Crystalised

Питер прижимается лбом к толстой прозрачной перегородке из пуленепробиваемого стекла и смотрит под ноги стоящему с той стороны преграды человека, на толстый слой рябинового пепла, тянущийся ровной полосой вдоль этой части камеры. - Я не знаю, что тебе сказать, Питер, - Стайлз тоже смотрит на угольно-черную дорожку под ногами, затем поднимает взгляд на оборотня и потом - на его соседа, с отстраненным видом сидящего на койке в дальнем углу камеры. - Но ты пришел, - вервольф наклоняет голову к плечу, внимательно рассматривая человека, запоминая восемнадцатилетнего подростка, которого, возможно, не увидит в ближайшие годы. Хотя нет, Питер в любом случае не собирался торчать в этом заведении годы. - Ну да, - Стайлз водит пальцами по стеклу напротив груди мужчины, избегает смотреть в глаза, хмурится. Тонкие пальцы едва заметно подрагивают, выдавая нервозность человека. Стайлзу восемнадцать, но он выглядит старше, серьезнее и намного мрачнее своих сверстников, особенно тех, кто не погряз как он, по уши, во всем этом сверхъестественном дерьме. - Пришел, - продолжает Стилински после долгой паузы. - Знаешь, Питер, ты со своей жаждой власти… - Стайлз на несколько мгновений повышает голос, а потом отмахивается, замолкая. - Я со своей жаждой власти… - упрямо повторяет волк, - ...что? - Совсем свихнулся, - едко шипит Стайлз. - Но ты пришел. Всего через месяц. Я думал, что мне придется самому выбраться отсюда, чтобы увидеть тебя снова, - Питер проговаривает всё это негромко, глядя в темные, больные глаза Стайлза. - Не смей, - Стилински хмурится. - Не смей что-то делать, чтобы отсюда выбраться. Питер вопросительно приподнимает брови, переводя на мгновение взгляд на прижавшийся к стеклу кулак Стайлза. - Значит мне всё ещё есть что терять? - теперь Хейл вполне выразительно смотрит на самого Стилински. - Скажи мне, Стайлз. - Тебя это не остановило, - парень кривится, отходя на полшага и скрещивая на груди руки. Отгораживается. От откровенных вопросов, от собственного признания, от себя самого, даже не от Питера. - Но ты здесь, - мягко давит Питер. - И ты пришел не для того, чтобы сказать мне, что никогда сюда больше не вернешься. И не для того, чтобы сказать, что не хочешь меня видеть. - И не для того, чтобы сказать, что я тебя прощаю. Или понимаю. Или не хочу, чтобы ты умер. Волк смотрит укоризненно, но залившая радужки лазурь выдает все его эмоции. - Это я могу понять, - не следует в глазах и интонациях Питера Хейла путать смирение со спокойствием, но и путать с равнодушием не стоит. Это Стайлз тоже знает. - Ты всегда говорил, что терпение - твоё лучшее качество. Почему же ты не можешь терпеливо и методично извести какого-нибудь… мудака, чтобы получить эту грёбанную силу? Почему тебе обязательно нужно идти такими отвратительными, лёгкими путями? Почему тебе нужно убить моего лучшего друга, Питер? - Это сделка? Предложение? Условие? - Хейл хмыкает. - Я хочу быть альфой здесь, на своей земле. Не делить её с твоим… дружком. - Ни то, ни другое, ни третье. Это просто вопрос, - Стайлз горько кривится, передергивая плечами, и разворачивается, собираясь уходить. - Постой, - мягко окликает его Питер, прекрасно зная, понимая, что его мальчик не сможет просто развернуться и уйти. Даже после всего, что произошло. Стайлз останавливается, замирает на несколько секунд, над чем-то раздумывая, и делает шаг назад, прижимаясь лбом к толстому холодному стеклу, отгораживающему человека от его безумного, но родного хищника.