ТАМ, ЗА ГОРЕЧЬЮ ПОЛЫНИ

Шеду, прищурившись, разглядывал сидящего перед ним человека. Советник, стоящий за плечом короля, интересовал императора мало, а вот сам король – да. Невысокого роста, плотный, скорее даже полный, с аккуратно завитыми и уложенными локонами, он производил впечатление человека изнеженного и привыкшего к роскоши. Самое страшное, что может произойти в жизни таких людей, — это лишиться своих привилегий, достатка, статуса, и они пойдут на все, чтобы сохранить это. Бегающий взгляд заплывших глаз выдавал лживость характера; толстые короткие пальцы, барабанящие по подлокотнику кресла, — нервозность короля. Шеду представил себе правителя людей не в богатых одеждах, не усыпанного драгоценностями от макушки до носков туфель, а в простых рубахе и штанах, какие носили крестьяне и некоторые горожане, виденные им на улицах. И понял, что ничего в этом человеке не имеет отношения к благородству, ничего не выдает в нем аристократа, тем более — короля. Худой жилистый крестьянин вызывал у императора больше симпатий, чем эта рохля, увешанная блестящими побрякушками, никогда в своей жизни ничего тяжелее вилки не державшая. От короля исходили волны растерянности, дикого страха и глухой ненависти, которые били по нервам Шеду, заставляя внутренне морщиться, но закрываться было нельзя, наоборот, император собирался отслеживать эмоции человека как можно четче. — Так что же за срочное дело привело вас к нам столь неожиданно? — король, не выдержав пристального взгляда, нарушил напряженную тишину. Особо нервировала стоящая за плечом императора темная фигура, по-прежнему закутанная в плащ, но даже из-под капюшона король чувствовал сканирующий, словно выворачивающий наизнанку взгляд императорского мага. — Поверьте, Ваше Величество, — усмехнулся Шеду, — если бы я прибыл к вам с официальным визитом, то это принесло бы вам гораздо больше проблем. А так мы просто побеседуем с вами в приятной дружеской обстановке, безо всякого официоза, с глазу на глаз. — И о чем же? — еще больше насторожился король. — Для начала ответьте, хорошо ли вы помните условия договора, что был заключен между нашими государствами после окончания войны? Ведь человеческий век так недолог, а три сотни лет — большой срок. Вполне возможно, какие-то детали стерлись из вашей памяти? — Прекрасно помню, — скрипнул зубами король. — Согласно договору, мы, как проигравшая сторона, обязались выплачивать вам ежегодную контрибуцию, а также отдавать вам всех колдунов, что удастся обнаружить на нашей земле. — Колдунов? — поморщился Шеду. — Какое некорректное слово. Ну да боги с ней, с терминологией. И вы, конечно же, помните, что последует за невыполнение этих условий? — Прекрасно осведомлен, — процедил правитель людских земель. — Тогда объясните мне, Ваше Величество, зачем же вы нарушаете этот самый договор, если прекрасно осведомлены о последствиях? — Мы нарушаем? — так искренне удивился человек, что Шеду очень захотелось ему поверить, но тяжелая ладонь Таша, опустившаяся на плечо императора, и чуть сжавшиеся пальцы отринули это желание прочь. — Ваше Величество, мы сэкономим кучу времени и ваших нервов, если вы перестанете мне лгать, — сухо бросил Шеду, разглядывая свои когти. — Контрибуция за этот год была выплачена месяц назад, а три колдуна переправлены к вам в сопровождении ваших же людей, — и новая волна ненависти, почти перекрывшая страх, накрыла императора. — Три мага за целый год? В таком большом государстве? Что-то с трудом верится. — Это все, которых удалось обнаружить, — король пожал плечами, — возможно, их было больше, но вам же известно, что в нашем обществе не приветствуются люди с богопротивным даром. Быть может, мои люди не успели или кого-то пропустили и произошел самосуд. Простолюдины скоры на расправу. — Да-да, я в курсе, что вы сжигали одаренных людей на кострах, но предполагал, что это в прошлом. — Мне без разницы, как они погибнут: сгорят ли на костре или сгинут в вашей пустыне. Для меня главное, чтобы колдуны не очерняли наши земли своим присутствием. Никто не смеет тягаться с богами в их могуществе! — воскликнул в запале король. — Даже ваш сын? — вкрадчиво поинтересовался Шеду. — Что? Мой сын?.. — человек испугался, растерялся, а потом как-то разом притих, словно смирился с неизбежным. — Откуда?.. — Даже у стен есть уши, Ваше Величество, а также глаза и мозги, — усмехнулся император. — Так почему же вы не избавились от присутствия богопротивного колдуна, коим является ваш младший сын? — Да как вы смеете! — не хуже змеи зашипел король. — Кем бы ни был мой сын, он моя кровь, и я не отдам его вам на растерзание! — И сжигать не будете? — уточнил Шиоссашеду. — Да вы… вы… — задохнулся человеческий правитель. — А теперь послушай меня, человек! — голос Шеду стал ледяным. — Ты хочешь убедить меня в огромной любви к своему сыну? Так я расскажу тебе, что такое настоящая родительская любовь. Вместо того чтобы уничтожать тот дар, что был ниспослан вашей расе богами, нужно было принять его с благодарностью. Вы же считаете этот дар проклятием, убиваете магов, думая, что очищаетесь от грязи, на самом же деле вы очищаетесь от того благословения, что посылают вам боги. Вместо того чтобы что-то изменить в своей стране, вы сваливаете все свои беды на нас, сделав из нашей расы настоящий ночной кошмар. Посмотри на свой народ, живущий в нищете, в то время как ты пируешь на балах, прикрываясь «грабительской» контрибуцией. И этот народ бежит к нам, невзирая на тот ужас, что испытывает по отношению к нашей расе. Это до чего же нужно довести людей, что даже страх неминуемой смерти перестал что-либо значить для них, лишь бы только оказаться подальше от такого «справедливого» короля и такой «благословенной» страны. Не мы пришли к вам с войной, чтобы ограбить вас, не мы строили козни и плели интриги, стараясь разрушить ваше государство. А теперь расхлебывай все это, король, как делали твои предки и будут делать потомки. И даже не заикайся о родительской любви, что ты якобы испытываешь к своему сыну. Если бы это действительно было так, ты бы поменял местами небо и землю, пошел бы на все, чтобы спасти ему жизнь и обелить его имя, чтобы он мог жить в твоей стране с гордо поднятой головой, не опасаясь удара в спину. Так сделала в свое время моя мать. Ты же трясешься за собственную шкуру, боишься, что тебя свергнет твой же народ, узнав, что в твоем роду завелся проклятый колдун. И вместо того чтобы изменить отношение людей к магам, ты предпочел подчистить концы, упрятав своего сына в темницу, где и собирался уморить по-тихому, ведь громкая смерть младшего принца была бы очень подозрительной. А так заболел, слег и умер — всякое бывает. И только попробуй сейчас солгать мне, сказав, что это не так. — Мой сын — некромант, — прозвучал надломленный голос короля. — На охоте он оживил только что убитого оленя. Это худшее из всех существующих проклятий. Шеду вскинул голову и вопросительно посмотрел на Таша. Маг едва заметно пожал плечами и покачал головой, не в силах подтвердить или, наоборот, опровергнуть слова человека. — Я хочу послушать другую версию событий. Прикажи привести своего сына, — обратился император уже к королю. — И не дай-то боги, он не дойдет сюда живым, тогда я устрою такой террор, в сравнении с которым действия моей матери покажутся тебе легким дуновением ветерка. Король посмотрел на своего советника и коротко кивнул ему, после чего тот быстро выскочил из кабинета, бросив косой взгляд на застывших у дверей воинов. Правитель сразу как-то сник, словно из него выдернули внутреннюю опору, побледнел и осунулся. — Что вы хотите с ним сделать? — устало спросил он. — Съесть, конечно же, — как ни в чем не бывало ответил император, расслабленно откинувшись на спинку кресла. — А перед этим хорошенько поиздеваться над ним и попить крови. Ведь, по-вашему, именно так заканчивают все люди, что попадают к кровожадным нам, не так ли? — После этих слов король заметно вздрогнул и побледнел еще больше, а Шеду окатила волна презрения, смешанная с омерзением. — Пропаганда — страшная вещь, со временем сам начинаешь верить в то, что пытаешься внушить другим, правда ведь, Ваше Величество? Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего. — Вы чудовища! — зло выплюнул король. — Да и вы тоже не одуванчики полевые, — усмехнулся император. — Лучше считайте нас чудовищами, возможно, хотя бы это убережет нас от ваших поползновений в нашу сторону. — Я хотел бы обсудить условия передачи моего сына, — внезапно сменил тему король, резко успокоившись. — Да ну? — Шеду от неожиданности подался вперед и облокотился на стол, сложив ладони домиком. — Интересно-интересно… — Поскольку данный колдун является младшим принцем, было бы справедливо уменьшить размер контрибуции за следующий год. — И насколько вы предлагаете ее уменьшить? — поинтересовался император. — Наполовину, — коротко ответил король. — Хм, занятно, — усмехнулся Шеду, вновь откинувшись в кресле. – Ну, теперь мне по крайней мере известно, сколько стоит ваш ребенок. Принято! — почувствовав исходящее от человека облегчение, император спокойно продолжил: — И поскольку с вашей стороны имело место явное нарушение договора, как-то неоднократные попытки сокрытия и непередачи магов, то за это, согласно этому же договору, размер контрибуции за будущий год увеличивается вдвое. Таким образом в сухом остатке получаем исходную сумму. Каждый остается при своем. Не умеете вы торговаться, Ваше Величество. — Вдоволь налюбовавшись на то, как мертвенно-бледное лицо короля стремительно краснеет от злости, Шиоссашеду добил: — Не стоит со мной играть и торговаться, мы не на рынке. Условия здесь ставлю я. В следующий раз я нанесу вам официальный визит, и тогда вам придется расплачиваться за каждый случай сокрытия отдельно. Так что, перед тем как по-тихому сжечь очередного проклятого колдуна, хорошенько подумайте, а хватит ли у вашего государства денег на столь дорогое развлечение.