Последнее "Урра!"

Смотровая комната напоминала сцену из фильма ужасов. Темные пятна на стенах спускались вниз, собираясь в давно высохшей луже на щербатом линолеуме. Свет должен был проникать сквозь прямоугольное окошко, расположенное практически под потолком. Но годы использования формальдегида, а подчас и более сомнительных химикатов, привели к тому, что стекло покрылось непроницаемым слоем пыли и копоти. Единственным источником света была обычная лампочка, что свисала с потолка на длинном черном шнуре и освещала стол из нержавеющей стали под ней. Единственная дверь в помещение – толстый лист металла с маленьким зарешеченным окошком – распахнулась и лампочка закачалась от внезапного порыва воздуха. Двое мужчин вошли в комнату, вдвоем затаскивая увесистый мешок, который замедлял их движения. Крякнув от натуги в два голоса, мужчины без особого пиетета швырнули мешок на стол. Один из них покачнулся с пятки на носок и откашлялся. - Так, э-э… - поскреб он свою грязную седую бороду. – Мы просто оставим его тут и все? Его компаньон, среднего роста темноволосый мужчина лет сорока пяти, пожал плечами. Но этот жест полностью потонул в плечах огромного потертого пальто. -Разумеется. Он не заслуживает лучшего обращения, по крайней мере, сейчас. Хвала Господу за это. - А что с ними делают после того, как мы их сюда приносим? - Не знаю. И не хочу знать. Единственное, что меня интересует – это то, что нам платят каждый месяц, когда мы таскаем мешки тут. Я не задаю вопросов. В темном углу комнаты кто-то поскребся и этот шум отвлек мужчин от разговора. Темноволосый обернулся к двери: - Ладно. Давай убираться отсюда. Пока Док не вернулся. Но было уже слишком поздно. В дверях появился высокий широкоплечий силуэт. Свет отразился в круглых очках, балансировавших на кончике длинного носа. В одной руке человек держал небольшую морозильную камеру, давно уже не белую, а имеющую розоватый оттенок. - Друзья, могу я вам помочь? Внезапное появление нового действующего лица заставило двух мужчин попятиться. Остановились они только наткнувшись на стол. Тот зашатался и едва не отправил на пол мешок со всем его содержимым. - Нет, сэр. Извините, сэр. Мы уже уходим, сэр. – Темноволосый схватился за шарф своего друга. Держа товарища на буксире, он проскользнул мимо человека в дверном проеме и практически пулей припустил по коридору. Никлас Шредер поправил очки на переносице. Он наблюдал, как мужчины шли по коридору, и легкая улыбка играла на его губах, когда седобородый громко протестовал, что его тащат, как собаку на привязи. Когда шум затих, доктор, наконец, вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. - Итак, не провести ли нам осмотр, а? – с почти детским восторгом доктор пересек смотровую. Он поставил морозильник на пол и обратил свое внимание на мешок на столе, быстро развязав бечевку на горловине. На свет явилась весьма спутанная шевелюра. Ухмыляясь, врач дернул мешок и оттуда показалась сереющая плоть, выцветшие блеклые глаза и испачканная одежда. Улыбка Никласа стала еще шире. Бедняга, что сейчас лежал перед ним на столе, был в отличной форме. А еще был мертвым. Как минимум, несколько дней. Подобные находки попадаются, в лучшем случае, раз в месяц. Никлас шагнул назад, открывая один из десятков выдвижных ящичков, представив взору десятки блестящих инструментов, тщательно разложенных бок о бок на бархатной подставке. Доктор мгновение рассматривал предметы: не оказались ли они запачканы кровью или чем еще; в конце концов, его «клиенты» заслуживают первоклассного сервиса, и не хотелось бы, чтобы слухи об антисанитарии испортили ему репутацию. Убедившись, что его орудия безупречны, доктор приступил к безрадостному процессу избавления тела от его лучшего воскресного пиджака и брюк. Вообще, глупая идея хоронить мертвецов в первоклассной одежде откровенно бесила медика, - покойники никак по этому поводу не отзывались, даже если бы их хоронили в чем мать родила. Раздев труп, доктор установил скальпель во впадинке, где соединялись левое плечо и туловище. Он позволил себе глубокий вдох, для полного успокоения, а затем погрузил скальпель в плоть и потянул вниз, к грудине. Сделав аналогичный надрез с правой стороны, он дополнил V-образный надрез «ножкой», которая начиналась у желудка и заканчивалась у бедер. Доктор освежевал труп, остановившись лишь чтобы сменить инструменты, для того, чтобы снять кожу с грудины тела. Спустя десять минут после начала процедуры медик, наконец, вскрыл грудную клетку пациента. Врач просто сиял, разглядывая свернувшуюся кровь и наполовину скрытые органы перед ним. - Ох, да. – Выдохнул Никлас. Мужчина перед ним не был в самом расцвете лет, но органы его, - те, что Никлас мог видеть, - были первоклассными. – Изумительно. Сердце было первым. Никлас осторожно извлек его из трупа и положил на забрызганный кровью нержавеющий поднос, балансировавший на краю стола. Даже если остальные органы окажутся ни на что не годными, одного этого сердца будет достаточно, чтобы спокойно прожить целый год. Особенно учитывая, что это идеально подходило для Эдди Каброне. Затем Никлас поместил сердце в морозильную камеру, быстро захлопнув крышку, чтобы не выпустить холодный воздух. Он снял перчатки и небрежно заткнул ими дыру в груди тела. Он сможет заняться остальными органами позже, если его птички сообщат, что кто-то дает неплохую цену за хорошие органы. Нет смысла хранить то, что может испортиться в течение нескольких часов, особенно когда его, менее, чем через час, ждет самая крупная сделка за всю его двухлетнюю карьеру. Медик надел пальто; единственный предмет одежды, не испачканный кровью. С каждой застегнутой пуговицей улыбка Никласа становилась все шире. Это будет отличная сделка. Если он доведет дело до конца, - хотя, какой идиот с пороком сердца откажется от возможности вылечиться, когда смерть дышит в спину – то обеспечит себе безбедную жизнь. **** Конагер беспомощно наблюдал, как по его кухне проносится торнадо в миниатюре. - Я не держу дома ничего кроме сэндвичей! - Тьфу! – Джон Доу раздраженно хлопнул дверцей шкафчика. – Мне нужна еда для настоящих мужчин, Нэнси! Стейк и яйца! Соколиные, блин, яйца! - Я… Я думаю, что в закусочной на улице вполне могут подать приличный завтрак. – Инженер глянул через плечо, встретившись взглядом с Лоуренсом, который направлялся по короткому коридорчику в гостиную. – Она всего в паре кварталов отсюда. Мы могли бы пройтись. Доу задумчиво замолчал. Для человека, который большую часть ночи провел в бессознательном состоянии, он вполне неплохо отдохнул. Он поскреб задницу, облаченную в клетчатые спортивные штаны, которые одолжил у Конагера на ночь, - коротковатые на шесть дюймов, они были вполне удобными, - и взвесил в уме предложенные варианты. С одной стороны, он был очень голоден. С другой – сэндвичи. - Ну, хорошо. Пойдем. – Доу уставился на Конагера. – Надеюсь, у них есть печенье и соус. И помоги им Господь, если у них не окажется печенья и соуса. Из другого конца квартиры раздалось Иваново: - Инженер, мне нужен вантуз. Конагер поборол желание закричать. Вместо этого он сжал кулаки и глубоко вдохнул. Несколько лет жить с этими людьми под одной крышей в казармах – это одно. Но позволить им находиться в его квартире… Ему это совсем не нравится. Мысленно досчитав до десяти, Техасец направился к выходу. - Иван, вантуз на кухне. Под раковиной. Остальные – одевайтесь. Мы идем завтракать. **** Морозильная камера ударялась о бедро Никласа, пока он шел по Пятой улице. Пешеходы обходили его стороной, как если бы каким-то образом узнали о цели его миссии. Единственный раз его задержала группка хихикающих девочек-подростков, которые, при его приближении, замедлились и осмотрели с ног до головы. Поборов желание широко усмехнуться, доктор пригладил свои причесанные волосы и кивнул в направлении девушек. Эдди Каброне большую часть жизни провел скрываясь на старом рыбном складе в нескольких кварталах от центра города. С тех пор как сердечко его стало пошаливать, вероятность, что он покинет склад, с бронированными окнами и круглосуточной охраной, приравнивалась к нулю. Первую весточку он получил, когда занимался тонкой кишкой одного из приспешников Каброне. Обычно, за этот орган не платят много, но в тот раз денег с лихвой хватило заплатить за аренду на полгода вперед. Операция была настолько простой и безболезненной, что новость эта быстро дошла до самого босса. Они назвали это «Чудом». Никто не знал, что док все еще работает со своим, сделанным подпольно, медиганом, который достался ему со времен наемничества. Склад замаячил перед Никласом – серое дерево и тонированные стекла. По обоим сторонам дороги расположились две черных машины новейшей модели. Рассмотреть что-либо за темными стеклами было невозможно, но Никласа не покидало ощущение, что обе машины под завязку набиты охраной, которая наблюдает, как он подходит к двустворчатым дверям. После того, как Никлас дважды стукнул в дверь, та отворилась, открыв взору пятерых мужчин. Четверо из них были одеты в нечто, напоминающее усовершенствованный камуфляж и дула их автоматов смотрели медику в грудь. Пятый, среднего роста, со стянутыми в тугой хвост темными волосами, уставился на Никласа с нескрываемым подозрением. - По какому поводу вы тут? Никласу потребовалось задействовать все свои актерские умения, чтобы выглядеть действительно нервничающим перед оружием, которым едва не тыкали в его жизненно важные органы. - Я доктор Шредер. Со мной связались две недели назад, чтобы…обеспечить мистера Каброне кое-чем. Четверо охранников сконфуженно переглянулись. Как Никлас и подозревал, Каброне не со многими поделился информацией о состоянии своего сердца. И зная о количестве врагов, которыми тот обзавелся за годы, Никлас не мог его винить. Человек, который ним говорил, опустил сой взгляд от лица доктора к морозильной камере: - Это то, что вы должны были доставить? - Да. - И вы готовы установить это прямо сейчас? - Да, я готов. – Никлас улыбнулся. – Если мистер Каброне согласен. Парень в дверях сделал приглашающий жест рукой. Четверо других убрали оружие, но не спускали с Никласа настороженных взглядов. Доктор облегченно выдохнул, когда швейцар шагнул вперед и поманил его за собой. Несмотря на то, что Каброне охотно использовал своих должников в качестве боевых мишеней, он знал толк в декорировании помещений. Никлас прошел за швейцаром и брови его приподнялись: он был впечатлен открывшимся золоченым потолком и лестницей, перила которой были инкрустированы чем-то, напоминавшим слоновую кость. Снаружи никто и не догадывается, что склад украшен сверху донизу. Доктор нес морозильную камеру одной рукой, второй касаясь перил лестницы, пока они поднимались. Это определенно слоновья кость. Впечатляюще. - Я прошу прощения за доставленные неудобства, - сказал швейцар, указывая путь и не поворачиваясь лицом к Никласу. – Лифт сломан уже несколько недель, но мистер Каброне, э-э, не решается вызвать ремонтную службу. Несмотря на то, что человек впереди не мог его видеть, Никлас улыбнулся. Годы марафонов по самым необычным строениям семьи Манн оставили след: он воспринял подъем на три этажа склада как обычную летнюю прогулку. Не говоря уже о том, что наверху его ждала возможность устроить себе год отдыха. - Нет проблем. Совершенно никаких проблем. ***** - Официантка! Официа-а-а-антка-а-а-а! Лоуренс и Конагер одновременно прижали руки к ушам. Напротив них Доу ударил по стаканчику пластиковой ложкой. На тарелке перед ним была недоеденная ветчина, соус, печенье и оладьи. Рядом стояли еще с десяток пустых тарелочек: результат набегов Ивана и Доу на буфет в забегаловке. После нескольких криков и размахиваний ложкой, - и нескольких довольно сердитых взглядов, брошенных на него, - официантка с мутными глазами и светлыми кудряшками подошла. - Что угодно, сэр? - Я требую еще апельсиновой газировки! И на этот раз, со льдом! – Доу размахивал стаканчиком прямо перед носом официантки, гремя подтаявшими кубиками льда. – Я не хочу пить разбавленные напитки. Кто вообще додумался разбавлять напитки? Это же не по-американски! - Можно мне молока, - Иван с надеждой взглянул на девушку. – Печенье прилипло к небу, видите? Глаза официантки расширились, когда она узрела наполовину пережеванную пищу в открытом рту Ивана. Без слов она схватила чашку Доу и отправилась на кухню, каждым шагом источая раздражение. С мягким «Хм» Доу вернулся к своей еде, поглощая ее с поистине нечеловеческим аппетитом, засовывая в рот несовместимые комбинации продуктов и периодически отрыгивая. Иван засовывал в рот печенье, не утруждаясь жевать его до тех пор, пока не становился похож на бурундука. - Отвратительно, - пробормотал Лоуренс. Конагер глотнул кофе и вытер рот тыльной стороной ладони. Он закончил трапезу, - яичницу с беконом, - несколько минут назад и теперь принял позу сытого и довольного человека. -И это говорит человек, который мочится в банку. - Это вопрос удобства. - Повторяй себе это почаще, окей? Вернулась хмурая официантка и грохнула на стол две чашки. Не дожидаясь, вдруг посетителям еще что-то понадобится, она развернулась и ретировалась на кухню. Двойные дверцы хлопнули за ней. - Пфф.. Рестораны в эти дни, - и Доу одним долгим глотком наполовину опустошил чашку. – Нигде нет хорошего сервиса, поверьте. Он посмотрел на Конагера и Лоуренса. - Вы, парни, уже закончили? Уверен, что да. Совсем немного ели же. - Вообще-то, нам же пора, - циферблат часов блеснул, когда Лоуренс посмотрел на время. – Мы надеялись, что ты приведешь нас к одному из наших. - С чего вы взяли, что я это сделаю? – и яичный желток капнул с вилки Доу. - Что?! Но, ты…ты сказал, что знаешь, где они. Ты сказал… - Я так сказал? Крик умер в горле Лоуренса. Он не хотел терять контроль, особенно в переполненной закусочной. - Да. Ты так сказал. - Да, но к счастью для вас, я знаю где находится ДеГрут. Он работает на одну из тех буржуйских компаний, которые занимаются Бог знает чем. Если я правильно помню, у него обед около двух. Можем его встретить. Стеснение в груди Лоуренса ослабло. - Ты точно уверен, что мы найдем его? - Конечно. Я человек слова. - А как насчет остальных? – Конагер уронил кубик сахара в кофе. – Думаю, мы зайдем в тупик, если все еще будем опираться на старые слухи. К ужасу Лоуренса, Доу принялся слизывать с уже пустой тарелки остатки жира и яичного желтка. В перерывах между сербаньем, он сказал: - А я и не утверждал, что общался с одним ДеГрутом. Могу и к остальным привести. Конагер нахмурился. Как Доу умудрился поддерживать контакты с остальными, когда сами они этого не могли сделать. - К кому еще? Прежде чем Доу смог ответить, за стенами забегаловки что-то упало, а затем послышался звук, который невозможно с чем-то спутать: быстрые выстрелы. Кто-то закричал и посетители оказались на полу, ожидая, пока обслуживающий персонал запрет двери. Шальная пуля попала в оконное стекло, да так там и осталась, окруженная паутиной трещин. Четверо мужчин уставились на зрелище. Если они не ошибаются, то сейчас по тротуару скакала очень знакомая фигура, с тремя боевиками на хвосте. Снова раздались выстрелы. Фигура нырнула в переулок, а пули выбили камень из здания рядом. Пока его преследователи перезаряжались, человек выглянул из переулка, осмотрел временно чистый горизонт и вновь припустил по тротуару. Лоуренс прищурился. - Это не… - О, хэй! – Доу облизал ложку и положил на тарелку. – А вот и один из них.