Тигрица

Свеча IX: Хару и Тай-Лунг

Неужели это и всё… Неужели так умирают воины, посвятившие свою жизнь искусству боя. Как две стрелы могут перечеркнуть жизнь, проведенную в бесконечных тренировках, в закалке характера и тела… Когда Мэй-Линг сорванным листком опадает на землю, тигрица долго пытается осознать, что произошло. Она поворачивается и видит испуганно кролика, держащего два арбалета в дрожащих лапах. – Что ты наделал? – шепчет она, а затем голос срывается в крик. – Что же ты наделал?! Она становится на колени перед Мэй-Линг, поднимает её нежно и аккуратно. Алая кровь тонкими змейками ползет из ран на её груди и плече. Темные капли падают с губ. Хару держит кошку в лапах, стирает пальцами кровь с уголка её губ. Девочка в шкуре воина еще не испустила дух. Она смотрит на нее с тоской и болью, и прозрачные слезы, смешиваясь с кровью, падают с её щек. – Он любит тебя, – шепчет Мэй-Линг тихо. – Любил все время, пока мы были вместе. Его сердце занято тобой… – Не умирай, – голос тигрицы дрожит. – Я… я найду помощь… – Нет. – Ты не должна. Только не так. Мэй-Линг закрывает глаза, и едва заметная усталая улыбка касается её губ. Последний вдох и выдох. Последние капли карминной крови, и последние, чистые как ручей слезы. Она умирает на лапах тигрицы, а та держит её, не в силах отвести глаз от красивого лица горной кошки. Девочка в шкуре воина. Безрассудная. Чистая. «Почему ты умираешь за наши грехи?» Битва быстро подходит к концу. Наемные солдаты наголову разбивают бандитов. Воину Дракона удается задержать Тай-Лунга достаточно, чтобы подошли подкрепления. Свиток спасен. Дождь прекращается. Над разоренным городом воет осенний ветер, шумно стегая красными флагами на покатых крышах. Тучи уходят, пропуская лучи бледного осеннего солнца. В этом бою погиб лидер наемных солдат. Пали мастер Шифу и мастер Журавль. Тай-Лунга ведут на центральную площадь, чтобы провести суд. Собираются ликующие и скорбящие горожане. Собираются уцелевшие наемники. Хромая приходят мастера кун-фу, скорбящие о потерянном брате и учителе. Слепой монах играет на флейте. Пронзительная мелодия скользит по каменным дорогам. Остужает пыл горожан. Ты стала платой за мои грехи. Как же поздно я это понял. Мэй-Линг… моя добрая, любящая девочка. Чтобы со мной ни случилось, я не хочу жить отныне. Может быть, мы встретимся в следующей жизни, и я буду тем, кем ты хотела, чтобы я был. И мое сердце будет открыто целиком и полностью для тебя. Сколько же ошибок я совершил… Смерть будет достойной платой за них... Я вижу твои глаза, Хару. Пока народ решает, что со мной сделать, ты смотришь куда-то, не в силах поднять глаз. Сделала ли ты свой выбор, или его сделали за тебя? Узнаешь ли ты когда-нибудь, как сильно я тебя любил… Узнаешь ли, какой оказалась цена этой любви… Мой путь завершится здесь, где начался, как и путь мастера Шифу. Я поднимаю голову к небесам. Я готов к воздаянию… Решение о казни неминуемо. Мастера молчат, убитые горем, а народ гневится. Воины с готовностью заряжают арбалеты. Последнее эхо битвы. Последняя кровь, которая должна пролиться в Долине, чтобы навсегда поставить точку в ужасах этого дня. Тигрица выходит вперед. Лапы несут её против воли. Толпа перестает шуметь, чтобы выслушать её речь. Но слова тигрицы встречает новый шум негодования, намного громче предыдущего. – Если вы казните его, вам придется казнить и меня, – твердо отчеканивает она, вложив в слова всю оставшуюся у неё силу. – Значит это твой выбор? – растерянно молвит По. – Как ты можешь… – шипит мастер Змея. Но она не слышит их. Она берет лапу Тай-Лунга и ведет его, покалеченного из города. Они идут по влажным каменным улицам Долины, щурясь от неожиданно яркого солнца. Оба хромают. Молчат. Но Хару слышит, как в груди снежного барса бьется сердце. Как в те дни, когда она сбегала к нему из своих покоев в Нефритовом Храме. Прижималась к нему теплым клубком, подобно котенку. И слышала это неторопливое, тяжелое биенье буйного сердца в пушистой груди. Она слышит… Ветер дует им вслед. Эхо недовольных голосов отдаляется. Они не вернутся в Долину. Никогда. Она просыпается, и с горечью понимает, что это лишь один из её снов. Что не было ветра, дующего им вслед, как не было её безрассудного поступка, и её слов, сказанных при всех жителях Долины. Потому что тогда она промолчала. В тот миг она сжала кулаки так сильно, что когти впились в лапы, и по локтям заструилась кровь. Она помнит последний миг, когда заглянула ему в глаза, и прочла там всё… Всё до последней капли. И села на землю, рыдая, потому что увидела в тот миг глаза мальчика, подарившего ей букет подснежников годы назад. И сквозь боль слышала шорох арбалетных болтов, устремившихся в него. Выбор был сделан против её воли. Независимо от желаний сердца. Девочка, рожденная под знаком Тигра, стала воином Кун-фу. И она пронесла этот выбор с собой через всю жизнь. Даже когда её сердце раскололось на части, в день битвы за Долину. Она выходит на террасу, висящую над городом. Летний ветер играет её шерстью, поднимает пыль на мощеном полу Храма. Неужели прошли месяцы с той битвы? Почему она помнит всё так отчетливо, как будто бы это случилось вчера. И сны не покидают её. Без мастера Шифу Нефритовый Храм опустел, из надежного дома стал местом, смутно-знакомым, хрупким и призрачным, как детское воспоминание. В небе больше не пронесется тень мастера Журавля, прореживающего крыльями белые облака. В коридорах Храма не окликнет её строгий голос учителя. Ветер перемен, сотрясающий Китай, не пощадил и оплот её жизни. Время стерло настоящее имя тигрицы, развеяло его как пыль с речного камня. Тай-Лунг погиб. А Воин Дракона никогда не произносил её имя после битвы. Все знали её как мастера Тигрицу. Отныне и впредь…