Последнее "Урра!"

Температура близилась к нулю, но Билли Уолш не замечал холода. Он склонился над двигателем Хонды, борясь с желанием присоединиться к реву пятитысячной толпы, который эхом носился от края до края стадиона. Помогала концентрация на двигателе Хонды. А еще осознание того, что через десять минут толпа не будет иметь никакого значения. Только адреналин и преодоление гравитации на пределе возможностей. Билли закрыл глаза, позволяя разуму скользить вдоль трассы. Он пробирался на трассу после заката и изучал ее всеми доступными способами: бегая вокруг или объезжая на старом мопеде брата. Каждый поворот и пик, на котором екает в желудке, все было намечено заранее. Толпа бесновалась, ее крики заглушали даже рев двигателя, который находился не далее чем в двух футах от Билли. Пронзительный визг прорезал воздух, когда огласили результат последнего участника. Шесть минут четыре секунды. Восемьдесят девять баллов из ста. Этот результат выведет парня в первые ряды. Неплохо. Но Билли был лучше. Диктор объявил имя Билли. Неизвестный новичок, который просто «взорвал» отборочные состязания и заставил судей уронить челюсти от удивления. Улыбающаяся темноволосая девушка бросила взгляд на парня и медленно подняла клетчатый флаг над головой. На лице Билли появилась усмешка. Флаг резко опустился. Парень повернул руль Хонды. Зажал сцепление. И взлетел. Фонтан грязи вырвался из-под колес Хонды, байк рванул вниз по трассе. Шум толпы отошел на второй план, пока не исчез полностью. Холодный ветер обжигал небольшие участки открытой кожи, но Билли не обращал внимания, полностью сосредоточившись на дороге перед ним. Он почувствовал уклон прежде, чем увидел его. Хонда неслась вперед, Билли жал на газ, заставляя байк лететь, словно огромная бескрылая птица. Через мгновение земля оказалась далеко внизу. Двигатель взревел, колеса вращались, не имея под собой поверхности, чтобы оттолкнуться. Вновь появившуюся насмешку скрывал шлем. Адреналин курсировал по венам, и Билли казалось, что все тело вибрирует, словно сейчас взорвется от напряжения. А затем колеса вновь ударились о землю. Байк дернулся, едва не развернувшись, прежде чем Билли смог выровнять его. Парень выругался и зажал газ, - потеря контроля над байком будет стоить ему драгоценного времени, ведь даже милисекунды могут стоить ему победы. Второй прыжок будет выше предыдущего и гораздо длиннее. Ему бы следовало сбросить скорость, оттолкнуться и позволить гравитации завершить начатое. Но Билли Уолш не останавливается на достигнутом. Он помчался вверх по склону, позволив себе момент чистого снисходительного смеха, во второй раз оказавшись в невесомости. Он переместился в сторону, заднее колесо Хонды развернулось следом. Простой трюк, но он вызвал рев и аплодисменты у толпы и Билли усмехнулся. Им так легко угодить. Это положение позволило бостонцу увидеть людей, собравшихся по одну сторону трассы. Еще перед началом гонки такое количество болельщиков удивило Билли, - он не думал, что так много их придет посмотреть, как куча гонщиков пролетает трассу в три мили, да и погода в последнее время была очень холодной. А затем одно перевернутое лицо привлекло его внимание. Нет, этого не может быть… Билли дернулся в воздухе, развернув байк. Земля бросилась навстречу и у него было совсем немного времени, чтобы вновь восстановить равновесие, прежде чем байк врежется в грязь. Удар вышиб Билли с сидения прежде, чем он сумел среагировать. Уолш едва успел понять, что падает не прямо вниз, а вбок, на линию из мешков с песком, которая отделяла его от толпы. Послышался громкий хруст, а затем металлический скрежет и Хонда врезалась в мешки с песком. Билли ничего не чувствовал, кроме ощущения полета. Его пальцы дернулись, когда он осознал, что Хонды больше нет рядом. Через темный тонированный козырек шлема он видел как чахлые, тощие деревца, что выстроились по периметру, вдруг бросились к нему. Перед глазами вспыхнуло оранжевым, после обрушились звуки и все вокруг залило тепло. А затем – пустота. (-) - Сэр, скорая уже в пути, возможно, вам следует подождать. - Я прекрасно осведомлен в том, что я делаю, мой друг. Позвольте мне работать, - Никлас посмотрел на стоящего перед ним работника стадиона. Его руки, вымазанные в крови, блеснули красным на солнце, на холодном воздухе кровь быстро свертывалась. Официальное лицо развернулось на каблуках и скрылось в толпе зевак, которые кольцом окружили безвольное тело Билли Уолша. После встречи с деревом, часть черепа размером с кулак просто проломилась внутрь, превращая большую часть его лица в кровавое месиво и орошая мерзлую землю алым.Ноги Билли были расположены под невозможным углом, кое-где проглядывала белая кость, по меньшей мере одна нога его была сломана. Никлас даже не пытался сосредоточиться на крови, пузырящейся на губах Билли. Байк все еще тлел неподалеку, покрытый белым слоем пены из огнетушителя. Хонда взорвалась, когда Билли столкнулся с деревом, накрывая зрителей дождем металлических деталей. Но зрители вновь возвращались, по двое или по трое, привлеченные неизвестно чем, возможно кровью, или мрачным удовлетворением, что кто-то умрет, а кто-то потеряет ставку. Боже, ну что за доморощенные соревнования, неужели у них не было медицинской команды на такой случай? Никлас вздохнул от отвращения. Не то чтобы даже обученные профессионалы могли помочь в этой ситуации. Никлас знал, что подумает команда скорой помощи, когда увидит размозженную голову Билли, - безнадежный случай, готовьте стол в морге. Нет ни малейшего шанса спасти его – раздробленный череп, внутреннее кровотечение и Бог знает, что еще. Но Никлас мог его спасти. - Не подпускайте их, - Никлас зарычал в сторону Лоуренса и Конагера, которые старались не подпустить толпу ближе к Билли. Доктору не нужно было поднимать голову и смотреть, звуки громких резких выкриков предоставляли ему полную картину того, что делали друзья. - Он врач, парни! Он знает, что делает. «Глупый мальчишка! - думал Никлас, прижимая пальцы к запястью парня. Пульс бостонца вздрогнул под этим захватом. - Найн, мальчик. Шесть лет я работал, чтобы ты оставался жив. И в этот раз я не позволю тебе ускользнуть от меня! - рука Никласа исчезла в кармане пальто. Теплая волна скользнула вверх, когда пальцы сжались вокруг меди-ручки. Десять секунд, и Билли вновь будет на ногах, как новенький. Но здесь он не мог ничего сделать. Не в окружении толпы зевак, которые потом обязательно будут задавать вопросы. - Герр Манди. Лоуренс оглянулся на своего немецкого друга. Он и Конагер смогли отодвинуть людей примерно футов на двадцать. Кто-то позади толпы крикнул, что скорая скоро будет. Никласу очень не хотелось двигать Билли. Если что-то не так, то они просто останутся с истекающим кровью телом, у которого проломлен череп. Или у него может быть сломана шея, или… Нет. Никлас покачал головой, стараясь избавиться от этой мысли. - Я собираюсь отнести его в фургон. Расчистите мне путь. - Будет сделано, док. Доктор поднял Билли на руки. К их счастью, бостонец не особо вырос за эти два года. Никлас попытался вспомнить, сколько же лет было их бегуну тогда. Девятнадцать? Двадцать? Тонкий вопль, - признак уже приближающихся сирен, пронзил воздух. Никлас перешел на бег, не обращая внимания на сердитые выкрики из толпы, которые советовали ему оставить Билли в покое и позволить заняться им профессионалам, которые скоро появятся. Невысокий, толстый человек во фланелевой рубашке вышел из толпы: - Вы его знаете? - Я знаю, что я делаю! – терпение Никласа лопнуло. - Он подписал форму отказа. Он не сможет привлечь нас к ответственности. Не сможет подать в суд. Очевидно же, что в аварии виноват он сам. Все это видели. Никлас не ответил. Его больше волновало открывшееся теперь носовое кровотечение у Билли. - Я могу предоставить эту форму. Есть свидетели, которые видели, как он ее подписывал. Фургон уже маячил перед Никласом. Одним молниеносным движением, он перенес вес парня на свое колено, распахнул дверь свободной рукой и втащил их обоих внутрь. - У него нет легальных основа… Никлас закрыл дверь, отрезая мужской голос. В наступившей тишине он слышал, как пузырится кровь на губах Билли, когда он пытается глотнуть воздуха. - Глупый мальчишка, - прошептал доктор. – Ты никогда не учишься. Меди-ручка вспыхнула на свету. Почти отчаянно, Никлас щелкнул и прижал кончик к груди Билли. Череп подождет, прежде нужно удостовериться, что парень не захлебнется собственной кровью. Напряжение сжало грудь Никласа. Он не использовал меди-ручку при таких травмах. Если что-то пойдет не так, то у Билли будет идеальная кожа и фарш вместо органов. Но Никлас отогнал от себя эти мысли. Никлас избавился от разорванной, вымокшей в крови футболки. Рана на груди затянулась, оставив после себя тонкий шрам, идущий от одного плеча к другому. Шипящее бульканье сменилось ровным глубоким дыханием. Никлас выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. Да, так намного лучше. Теперь меди-ручка освещала красным светом кровавое месиво, которым была голова Билли. У Никласа на глазах, сломанная кость поднялась, заполнив пустое пространство и избавившись от трещин. Кожа поскрипывала, когда срасталась кость, и сейчас была лишь розовая плоть и окровавленные волосы. Кажется, некоторое время у парня будет небольшая лысина, но, если повезет, волосы отрастут снова и все вернется к норме. Доктор отбросил ручку и схватил запястье Билли. Пульс сильно и ровно бился под пальцами Никласа. Другой врач бы занервничал, но Никлас знал, что сердце у бостонца всегда колотилось как у колибри, и барабанная дробь была для него нормальным состоянием. Дверь распахнулась, являя взору Лоуренса и Конагера. Позади них по грязной дороге неслась карта скорой помощи, завывая сиреной и сверкая огнями. Техасец запрыгнул внутрь. - Полагаю, мы злоупотребили местным гостеприимством, - Конагер взглянул на все еще бессознательного парня. – Думаешь, с ним все будет нормально? - Исключая повреждения головного мозга… думаю, да. Я никогда прежде не использовал меди-ручку при травмах головы. - Ну, будем считать, наш бегун был твоим первым пациентом. Он всегда любил быть первым. Так, когда мы сможем узнать, все ли с ним в порядке? - Через час, может больше. Я не знаю. Фургон вернулся к жизни, когда Лоуренс запрыгнул на место и провернул ключ зажигания. -Надеюсь, они не станут нас преследовать. Не имею желания объяснять, что тут произошло. Никлас ухватился рукой за сидение, чтобы не упасть, когда Лоуренс наконец завел двигатель и фургон выскочил на дорогу. Между врачом и Конагером сидел Билли, которого они удерживали от ударов о приборную доску. - Наверное, ты не слышишь меня, но я скажу, малыш, - Конагер покачал головой, а на его губах играла усмешка. – Ты действительно знаешь, как завести толпу.