от пережитого. Усталые, мы шли вдоль реки уже не первый час. Густой туман клубился над берегом. Он обволакивал подол моего платья и скрывал босые ноги. Высоко в деревьях уже начинали петь птицы, сообщая о приближении рассвета. Луна медленно опускалась вниз по небосводу. — Я говорил вам, что Баш не отважный рыцарь, каким хочет казаться. Он убил моего брата! Такие люди не считают жизнь ценностью, Ваша Светлость. — А какие считают? Во Франции едва сыщется добрый десяток придворных, которые никого бы не убили или хотя бы не приказали убить. И уж не нам с вами, Людовик, рассуждать о благородстве. Да, я злилась, я роптала, я ненавидела Баша и в то же время продолжала защищать его доброе имя. — Ради Бога, не ищите ему оправдания! Себастьян хотел убить вас и убил бы, не будь той нелепой случайности. Я знаю, он был вам другом, но друзья не вечны. Особенно ваши друзья. Пронзительный ветер резко подул с севера. Он заставил меня укутаться в плащ сильнее. Людовик даже не шелохнулся, будто истасканная, засаленная рубаха и легкий жакет вовсе не пропускали холода. Он равнодушно смотрел вперед на тропу. Смуглая кожа выглядела грязной, покрытой вековой пылью и потом. Граф всё еще продолжал следить за мной краем глаза. Он на удивление резко отступал в сторону, когда мне вдруг приходилось обойти камень, грязь или лужу. Для него я была словно огнём, близость которого обжигает плечи. — Что ж, вы правы, Себастьян не заслуживает ни оправдания, ни сочувствия. К тому же, я совсем забыла поблагодарить вас. Вы появились в такой момент... — я задохнулась. — Ведь еще секунда и... — мне вновь не хватило воздуха. — Всё в порядке, правда. — Но... почему вы помогли мне? Ведь после всего, что было, мне кажется, я не достойна даже вашего доброго взгляда. — Вы королева и жена моего кузена Франциска. — Родственные чувства, уважение к монарху? Он не ответил. Было понятно, что граф скрывал за этой учтивостью нечто большее. Я отвела глаза и увидела замок, шпили которого уже проглядывались сквозь рассеивающуюся тьму и туман. — Я думала, вы в Наварре. Или, быть может, вы направлялись в Англию под крыло Елизаветы? Франция не лучшее место для вас после былых, — я панически искала в уме подходящее слово, — потрясений. — Мне нужно было залечить ранение. Из-за него я едва держался на коне и вряд ли бы добрался живым в нужное место. Мне стало не по себе. В который раз я чувствовала себя виноватой в его несчастьях. Но теперь Луи был куда осмотрительней — он не доверился мне. Я решила не настаивать в попытке выведать его планы. Сегодня он спас меня и — что таить? — жизнь Баша. Граф Конде достоин того, чтобы продолжить необходимый ему путь, хотя куда безопаснее было бы вновь заключить его под стражу в королевском замке. Я осознано заговорила с Луи о других проблемах. Пора оставить боль прошлого в прошлом. — Вы не знаете, что это были за люди, в толпе которых вы увидела меня и Баша? Я очень надеялась, что Людовик что-то слышал об этом. Граф долгое время находился в окрестностях, пока оправлялся от нанесенной раны. — Они обычные крестьяне, потрепанные жизнью. Таких тысячи во всей Франции. Голодные, измученные работой люди. — Куда они шли? — Недалеко отсюда под склоном есть круг, созданный из деревьев. Местные называют его «Поляной Ангелов». Я несколько раз видел, как народ шел туда, однако никто не возвращался обратно. Сегодня я решил пойти вместе с ними, чтобы понять, наконец, что там творится. Перед моими глазами вспылили обугленные тела. Я не стала говорить Луи, что те люди ушли туда, откуда не будет возврата. — Один целитель, у которого я лечился несколько дней, — продолжал Людовик, всё так же глядя перед собой и шагая со мной в такт, — даже считал дни до сегодняшнего похода! У графа Конде такое самозабвенное рвение целителя вызвало лишь интерес, но меня оно ужаснуло. Человек рвался к смерти! Но это немыслимо...Знал ли целитель, что его ждет смерть? Наверняка знал. Я вспомнила тех людей, что сожгли себя заживо. Они не колебались. Они понимали, что им предстоит сделать, и были готовы. Баш приказал им, и они убили себя. Баш приказал им, Баш приказал... — Дальше я пойду сама. Я разглядела стражей у центральных ворот. Дворец был совсем близко. — Как пожелаете, — откланялся граф. — До свиданья, Ваше Величество. — Прощайте, — ровно ответила я. — Знайте же, что я и не мечтала увидеть вас снова. Благодарю за помощь. И, конечно, за плащ, — я протянула верхнюю одежду Луи. — Поверьте, если бы я могла, я бы отблагодарила вас по-другому. — В вашем случае отпустить меня — это уже величайшая благодарность. Я кивнула, бросив на графа тоскливый взгляд. — Храни вас Бог, Людовик. Уезжайте скорее и будьте осторожны. Ни за что не посещайте «Поляну Ангелов». Это не принесет вам добра. Я повернулась и спешно направилась к мосту, а дальше к воротам, где стражи уже оповещали о возвращении потерянной королевы.

***

— Мария! В покои ворвались фрейлины. Их лица раскраснелись от бега, а воздушная ткань ночных платьев продолжила колыхаться, даже когда подруги в растерянности застыли на месте. — Грир! Лола! Я схватила их за руки, не осмелившись обнять. Мое платье было настолько грязным, что белая ткань их ночных рубашек тут же покрылась бы маслянистыми пятнами. — Что с вашими волосами? А руки, Боже мой! Ваше лицо... Мария, вы вся в грязи, — Грир заботливо коснулась моей щеки, оттирая пальцем присохшую грязь. — Под грязью еще и царапины! Щиплют, да? Их необходимо промыть. Открытые раны быстро гноятся. Скорее, приготовьте королеве ванну и позовите лекаря! — Не нужно лекаря. Достаточно ванны с целебными травами и раствора календулы. И не забудьте винный спирт, — служанки торопливо принялись выполнять приказы. Я вновь посмотрела на фрейлин. Они ничуть не изменились, ведь меня не было каких-то несколько дней. Но что-то изменилось во мне самой. Я чувствовала ужасную перемену: я стала бояться близких, потому что даже они способны в один прекрасный момент меня предать. — Что произошло? — спросила Лола. — Вас похитили? Это англичане, Мария? Это всё козни королевы Елизаветы? — Лола, прошу, не сейчас. Обещаю, что обо всем расскажу, но позже. Пожалуйста, пошли кого-нибудь за Франциском. Мне нужно поговорить с ним как можно скорее. Я отвернулась от подруг, прошла к туалетному столику, попутно расстегивая тяжелые серьги, и положила украшения на стол. За моей спиной воцарилась какая-то странная тишина. В ней не было спокойствия, какое бывает, когда наблюдаешь за небом в саду после трудного дня работы. Воздух, казалось, покрылся инеем, что вот-вот растает от обжигающего потока. — Мария... — начала Грир. — Да? Я повернулась и стойко заглянула подруге в глаза. — Что? Не бойся, говори. — Франциск еще не вернулся. — Он уехал искать вас, — подхватила Лола. — Видели бы вы, как он побледнел, когда узнал, что вы исчезли. Франциск тут же взял лучших людей и отправился по окрестным деревням. Он надеялся, что тот, кто похитил вас, не успел уехать далеко. Они не знали, что я сбежала из замка сама, что меня отнюдь никто не похищал. По крайней мере, поначалу всё именно так и было. А потом появились Баш и Дельфина... Но я не стала разъяснять всё это подругам. — Хорошо, — спокойно ответила; мне так и не был непонятен взволнованный тон фрейлин, — значит, пошлем моих людей. Кто-нибудь из них найдет отряд Франциска и оповестит, что я вернулась целой и почти невредимой. — Да, конечно... — многозначительно протянула Лола, — но странно то, что отряд, с которым отбыл король, вернулся вчера, однако Франциск так и не вернулся. — Ты уверена? Солдаты никогда бы не бросили короля в одиночестве. — Только если бы он сам их не отпустил, — сказала Грир. — Зачем ему их отпускать? Да, Франциск хорошо знает лес и неплохо ориентируется в ближних деревнях, но солдаты — его безопасность. Он знает это не хуже меня. — Может быть, он не хотел привлекать к себе внимание крестьян? — предположила Лола. — Знаете, народ заподозрил бы что-то неладное, если бы улицами разъезжала толпа вооруженных королевских стражей. — Возможно, — я слабо верила в это, — но так рисковать своей безопасностью было бы очень глупо. Кто-нибудь может узнать в его лице короля и убить. Или взять в плен, а потом потребовать с королевства баснословный выкуп. В деревнях немало людей, заинтересованных в деньгах, земле, даже власти. Простолюдины не слаще знати, Лола. — Но вы же знаете, что Франциск на всё пойдет ради вас, — размеренным тоном произнесла Грир. — Даже на крайнее безрассудство. Он не посмотрит на свою безопасность, если это поможет скорее найти вас. Я опустила глаза. Да, муж пойдет на всё, однако к сожалению это или к счастью? — Что ж, если так, то будем надеяться, что мои люди вскоре отыщут Франциска. Я прикажу им расспрашивать о белокуром всаднике, где бы они не проезжали. А сейчас, позвольте мне остаться одной. Мне уже не терпится смыть с себя эту грязь. Я одарила фрейлин улыбкой, но в ней не было и намека на радость. Подруги обвели меня изучающим взглядом. Ясное дело, мой внешний вид их пугал. Но они видели, что я стою пред ними вполне уверенно, что говорю связно, потому отложили свою обеспокоенность в крайний угол. — Если что нужно, Мария, — произнесла Грир. — Спасибо, но я справлюсь сама. Дверь аккуратно захлопнулась. Подруги ушли. Я написала пару строк на клочке бумаги и попросила служанку, задержавшуюся у двери, отдать главному среди моих людей. Я знала, мои солдаты обязательно найдут Франциска. Не было еще ни единого дела, которое они бы не выполнили с достоинством. Измученная, я медленно погрузилась в дымящую воду. Мне до того хотелось смыть эту грязь, будто с ней смылась бы и вся боль, причиненная Башем. Я жаждала стереть с себя прикосновения его рук. С усердием терла губы, чтобы не осталось даже воспоминания о его губах. Обмывала и обтирала плечи, желая избавиться от холодных касаний. Я сделала бы всё, чтобы исцелить кровоподтек, образовавшийся после того, как Себастьян со злостью сжал мое плечо. Но я не могла этого сделать, как не могла исцелить рану, нанесенную Себастьяном глубоко-глубоко в сердце.

***

— Король умер! Да здравствует король! Я сидела за обеденным столом с фрейлинами, когда эти ужасные возгласы заполнили всё пространство. — Что за вздор? — я отставила блюдо и поспешно направилась к коридору. — Короля и вовсе нет при дворе! Кто распространяет столь глупые сплетни? Не успела я достигнуть арки, соединявшей трапезную и коридор, как в нее ворвалось несколько стражей. На их лицах читался испуг, потом замешательство от столкновения со мной, а после они все в одночасье скорбно опустили головы. — Поднимите глаза. И головы, ну же! Короля нет в замке. Видимо, кто-то смелый решил подшутить и, я уверяю вас, он за это ответит. — Но, Ваше Величество, — отозвался один из стражей, — это не шутка. Страж выпрямился, подошел ближе и протянул руку ладонью вверх. — Это кровь короля Франциска. Она еще свежая. Она залили всю его шею, пока я придерживал голову Его Величества в то время как солдаты несли умирающего на носилках. — Что? — голос начал мне изменять, сердце билось как-то неровно. — Король здесь? — Пройдемте. Я оттолкнула стража и бросилась в коридор. Вдали, где полумрак смешивался с одиноким лучом света, лежал мой муж. Зыбкий каменный пол служил ему постелью, а плотная ткань носилок — простыней. Кожа на лице и не залитой кровью части шеи была мертвенно-бледной. Я видела ее полупрозрачный свет за десять шагов. За пять шагов я разглядела, что кровь уже запеклась, а тонкие губы пересохли, слегка посинели. Они застыли полуоткрытыми, точно хотели что-то сказать. Я ступала неравномерно, медленно. Чем ближе подходила, тем сильнее крутилась голова. Коридор превращался в длинный тоннель, а окружившие короля солдаты походили на расплывчатых привидений. Придерживаясь за стену, я кое-как опустилась на корточки. Я не видела ничего, кроме лежащего Франциска. Всё вокруг словно заплыло чёрной дымкой. Было только его лицо, его закрытые веки, потемневшие круги под глазами. Ощупью я отыскала его ладонь. Она была теплой. Боже мой, она всё еще была теплой! Дрожащими пальцами скользнула на худое запястье, сквозь которые просвечивались синие вены. Раз. Два. Три. Четыре. В глазах просветлело, будто взошло солнце. — Король жив! Я чувствую его пульс. Нострадамуса, скорее! Франциск, борись, слышишь, борись. Это я. Да, ты слышишь? Я вернулась, я здесь. Вот, вот моя рука. Солдаты, стражи, придворные — все стояли точно вкопанные, глядя на разворачивающуюся трагедию. — Вы слышали приказ королевы — скорее за Нострадамусом! Я подняла глаза, желая поблагодарить повторившего более уверенным тоном мои слова. Его лицо было скрыто мраком. Лишь клочок светлой кожи виднелся под наспех разглаженным воротом. На ней, будто клеймо — отпечаток двух рук. Следы удушья, краснота и кое-где грязь.