ТАМ, ЗА ГОРЕЧЬЮ ПОЛЫНИ

Прием завершился поздно ночью, и до конца праздника больше ничего неординарного не случилось. Придворные были слишком ошарашены неожиданной новостью о предстоящей свадьбе, чтобы обдумывать и обсуждать что-либо еще. Король также пребывал в растерянности и бессильной ярости и пока никаких ответных планов не строил, о чем Шеду сообщил Таш. Поскольку принц Равиайлен ввиду своей болезни отсутствовал, то императору пришлось отдуваться в одиночку, принимая поздравления и улыбаясь всем подряд. Наконец прием подошел к концу и Шеду со своей свитой смог вернуться в отведенные ему апартаменты. Наступающий день обещал быть трудным и насыщенным событиями, и первым делом император решил поговорить с человеческим правителем. Шеду необходимо было убедиться в лояльности будущего тестя, доходчиво и четко обозначить сложившуюся ситуацию, чтобы быть полностью уверенным, что король все правильно понял и хорошо представляет последствия своих дальнейших решений. И чтобы знать о любой неподобающей мысли короля, Шеду взял с собой Таша. Его Величество король Симонион находился в кабинете один и пребывал в мрачном расположении духа. По исходящим от Таша волнам удовлетворения и его легкой улыбке Шиоссашеду догадался, что ему удалось поставить короля в тупик и выхода из сложившейся ситуации тот не видит. Это было хорошо, поскольку Шеду не хотел еще больше давить на него: загнанная в угол крыса кусается. Потому разговор вышел недолгим и обсуждали в основном детали будущей свадьбы. Чтобы не оставить королю ни малейшей лазейки, ни одной возможности оспорить свадьбу или признать ее недействительной, Шеду решил соблюсти все подобающие такому случаю человеческие традиции, вплетя в них немногочисленные элементы ритуала своего народа. В империи бракосочетание проходило намного проще, будущие супруги могли связать свои жизни хоть на поле боя. Для этого не нужны были ни свидетели, ни храм, ни жрецы, ни алтарь — лишь обоюдное согласие супругов да обмен кровью. Соблюдя, наконец, все условности, Шеду и маг покинули кабинет, оставив человеческого правителя бессильно скрипеть зубами. Теперь императору предстоял еще один разговор, и Шеду понимал, что он не будет столь легким, как предыдущий. Не хотелось принуждать принца к чему-либо, но Шеду самому не оставили выбора. Сам будучи императором, он прекрасно знал, что жизнь правителя не принадлежит ему самому — она посвящена народу. И хороший правитель никогда не поставит свои личные интересы превыше интересов страны. Шиоссашеду с самого детства знал, чем ему придется пожертвовать ради спокойного будущего своей расы, но Равиайлен был воспитан по-другому. У него был старший брат, наследник, который, к тому же, в данный момент уже был женат и обзавелся сыном, так что младшему принцу в любом случае не светило занять трон. Потому и воспитывали его не как будущего короля: Равиайлену предстояло сочетаться браком с мужчиной, чтобы не было никакой угрозы переворота, даже попытки наследования. Только вряд ли младший принц когда-либо мог предположить, с кем и при каких обстоятельствах он вступит в брак. То, что принцем не дорожил даже его собственный отец, доказывал поступок короля. Шеду не хотелось усугублять ситуацию, категорично ставя принца перед фактом предстоящего бракосочетания. Ему нужна была не послушная безропотная кукла, а союзник. Но при сложившихся обстоятельствах получить расположение принца будет непросто: преданный собственным отцом, никому не нужный, мешающий, даже опасный, Равиайлен вряд ли доверится представителю расы захватчиков, одному из тех, кто был хуже самой смерти. Шеду мог себе представить, насколько качественно были промыты мозги у людей: умереть считалось меньшим злом, чем попасть в руки к кровожадным чудовищам. Император не думал, что принц так просто возьмет и доверится ему, но рассчитывал хотя бы на понимание. Шеду хотелось надеяться, что случившееся лишь согнуло принца, но не сломало, что достоинство и гордость, присущее сыну короля, помогут вытащить наружу стремление жить, которое сейчас спряталось где-то глубоко внутри. И принц будет бороться за себя так же, как сейчас это делает Шеду. Удовлетворенно оглядев вытянувшихся по струнке воинов, что охраняли апартаменты принца, Шиоссашеду вошел в покои Равиайлена. Человек полулежал, но уже не спал, а как раз заканчивал принимать пищу. Увидев своего правителя, маги глубоко поклонились и, повинуясь движению руки, быстро покинули комнату. Принц замер, не донеся ложку до рта, когда Шеду опустился в одно из кресел, подвинув его ближе к кровати: не хотелось давить на человека, врываясь в его личное пространство; не хотелось, чтобы он чувствовал себя в ловушке. Хотя… принц и так уже был туда загнан. — Как вы себя чувствуете, Равиайлен? — Благодарю, мне уже лучше, — заметно напрягся принц. — Зовите меня Шеду, — слегка улыбнулся император, вспомнив, что за это время даже не представился. И только сейчас у него мелькнула догадка, что, возможно, принц и не знает, с кем он вообще разговаривает. — Думаю, вы будете чувствовать себя еще лучше, если в вашем положении появится определенность, не так ли? — Вы правы, Шеду, — устало согласился принц. — Я уже понял, что своему отцу я не нужен, да и в моей стране мне жить не позволят. Вы хотите забрать меня с собой, а что дальше? — О том, что будет с вами дальше, я обязательно вам расскажу, но не здесь и не сейчас. Мне не хотелось бы посвящать в свои планы вашего отца, ведь, как известно, даже стены слышат. А вот о том, что ожидает вас до отъезда, я и пришел вам сказать. — И что же? — Для начала мне бы хотелось, чтобы вы поняли простую вещь: я вам не враг. Конечно, я прекрасно понимаю, что не имею никакого права просить вас о доверии, но я надеюсь на ваше благоразумие. Здесь и сейчас вы находитесь в опасности, да и в моей стране ваш отец сможет дотянуться до вас. Вы должны прекрасно понимать, что представляете для него опасность лишь одним своим существованием. И я не вижу иного способа сохранить вам жизнь, кроме как сочетаться с вами браком. — Браком? — задохнулся принц, думая, что ослышался, неправильно понял или видит страшный сон. — Это шутка такая? — Нет. — И каким образом этот брак поможет сохранить мне жизнь? — Я думаю, у вашего отца хватит ума не тянуть свои длинные руки к супругу императора. Повисла гнетущая тишина. Шеду словно воочию видел, как вихрем проносятся мысли в голове принца, когда он старается сопоставить факты и слухи. — Император Шиоссашеду… — выдохнул, наконец, Равиайлен. Страшный сон постепенно переходил в настоящий кошмар наяву. — Да. Прошу прощения, что не представился сразу и тем самым дезориентировал вас, но вы были не в том состоянии, чтобы воспринимать информацию. — Я не понимаю, — беспомощно продолжал Равиайлен, — зачем все это вам? Что такого важного есть во мне, что сам император примчался вызволять меня из темницы и даже собирается сочетаться со мной браком? Это какой-то абсурд. — Об этом после. Вы непременно все узнаете, Ваше Высочество, но не сейчас. Я не могу пока рассказать вам всего, но и обманывать не хочу, поэтому не заставляйте меня делать это. Как только мы покинем вашу страну, вы все узнаете. — То есть вы, император, ставите меня перед фактом будущей свадьбы, при этом ничего не рассказывая о причинах, побудивших вас к этому, уверяете меня, что все это для моего же блага, и просите меня о доверии? — Я не прошу вас о доверии, я прошу вас о понимании. Доверие не выпрашивают — оно приходит или не приходит само, и зависит это от поступков, а не от просьб. Вы сын короля и должны понимать, что иногда свои личные интересы лучше отринуть. Я не буду скрывать от вас, что вы представляете для меня огромную ценность, и именно поэтому я хочу сохранить вам жизнь. Так помогите мне в этом. Если у вас есть другие варианты, я готов их рассмотреть. — Равиайлен заторможено покачал головой. - Нет? Я так и думал. — Хорошо, — голос принца прозвучал отстраненно и холодно. — И когда свадьба? — Завтра на закате, а следующим утром мы покинем королевство. Если вы желаете увидеться со своим отцом… — Нет, я не хочу, — быстро перебил принц. — Не хочу… — Тогда отдыхайте, набирайтесь сил, Равиайлен, завтра нас всех ждет трудный день. Шеду мог понять нежелание принца видеться с отцом. Он встал, подошел к кровати и забрал из рук человека тарелку с остывшим супом. Равиайлен пребывал в состоянии легкого ступора. Император понимал, что принцу необходимо время, чтобы осмыслить информацию, которая обрушилась на него, а потому оставил его в одиночестве, тихо прикрыв за собой дверь. Этот разговор оставил неприятный горький осадок, и на душе Шеду было муторно. Не так он представлял себе свою свадьбу, да и Равиайлен, скорее всего, тоже.