Последнее "Урра!"

Вздохнув, Билли открыл дверь в квартиру Энни. Запах корицы и гвоздики, - аромат, который ее брат привез из поездок заграницу, - охватил его, одновременно захватывая и успокаивая. Сквозь тонкую коричневую штору пробивался желтый свет, резко вычерчивая силуэт гостиной. Там был старый диван, который они спасли от продажи и журнальный столик, ставленый кем-то гнить перед кафе на улице. Билли рассеяно скинул кроссовки, швырнул ключи на столик и позволил двери захлопнуться за собой. - Билл? Бостонец дернулся, ударившись о стену, когда вспыхнул свет. Энни нажала на выключатель. Глаза ее расширились, когда она увидела окровавленные брюки и рубашку явно с чужого плеча. - Э-э, привет, милая. А что ты делаешь дома так рано? – Билли начал было быстро говорить что-то еще, но резкая пощечина остановила его. - Да ты хоть представляешь, как я волновалась?! – нежное лицо Энни было искажено яростью. – Кто-то вызвал скорую, сказали, на трассе случился несчастный случай, с номером шестнадцать, - а я ведь проверила, это твой номер, - сказали, что у пострадавшего разбита голова. А потом… потом нам звонят и говорят, что к моменту, когда экипаж был на месте, пострадавшего уже утащили куда-то трое мужчин! - Солнышко мое, я все могу объяснить… - Объяснить что? – тугой узел на затылке растрепался и теперь каштановые завитки волос спадали Энни на плечи, но она не обращала внимания, склонившись над съежившимся Билли и сжав кулаки. – Объяснишь, как я волновалась, когда меня рано отослали домой? Объяснишь мне, как я волновалась, ждала звонка, хоть какой-нибудь весточки, что ты жив? А у тебя хватает смелости, вот так просто явиться домой и, и, и… Она закончила громким судорожным вздохом и прислонилась к стене, скрестив руки: - Ты самоубийца, раз решился показаться мне на глаза. Билли сдержал саркастичный ответ и глубоко вздохнул: - Мне так жаль. Я действительно могу объяснить. Но выражение лица Энни дало понять, что она не особо-то и верит ему. Она обернулась на каблуках, - голубое джинсовое платье закрутилось вокруг коленей, - и направилась к дивану. Пыль взвилась в воздух, когда девушка села на диванную подушку, скрестив ноги: - Хорошо, объясни, Билл. Хочу точно знать, чем ты там занимался, пока я сходила с ума от волнения. Бостонец осторожно присел рядом с ней. - Я… встретился с друзьями на трассе. - С друзьями? - Ну да, - Билли провел рукой по лицу, остановившись на гладкой полоске шрама, в том месте, где Никлас снова срастил его череп. – Они из Нью-Мексико. Они меня и подлатали. Я не хотел тебя расстраивать. Я пришел так быстро, как только смог. Запах тушеных помидоров и орегано дрейфовал по комнате, напоминая о спагетти, которыми они вчера ужинали. В животе Билли заурчало, он вспомнил, что последний раз ел перед гонкой, - если пакет яблочного сока и половина пончика считаются едой. - И вот я, сижу у телефона, жду, когда ты позвонишь, а ты там с друзьями! И получаю известия о похоронах, и когда нужно быть в доме Эдди… - слова ее затихли, приглушенные ее бледными тонкими руками. Билли нахмурился. - Мы все еще говорим обо мне? Девушка начала плакать, слезы ее были скрыты за стеной каштановых волос. Диван заскрипел, когда она свернулась на нем в клубок. Нерешительно Билли коснулся ее плеча рукой. К счастью, девушка не вырывалась. - Энни? - Фрэнк звонил, - голос ее был надтреснутым, она глубоко вздохнула, прежде чем продолжить. – Он не много сказал, только, что доктор… доктор убил его. Во время операции. Билли нахмурился сильнее. - Твой дядя Эдди? Энни кивнула. - Э-э…а это не тот самый Каброне, который, ну ты в курсе, заправляет бандой? Энни обняла себя руками, подавив всхлип, который грозил перейти в вой. - Да. - И что сейчас происходит? - Папа возьмет все в свои руки, на некоторое время. – Энни уселась на диване. – Он младший брат, думаю, так должно быть. По крайне мере, так сказал Фрэнк. Я не говорила с отцом с понедельника. И он сказал….он сказал, что хочет с тобой познакомиться. Сказал, семья строится на отношениях. Билли засмеялся. - Они знают, что нам хватает средств к существованию. Мы же не контактируем с семью моими братьями и десятью их детьми. Им не о чем беспокоиться. - Он хочет с тобой встретиться. Мысль о том, чтобы воочию узреть Шульца Каброне заставляла желудок Билли судорожно сжиматься. - Солнышко мое, мы же вместе всего шесть месяцев, не рановато ли встречаться с родителями? Покрасневшие зеленые глаза уставились на него. - Ответ «нет» не рассматривается как возможный. Волна беспокойства буквально затопила Билли. Он скривил губы в улыбке, слабо усмехнувшись, но этого хватило, чтобы в глазах Энни появился радостный блеск. - Куй железо, пока горячо, да? Энни выдохнула и уткнулась головой Билли в ключицу. Он вздрогнул, когда новая кожа натянулась, но даже если Энни это заметила, то виду не подала. - Я рада, что ты в порядке, Билли. - Да, - не осознавая того, парень потер шрам на голове, - я тоже рад. (-) Облака скрывали восходящее солнце. Лоуренс торчал у грязной телефонной будки, прикрывая лицо от моросящего дождя. Смятый чек, с написанными на обороте номерами, был зажат в руке с трубкой. Он говорил так тихо, что Конагеру приходилось наклоняться, чтобы разобрать, о чем идет речь. - Да, мисс… Да. Я знаю, я… Да. Да, - австралиец закрыл глаза и сделал долгий, медленный вдох. На другом конце провода, оглушительный голос на предельной скорости портил Лоуренсу настроение с каждым произнесенным словом. – Я понимаю, нет, правда, я понимаю, но… Голос понизился до шипения. Лоуренс отнял трубку от уха и на мгновение стал похож на мокрую крысу в солнцезащитных очках. - Мне плевать, какие там у вас трудности, Манди. Я жду, что вы, - все вы, - будете в Туфорте в пятницу утром. – Даже по телефону от голоса Хелен Лоуренсу казалось, что он получит сейчас пулю в затылок. – Нет времени тренировать новичков. Или вы все вернетесь в Туфорт, или можете все катиться ко всем чертям. Громкий треск прозвучал на другом конце линии. Поморщившись, Лоренс вернул трубку на место и бросил беспомощный взгляд на друга. - По-моему, все предельно ясно, - Конагер хлопнул Лоуренса по плечу и они направились к квартире, останавливаясь лишь тогда, когда австралиец встряхивался, как мокрый пёс. -Что мы будем делать теперь? – Лоуренс провел рукой по мокрым волосам, с надеждой глядя на Конагера. – У тебя всегда было полно идей. - Разумеется, у меня есть парочка, - Конагер улыбнулся. Хотя на самом деле он понятия не имел, что они будут делать, если не удастся убедить Антуана и Билли вернуться. Без одного класса они еще смогли бы продержаться, но без двух… Нет, с самим собой нужно быть честным. Без отсутствующих классов они уже заранее обречены, особенно когда Хелен уже в курсе, что им не хватает людей. Вот только Лоуренсу об этом знать не требуется. Сейчас ему нужна ободряющая улыбка техасца, и заверение, что они справятся с этой проблемой. - Перво-наперво, думаю, следует навестить Уолша. Посмотрим, может удастся его убедить. - Проблема в том, приятель, что мы не знаем, где он живет. Конагер махнул рукой в воздухе: - Уже не проблема. У меня есть его адрес. - И как же ты его достал? Улыбка скользнула по лицу Конагера: - Нашел бумажник на полу в ванной, должно быть, он выронил его, когда переодевался. И мы, как честные люди, просто обязаны ему его вернуть. А если в этот момент произойдет некий акт принуждения, что ж, мы, как честные люди, посчитаем это совпадением. Лоуренс усмехнулся, лицо его, мокрое от дождя, посветлело. - Да ты гений, приятель. Стена замаячила перед техасцем. Задумавшись, он продолжил идти. Подойдя вплотную, он развернулся на пятке и продолжил шагать к подъезду. - Если мы отправимся в Уолшу, то другая группа может найти Антуана. Вероятно, Док единственный, кто знает, где тот живет. И тогда они пойдут с нами, даже если для этого их придется связать и запихнуть в чемоданы. Чем больше он об этом размышлял, тем логичнее все выглядело. Конагер не был тем человеком, который плыл по течению, - да, он мог спокойно сидеть на месте и наслаждаться кровавой бойней, но не плыл по течению. Он уже пообещал себе, что вернет всех этих людей на тот пыльный клочок земли, который они называли домом много лет. Свободная торговля, неполноценная жизнь в одной комнате, все это – второй шанс снова делать то, что у него получается лучше всего: создавать машины, которые убивают людей самым быстрым и эффективным способом. Конагер развернулся. В любом случае, он не может отступить сейчас. Два дня назад он швырнул директору на стол заявление об уходе и, не говоря ни слова, покинул здание. Он не сможет отступить, даже если захочет. Никаких больше недостроенных скворечников или кривых вешалок для полотенец. Больше не придется прятаться в кладовке, строить свои машины и молиться, чтобы никто не вошел без стука. О Боже, уж он был готов. Конагер мотнул головой в сторону лестницы и Лоуренс первым начал подъем на второй этаж. Шли они молча; мужчины, высокий и долговязый и его коренастый спутник, затерялись в своих мыслях. Никлас встретил их у двери, с мрачным выражением лица. - У нас проблема. - У нас множество проблем, Док, - Конагер швырнул свое пальто на вешалку, - полагаю, еще одна не особо изменит общее положение дел. - Солдат пропал, - Никлас одной рукой взъерошил волосы, а другой размахивал очками в красной оправе. – Он ушел просто перед вашим возвращением. Лоуренсу потребовалось время, чтобы осознать, о чем говорит доктор. Когда же он понял, то его плечи привычно напряглись. - Что значит «ушел»? Никлас протянул Лоуренсу сложенный листок бумаги: - Прочитайте это. Конагер смотрел из-за плеча снайпера, как тот разворачивает лист. В углу был причудливый вензель, опоясывающий две «М». Далее шел неразборчивый абзац текста. Мистер Доу! Спасибо, что нашли время написать мне. Я очень заинтригована вашей ситуацией и, если вам не трудно, могли бы мы с вами лично встретиться, чтобы обсудить ваше письмо? В конверте вы найдете мой адрес, я рада буду с вами встретиться в следующую среду, 16 ноября. Очень хочу пообщаться с вами лично. Дрожь поползла по спине Лоуренса. Потом последовал разочарованный вздох позади него, свидетельствовавший, что Конагер тоже закончил читать письмо. Австралиец сложил письмо, хотя ему хотелось скомкать его в мячик и низвергнуть в небытие. Вместо этого он уставился на доктора. - У вас есть мысли, куда бы он мог пойти? - Я даже не знаю, как он получил письмо тут, - Никлас покачал головой. – Кто-то постучал в дверь, вручил ему письмо и испарился. - Кому этот идиот, черт бы его побрал, удумал писать? – Конгер прислонился к тумбочке, скрестив руки. - Я не… - глаза Лоуренса расширились. – Подожди… Он прошел мимо двух мужчин в гостиную. Игнорируя протестующие выкрики Ивана и ДеГрута, которые все еще спали в гостиной на полу, Лоуренс опустился на колени у матраса, на котором спал Доу. Докопавшись через слои ткани до груды бумажек, скрепленных вместе, снайпер вытащил их на поверхность. Он просматривал каждую из них, пока не нашел нужную. Он протянул ее Конагеру и Никласу: - Вот. На листе, в самом его центре, был тот же вензелек, что и на письме, пришедшем Доу. - Он написал в «Журнал Мисс Мидди», - на лице Лоуренса читалось недоверие, - не знаю почему, но его письмо ее заинтересовало настолько, что она захотела поговорить с ним лично. Конагер провел рукой по лицу. - Кажется, теперь нам нужно разыскать уже троих. Лоуренс нахмурился. У них меньше, чем два дня, чтобы найти их, не считая, разумеется, поисков Пиромана. - Тогда пора двигать, парни. Начнем, пожалуй, с Бегуна… у нас есть его адрес, это облегчит задачу. А потом найдем еще двух. Никлас прочистил горло. - Дайте мне десять минут, и я буду готов. (-) Билли сжал руку Энни так сильно, что девушка отстранилась, послав яростный взгляд в его сторону. Остаток вечера они провели в уборке, оттирая даже те пятна с ковра, что не были видны, пока не открыть шторы. Их они открыли, впуская в комнату свет и делая гостиную еще более серой. Билли сомневался, что кожа приобретет прежний розовый оттенок после многочасового забега с мыльной тряпкой, оттирая стены и окна. Теперь же они вдвоем смотрели на дверь. Бостонец мог ощущать напряжение Энни, хотя она и находилась в футе или около того от него. Если верить маленьким часам на стене, у них меньше минуты до прибытия Шульца Каброне. А Шульц Каброне никогда не заставлял себя ждать. Часы отмеривали время, «тик-так», за окном иногда звучали гудки машин. Билли было жарко в застегнутой до самого горла рубашке. Ему вновь хотелось выйти и пробежаться, чтобы ветер остудил лицо и прояснил все в голове, второй раз за сутки. Почему бы самым главным событиям в его жизни не встать в разграниченную по времени очередь? В дверь громко постучали. Билли широко раскрыл глаза и уставился на Энни, девушка глубоко вдохнула, и раскрыла дверь, обворожительно улыбаясь. - Папа! Огромный человек, с бледным лицом, вошел в квартиру; его холодные узкие глаза смотрели из-под коричневых волос, подстриженных, словно под линейку. Он оглядел комнату вокруг себя, губы его скривились в отвращении. Но взгляд его потеплел, когда Энни шагнула к нему и обняла, и тепла в голосе этого человека хватило, чтобы ослабить тугой узел в желудке Билли. - Аннабель. Тени мелькнули за открытой дверью. Билли увидел как минимум троих вооруженных людей, готовых к действиям. Очевидно, Шульц Каброне никуда не выезжал без охраны. - Папа, это Билл Уолш, мой, э-э… мой друг. Билл, это мой отец. Шульц протянул огромную руку в сторону Билли. - Должен сказать, рад, наконец, встретиться с вами. Аннабель много о вас рассказывала. Бостонец не мог не усмехнуться, глядя, как щеки Энни покраснели от этого заявления. Он пожал руку Шульца, стараясь выглядеть не сильно испуганным крепким захватом. - Очень приятно. Они пропустили Шульца в гостиную, позволив сесть на диван. Билл и Энни стояли перед ним, парень переминался с ноги на ногу. Настала очередь Энни разрушить тишину. Она села на диван рядом с отцом и взяла его за руку. - Пап, что случилось с Эдди? Мне не сказали ничего… но я, я хочу знать. Глаза Шульца сузились. - Это должна была быть простая трансплантация сердца. Доктор, говорят, был одним из лучших, даже лучше, чем можно найти в больнице. Люди… они выздоравливали буквально на глазах. Его называли волшебником. Эдди был уверен, что все будет нормально. - Но… - Меня там не было, - Шульц покачал головой. – Но люди Эдди говорили, что после первого надреза он… его больше не было. Доктор… доктор убил его. Ярость плескалась в глазах мужчины. - Если я найду его, да поможет мне Бог, я заставлю его пожалеть о том, что он родился на свет. (-) - Ну что же, вот мы и здесь, - Никлас оглядел многоквартирный дом, в котором, предположительно, обосновались Билли и его подружка, - мы зайдем?