ТАМ, ЗА ГОРЕЧЬЮ ПОЛЫНИ

Покои, выделенные императору, поражали как своей роскошью, так и безвкусицей. Шеду догадывался, что это едва ли не лучшие комнаты, разумеется, после королевских, что имелись во дворце. Похоже, человеческий правитель решил померяться богатством, или показать свое высочайшее расположение, или задобрить — в любом случае, какова бы ни была причина, но император не впечатлился. Его страна была в разы богаче, что и послужило в свое время причиной зависти тогдашнего короля, побудившей его начать войну. Империя имела выход к морю, что открывало огромные возможности для торговых отношений с другими странами и племенами: северяне поставляли меха и бивни морских животных; расположенное на западном континенте княжество, где проживали люди с красной кожей, снабжало империю древесиной и пшеницей; у кочевых племен, живших на востоке и занимающихся разведением скота, закупались мясо и шерсть. И многое-многое другое. Портовые города империи снабжали всем необходимым столицу, надежно укрытую в центре пустыни, а от моря сердце империи надежно прятали горы. Горы — вот где хранилось главное богатство. Они были буквально напичканы драгоценными камнями, вдоль и поперек пронизаны золотыми и серебряными жилами. Имея достаточно большую территорию, империя была густо заселена лишь на побережье, поэтому человеческий король, правивший в те далекие времена, и решил, что сумеет подмять под себя столь богатейшую страну, прибрав к рукам ее природные богатства и пробив себе выход к морю. Королевство людей имело невыгодное географическое положение: на севере и западе раскинулась империя, на востоке и юге жили дикие племена кочевников, по большей части разрозненные, но в случае опасности мгновенно объединявшиеся, чтобы отразить нападение. И никак не получалось ни договориться с ними по-хорошему, ни завоевать, ни оттеснить еще дальше на юг, туда, где начинались ледники. Непродолжительные мирные времена перемежались затяжными стычками с соседями — все зависело от того, кто именно в данный момент стоял во главе королевства. Это напоминало хронический абсцесс, протекающий с чередованием периодов ремиссий и обострений и не поддающийся окончательному лечению. И хоть в данный момент империи удалось купировать эту заразу, но кто знает, как она поведет себя завтра? За время разговора между двумя правителями вещи Шеду успели перенести в его покои и разложить. Император разделся и скрылся в купальне, где быстро смыл с себя пот, грязь и пыль после долгой дороги, наконец-то почувствовав, насколько же сильно он устал. Поскольку магия здесь была под запретом, вода нагревалась с помощью угольной котельной и подавалась по трубам, что было непривычно императору, уже отвыкшему от таких бытовых неудобств: приходилось вручную разбавлять слишком горячую воду и использовать помощь приставленного к нему слуги, чтобы хорошенько промыть длинные волосы от мыльной пены. Шеду всегда мылся в одиночестве, не любил, когда кто-то, пусть и ненавязчиво, присутствовал при этом процессе — так не получалось расслабиться и получить удовольствие от купания. К тому же, слуга, прознав, к кому его приставили, трясся от страха, как овечий хвост, что тоже не добавляло императору удовольствия. Искупавшись и выпроводив, наконец, слугу, распорядившись, чтобы ужин накрыли прямо в апартаментах, император оделся и вышел в малую гостиную, где повелителя уже дожидались Таш и еще один маг, лекарь, прибывший в составе отряда. — Итак, докладывайте обстановку, — приказал Шеду, усаживаясь в кресло и жестом приглашая магов располагаться. — Что там с принцем? — Мой повелитель, мальчик находился под воздействием запирающих магию оков, — начал лекарь. — Это я уже понял, — нахмурился Шеду. — Как его состояние? — Принц истощен. Истощен как магически, так и физически. Оковы полностью выпили его резерв и уже принялись за ауру. Еще пара месяцев — и он бы погиб, просто угас. — Это поправимо? — еще более посуровел император. — Да, мой повелитель, — слегка поклонился лекарь. — Наших сил вполне хватит, чтобы восстановить его в кратчайший срок. Сутки, от силы двое — и принц встанет на ноги. — Это хорошо, не хотелось бы мне оставаться здесь надолго. — Сейчас мы погрузили его в сон, и в таком состоянии он пробудет все время, что займет лечение — так нам легче работать с ним. — Хорошо, продолжайте, — кивнул Шиоссашеду. — Где вы поместили его? — Наши комнаты располагаются рядом с вашими, нам выделили целое отдельное крыло во дворце. Вот в одной из комнат мы и устроили принца. — Проход в крыло круглосуточно охранять, покои принца — тоже. В самих покоях пусть постоянно находятся не менее двух воинов. Вы, лекари, также не должны покидать мальчишку, все время следите за его состоянием. Никому не разоружаться, быть готовыми ко всему. Обо всех подозрительных телодвижениях, шумах и даже запахах немедленно докладывать мне. Жизнь принца в приоритете. Вопросы? — Я все понял, Ваше Величество, — вновь склонил голову лекарь. — Тогда выполняйте, — приказал император, и маг, поклонившись, покинул апартаменты повелителя. — Что думаешь, Таш? — спросил император, оставшись наедине с другом. — Все плохо. — Это я и сам знаю, — невесело усмехнулся Шеду. — Насколько все плохо? Что тебе удалось накопать? — Немного, — вздохнул маг и потер виски. — Как я тебе уже говорил, из донесений неясно, что в действительности произошло, ходили лишь слухи о внезапной болезни младшего принца, что свалила его во время охоты. Наши соглядатаи начали копать, удалось разговорить личного слугу, которого приставили к принцу на время заточения во дворце. Он говорил, что принц что-то лопотал о золотом свечении и сетке, о живом олене, но слуга посчитал это бредом помутившегося сознания. Потом слуга пропал. От тюремной стражи удалось лишь узнать, что в казематах держат какого-то некроманта. Сопоставив сроки возникновения внезапного недуга и появления заключенного, сделали вывод — принц. Он и по описаниям подозрительно похож был, если знать, что сравнивать и кого конкретно искать. — Его Величество хорошо заметает следы, — вставил Шеду. — Однако король сказал, что принц оленя оживил, а не поднял, а некроманты не оживляют тела. — Это может быть просто ошибкой в терминологии, король не силен в нюансах и, похоже, не чувствует разницы. Однако меня тогда насторожило, что дар прорезался так поздно: принцу двадцать пять, а магия просыпается в шестнадцать, плюс-минус пара лет. Скрыть дар некроманта невозможно, ты же видел, как они выглядят? — Ну да: кожа становится черной — такое не спрячешь. — Именно, поэтому я и сообщил тебе об этом случае, слишком все подозрительно. Тут явно не некромантия, теперь, после личной встречи с королем, я еще более уверен в этом, но подробности произошедшего можно будет узнать у самого принца, когда он очнется. Я тоже не знаю, как и что он сделал, слишком мало сведений о магах жизни. А король, похоже, вообще о них понятия не имеет, поэтому и определил сына в некроманты. Кстати, мне удалось покопаться в его голове и в голове советника, пока вы разговаривали. — И? — поторопил император. — Промелькнуло много воспоминаний, все хаотичные и обрывочные — король был напуган и не мог мыслить ясно. Из этих огрызков удалось сложить следующую картинку: на охоте застрелили оленя, а потом принц, склонившись над трупом, вытащил стрелу и что-то там сделал с животным, и оно ожило, встало на ноги и попыталось сбежать. Все перепугались, раскудахтались… суета, возня… Потом принца скрутили, оленя вновь застрелили и труп сожгли. Принца доставили во дворец и заперли в его покоях, потом обрили, надели оковы и не выпускали из комнат до тех пор, пока он не перестал соображать. За это время устранили всех свидетелей воскрешения злосчастного животного, в том числе и гвардейцев, доставивших принца во дворец. Невменяемого принца упекли в темницу, и даже стражники не знали, кого именно они охраняли — некромант и некромант. Им сказали, что колдуна скоро казнят. — Когда это случилось? — С той охоты прошло два месяца. — Оперативно сработано. — Да, никаких следов, только советник в курсе, правая рука короля, но подробностей он тоже не знает, его вообще на охоте не было. Однако мысли у него поинтереснее королевских будут. — Что? — подобрался император. — Они что-то замышляют, Шеду. Ничего конкретного увидеть не удалось, но в голове советника зреет какой-то план, и связан он с принцем. Скользкий человечек. Нам нужно держать ухо востро. — Король не лучше, — заметил Шиоссашеду. — Верно, — подтвердил Таш. – Ты, кстати, правильно догадался о его намерении по-тихому свести сына в могилу. Он именно это и планировал, и своим приездом ты ему все планы поломал. — Подлая тварь! — выплюнул император. — Стоит соблюдать осторожность, нельзя ни на минуту оставлять принца одного. Подлость крайне опасна, а испуганная и уязвленная подлость — вдвойне.