A Fallen Angel // Падший ангел

— Простите, я ничем не могу помочь. Нострадамус медленно поднялся с колен, бросив на меня виновато-сочувствующий взгляд. Я продолжала нерушимо сидеть около Франциска. Мне казалось, будто тело мое затекло, а потом превратилось в мрамор. Я не могла пошевельнуться. Даже голос предсказателя, обращавшийся уже не ко мне — ибо я едва могла что-либо слышать — вторил, точно сквозь стену: — Король потерял много крови. Рана не внешняя — я не могу ее ни зашить, ни обработать. Как видите, кровь лилась через ухо. Должно быть, это что-то внутри, под кожей. — Но ведь кровоизлияние прекратилось, — заявила Грир. Она стояла у меня за спиной и сжимала мое плечо, как будто пыталась удержать меня в этом мире. — Это ничего не меняет, миледи, — ответил Нострадамус. — Мы можем только молиться о чуде. Я ощутила, как Грир сжала мое плечо сильнее, а Лола, наклонившись, робко взяла меня за руку. Я слышала слова, но не понимала их смысл. Они были так далеки. Надежда уплывала от меня вместе с ними. В сумрачном коридоре стало до ужаса тихо. Если бы прилетели ангелы, то мы бы услышали трепет их черных крыльев. Собравшиеся всё так же неподвижно стояли, глядя, как сильные мира сего сдаются под тяжестью горя. Наверное, только мне и моим фрейлинам хотелось, чтобы время забыло об этом месте, чтобы остановилось и позволило Франциску жить. — Сколько ему осталось? — человек, лицо которого скрывал мрак, заговорил к Нострадамусу. — Всё зависит оттого, насколько силен король. Это могут быть дни, а могут быть и минуты. — Милорд Себастьян, — обратился один из солдат, — прикажете передать слугам, чтобы послали за священником? — Нет, передайте, чтобы готовили комнату. Мы перенесем туда короля, — Баш сделал шаг, и луч света упал ему на чело. Он продолжил тише, явно глядя на мою склоненную голову и говоря мне. — Мы не сдаемся, мы попытаемся сделать всё, что в наших силах.

***

А в наших силах было немногое. По крайней мере, в моих. Я собирала мужество по крупицам, как голодный ребенок собирает рассыпанные зерна на мерзлой почве. Не время впадать в ступор, не время опускать руки и утверждать, что Франциск обречен, что он погиб. Я обязана быть сильной даже тогда, когда другие сдаются! Стоя в покоях, в которые буквально несколько часов назад перенесли короля, я ожидала прихода Себастьяна. Он куда-то отправился, обещая, что привезет то, что сможет помочь. У меня не было другого выбора, кроме как забыть о ранах, нанесенных мне Башем, ибо даже враги объединяются, имея общую цель. Что бы не говорил мне разум, а только слепой мог не заметить, как сильно сводный брат короля беспокоится о его здоровье. Я не понимала, что же сделал такого Франциск, что из кровожадного убийцы выудил верного друга? — Милорд Себастьян, — оповестил страж, приотворив тяжелую дверь. — Пусть войдет. Баш тихим шагом зашел в комнату, попутно стягивая с себя ремень, который обвивал его и тем самым держал около бедра меч в ножнах. Он прислонил оружие к софе, что стояла возле камина. — Нет, останьтесь, — сказала я стражу, который уже собирался закрыть дверь. — И вы, вы тоже, — приказала второму, что стерег комнату с внешней стороны. Оба послушно кивнул. Они поняли по моему взгляду, что нужно тщательно следить за гостем. — Как Франциск? — Баш слегка отодвинул балдахин и взглянул на неподвижно лежащего брата. Кровь уже утерли с его шеи, а грязную одежду сменили на чистую. — Пока жив, — я обняла себя за талию, осознанно отгораживаясь от собеседника. — Или вы ожидали другого исхода? — Мария... — его лицо исказила гримаса, напомнившая мне излюбленную фразу придворных: «Как вы могли такое подумать? Я чист как младенец». — Марии здесь больше нет. Зато есть Ваша Светлость. Будьте любезны не забывать об этом. Он лишь опустил глаза, точно ему и впрямь было стыдно за неучтивость. — Вы привезли, что обещали? — Да, — он обернулся и посмотрел на дверь. — Позволите привести сюда? — Привести или принести? — Привести. Того человека, который сможет помочь Франциску. — Человека? — я вскинула брови. «Ах, вот оно что…» — пронеслось в голове. Что-то внутри уже догадывалось, чье лицо я увижу снова. — Женщину. — О, Господи... — я раздосадовано отвернулась к окну. — Как я не догадалась раньше! Конечно, вы привезли сюда свою любовницу. Боже правый, о чём я думала, когда соглашалась на вашу помощь? А вы, вы поступили недурно. Решили таким образом закончить то, что начали? — О чём вы? Что закончить? Я не совсем понимаю. Я резко обернулась к Себастьяну. Он стоял близ кровати, терпеливо ожидая ответа. — Вы собирались убить меня, — медленно, разделяя каждое слово, произносила я. — Франциск сейчас умирает. О чем это я, вы не находите? Его лицо побледнело, а глаза загорелись. — Я не покушался на его жизнь, — отрезал Баш. Чувствовалась, что я сильно задела его своим заявлением. — Франциск уехал искать меня с отрядом людей абсолютно здоровым, а вернулся при смерти с вами! Не вы ли отпустили его солдат, чтобы исполнить свой мерзкий план? Ведь вы, конечно, заместитель короля! Вас-то они послушают. Себастьян мгновенно очутился подле меня, собираясь схватить за плечи. Я в ужасе отклонилась назад и он, быть может, испугавшись самого себя, задержал руки в воздухе, а потом осторожно опустил их. — Милорд! — послышался голос стража. Баш отступил от меня на шаг. Несколько секунд он пристально смотрел в пол, а после снова поднял взор на меня. Я глядела на него широко распахнутыми глазами. Грудь вздымалась от глубоких вдохов, сердце колотилось. — Ваше Величество, подумайте, что говорите! Это абсурд. Зачем мне убивать брата? Да и где вы видите на его теле порезы, раны? Если вы думаете, что я отравил его, то это не так. Я нашел его без сознания в лесу, я встретил ваших людей, мы привезли его сюда. Франциск болен! Вспомните, что было с ним несколько месяцев назад. Я нашла в себе силы ответить, уверяя испуганное сознание, что нахожусь в безопасности. — Мой муж излечился. — А если нет? Что если лекарь ошибся, что, если вы ошиблись, считая его здоровым? — Довольно! Вы противны, когда пытаетесь себя оправдать. — Вы не слышите меня, — Баш осуждающе покачал головой и отвернулся. Он прошел к софе и, опершись на нее рукой, стал наблюдать за слабым огнем в камине. — Да, я не слышу вас, потому что вы хотели сжечь меня на костре! Да, я не слышу вас, потому что вы похитили меня, и прокляли меня, и ранили, и предали! Но Себастьян не внял моей злости. Он остался равнодушным. Холодным, как снежный кров. — Ваш муж умирает. Вместо того, что бы помочь ему, вы устраиваете разборки со мной, а он, возможно, теряет последние минуты жизни. Вы вправе не верить мне, вы вправе не верить Дельфине, но ее дар — ваш последний шанс. Или вы переступите через свою гордость, ненависть, страх и недоверие, или мы оба потеряем Франциска. Баш раздавил меня своим откровение, которое, будь оно сказано в ярости, не имело бы такого воздействия. Тихие слова до дрожи взбудоражили мою душу и шипы, властвовавшие над ней, заржавели в мгновенье ока. — Хорошо, приведите ее, — смирилась я. — Но случись что с Франциском, Баш... Он вышел, а я так и не договорила. Снова оставшись наедине с умирающим супругом, я присела на кровать и вынула его теплую руку из-под одеяла. Она была худой, очень худой и на свету казалась желтой. Я медленно поглаживала ее, недоумевая, как злость и обида на Себастьяна смогли так быстро затмить любовь к Франциску. Как я могла забыть, что враг есть друг, когда он может хоть как-то помочь делу. Вернулся Баш. За ним вошла Дельфина. Она держалась гордо, понимая, что является моей последней надеждой. Ее темные, слегка волнистые волосы были заплетены в косу. Несколько прядей выбилось и теперь, когда она шла, их сдувал легкий поток ветра. — Отойдите, — приказала она мне, приближаясь к Франциску. — Нет, я буду смотреть, что вы делаете. Ее губы исказились в недовольстве, а потом, когда взгляд пал на мою руку, сжимающую пальцы супруга, в отвращении. Она даже не удосужилась скрыть эти эмоции. Целительница сняла с рук кожаные перчатки и возложила ладони на потускневшие волосы моего мужа. — Баш, убери ее. — Прошу вас, отойдите, — попросил Себастьян. — Мы будем наблюдать издали. Поверьте, так будет лучше.

***

— Взять! Стражи опешили. Они растерянно бегали темными глазами с меня на Себастьяна. — Я сказала взять их! Один из стражников молниеносно схватил Баша, скрутив его руки за спину. Другой обнажил меч и наставил его против Дельфины. Эта целительница была не так проста — она держала в руках кинжал. На конце блестела прозрачная капля яда. — Или ты отойдешь, или я сейчас же убью тебя! — крикнула Дельфина стражу. — Стоять! — приказала я. — Если ты ступишь хоть шаг, то завтра твоя голова будет красоваться на плахе. Страж был достаточно молод, чтобы испугаться за свою еще не прожитую жизнь. Он застыл между мной и Дельфиной. Меч в его руке сильно дрожал. Весь он едва держался на худых, обтянутых кожаными штанами, ногах. Голова ежесекундно оборачивалась вперед-назад, бросая испуганный взгляд то на целительницу, то на королеву. Он мог убежать — я знала это. Побег обещал ему на несколько часов больше жизни, чем мгновенная смерть в покоях короля от кинжала Дельфины. Я видела, как его рука постепенно опускает лезвие меча, как оно всё ближе и ближе к полу. Отдавая себе отчет в том, что должна совершить, я резким движением толкнула стража на целительницу. Острие кинжала тут же пронзило насквозь плоский живот. Кровь тонкой струей потекла вдоль штанов, а жертва только глубоко вдохнула, но уже не выдохнула. Я быстро схватила меч, который выпал из рук убитого стража, и пока Дельфина пыталась вытащить из тела кинжал, я приставила к ее шее оружие. — Одно движение и я перережу вам глотку! — Хах, какое совпадение! А ведь в доме я грозила вам тем же. Она выпустила стража, и он грохнулся на изразцы, измазанные его же кровью. Меня тошнило. Быть может, трусило ознобом, но меч ни разу не дрогнул в побелевших ладонях. Я с такой силой сжимала рукоять, что если бы кто попытался выдернуть меч, то там бы остались мои руки. Дверь распахнулась и в комнату вбежала подмога. Они схватили Дельфину, а я отошла назад, держа в руках оружие и изнемогая от слабости, что неожиданно овладела всем телом. — В темницу! — я из последних сил распорядилась, опустившись на бархатную кушетку. — В самую дальнюю и ужасную темницу, — голос ставал всё слабее, — ее, — я кивнула на целительницу, — и милорда Себастьяна. И запомните, что больше он вам не милорд. Их увели, а физическая слабость целиком поглотила меня в свой чёрный саван. Я не могла двинуть рукой. Я не могла переставить ноги. Меч всё еще лежал в руке, дотрагиваясь заостренным концом к изразцам и опираясь на покрытое юбкой колено. Мутным взглядом я обвела опустевшие покои. Минуту назад в них было столько людей, а теперь я осталась наедине со своим прикованным к кушетке телом. Вдали всё еще стояло, склонившись к софе, оружие Себастьяна, которое он оставил впервые войдя в комнату короля. Теперь оно уже ему не понадобится. Золотой лев более не заблестит на солнце. Около ног всё так же лежал страж. Уткнувшись лицом в пол, он словно пил собственную кровь, что за короткое время образовала целую лужу. Я смотрела на него и мне было не жаль. Ничья другая смерть не затмит потери Франциска. Мой король и супруг мертв. Казалось, осознать эту потерю, а уж тем более принять, — невозможно. Я то и дело устремляла взгляд на полупрозрачный балдахин, сквозь который проглядывалось знакомое лицо. И всё же это лицо было мне незнакомым. В нем ничего не осталось от прежнего Франциска. Оно было белой бумагой без единого слова; пустым, как бывает пустым небо без чреды облаков. — Нет... — это был шепот, но я думала, что кричу. — Нет, это не может быть правдой. Сладкая стрела, ароматный яд — самообман. И я бы хотела утонуть в его доброте, но не сумела. Передо мной неподвижно лежала правда. Ее скрывал один лишь призрачный балдахин, нежно развиваемый ветром из окна. Мне никуда не убежать, не забыться, не спрятаться, не укрыться. Завтрашний день начнется без него... Завтрашний день я начну без Франциска. Однако сегодня, сегодня он еще здесь. Я могу потеребить его за плечо, ожидая, что он что-то проворчит, потянется и проснется. Я могла бы подойти к нему сию же минуту. Могла бы взять за руку, прикоснутся губами к пальцам... и не могла. Он ничего не почувствует, а я своим поцелуем заберу у него остатки сохранившегося тепла. — Я ненавижу тебя, Себастьян. Я ненавижу тебя и Дельфину. Вы обещали мне, что спасете, а вместо этого Франциск умер, даже не попрощавшись, даже не подарив мне последний взгляд. Как только эта ведьма прикоснулась к нему, он задрожал, кровь снова хлынула... — слёзы лились по окаменелым щекам, падая на обшитое золотом платье. — Нет, Боже мой, нет... Вы свели его в могилу. Хотели убить меня, но не смогли. Франциск был слабее, слабее и вы... Я нервно вытерла слёзы, всё еще продолжавшие литься из покрасневших глаз. Слабость уходила. Я снова могла ощутить силу, прибывавшую, точно вода, к телу. — Что ж, — я поднялась на ноги и отшвырнула носком меч Баша в пылавший камин, — я заберу твою жизнь и ее жизнь. Я не оставлю это просто так, — дрожащими руками поправила юбку, смахнув с нее несколько капель слёз. — Моя месть будет куда страшнее вашей «заботы».